Граф Петр Александрович Румянцев-Задунайский
Петр Александрович Румянцев считался среди современников человеком-загадкой. В первую очередь это было связано с его происхождением. Одни современники считали, что он является сыном выдающегося дипломата и сподвижника Петра Великого Александра Ивановича Румянцева и Марии Андреевны Матвеевой (ее дед - боярин А. Матвеев - был выдающимся сподвижником царя Алексея Михайловича). Другие полагали, что отцом Петра Александровича был император Петр Великий, состоявший в любовной связи с его матушкой, а А.И. Румянцев прикрыл царский грех. Так или иначе, но будущий великий русский полководец родился 4 (15) января 1725 г. в селе Строенцы на территории Приднестровья, где его матушка ожидала возвращения мужа из дипломатической поездки в Стамбул.
При Анне Иоановне (1730-1740) Румянцевы попали в опалу и несколько лет провели в ссылке на территории Саровского уезда. В возрасте 10 лет Петра Александровича записали рядовым в лейб-гвардии Преображенский полк. Непоседливый, вспыльчивый ребенок, приносил родителям много неприятностей. В 1739 г. его зачислили на дипломатическую службу и отправили в составе посольства в Берлин - столицу союзной Пруссии. Надежды на то, что Петр Александрович остепенится и продолжит свое образование растаяли как дым. Оказавшись за границей, он стал вести разгульный образ жизни, поэтому уже в 1740 г. за «мотовство, леность и забиячество» был отозван и зачислен в Сухопутный шляхетский корпус.
В корпусе Румянцев проучился лишь четыре месяца, приобретая себе известность неусидчивого и склонного к шалостям кадета, а затем покинул его, пользуясь отсутствием отца. Преподаватели буквально выли от выходок молодого Румянцева. Наконец, в 1741 г. его произвели в подпоручики и отправили в действующую армию. Так в ходе русско-шведской войны (1741-1743) молодой офицер приобрел свой первый боевой опыт, сражаясь под Вильманстрандом и Гельсингфорсом.
На поле боя молодой Румянцев отличался отчаянной храбростью и презрением к смерти. Кроме того, молодой офицер добился доверия солдат своей роты хорошим к ним отношением. Он не чурался есть из солдатского котла, строго следил за снабжением своих подчиненных всем необходимым. Так выковывался будущий полководец.
В 1743 г. молодой капитан Румянцев доставил в Петербург известие о заключении Абосского мира со Швецией. Младший Румянцев получил чин полковника и был назначен командиром Воронежского пехотного полка. Головокружительная карьера. Императрица Елизавета Петровна (1741-1761), всегда благоволившая к семье Румянцевых, а особенно к отцу Петра Александровича, в 1744 г. произвела их род в графское достоинство. Тогда же молодой граф женился на дочери петровского сподвижника и выдающегося русского полководца князя Михаила Михайловича Голицына - Екатерине Михайловне. Брак этот оказался неудачен, хотя в нем и родилось трое сыновей.
К сожалению для родных, молодой граф продолжал проводить время в загулах, что привело к горькой фразе его отца, сказанной в сердцах: «мне пришло до того: или уши свои зашить и худых дел ваших не слышать, или отречься от вас…»
В 1748 г. полковник Румянцев принял участие в походе русского экспедиционного корпуса на Рейн, а спустя год потерял отца. Смерть Александра Ивановича, потрясла сына. Молодой граф стал полностью отдавать себя службе, но долгожданный генеральский чин получил только в 1755 г.
В 1756 г. началась Семилетняя война (1756-1763) с Пруссией и Великобританией, с одной стороны, и «Священной Римской империей германской нации», Францией, Саксонией, Швецией и Россией, с другой стороны.
Граф П.А. Румянцев был назначен командиром пехотной бригады в составе Первого гренадерского, Воронежского и Невского пехотных полков.
Затем его назначили к формированию кавалерийских полков, потом снова назначили командиром пехотной бригады. Граф Петр Александрович попал в опалу к генерал-фельдмаршалу графу С.Ф. Апраксину, который считал его выскочкой, хотя на самом деле завидовал его талантам.
В сражении при Гросс-Егерсдорфе 19 (30) августа 1757 г. бригада графа стояла в резерве за Норкиттенским лесом, считавшимся непроходимым. Однако посланные Румянцевым разведчики установили, что лес, хотя и заболочен, но проходим. В самый разгар сражения, когда казалось, что русская армия вот-вот потерпит поражение, Румянцев, по своей собственной инициативе, провел полки бригады через лес и нанес удар по открытому флангу пруссаков, что и привело к их поражению в битве. Однако Апраксин даже не упомянул Румянцева в реляции к императрице.
