Опубликовано Общество - пн, 08/30/2021 - 17:20

История Луганщины: Генерал-лейтенант Иван Павлович Романовский. Часть 1. Биографический очерк.

Иван Павлович Романовский родился 16 апреля 1877 года в г. Луганске, где его отец после окончания Михайловской артиллерийской академии работал на патронном заводе. В 1887 году Иван поступил во 2-й Московский кадетский корпус и учился блестяще, выделяясь среди сверстников серьёзностью и скромностью, с первых же лет учёбы его выдвинули на положение старшего кадета в классе. В 1894 году, с отличием закончив корпус, Романовский поступил в Михайловское артиллерийское училище, но царящий там дух либерализма претил строгому, глубоко верующему юноше и он перевёлся в Константиновское артиллерийское училище, в котором учились многие его друзья и из которого в 1897 году он вышел поручиком во 2-ю лейб-гвардии Артиллерийскую бригаду. Спустя три года Иван Павлович продолжил образование в Николаевской академии Генштаба, где столь же блестяще учился. По окончании курса в 1903 году командовал ротой лейб-гвардии Финляндского полка.

Женился он по взаимной любви в 1903 году на 18-летней Елене Бакеевой, очень красивой и скромной девушке, выпускнице Екатерининского института благородных девиц. Она была дочерью курского помещика Михаила Алексеевича Бакеева. Елена Михайловна стала мужу верной спутницей жизни, родила троих детей: в 1904 году – сына Михаила, в 1906 году – дочь Ирину и в 1910 году - дочь Ольгу. Иван Павлович нежно любил жену, детей и всех своих домочадцев. У него сложились очень тёплые отношения с тёщей Марией Александровной, которую он звал «мамулик», с многочисленными родственниками жены. Он особенно любил детей и умел общаться с малышами.

Романовский очень душевно, искренне, по-христиански заботился о близких и друзьях, но был, прежде всего, человеком долга. Главным в его жизни была любовь к Родине и беззаветное служение ей. В 1904 году, как только началась Русско-японская война, он подал начальству рапорт о переводе в действующую армию, и его назначили старшим адъютантом в штаб 9-й Восточно-Сибирской артиллерийской бригады. Именно здесь начала складываться высокая боевая репутация будущего генерала, а тогда ещё капитана Романовского.

В 1906 году Ивана Павловича перевели на должность обер-офицера для поручений в штаб Туркестанского военного округа, семья последовала за ним. Служил Романовский, как всегда, доблестно и честно. У него сложились очень трогательные дружественные отношения с пожилым заслуженным генералом Павлом Ивановичем Мищенко, Туркестанским генерал-губернатором и командующим округом. Несмотря на разницу в возрасте, чине, мировоззрении, обоих военных отличало особенное благородство, рыцарские черты характера, верность Родине и готовность служить ей до конца. Оба они геройски сражались на фронтах 1-й мировой войны. Когда в 1918 году во время обыска представители новой власти забрали погоны и боевые награды у находящегося с 1917 года в отставке Мищенко, 65-летний генерал застрелился.

А тогда в Туркестане обер-офицер Иван Романовский выполнял поручения Мищенко с особым тщанием. Очень запомнились ему поездки в Бухару и на Памир, к границам Афганистана, для снятия планов местности. Результатом этой работы стала первая подробная карта Памира. Жить приходилось в затерянных деревушках на берегу озера Иссык-Куль, но зато там можно было передохнуть от штабной работы, полюбоваться природой, задуматься о вечном. Елена Михайловна в этих дальних поездках сопровождала его.

В начале 1909 года Романовский был назначен адъютантом Мищенко, но уже в октябре его перевели в Главное управление Генштаба помощником делопроизводителя мобилизационного отдела. Иван Павлович с семьёй переехал в Петербург. В 1910 году он стал помощником начальника отделения в отделе дежурного генерала Главного штаба, а спустя 2 года – полковником и начальником этого отделения, ведавшего назначениями в армии. Своей беспристрастностью и вниманием к подчинённым, к русскому офицерству, порой чрезмерно амбициозному, он приобрёл себе заслуженный авторитет. Иван Павлович терпеливо выслушивал всех, делал, что мог, не поступаясь совестью, а если отказывал просителю, то брал ответственность на себя, не сваливая на вышестоящее начальство и понапрасну никого не обнадёживая. Впоследствии эта прямота стала причиной враждебного отношения к нему ряда офицеров, примкнувших к Белому движению.

Перед 1-й мировой войной офицеры генерального штаба, служившие в главных управлениях, специализировались каждый на своём узком участке и в большинстве не владели общей стратегией и боевой тактикой. Чтобы раскачать это «сонное царство», группа молодых штабистов, уже обладавших немалым боевым опытом, во главе с Иваном Романовским, Сергеем Марковым и Юрием Плющевским-Плющиком организовала военную игру. Один из её участников вспоминал: «Среди нас особенно крупной фигурой выделялся Иван Павлович. Спокойный, скромный, но, вместе с тем, уверенный в себе, он поражал нас верностью и обоснованностью своих решений».

Тотчас после начала 1-й мировой войны Романовский подал рапорт об отправке его на фронт и был назначен начальником штаба 25-й пехотной дивизии. Уже в октябре 1914 г. он получил высокую награду за храбрость – Георгиевское оружие. В октябре 1915 г. Романовский вступил в командование одним из лучших воинских соединений - 206-м Сальянским пехотным полком. Он быстро завоевал любовь однополчан, проявил себя как исключительно храбрый, хорошо владеющий воинским искусством офицер. В 1916 году его произвели в генерал-майоры. В представлении на это звание говорилось: «24 июня Сальянский полк блестяще штурмовал сильнейшую неприятельскую позицию <…>. Полковник Романовский вместе со своим штабом ринулся с передовыми цепями полка, когда они были под самым жестоким огнём противника. Некоторые из сопровождавших его были ранены, один убит и сам командир <…> был засыпан землёй от разорвавшегося снаряда <…>. Столь же блестящую работу дали Сальянцы 22 июля. И этой атакой руководил командир полка в расстоянии лишь 250 шагов от атакуемого участка под заградительным огнём немцев <… >. Выдающиеся организаторские способности полковника Романовского, его умение дать воспитание войсковой части, его личная отвага, соединённая с мудрой расчётливостью, когда это касается его части, обаяние его личности не только на чинов полка, но и на всех, с кем ему приходилось соприкасаться, его широкое образование и верный глазомер дают ему право на занятие высшей должности».

