Опубликовано Общество - пт, 08/23/2019 - 03:36

Свято-Скорбященский Старобельский женский монастырь.

(Дополнительные фото в фотогалерее сайта).

С древних времен боголюбивые христиане, которые хотели в точности исполнять заповеди Христовы, удалялись от мира в уединенные места. Там, в посте и молитве, они проводили жизнь, очищая душу и сердце от греховных приражений, непрестанно борясь с духами злобы поднебесной. Много веков монашество является светильником для мира, потопляемого волнами страстного и суетного жития. Именно в иноческих обителях мог христианин часто видеть, каким он должен быть сам. Наши предки ревностно исполняли заповеди Христовы и многие, по возможности, старались подражать инокам. По свидетельству иностранных путешественников, в первой половине XVII в. жители Москвы проводили такую благочестивую жизнь, что ничем не отличались от монашествующих, кроме того, что имели семьи. Смирение, кротость, братолюбие, непрестанная молитва возводит монашествующих на высоту добродетели и делает сосудами благодати Святаго Духа. Исполнять две главные заповеди: любить Бога и ближних является главной целью монашества. Ради любви к Богу иноки оставляли мир и водворялись в обителях. А ради любви к ближним, они являли свою духовную помощь страждущему человечеству. Непрестанная молитва их, как некий покров, защищает от бедствий живущих на земле. Землю Святой Руси издревле украшали иноческие обители. И сколько душ христианских взошло в Царствие Небесное, благодаря именно этим обителям! И довольно печально в наше время слышать нелепое мнение о том, что Донбасс, а именно Луганская область, это безблагодатный край. Что здесь не было такого расцвета благочестия, как в других местах. Это совершенно неверно. Ещё в древние времена, на территории современной Луганской области процветала монашеская подвижническая жизнь. Доказательством этому являются пещеры, некогда служившие жилищем для иноков. В Сватовском районе, на том месте, где некогда находился Успенско-Серафимовский монастырь до сих пор есть пещеры древнего происхождения. По свидетельству очевидцев в этих меловых пещерах есть помещение, которое явно похоже на подземный храм. Кто и когда подвизался в них, сейчас уже неизвестно. И может не случайно, что именно на этом месте позже возник женский монастырь. В советское время вход в пещеры был засыпан, и только через небольшое отверстие можно в них проникнуть. Еще пещеры есть в Новопсковском районе. Как указывается в дореволюционных изданиях, здесь в XVIII веке жили монашествующие, в пещерном храме совершались службы. Но из-за притеснений местных властей иноки вынуждены были уйти с этого места. Сейчас эти пещеры в полном запустении. Эта книга является доказательством того, что Луганская область, это благодатнейший край. И только то, что никто не пытался делать исторических исследований о святых местах и подвижниках нашей области, и порождает нелепое мнение, что Луганская земля - безблагодатная. В ХIХ веке наш край украшали две многолюдные женские обители. Старейшим на Луганщине является женский монастырь во имя иконы Божией Матери «Всех Скорбящих Радость», сохранившийся в небольшом уютном патриархальном городке Старобельске , расположившемся на живописных берегах речки Айдар.
Орудием всеблагого Промысла Божьего к открытию и устройству старобельской Скорбященской женской обители избрана благочестивая и богобоязненная женщина дворянского рода, вдова штабс-капитана Анна Ивановна Булич, женщина с характером спокойным, но и решительным, и твердою волею. Г-жа Булич, живя в том-же городе Старобельске, не имела в своих мыслях предпринять со своими ограниченными средствами столь великое дело, как устройство общины и, побуждаемая чувством к христианской благотворительности, она решилась открыть скромное заведение - богадельню для сирот и престарелых вдов. С этой целью Анна Ивановна в 1845 году продала все свое движимое и часть недвижимого имущества и на вырученные деньги в 1849 году приобрела у губернского секретаря Михаила Рудича и его дочери Марии Донченковой на южной окраине города усадебное место до трех десятин, с построенными на нем деревянным домом, флигелем и другими хозяйственными постройками, бывшими в ветхом состоянии. При усадьбе имелись фруктовый сад и огород.