Действия Румянцева в сражении у Гросс-Егерсдорфа характеризуют его как смелого и инициативного военачальника. Оставленный без всякого руководства со стороны главнокомандующего Апраксина, находясь в исключительно трудных условиях, он сумел правильно выбрать время для решающего удара в направлении, «где опасность была больше, нежели в других местах». Румянцев показал себя сторонником самой решительной наступательной тактики. Как и Петр I, Румянцев стремился полностью использовать холодное оружие пехоты. Своей решительной атакой в этом сражении он дал яркий пример активного применения штыка. Во всей последующей полководческой практике Румянцева активная роль холодного оружия в бою продолжала непрерывно возрастать.
В 1758 г. генерал-поручик граф П.А. Румянцев был назначен на должность командира дивизии. Однако оставался на второстепенных ролях. В 1759 г., командуя центром союзных русско-имперских войск в сражении при Кунерсдорфе 1 (12) августа, своими решительными действиями граф проявил большое упорство в обороне. Он умело сочетал стойкость сопротивления с решительными контратаками против превосходящих сил противника. Руководя действиями войск на своем участке, Румянцев добился общего перелома в ходе всего сражения, тем самым предопределив его исход в пользу русской армии. Прусская армия Фридриха II, численностью до 48 тыс. человек, действовавшая по шаблону косого боевого порядка и запутавшаяся в нем, была полностью разгромлена, а отдельные разрозненные остатки ее обратились в беспорядочное бегство, ища спасения за Одером. В сражении при Кунерсдорфе обращает на себя внимание правильное использование Румянцевым всех родов войск - пехоты, артиллерии и конницы - и организация четкого взаимодействия между ними даже в самых тяжелых условиях боевой обстановки. Как и при Гросс-Егерсдорфе, Румянцев показал огромное значение инициативы частного войскового начальника в решающий момент боя. За эту победу Петр Александрович был удостоен своего первого ордена- святого Александра Невского.
В кампании 1761 г. корпус Румянцева осаждал очень сильную крепость Кольберг на побережье Балтийского моря. Решающие действия здесь развернулись осенью, когда Петр Александрович, расположив войска полукольцом, укрепился по всей линии редутами и стал постепенно сжимать «клещи», лишая противника возможности получать извне провиант и подкрепления. Главнокомандующий генерал-фельдмаршал Бутурлин слал Румянцеву настойчивые советы и даже приказы оставить Кольберг в покое и ретироваться, ввиду непогоды, холодов и опасности массовых заболеваний солдат, на зимние квартиры. Однако генерал-поручик за 5 лет войны с пруссаками не раз имел возможность убедиться, что подобные ретирады сводят на нет все успехи летних кампаний, и упорно продолжал осаду.
К середине ноября румянцевские войска полностью овладели вражеской цепью редутов, прикрывавшей подступы к городу; защищавшие их прусские гренадеры частью были истреблены, а частью спаслись за стенами крепости. Многое значил впервые примененный Румянцевым именно под Кольбергом рассыпной строй, с которого русская армия и начала решительный отход от линейной тактики.
1 декабря Румянцев отбил все атаки подошедшего к Кольбергу корпуса принца Вюртембергского, который пытался прорваться на помощь осажденным и доставить им обоз с продовольствием и боеприпасами. После этой неудачи комендант крепости граф Гейден убедился в обреченности своего гарнизона и 5 декабря сообщил русскому командованию, что капитулирует. Трофеями победителей стали 146 превосходных орудий Кольберга, свыше 30 тысяч ядер и более 20 знамен. В плен сдались свыше 3 тысяч защитников крепости во главе с комендантом.
24 декабря 1761 г. императрица Елизавета Петровна получила от Румянцева донесение об одержанной важной победе и ключи от Кольберга, а на следующий день скончалась. Занявший после ее смерти трон Петр III, горячий поклонник Фридриха, немедленно прекратил войну против Пруссии, произвел Румянцева в генерал-аншефы, наградил его орденами святой Анны, святого Андрея Первозванного и назначил главнокомандующим русской армией, дислоцированной в Померании, с задачей в союзе с пруссаками вскоре напасть на Данию.
Император очень ценил Петра Александровича, но 28 июня 1762 г. произошел дворцовый переворот и, вскоре, свергнутой своей супругой Петр III, был убит. Петр Александрович не принимал присяги новой государыне, пока не удостоверился в смерти Петра III. Екатерина с недовольством отнеслась к поступку генерала, но затем, ценя его способности, решила использовать их на благо государства, В 1764 г. Румянцев был назначен генерал-губернатором Малороссии, главным командиром малороссийских казацких полков, запорожских казаков и Украинской дивизии. По поводу Украины императрица тогда сетовала: «От этой плодородной и многолюдной страны Россия не только не имеет доходов, но вынуждена посылать туда ежегодно по 48 тысяч рублей».