С фронта Иван Павлович пишет письма любимой жене, в которых рассказывает о себе, о событиях общественной жизни, о военных действиях, об общих друзьях и знакомых, трогательно заботится о семье. Почта военного времени не всегда была оперативна, поэтому Романовский специально нумерует свои послания, чтобы жена знала, которое раньше отправлено, а которое не дошло вовсе. Он словно создаёт «роман в письмах», каждую страничку которого с любовью перечитывает Елена Михайловна.

За проявленную воинскую доблесть Романовский был награждён орденом св. Владимира 3-й степени с мечами, который постоянно носил на шее. Военная карьера Ивана Павловича развивалась стремительно. В 1916 году он занял должность начальника штаба 52-й пехотной дивизии, а с 14 октября 1916 года стал генерал-квартирмейстером штаба 10-й армии. На этом посту его и застала Февральская революция, идей которой он так и не принял, оставшись в душе монархистом, но при этом осознавая невозможность реставрации монархии в сложившихся условиях. В командовании армией началась череда новых назначений, появились солдатские комитеты, ограничившие власть командиров. Вкупе с другими причинами это расшатывало устои армии, снижало боеспособность и, в конце концов, привело её к развалу после октябрьских событий 1917 года.

С 9 апреля 1917 года Романовский исполнял должность начальника штаба 8-й армии генерала Л.Г. Корнилова, с 10 июня он 1-й генерал-квартирмейстер при Верховном Главнокомандующем - заслуженном генерале А.А. Брусилове. На той же должности он остался, когда в июле 1917 года Главнокомандующим назначили Л.Г. Корнилова. Иван Павлович высоко ценил своего командира и поддержал его в неудачной попытке в конце августа установить в России твёрдую власть и препятствовать развалу экономики, анархии в армии, беззаконию, росту влияния большевиков. При этом Корнилов подчёркивал свою лояльность Временному правительству, желая только избавить его от слишком революционно настроенных министров и навести порядок в стране. Корнилова, пользовавшегося большим авторитетом в русской армии, поддерживало большинство офицерства, как старшего, так и младшего. Цели генерала не шли вразрез с целями председателя Временного правительства А.Ф. Керенского, однако последний боялся потерять всю полноту власти (которой в действительности не имел) и фактически предал Корнилова, объявив его с соратниками мятежниками и контрреволюционерами. 1 сентября 1917 года вместе с ним были арестованы едва ли не все офицеры ставки Верховного Главнокомандующего. Они были отстранены от командования и содержались в заключении сначала в Могилёве, а затем в Быхове (некоторые из них в Бердичеве).

Около двух с половиной месяцев провёл в тюрьме верный сторонник Л.Г. Корнилова, его доверенное лицо генерал И.П. Романовский. Во время «быховского сидения» он записал в рукописном альманахе сидельцев: «Могут расстрелять Корнилова, отправить на каторгу его соучастников, но «корниловщина» в России не погибнет, так как «корниловщина» — это любовь к Родине, желание спасти Россию, а эти высокие побуждения не забросать никакой грязью, не затоптать никаким ненавистникам России».

Находиться в тюрьме, когда рушились устои государства, Ивану Павловичу было морально тяжело, хотя он и мужественно переносил это, стараясь в письмах всячески поддержать Елену Михайловну, которую в Сумах с семьёй приютила её двоюродная тётя Вера Андреевна Харитоненко, вдова крупного сахарозаводчика, благотворителя и мецената И.П. Харитоненко. Очень огорчил Романовского отказ служить ему в заключении денщика Пупкова, с которым он три года бок о бок воевал на фронте и о котором искренне заботился. По-христиански не осуждая его поступок, Романовский писал: «Я всё думаю, неужели мы заслужили эту ненависть. Ведь вот, видит Бог, я всегда любил солдата, да и разве я один; все те, которые сейчас заключены: Деникин, Марков, Плющевский - разве тоже не были привязаны душой к нему? Неужели такая глубокая пропасть между нами и ими? Ведь при этих условиях нет спасения России: они, может быть, и здоровая, но тёмная масса, не могут вести государство без интеллигенции, но ведь и интеллигенция не может идти, не опираясь на народ. Тяжело это всё, Ленурка».

Встревоженная Елена Михайловна в середине сентября 1917 года приехала в Быхов, чтобы поддержать мужа, и находилась близ него около двух месяцев. Жена Антона Ивановича Деникина Ксения Васильевна так вспоминала о ней в этот период: «Все генералы собирались всегда в нашей комнате, отчасти потому, что она была больше других и «женский элемент» вносил оживление. Особенно жена генерала Романовского, Елена Михайловна, очень оживлённая и остроумная».

Очень тепло писала Деникина и о самом Иване Павловиче: «Когда вспомню его, всегда вижу его улыбку. Такая она у него была хорошая, добрая, особенно, когда он говорил с детьми. Помню мою первую встречу с ним. После некоторых официальных перипетий я пришла в первый раз в быховскую тюрьму. Небольшая светлая комната, два окна в сад, вдоль стен – три узенькие горбатые кровати, столик и три стула. Хозяева комнаты всегда сидели на стульях; под окнами гулял часовой. Антон Иванович познакомил меня со своими сожителями – генерал Марков, генерал Романовский. Подтянутый, несколько массивный, но ладно скроенный, в прекрасно сшитой форме, он показался мне сразу замкнутым и холодным. Потом, проводя целые дни у быховских узников, я поняла его и ту большую душевную близость, которая сроднила его навсегда с Антоном Ивановичем. <…> Все быховцы после пережитого большого морального напряжения и волнений «отдыхали» в тюрьме, и настроение бывало часто «детское». Тогда много смеялись, шутили и с бодростью и верой готовились к будущей борьбе. Потом, на Юге России, я уже не слышала в голосе Ивана Павловича тех беззаботных ноток и весь внешний облик его очень изменился».

«Быховское сидение» было для Романовского в физическом смысле последней передышкой перед чрезвычайно трудной службой в Добровольческой армии, когда спать более 4-5 часов в сутки ему доводилось редко. 19 ноября 1917 года исполняющий обязанности Верховного Главнокомандующего генерал Н.Н. Духонин приказал освободить быховских узников, предупредив их о приближении большевиков, а на следующий день сам был убит революционно настроенными матросами.

Романовский и многие его соузники бежали на Дон.  Раньше Л.Г. Корнилова (не позднее 23 ноября) Иван Павлович прибыл в Новочеркасск и принял самое деятельное участие в формировании Добровольческой армии, сначала называвшейся Алексеевской организацией. Он стал начальником строевого отдела штаба армии, а с февраля 1918 года - бессменным начальником штаба Добровольческой армии и затем Вооружённых Сил Юга России (ВСЮР). Романовский пользовался большим доверием со стороны Главнокомандующего генерала Л.Г. Корнилова, а после того как тот погиб весной 1918 года, его преемника генерала А.И. Деникина, близким другом и помощником которого он стал.