Незначительное число лиц, поступивших сначала в это заведение, и не имея ввиду желающих впоследствии поступать в оное, заставило г-жу Булич изменить свое намерение и вместо богадельни открыть приют для детей женского пола, бесприютных сирот и самобеднейших родителей - духовного звания, о разрешении чего и обратилась с прошением к епархиальному начальству, и в тоже время приступила к приспособлению к устройству приюта своих построек. С этой целью внутреннее расположение дома изменено, устроена на нем железная крыша и вся усадьба со всеми постройками переданы в духовное ведомство. Это было в 1849 году.
Настоящая подвижница веры, А.И.Булич всю свою жизнь посвятила беззаветному служению Богу и ближним. Большое внимание она уделяла духовному окормлению своих воспитанниц, поэтому и была обеспокоена тем, что девочки лишены были возможности регулярного посещения храма Божия, ввиду удаленности приюта от Покровского собора и кладбищенской церкви. Это обстоятельство и заставило ее просить разрешения на устроение молитвенного дома, где можно было бы совершать всенощные службы, а по воскресеньям и праздничные дни - часы. 12 сентября 1851 года от Харьковского епископа, Преосвященного Филарета, было получено разрешение на устройство в большой зале купленного дома молитвенного помещения. Впоследствии оно было перестроено в деревянную домовую церковь, с престолом в честь иконы Пресвятой Богородицы, именуемой «Всех скорбящих Радость» , которую торжественно освятил в том же году местный благочинный.
Церковь украсили иконостасом, составленных из икон, написанных масляными красками на холсте и вставленных в деревянные позолоченные рамы. Главный вход устроили со стороны улицы, чтобы приходящим богомольцам удобнее было ее посещать. Кроме церкви в этом доме имелись семь комнат, кладовая и коридор.
Далеко не случайно, приютская церковь была освящена в честь иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость». Списки с этой иконы чаще всего помещались в богадельнях, приютах, больничных, тюремных и кладбищенских церквах - там, где более всего требуется помощь и утешение Царицы Небесной. В скором времени по заказу Анны Ивановны для приютской церкви была написана и собственная эта икона Пресвятой Богородицы. Большего размера с венчиком из алмазных камней она представляла точную копию с чудотворной иконы Ахтырского Троицкого монастыря. Кисть художника умело и точно передала образ всеутешающей и всеобъемлющей любви: «Скорбящих Радосте, алчущих Питательницы, обуреваемых Пристанища, обидимых Заступницы, странных Утешения, больных Посещения».
Помощь Божией Матери зримо являла себя в становлении и укреплении приюта. Начав свое существование в полуразрушенной окраинной городской усадьбе, он в течении десяти лет превратился в цветущее воспитательное учреждение. На собственные средства А.И.Булич был построен флигель для помещения в нем девиц, рукодельнической мастерской и трапезной с кухней. Под ним располагались три подвала для хранения необходимых припасов. Были построены три амбара, подвозной сарай, во дворе вырыты три колодца. Когда рыли один из колодцев, в земле было найдено большое количество серебра. Царица Небесная послала своим рабам чудесную помощь. В становлении приюта большую роль сыграла ближайшая помощница А.И. Булич Ольга Каринская, дочь диакона Московской губернии, с 1849 года постоянно находившаяся при ней. Из своих средств она пожертвовала 200 рублей серебром на покрытие крыши домовой церкви железом. Каринская занималась воспитанием детей. Девочки ею обучались церковному и гражданскому чтению, письму, рукоделию, способные из них - церковному пению. Впоследствии она приняла иноческий постриг c именем Раиса и по учреждению монастыря стала его первой казначеей. За десять лет существования приюта в нем воспитывалось до сорока девиц на полном содержании, обходившемся до десяти тысяч рублей серебром и всё это на собственные средства Анны Ивановны Булич. Неустанные бескорыстные труды Анны Ивановны по благоустройству приюта были замечены епархиальным начальством, 19 мая 1861 года указом Харьковской духовной Консистории ей была объявлена благодарность с назначением ее, пожизненно, начальницей приюта и полной распорядительницей его хозяйственной части.