В должности генерал-губернатора Малороссии, не оставляя военной деятельности, Петр Александрович оставался до самой смерти. На этом посту он проявил себя талантливым администратором. Кроме того, благодаря пожалованиям и скупке земельных владений Румянцев стал за годы губернаторства одним из богатейших помещиков.
Венцом его славы считается кампания 1770 г. В этот период Россия вела войну с Турцией за выход к Черному морю (1768-1774). К августу 1770 года армия Румянцева одержала две крупные победы над турками при Рябой Могиле и Ларге. Однако султан не смирился с поражением, и огромная армия во главе с великим визирем Иваззаде Халил-пашой, переправившись на судах через Дунай, решила атаковать русских.
Перебравшись на другой берег, Иваззаде Халил-паша взял на себя командование центром войска. Командующим правым флангом великий визирь назначил Абазу-пашу, арьергарда - Мустафу-пашу. К отряду каждого из них было придано по 10 орудий большого калибра. Султанские воины и их командиры поклялись не отступать до тех пор, пока не разобьют русскую армию.
В то время Румянцев находился в ожидании прибытия провианта и тем самым дал возможность войску Иваззаде Халил-паши соединиться с отрядом, стоявшим на Кагуле. 16 июля в турецком лагере было произведено до 40 пушечных выстрелов, возвестивших о прибытии великого визиря. Численность объединенного войска турок составила до 150 тыс. человек, в том числе 50 тыс. пехоты и 100 тыс. конницы.
Румянцев хотел немедленно двинуться на неприятеля, но не считал возможным сделать это, не имея с собой, по крайней мере, семидневного провианта. Положение Румянцева было следующее: перед его фронтом стояло 150 000 турок, справа и слева длинные озера Кагул и Ялпуг препятствовали свободному движению, продовольствия оставалось на два-четыре дня. В случае неудачи армия оказалась бы в тяжелом положении, будучи запертой в узком пространстве между рек и больших озер, атакуемая с фронта и с тыла противником в десять раз сильнее. Румянцев мог легко выйти из этого положения, достаточно было только отступить к Фальчи, и, обеспечив себя продовольствием, ждать нападения противника на выбранной позиции. Тогда даже в случае проигрыша сражения он мог отступить на соединение со Второй армией и затем снова перейти в наступление. Но Румянцев остался верным своему правилу: «не сносить присутствия неприятеля, не атаковав его». Румянцев приказал армейским обозам, следовавшим от Фальчи к реке Сальче, перейти к реке Кагул для предотвращения нападения татар из-за Ялпуга.
Русский полководец уже в 1770 г. выработал правила построения войск для нападения на турецко-татарскую армию. По замыслу Румянцева, каждая дивизия («корпус») строилась в каре, в котором «боковые фасы половину фрунтового фаса имели». Углы каре предписывалось занять гренадерам ближайших к ним полков. Несколько каре образовывали боевую линию, а на флангах располагались егерские каре. Атаку надлежало производить скорым шагом («поспешно») под звуки музыки.
Турки заметили неподвижность армии Румянцева, но думали, что она происходит от осознания собственной обреченности. В 10 часов утра 20 июля турецкая армия снялась со своей позиции и двинулась к селению Грачени. Румянцев наблюдал это движение с высокого холма. При виде турецкой армии, остановившейся к вечеру в двух верстах не доходя Траянова вала и выбирающей позицию, Румянцев - несмотря на малочисленность своей армии, в которой после отвлечения до 6 000 человек на прикрытие обозов оставалось всего 17 000 человек - сказал окружавшему его штабу: «Если турки осмелятся в этом месте разбить хоть одну палатку, я их атакую в эту же ночь».
Турецкая армия разбила свой лагерь в семи верстах от русских войск, на левом берегу реки Кагул близ ее устья. После рекогносцировки русской позиции 19 июля визирь составил следующий план атаки: имитируя наступление на центр русской армии, все главные силы устремить на левое крыло, стараясь опрокинуть русских в реку Кагул. При звуке выстрелов крымский хан должен был перейти реку Сальчу и всеми своими силами ударить с тылa. По сведениям, полученным от пленных, визирь и хан планировали атаку на 21 июля.