Как ни трудно было Ивану Павловичу на фронтах 1-й мировой войны - в штабе Добровольческой армии и физически, и морально было гораздо тяжелее. Сформировать армию, обеспечить её хотя бы самым необходимым и добиться боеспособности во враждебной внешней обстановке, в атмосфере постоянно вспыхивающих разногласий между офицерством и казачеством – задача очень сложная. Романовский в силу своего характера многое брал на себя, щадя авторитет Главнокомандующих, старался погасить возникающие конфликты. На Дон ехало много офицеров, желающих служить в Добровольческой армии командирами, но командных должностей на всех не хватало, поэтому даже самым заслуженным максимум, что он мог предложить, – быть в резерве при штабе. Далеко не все, подобно генералу Б.И. Казановичу, готовы были поначалу встать в строй рядовыми. Особо амбициозным чинам Иван Павлович отказывал, может быть,  резко, чувствуя их заботу, прежде всего, о собственной персоне, а не о спасении России. «Меньше всех мы имеем право обвинять ту тёмную массу, которая губит Россию по темноте, по неразумию. Что с них взять, ведь их держали во тьме. Но выше, ведь и выше не лучше. Как мало идейных людей, как мало даже добросовестных людей: все думают о своей шкуре, пьянствуют, развратничают! Не лучше и на верхах. Я писал тебе, что всё время занимался дипломатией, всё склеивал то, что расползалось. Раза два уже впечатление было: «Ну вот, наконец, склеил». Смотришь – и опять разъехалось. <…> И ты понимаешь, что я начинаю терять спокойствие, когда вижу, что в вопросах, когда сталкиваются интересы Родины и личные, последние доминируют», - писал он жене 27 декабря 1917 года.

Своей прямотой он нажил себе немало врагов, распространявших о нём всевозможные сплетни и даже называвших его «злым гением Деникина». Все эти сплетни ни в малейшей степени не соответствовали действительности, а порой преподносили её «с точностью до наоборот». Примером может служить история со скандальным рапортом генерала М.Г. Дроздовского, организатора и руководителя 1200-вёрстного перехода крупного отряда добровольцев из Ясс в Новочеркасск в марте-мае 1918 года, командира 3-й стрелковой дивизии Добровольческой армии. Иван Павлович старался сдерживать амбиции Дроздовского, действительно доблестно воевавшего. В середине сентября 1918 г. Деникин подверг критике неудачные действия 3-й стрелковой дивизии под Армавиром и в ответ получил рапорт, в котором Дроздовский напоминал о своих заслугах, подчёркивал своё значение и намекал на личную преданность частей, обосновывая этим претензию на самостоятельное решение боевых задач, требовал оградить себя от штаба армии и избавить от критики.

В «Очерках русской смуты» А.И. Деникин писал: "Рапорт Дроздовского - человека крайне нервного и вспыльчивого - заключал в себе такие резкие и несправедливые нападки на штаб и вообще был написан в таком тоне, что, в видах поддержания дисциплины, требовал новой репрессии, которая повлекла бы, несомненно, уход Дроздовского. Но морально его уход был недопустим, являясь несправедливостью в отношении человека с такими действительно большими заслугами. Так же восприняли бы этот факт и в 3-й дивизии... Принцип вступил в жестокую коллизию с жизнью. Я, переживая остро этот эпизод, поделился своими мыслями с Романовским.
- Не беспокойтесь, Ваше Превосходительство, вопрос уже исчерпан.
- Как?
- Я написал вчера ещё Дроздовскому, что рапорт его составлен в таком резком тоне, что доложить его Командующему я не мог.
- Иван Павлович, да вы понимаете, какую тяжесть вы взваливаете на свою голову?..
- Это неважно. Дроздовский писал, очевидно, в запальчивости, раздражении. Теперь, поуспокоившись, сам, наверное, рад такому исходу.
Прогноз Ивана Павловича оказался правильным: вскоре после этого случая я опять был на фронте, видел часто 3-ю дивизию и Дроздовского. Последний был корректен, исполнителен и не говорил ни слова о своём рапорте».

«Приняв огонь на себя» и погасив назревавший конфликт, Романовский дал новый повод для сплетен своим недоброжелателям. Когда в январе 1919 г. Дроздовский умер от заражения крови после сравнительно лёгкого ранения в ногу, ходили слухи о якобы скрытом доведении его до смерти посредством преднамеренно неправильного лечения и причастности к этому генерала Романовского, несмотря на то, что в госпиталях просто не имелось необходимых антисептических средств и лекарств. Всё было «поставлено с ног на голову». Никто из хорошо знавших Романовского людей не верил в гнусную клевету, которая, как это часто бывает, порочила человека там, где он был особенно чист.

Генерал Н.Н. Шиллинг, давая отповедь лживым измышлениям, писал: «Генерал Романовский был истинным, высоковерующим христианином, а, следовательно, безукоризненно честным человеком, горячо любившим свою Родину и всей душой преданным Белой идее Добровольческой армии, которой он нелицемерно служил, отдав всего себя работе…». Правоту этих слов подтверждают и впервые публикуемые нами письма Ивана Павловича к жене.

Многое пришлось пережить Романовскому в годы Гражданской войны: лишения 1-го и 2-го Кубанских походов, во время которых Добровольческая армия испытывала острую нехватку продовольствия и обмундирования, воевала во взаимно очень жестоких условиях «боёв без правил», когда пленных расстреливали порой обе стороны; гибель близких друзей генералов Л.Г. Корнилова и С.Л. Маркова; радость побед и горечь поражений, смерть от холеры любимого сына Миши...

Елена Михайловна несколько раз пробиралась к мужу, порой с риском для жизни стоя на подножках паровозов. Летом 1918 года ей пришлось несколько недель ждать мужа, находившегося со штабом на театре военных действий. Часто виделись они и в 1919 году, когда она жила с семьёй в Екатеринодаре и Таганроге. Порой Иван Павлович был настолько занят, что живя с ним под одним кровом, супруга писала ему письма. Елена Михайловна очень дружила с женой Деникина Ксенией Васильевной и стала крёстной матерью родившейся в 1919 году Марины Деникиной, которую любил также и Романовский. «В очень сложной и разнородной работе одна область особенно увлекала обоих генералов, это была их родная стихия – военная, стратегическая. И вообще-то они работали «без отдыха и срока», а когда разложат перед собой карты… Меня это приводило в отчаяние: никакое здоровье так долго не могло выдержать. Бывало обед подан, а они оба всё не идут. Я просуну голову в кабинет и вижу их над огромным длинным столом, заваленным картами и чертежами. На моё напоминание – только нетерпеливое шиканье. А время всё идёт. Тогда я беру на руки мою дочь, решительно вхожу в кабинет и между двумя склонёнными седыми головами на все географические карты и стратегические планы сажаю шестимесячное торжествующее человеческое существо. «Атмосфера разряжалась», генералы улыбались и шли обедать», - писала К.В. Деникина в 1937 году в газете «Доброволец».

Последний раз Е.М. Романовская виделась с мужем в середине января 1920 года, когда приезжала к нему в Батайск. Это было очень трудное время. Белые армии терпели поражения и редко радовали победами, да и то локальными. Усилились разногласия между ВСЮР и казачьими атаманами, а также внутри самой ВСЮР. Иван Павлович долго ещё надеялся на благополучное развитие событий, но надежды эти не сбылись.

В конце февраля 1920 года Елена Михайловна с дочерьми Ольгой и Ириной, а также со своей учительницей Антониной Счастневой (Тонечкой) эвакуировалась из Новороссийска в Сербию. Накануне отъезда она получила письмо мужа от 25 февраля 1920 г., в котором он писал: «Я тебе больше доставил огорчений, чем радостей, и теперь смотри на меня как на обречённого и не скорби очень, если лишишься меня. Знай, что душой я никому, кроме тебя, не принадлежал и принадлежать не буду, и всегда буду гордиться своей женой – с великим русским сердцем. Да благословит тебя и детей Господь. Храни вас Бог».

Эти слова, словно прощание перед расставанием навсегда. Предвидел ли Романовский свою скорую гибель? Бог весть, ведь на войне может погибнуть каждый в любую минуту. Да и обстановка вокруг Ивана Павловича настолько накалилась, что можно было ожидать чего угодно, даже убийства. Активизировались деятели ультрамонархического толка, которые приписывали ему масонство и обвиняли едва ли не во всех поражениях ВСЮР, распускали о нём клеветнические слухи. Другие были озлоблены жесткой политикой И.П. Романовского по отношению к тем командирам и бойцам ВСЮР, которые творили бесчинства на занятой армией территории: грабежи, насилие в отношении женщин и детей, пьяные разгулы и прочее. Такие действия нарушали все христианские заповеди и настраивали местное население против Белой армии, предавали идеалы Белого движения и стали одной из причин его поражения. По воспоминаниям А.И. Деникина, Иван Павлович с горечью цитировал ему частушку про мародёрствующих «добровольцев», которую пели летом 1919 года беспризорники на базарах: «Взвились соколы орлами, опустились соколы ворами». Однако самые строгие наказания, назначенные за подобные преступления, вплоть до суда и расстрела, в частях ВСЮР применялись редко и должных результатов не давали.

Последнее письмо от мужа, которое получила Елена Михайловна Романовская, датировано 17 марта (по старому стилю) 1920 года. За 6 дней до своей трагической гибели Иван Павлович писал: «Пятнадцатого приехали в Феодосию, и здесь я подал рапорт об освобождении меня от должности начальника штаба, на что А.И. <Антон Иванович Деникин> в конце концов согласился, так что с 16 марта я уже не начальник штаба, а только помощник Главнокомандующего. Для дела, я думаю, это хорошо: общественное мнение удовлетворено, если будут искать виновного в эвакуации Новороссийска, то тоже могут остановиться на мне и будут удовлетворены тем, что я уже не начальник штаба, да и оттрепался я. Новые люди с новой энергией будут, несомненно, лучше вести дело. <…>. Конечно, ты понимаешь, как больно и горько, начав дело, не довести его до конца. Хотел я отправиться на фронт в качестве добровольца, но сейчас сомнение: уже очень много неприглядного сейчас в наших добровольческих частях, и справишься ли с жизнью в хамстве, грубости и пьянстве. Оставаться при штабе? С одной стороны, даже хочется не оставлять Деникина, но, с другой стороны, будут опять болтать, что вот остался в качестве советчика и мешает делу».

В тот же день А.И. Деникин написал своей жене, эвакуировавшейся с семьёй в Константинополь: «…Освободил от должности Ивана Павловича Романовского. Полное одиночество. Как тяжко. Злоба против него стала истеричной. Хотели его убить: как слепы и подлы люди! Душа моя скорбит. Вокруг идёт борьба. Странные люди – борются за власть! За власть, которая тяжким, мучительным ярмом легла на мою голову, приковала, как раба к тачке с непосильной кладью…»

22 марта/4 апреля 1920 г. и сам А.И. Деникин под давлением Военного совета ВСЮР сложил с себя полномочия и передал пост Главнокомандующего генералу П.И. Врангелю. Назначенный в этот день в гостинице «Астория» прощальный обед И.П. Романовскому стал одновременно и проводами А.И. Деникина. Прямо из гостиницы оба русских генерала в сопровождении их друга английского генерала Хольмана поехали в порт и на британском миноносце «Император Индии» отплыли в Константинополь, где находилась семья Деникина вместе с осиротевшими детьми Л.Г. Корнилова, о которых он заботился после гибели их отца и смерти их матери.

Англичане хорошо относились к обоим генералам. И.П. Романовский был награждён британским Почтеннейшим Орденом Бани (The Most Honourable Order of the Bath), четвёртым по старшинству среди королевских орденов, дающим право называться рыцарем-командором. Эту награду он очень ценил, как и знак Добровольческой армии, полученный за 1-й Кубанский поход.

23 марта/5 апреля около 4 часов дня на пристани трёх прибывших генералов встретили английский офицер и генерал В.П. Агапеев, русский военный представитель при британском и французском командовании в Константинополе*. Обеспокоенный докладом своего офицера о настроениях в русском посольстве, Хольман сразу предложил Деникину ехать на английский корабль, но Антон Иванович очень хотел видеть семью. Его жена остановилась как раз в бывшем посольстве, которое тогда походило на общежитие беженцев, в основном белых офицеров из состава разных штабов, разведок и контрразведок, отрицательно относившихся к бывшему Главнокомандующему и начальнику его штаба. Агапеев не предупредил их об этом, и они, простившись с Хольманом, приехали в посольство. И тут выяснилось, что Ксения Васильевна с малышкой и домочадцами (всего 9 человек) ютится в двух маленьких комнатушках.

К.В. Деникина вспоминала: «Когда они с Антоном Ивановичем приехали в Константинополь и вошли в комнату в здании нашего посольства, в которой я жила со своей семьёй и детьми генерала Корнилова, у меня сердце упало при взгляде на их серые лица и потухшие глаза. Но при виде моей Мариши Иван Павлович сразу улыбнулся, присел на пол, протягивая ей руки. Она пошла к нему на своих ещё нетвёрдых годовалых ножках, он легко подхватил её и поднял на воздух».