Румянцеву было необходимо атаковать турок прежде, чем татары успеют напасть с другой стороны. Поэтому в час ночи на 21 июля русские войска выступили с позиции и, соблюдая тишину, проследовали к Траянову валу. Во время этого движения в турецком лагере произошла фальшивая тревога со стрельбой, но затем вновь восстановилось спокойствие. На рассвете русская армия перешла Траянов вал и выстроилась в линии. Когда турки заметили атакующих, они послали массы конницы, которая растянулась перед всем русским фронтом и повела атаку. Русские силы остановились и открыли огонь. Особенно эффективен был огонь артиллерии. Когда артиллерия отбила атаку на центр, турки переместили удар вправо для усиления атаки на колонны генерала Брюса и князя Репнина. Воспользовавшись лощиной между этими каре, турки окружили их со всех сторон.
В это время Румянцев отправил резервы из атакованных колонн для занятия лощины и создания угрозы турецким путям отступления к лагерю и ретраншаментам. Этот маневр удался: турки, боясь потерять пути отступления, бросились из лощины к ретраншаменту под картечным огнем русской артиллерии. При этом остальная турецкая конница, атаковавшая каре на правом и левом флангах, также поспешно отступила. Неуспех сопутствовал туркам и на левом их фланге, где генерал Баур не только отбил атаку, но и перешел в наступление и под огнем успешно штурмовал 25-пушечную батарею, а затем захватил и ретраншамент, овладев 93 орудиями.
Отразив турецкую атаку, русские войска в 8 часу утра двинулись к главному ретраншаменту турецкого лагеря. При подходе русских войск турки открыли огонь по каре генералов Олица и Племянникова. При подходе каре Племянникова к ретраншаменту, около 10 000 янычар спустились в лощину между центром и левым флангом укрепления и ринулись на каре, ворвались в него и смяли некоторые части. Каре было расстроено, янычары захватили два знамени и несколько зарядных ящиков, русские солдаты спасались бегством, пытаясь укрыться в каре генерала Олица и тем приводя его в беспорядок.
Заметив это и опасаясь за участь каре, Румянцев обратился к принцу Брауншвейгскому, бывшему поблизости, и спокойно сказал «Теперь настало наше дело». С этими словами он поскакал из каре Олица к бегущим войскам Племянникова и одной фразой: «Ребята, стой!» - удержал бегущих, которые остановились и сгруппировались около Румянцева. Одновременно по янычарам открыла огонь батарея Мелиссино, с двух сторон их атаковала кавалерия, а генерал Баур, уже вошедший в ретраншамент, отправил от себя батальон егерей для атаки янычар слева и для продольного обстрела рва перед ретраншаментом, в котором также засели янычары. После замешательства, произведенного взрывом зарядного ящика, 1-й гренадерский полк бросился в штыки. Янычары были обращены в бегство, кавалерия стала их преследовать. В это же время каре были приведены в порядок, фланговые колонны заняли весь ретраншамент и отбили захваченные турками знамена. После потери укреплений, артиллерии и обозов турки увидели, что корпус князя Репнина заходит им в тыл, в 9 часов утра оставили лагерь и обратились в бегство под фланговым огнем корпуса Репнина.
Иваззаде Халил-паша с саблей в руке пытался остановить бегущих, но все его слова пропадали даром. Объятые паникой османские воины кричали в ответ Иваззаде Халил-паше: «Нет сил сбить русских, которые поражают нас огнем, как молнией». Находившийся позади султанского войска Мустафа-паша рубил отходящим уши и носы, но и это средство не смогло прекратить беспорядочное бегство турок.
Усталость солдат, бывших на ногах с часу ночи, не позволила русской пехоте продолжать преследование далее четырех верст, после чего преследование продолжалось кавалерией. По окончании сражения Румянцев занял позицию позади бывшего турецкого лагеря.
Русские трофеи состояли из 140 пушек на лафетах со всеми принадлежностями, всего турецкого багажа, обозов и лагеря. Даже денежная казна визиря была оставлена в ходе битвы. Потери турок были велики: только на поле перед ретраншаментом и в лагере было собрано 3 000 убитых. На пути отступления на расстоянии до семи верст лежали груды тел. По «умеренному счету» турки потеряли до 20 000 человек. Российские потери составили: убитыми 353 человека, без вести пропавшими 11, ранеными 550 человек. В донесении о победе, отправленном с бригадиром Озеровым, 1-й гренадерский полк которого решил победу, Румянцев написал: «Да позволено мне будет, всемилостивейшая государыня, настоящее дело уподобить делам древних Римлян, коим ваше величество мне велели подражать: не так ли армия вашего императорского величества теперь поступает, когда не спрашивает, как велик неприятель, а ищет только, где он».