Антон Иванович попросил дипломатического поверенного отвести им отдельную комнату, на что получил уклончивый ответ. Впоследствии М.А. Деникина в книге «Генерал Деникин. Воспоминания дочери» писала, что её отец решил забрать семью и перебраться на борт английского госпитального судна.

Адъютанты генералов отбыли из Феодосии на другом корабле и прибыли часом позже их. Поэтому Романовский, как обычно, принял обязанности адъютантов на себя. Ему надо было дать распоряжение шофёру о доставке документов с катера и о переезде к англичанам. Ксения Васильевна так писала о разыгравшейся трагедии: «В это время кто-то сказал что-то про автомобили, и Иван Павлович ответил: «Я сам распоряжусь». И, передав мне ребёнка, вышел из комнаты. Вышел навстречу смерти…»

Романовский был убит в бильярдной комнате посольства, через которую проходил, около 5 часов дня двумя или, по другим свидетельствам, тремя выстрелами в спину неизвестно откуда появившимся офицером, шедшим за своей жертвой буквально по пятам, так что лакей, прибиравший помещение, принял убийцу за адъютанта. Убийство было, по сути, публичным. Генерал А.А. фон Лампе и другие военные кинулись к убитому, полковник Б.А. Энгельгардт поспешил с докладом к Деникину. Наталья Корнилова выбежала из комнаты и стала звать доктора, но, когда того привели, Иван Павлович был уже мёртв. Деникин, потрясённый известием о его смерти, буквально замер на стуле, схватившись руками за голову, и не мог вымолвить ни слова. «Этот удар доконал меня, — писал он в «Очерках русской смуты». — Сознание помутнело, и силы оставили меня — первый раз в жизни...»

Упавшего в обморок Деникина Агапеев и Энгельгардт перенесли на кровать жены. Наталья Корнилова, плача, протянула Ксении Васильевне окровавленную золотую цепочку Романовского с иконкой и нательным крестиком и орден св. Владимира. Деникина со слезами принялась их отмывать, чтобы сохранить и передать вдове.

Тем временем убийца успел скрыться: не зная, в чём дело, кто-то из беженцев открыл ему дверь в соседнюю комнату, и он убежал через чёрный ход. Проведённое наспех следствие так и не дало результатов, несмотря на то, что английское командование объявило премию в 1000 фунтов стерлингов тому, кто поможет найти виновного. По этому поводу полковник Генштаба А.А. Колчинский писал в статье «Генерал Романовский»,  опубликованной в «Вестнике первопоходника» № 36 за 1964 год: «В общем, все обстоятельства создают какую-то странную, загадочную обстановку этого возмутительного преступления и позволяют думать, что откуда-то были даны соответствующие указания, чтобы это дело ликвидировать: ни законченного дознания, ни поисков убийцы, ни даже простого опроса лиц, находившихся в посольском доме, не было...». Полковник П.В. Колтышев считал, что убийство было организовано ультрамонархистами, которые знали, что у Деникина и Романовского имеются документы, компрометирующие их лидеров. Действительно, убийца, видимо, был информирован о прибытии генералов и буквально «охотился» на Романовского.

Имя наиболее вероятного убийцы стало известно только в 1936 году, когда проживавший в эмиграции писатель Роман Гуль опубликовал в газете «Последние новости» статью «Кто убил генерала Романовского». Согласно расследованию, проведенному писателем, убийцей оказался член тайной монархической организации поручик Мстислав Харузин. Одно время он служил в отделе пропаганды при русском посольстве в Константинополе, а в Гражданскую войну устроился в контрразведку штаба генерала Деникина.

Ультрамонархисты покрывали Харузина около месяца, а затем решили избавиться от него и отправили в «командировку» якобы для установления связей с турецкими повстанцами, из которой он не вернулся: кто-то его убил. Один из бывших членов организации рассказал Р. Гулю о поведанных ему Харузиных подробностях убийства, которые в главном совпали с рассказом генерала Агапеева, опубликовавшем в сборнике «Белое дело» в 1927 году статью «Убийство генерала Романовского».

 В 1954 году К.В. Деникина отыскала в Аргентине В.П. Агапеева, который рассказал ей, что, по имеющимся у него данным, руководил преступной группой, организовавшей убийство, некто Михайлов.

Иван Романовский в последнем письме к жене писал, что очень не хочет уезжать из России. Жить на чужой земле ему довелось меньше часа. Уже вечером 23 марта/5 апреля состоялась первая панихида об убиенном генерале. В гроб к нему положили скромные букетики весенних фиалок - цветов, которые символизируют душевную чистоту, скромность и печаль. Похоронили его на местном кладбище.

После панихиды и прощания Деникины с домочадцами по настоянию английского командования уехали из русского посольства на английское госпитальное судно, а на другой день отплыли в Англию на корабле «Мальборо».

Елена Михайловна Романовская получила известие о предательском убийстве мужа, находясь в сербском городе Нови-Сад. Тяжкое горе не сломило эту сильную женщину. В 1924 году она перебралась в Бельгию в надежде на то, что молодой супруг старшей дочери Ирины, Евгений Михайлович Малин, сможет там получить образование. Надежда эта не сбылась, но в Брюсселе Романовские прижились. Елена Михайловна открыла ателье по пошиву костюмов, преимущественно в русском стиле. Эти уникальные костюмы пользовались хорошим спросом у русских певиц, выступавших в европейских ресторанах. Особенно красивы были кокошники. Будучи прихожанкой церкви Святителя Николая, Елена Михайловна искусно вышивала для этого храма воздухи и пелены, употребляемые при богослужениях. Дочь Ольга, в замужестве Рейнгардт, обладая красивым голосом, пела в церковном хоре, а Ирина одно время была старостой прихода.

Много внимания Елена Михайловна уделяла своим внукам и правнукам. Скончалась она 5 октября 1967 года в окружении домочадцев. Пережив супруга на 47 лет, она свято хранила память о нём, его письма, золотой крестик и орден, снятые с его тела в день убийства и переданные ей Н.Л. Корниловой.

 Письма генерала Ивана Павловича Романовского переданы Архиву Русской Эмиграции для публикации его внучками Натальей Георгиевной Рейнгардт, Еленой Евгеньевной Оболенской и Марией Евгеньевной Онацкой. Эти пожелтевшие от времени листки не просто документы эпохи, хотя в них много интересных исторических сведений о Белом движении. Письма сохранили для потомков истинный, ничем не замутнённый образ их автора, свидетельства его духовной чистоты, глубокой христианской веры и настоящей любви к ближним - жене, детям, домочадцам, друзьям, соратникам, деятельной любви к Родине и самоотверженного служения ей в сложнейшие переломные годы российской истории.