За Кагул Петр Александрович стал первым в истории России кавалером ордена святого Георгия I класса. После этой победы Румянцев шел по пятам неприятеля и последовательно занял Измаил, Килию, Аккерман, Браилов, Исакчу. Своими победами оттянул главные силы турок от Бендерской крепости, которую 2 месяца осаждал и которую взял штурмом в ночь на 16 сентября 1770 г. граф Панин.
В 1774 г. с 50-тысячным войском граф выступил против 150-тысячной турецкой армии, которая, избегая битвы, сосредоточилась на высотах у Шумлы. Румянцев с частью своего войска обошел турецкий стан и отрезал визирю сообщение с Адрианополем, что вызвало в турецкой армии такую панику, что визирь принял все мирные условия. Так заключен был Кучук-Кайнарджийский мир, доставивший Румянцеву фельдмаршальский жезл, наименование Задунайского и 10 000 крепостных крестьян. Императрица увековечила победы Румянцева памятниками-обелисками в Царском Селе и Санкт-Петербурге, а граф Шереметев поставил также колонну-памятник в своем подмосковном имении Кусково.
Вернувшись к своим обязанностям генерал-губернатора Малороссии, Румянцев был пожалован орденами святого Владимира I класса и польского ордена Белого Орла. Граф руководил подготовкой открытия Курского и Харьковского наместничеств в 1779 - начале 1780 гг., после вернулся в Малороссию и подготовлял постепенно введение в ней общерусских порядков, что и совершилось в 1782 г., с распространением на Малороссию российского административно-территориального деления и местного устройства.
С началом в 1787 г. новой русско-турецкой войны постаревший Румянцев был назначен командовать 2-й армией при главнокомандующем князе Потемкине. Г.А. Потемкин-Таврический, светлейший князь и морганатический супруг Екатерины II, не обладал полководческими дарованиями, но был всесилен. Подобное назначение старый фельдмаршал воспринял как личное оскорбление и фактически устранился от командования. Потемкин устроил так, что Румянцев не мог ничего делать: ему не давали ни войск, ни провианта, ни боевых припасов, ни случая сражаться. В 1789 г. взбешенный проволочками и отписками фельдмаршал попросился в отставку. Его просьбу удовлетворили.
Граф постоянно, до самой смерти в 1796 г., проживал в своем украинском имении Ташань. В 1794 г. Румянцев номинально числился главнокомандующим армией, действовавшей против Польши, но по болезни не выезжал из имения. Умер он в полном одиночестве и был похоронен в Киево-Печерской лавре.
Вклад Петра Александровича в развитие русского военного искусства поистине неоценим. Не случайно король Фридрих II, бывший соперник Румянцева на полях сражений Семилетней войны, во время пребывания генерал-фельдмаршала в Берлине в 1776 г. устроил ему такой прием, которого никогда не удостаивал ни одну коронованную особу. В честь героя Кунерсдорфа и Кагула полки прусской армии прошли парадным маршем, причем на военном смотру обязан был присутствовать весь немецкий генералитет.
Между прочим, другой европейский монарх, австрийский император Иосиф II, за своим столом в Хофбурге всегда держал лишний прибор - как он говорил, для Румянцева, мысленно полагая его присутствующим за своей трапезой…
Такие почести от германского и австрийского монархов тем более красноречивы потому, что граф Петр Александрович всю жизнь был ярым противником немецкой военной системы, развивая самобытное русское военное искусство, о чём, разумеется, хорошо знали и Фридрих II, и Иосиф II.
Вот что по этому поводу пишет Керсновский: «В эпоху господства во всей Европе бездушных прусских рационалистических теорий, формализма и автоматичной - «фухтельной» (то есть палочной) дрессировки, Румянцев первый выдвигает в основу воспитания войск моральные начала - нравственный элемент, причем воспитание, моральную подготовку, он отделяет от обучения, подготовки «физичной». Написанный Румянцевым в знаменательном 1770 г. «Обряд служб», а еще ранее - «Инструкция полковничья полку пехотному» (1764) и таковая же полку конному (1766) стали, по сути, строевым и боевым уставами победоносной екатерининской армии.
Графа Петра Александровича по праву считают и основоположником российской военной доктрины. Помимо принципов наступательной стратегии и тактики, выраженных им на бумаге и столь ярко продемонстрированных на полях сражений Семилетней и двух русско-турецких войн, он первым из военных теоретиков указал на необходимость строго соблюдать соразмерность военных расходов с другими потребностями нации. Благосостояние армии зависит от благосостояния народа, не уставал подчеркивать полководец.
БЕСПАЛОВ А.В., д.и.н., профессор
источник материала