     Протоиерей Павел Недосекин,
     настоятель храма Живоначальной Троицы - Патриаршего подворья в Брюсселе
     и храма Живоначальной Троицы в Шарлеруа

     Елена Николаевна Егорова,
     литературовед, член Союза писателей и
     Союза журналистов России

    При использовании и цитировании ссылка на публикацию обязательна:

    Столыпин А.А. Дневники 1919-1920 годов. Романовский И.П. Письма 1917-1920 годов. – Москва - Брюссель: Conference Sainte Trinity du Patriarcate de Moscou ASBL; Свято-Екатерининский мужской монастырь, 2011.

_______________________

* Описание событий, связанных с убийством И.П. Романовского, основано на следующих источниках:
Деникин А.И. Очерки русской смуты. - М.: «Вагриус», 2002. Т. 5. Гл. 25.
Деникина К.В. Генерал Романовский //  Доброволец. – Париж, 1937.  Февраль. С. 5.
Агапеев В.П. Убийство генерала Романовского // Белое дело. Летопись Белой борьбы. – Берлин: Медный всадник, 1927.  Кн. 2.
Лехович Д.В. Белые против красных. – М.: Воскресение, 1992.
Колчинский А.А. Генерал Романовский // Вестник первопоходника. 1964. № 36.
Гуль Р.Б. Кто убил генерала Романовского // Последние новости. – Париж, 1936. 9 февраля.
Деникина М.А. Генерал Деникин. Воспоминания дочери. – М.: АСТ-ПРЕСС КНИГА, 2005.  С. 216-220.

https://proza.ru/2011/05/14/1526

 

Исторические материалы о святых местах.

aСобор Святого Александра Невского в Париже.

aАхтырский Троицкий монастырь

aАфон и его окрестности

aНовый русский скит св. апостола Андрея Первозванного на Афоне

aХарьковский Свято-Благовещенский Кафедральный собор

aВифлеем

aВИЛЕНСКИЙ СВЯТО-ДУХОВ МОНАСТЫРЬ

aВладимирская пустынь

aСказание о чудотворной Высочиновской иконе Божией Матери и создании Высочиновского Казанского мужского монастыря. Книга 1902 года.

aГефсимания. Гробница Богородицы

aГефсиманский скит.

aГлинская пустынь

aГора Фавор и долина Изреель

aГолгоѳо-Распятскій скитъ

aГороховатская пустынь

aДИВНОГОРСКИЙ УСПЕНСКИЙ МОНАСТЫРЬ.

aОписание Зилантова монастыря

aЗмиевской Николаевский казацкий монастырь

aСпасо-Преображенский Лубенский Мгарский мужской монастырь.

aКосьмо-Дамиановский монастырь

aКраснокутский Петропавловский монастырь

aЛеснинский монастырь

aНазарет

aСИОНСКАЯ ГОРНИЦА

aмонастыри Афона

aЕлеонская гора - место Вознесения Господня

aЕлецкий Знаменский монастырь на Каменной горе.

aМОНАСТЫРЬ СВЯТОЙ ЕКАТЕРИНЫ

aКиевский Богородице-Рождественский монастырь в урочище «Церковщина».

aКуряжский Старохарьковский Преображенский монастырь

aСпасо-Вифанский монастырь

aНиколаевский храм на Святой Скале

aНиколаевский девичий монастырь

aВсехсвятский кладбищенский храм.

aОзерянская пустынь

aИСТОРИЧЕСКОЕ ОПИСАНИЕ СКИТА ВО ИМЯ СВ. ИОАННА ПРЕДТЕЧИ ГОСПОДНЯ, НАХОДЯЩАГОСЯ ПРИ КОЗЕЛЬСКОЙ ВВЕДЕНСКОЙ ОПТИНОЙ ПУСТЫНИ

aРека Иордан

aКрасный собор. История храма Святой Екатерины

aИсторическое описание Саввино-Сторожевского монастыря

aЛЕТОПИСЬ СЕРАФИМО-ДИВЕЕВСКОГО МОНАСТЫРЯ.

aКРАТКАЯ ИСТОРИЯ ПОДВОРЬЯ СЕРАФИМО-ДИВЕЕВСКОГО МОНАСТРЫРЯ В ХАРЬКОВЕ

aСЕРАФИМО — ПОНЕТАЕВСКИЙ МОНАСТЫРЬ

aСофийский собор

aСвято-Успенская Святогорская пустынь

aСпасо-Вознесенский русский женский монастырь

aИсторическое описание Московского Спасо-Андроникова монастыря

aПокровский храм Святогорской обители.

aПещеры Свято-Успенской Святогорской пустыни(Лавры).

aПещерный храм преподобных Антония и Феодосия Киево-Печерских

aСеннянский Покровский монастырь

aСумской девичий Предтечев монастырь.

aХорошевский Вознесенский женский монастырь.

aСобор Христа Спасителя в Спасовом Скиту возле с.Борки.

aСвято-Успенская Почаевская Лавра

aУспенский собор Свято-Успенской Святогорской пустыни(Лавры).

aУспенский собор Киево-Печерской лавры

aУспенский собор в городе Харькове.

aСвято-Успенский Псково-Печерский монастырь

aЧасовня апостола Андрея Первозванного

aПещерная церковь Рождества Иоанна Предтечи

aИСТОРИЯ ПРАЗДНИКА ВОСКРЕСЕНИЯ СЛОВУЩЕГО. ИЕРУСАЛИМСКИЙ ВОСКРЕСЕНСКИЙ ХРАМ.

aИстория Святогорского Фавора и Спасо-Преображенского храма

aСвятая Земля. Хайфа и гора Кармил

aХеврон. Русский участок и дуб Мамврийский (дуб Авраама)

aХрамы в Старобельском районе.

aХрамы Санкт-Петербурга

aПамять о Романовых за рубежом. Храмы и их история.

aШАМОРДИНСКАЯ КАЗАНСКАЯ АМВРОСИЕВСКАЯ ЖЕНСКАЯ ПУСТЫНЬ

Церковно-богослужебные книги и молитвословия.

aАрхиерейский чиновник. Книга 1

aАрхиерейский чиновник. Книга 2

aБлагодарственное Страстей Христовых воспоминание, и молитвенное размышление, паче иных молитв зело полезное, еже должно по вся пятки совершати.

aБогородичное правило

aБогородичник. Каноны Божией Матери на каждый день

aВеликий покаянный Канон Андрея Критского

aВоскресные службы постной Триоди

aДРЕВНЯЯ ЗААМВОННАЯ МОЛИТВА НА ПАСХУ.

aЗаклинание иже во святых отца нашего архииерарха и чудотворца Григория на духов нечистых

aЕжечасныя молитвенныя обращенія кающагося грѣшника къ предстательству Пресвятой Богородицы

aКанонник

aКанонник

aКоленопреклонные молитвы, читаемые на вечерне праздника Святой Троицы.

aПОСЛѢДОВАНІЕ МОЛЕБНАГО ПѢНІЯ О ОБРАЩЕНІИ ЗАБЛУДШИХЪ, ПѢВАЕМАГО ВЪ НЕДѢЛЮ ПРАВОСЛАВІЯ И ВО ИНЫХЪ ПОТРЕБНЫХЪ СЛУЧАЯХЪ.

aМОЛЕБНОЕ ПѢНІЕ ВО ВРЕМЯ ГУБИТЕЛЬНАГО ПОВѢТРІЯ И СМЕРТОНОСНЫЯ ЗАРАЗЫ.

aМОЛИТВА ЗАДЕРЖАНИЯ

aМолитвы иерея

aМолитва ко Пресвятей Богородице от человека, в путь шествовати хотящаго.

aМолитва Михаилу Архистратигу, грозному воеводе

aМОЛИТВА ОПТИНСКИХ СТАРЦЕВ

aМолитва о спасеніи Церкви Православной.

aМолитва по соглашению

aМОЛИТВА Cвященномученика Киприана

aМолитва святителя Иоасафа Белгородского

aМОЛИТВЫ ПОКАЯННЫЕ КО ПРЕСВЯТОЙ БОГОРОДИЦЕ

aМолитвенное поклонение святым угодникам, почивающим в пещерах Киево-Печерской Лавры

aМолитвы священномученика Серафима (Звездинского), составленные в заключении.

aМолитвы митрополита Филарета (Дроздова)

aМОЛИТВЫ ВЪ НАЧАЛѢ ПОСТА СВЯТЫЯ ЧЕТЫРЕДЕСЯТНИЦЫ.

aМолитвослов

aМолитвослов

aМолитвослов

aОктоих воскресный

aПанихидная роспись в Бозе почивших Императорах и Императрицах, Царях и Царицах и прочих Высочайших лицах. С-Петербург. - 1897г.

aПассия

aПѢСНЬ БЛАГОДАРСТВЕННА КЪ ПРЕСВЯТѢЙ ТРОИЦЫ, ГЛАГОЛЕМА ВО ВСЮ СВѢТЛУЮ НЕДѢЛЮ ПАСХИ

aПОЛНЫЙ СЛУЖЕБНИК 1901 ГОДА

aПоследование молебного пения, внегда Царю идти на отмщение против супостатов. 1655 г.

aПсалтирь

aПсалтирь

aПсалтирь Божией Матери

aПоследование во святую и великую неделю Пасхи

aПоследование седмичных служб Великого поста

aПостная Триодь. Исторический обзор

aПОХВАЛЫ, или священное послѣдованіе на святое преставленіе Пресвятыя Владычицы нашея Богородицы и Приснодѣвы Марíи

aСлужбы предуготовительных седмиц Великого поста

aСлужбы первой седмицы Великого Поста

aСлужбы второй седмицы Великого поста

aСлужбы третьей седмицы Великого поста

aСлужбы четвертой седмицы Великого поста

aСлужбы пятой седмицы Великого поста

aСлужбы шестой седмицы Великого поста

aСлужбы Страстной седмицы Великого Поста

aСОКРАЩЕННАЯ ПСАЛТЫРЬ СВЯТОГО АВГУСТИНА

aТипикон

aТребник Петра (Могилы) Часть 1

aТребник Петра (Могилы) Часть 2

aТребник Петра (Могилы) Часть 3

aТриодь цветная

aТРОПАРИОН

aЧасослов на церковно-славянском языке.

aЧинъ благословенія новаго меда.

aЧИНЪ, БЫВАЕМЫЙ ВЪ ЦЕРКВАХЪ, НАХОДЯЩХСЯ НА ПУТИ ВЫСОЧАЙШАГО ШЕСТВІЯ.

aЧИНЪ «НА РАЗГРАБЛЯЮЩИХЪ ИМѢНІЯ ЦЕРКОВНЫЯ»

aЧИН ПРИСОЕДИНЕНИЯ КЛИРИКОВ ПРИХОДЯЩИХ ОТ ИЕРАРХИИ МОСКОВСКОЙ ПАТРИАРХИИ УСТАНОВЛЕННЫЙ СОБОРОМ ЕПИСКОПОВ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ ЗАГРАНИЦЕЙ (27 ОКТЯБРЯ/9 НОЯБРЯ 1959 Г.)

aЧин чтения 12-ти псалмов 

aНастольная книга для священно-церковнослужителей. Отдел историко-статистический

aНастольная книга для священно-церковнослужителей. Отдел церковно-календарный

aНастольная книга для священно-церковнослужителей. Отдел церковно-практический

aСправочник по ересям, сектам и расколам

ОПРОВЕРЖЕНИЕ КЛЕВЕТЫ НА ИМЯСЛАВИЕ И ИМЯСЛАВЦЕВ.

Ф

ФЗабытые страницы истории церковно-революционной деятельности Св. Синода РПЦ или почему погибла Святая Русь(Часть 1).

ФЧасть книги иеросхимонаха Антония (Булатовича) « Православная Церковь о почитании Имени Божия и о молитве Иисусовой». С-П., 1914г., посвященная вопросу об имяславии.

ФПисьма иеросхимонаха Антония (Булатовича) св. Царю-Мученику Николаю

ФВысок ли авторитет Святейшего Синода и Патриарха?

ФОсуждение преступлений Синода по его церковной и гражданской линиям.

ФИстория Афонской смуты

ФИмяславие

ФНепобедимый защитник Православия иеросхимонах Антоний (Булатович).

ФГлавный учредитель Союза Русского Народа и столп Православия имяславец игумен Арсений (Алексеев).

ФИ паки клевещет на ны ритор Тертилл

ФАпология веры во Имя Божие и во Имя Иисус.

ФПисьмо новомученика Михаила Новоселова к NN конец 1918 — начало 1919 г.

ФПисьмо схимонаха Илариона к Л.З. от начала 1915 (?) г..

ФПРОШЕНИЕ В ПРАВИТЕЛЬСТВУЮЩИЙ СИНОД

ФПисьма иеросхимонаха Антония (Булатовича)

ФМоя мысль во Христе.

ФПисьма иеросхимонаха Антония (Булатовича).

ФОчерк о том, кто стоял и стоит за гонением на старообрядцев и имяславцев, и смог ли Митрополит Антоний (Храповицкий) доказать «еретичность» Имяславия.

ФЗащита Царём Николаем II Афонских исповедников, оклеветанных Синодом.

ФПраво на ложь – «священное» право Святейшего Синода Русской Православной Церкви, которое бережно сохраняется преемниками в наше время.

ФОбращение исповедников Имени Господня к суду Священного Собора. Письмо новомученика Михаила Новоселова к NN. Письмо епископа Тульского и Одоевского Ювеналия Патриарху Московскому и всея России Тихону.

ФКорни имяборчества

ФМоя борьба с имяборцами на Святой Горе

ФАФОНСКИЙ РАЗГРОМ

ФРАЗБОР ПОСЛАНИЯ СВЯТЕЙШЕГО СИНОДА ОБ ИМЕНИ БОЖИЕМ

ФНа заметку исповедникам имяборческой ереси в среде Русской Зарубежной Церкви: профессор Сергей Викторович Троицкий, на которого всегда любите ссылаться, был работником Московской Патриархии и написал сочинение «О неправде Карловацкого раскола»!

ФОбращение исповедников Имени Господня к суду Священного Собора.

ФХроника Афонского дела

Ф

 

СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ ХАРЬКОВСКОЙ ЗЕМЛИ.

История Харьковского края: посёлок Панютино и село Катериновка.

Как венгры хозяйничали в Змиевском районе Харьковской области весной 1942 года

Герои Первой Мировой войны, уроженцы Харьковской губернии: Неустрашимый образец офицерской чести генерал Степан Иванович Кулешин.

Настоятель Архангело-Михайловской церкви в селе Казачья Лопань священник Филарет Антонов.

О слобожанских волонтерах в 1915 году

Церковь святого Архистратига Михаила фашистские оккупанты запомнили навсегда.

Храм-крепость.

Важнейшие города, селения и достопримечательности Харьковской губернии

"Современная" деревня в Харьковской губернии. 1893 год

Список волостей и селений Харьковской губернии. Составленный Санитарным бюро в 1909 году. (Имеет сведения по Луганщине: Старобельскому уезду и Сватовщине).

Харьковский календарь 1917 года (Имеет сведения по Луганщине: Старобельскому уезду и Сватовщине).

Харьков. 1918 год. Первая немецкая оккупация

Харьковский фотограф Алексей Михайлович Иваницкий.

Обычное право крестьян Харьковской губернии

Краснокутский Петропавловский монастырь.

Неизвестная фотография

Светильники под спудом. Часть 1.

Священномученик Павел (Кратиров) епископ Старобельский

Спасов Скит

КРУШЕНИЕ ИМПЕРАТОРСКОГО ПОЕЗДА

Катакомбный старец Св. Серафим Харьковский

Озерянская икона Божией Матери: история и чудеса

Отец Никита Лехан

Святитель Афанасий Патриарх Цареградский Лубенский и всея Руси чудотворец.

Катакомбный исповедник иеромонах Серафим (Шевцов).

Подвижник благочестия старец Стефан(Подгорный), монах Суздальского Спасо-Евфимиевого монастыря, сподвижники и сострадальцы его.

ПЕСЧАНСКАЯ ЧУДОТВОРНАЯ ИКОНА БОЖИЕЙ МАТЕРИ

Житие святителя Мелетия (Леонтовича), архиепископа Харьковского и Ахтырского.

Автобиография

Священномученик Александр архиепископ Харьковский.

Катакомбный исповедник иеромонах Амфилохий (Фурc)

Сеннянский Покровский монастырь

ДУХОВНЫЙ ДНЕВНИК АРХИМАНДРИТА ТИХОНА (БАЛЯЕВА)

Казанская (Высочиновская) икона Божией Матери

Священномученик Онуфрий (Гагалюк)

Чудотворная Каплуновская икона Божией Матери

Чудесное избавление от смерти.

Хорошевский Вознесенский женский монастырь.

Историко-статистическое описание Харьковской епархии

Озерянская пустынь

Митрополит Нафанаил (Троицкий)

Преосвященный Нефит, епископ Старобельский.

Преосвященный Феодор епископ Старобельский.

Сказание о чудотворной Высочиновской иконе Божией Матери и создании Высочиновского Казанского мужского монастыря. Книга 1902 года.

Чудеса святителя Николая Чудотворца на Харьковской земле.

Апокалиптические ужасы. (Ужас шестнадцатый).

Верхо-Харьковская игумения Емилия

Слобожанские ветви родового древа святителя Иоанна Шанхайского и Сан-Францисского (Максимовича).

Евстафий Воронец

Архиепископ Амвросий (Ключарев).

«Расстрелян в своём имении...»

Успенский собор в городе Харькове.

Тайна царского колокола

Змиевской Николаевский казацкий монастырь

Николаевский девичий монастырь

Владимирская пустынь

Куряжский Старохарьковский Преображенский монастырь

Священномученик Иларион Жуков

Харьковский Свято-Благовещенский Кафедральный собор

После Восьмого Собора карантин - святое дело.....

Катакомбный исповедник Иоанн Молчанов.

СЛЕПАЯ СТАРИЦА НАТАЛЬЯ ХАРЬКОВСКАЯ

Благотворительность в Харькове.

Иван Дмитриевич Сирко - славный кошевой атаман войска запорожских низовых козаков.

Природа и население Слободской Украйны. Харьковская губерния. Книга 1918 года. 

КРАТКАЯ ИСТОРИЯ ПОДВОРЬЯ СЕРАФИМО-ДИВЕЕВСКОГО МОНАСТРЫРЯ В ХАРЬКОВЕ

Семья Алчевских.

Гороховатская пустынь

Скорбный жизненный путь инокини Арсении (Литвиновой).

Борис Дмитриевич Гринченко.

Харьковское духовенство в Белой Армии.

Собор Христа Спасителя в Спасовом Скиту возле с.Борки.

Чудотворные иконы святителя Николая Чудотворца Харьковского Николаевского девичьего монастыря

Харьковский Покровский монастырь

Митрополит Харьковский и Богодуховский Стефан (Проценко)

Риттих А. Ф. Этнографический очерк Харьковской губернии. - [Харьков, 1892] (Есть упоминание о Старобельском уезде).

Открытие и первые шаги деятельности Харьковского союза русского народа. - Харьков, 1906.

Церковь и духовенство города Харькова в XIX веке.