Так оценило труды, самоотвержение и неусыпные заботы Анны Ивановны епархиальное начальство. Как же отнеслись к этому христианскому доброму делу люди? Выходит на поприще общеполезной, истинно-христианской деятельности благородная женщина, затрачивает весь капитал свой, вырученный от продажи собственного имущества, устраивает богадельню и приют для бедных и безприютных вдов и сирот, не требуя и не прося ни от кого из людей жертв, а действуя бескорыстно в полном смысле этого слова. Какое светлое и отрадное явление! Казалось бы, что окружающим людям оставалась только вполне сочувствовать и радоваться этому истинно-благому и богоугодному делу; но, к сожалению, нашлись личности, которые не только не сочувствовали этому св. делу, напротив, всеми зависящими от них мерами, всячески старались противодействовать, и если - бы только это возможно было, совершенно разрушить такое! Да иначе, без искушений, препятствий и разных невзгод, и не могло совершиться такое доброе дело. Опыт свидетельствует, что всякое доброе дело в начале своем всегда встречала преграды и препятствия: аще приступаеши работати Господеви, говорит Премудрый, уготови душу твою во искушение (Сир. 11.1). «Кто совершит дело угодное Богу, говорит авва Дороеей, того непременно постигнет искушение; да и то, что делается ради Бога, не может быть твердым, если не будет испытано искушением» (поуч. 17). Зная все это, с бодростью и твердою верою Анна Ивановна, перенося все эти искушения и преграды, неусыпно стремилась к преобразованию устроенного ею приюта в женскую общину. К этому особенно побуждало Анну Ивановну то обстоятельство, что, истощив свои собственные средства в течении 12-ти лет на устройство и содержание богадельни, а потом приюта, она крайне затруднялась, как показал опыт, содержать приют. К тому-же число детей постоянно увеличивалось и дети эти от двух до пяти лет требовали ухода и особой способной к этому прислуги и наконец само помещение для них сделалось тесно и неудобно. Все это заставило Анну Ивановну просить у епархиального начальства ходатайства о разрешении переименовать устроенный ею приют в женскую общину и посвятить ее покровительству Божией Матери «Всех скорбящих Радости». Чтобы решать этот вопрос, необходимо было ехать в Санкт-Петербург, для чего требовалась большая сумма денег, каких не было. А.И.Булич обратилась с просьбой к одному состоятельному обывателю Старобельска о займе 400 рублей, надеясь, что получит просимую сумму. Но дело получило неожиданный оборот: богач оказался скупым и высокомерным человеком, равнодушным к нуждам бедных сирот. Несмотря на то, что сам он имел двух дочерей, отказался помочь нуждающимся. Анна Ивановна стойко перенесла отказ. Уповая на помощь и покровительство Божией Матери «Всех скорбящих Радость», она не сомневалась в Ее заступлении.
Спустя некоторое время после отказа, 17 ноября 1861 года она получила от этого господина письмо, в котором тот писал: «Милостивая Государыня Анна Ивановна! Последствия скоро указали, что письмо Ваше ко мне о займе для обители Вашей 400 рублей не что иное, как испытание Матери Божией и призыве меня на богоугодное дело, чувствую теперь, что злой дух, ненавистник добра, воспрепятствовал мне поделиться с Царицею Небесною ограниченными средствами и не доверить ей долга, через что мог бы несомненно ожидать не только возвращения, но и заступничества и оставления долгов - грехов моих и моего семейства, за это Она не помедлила наказать меня жестоко: в день отказа в пособии, чрез письмо к сестре, заболела моя любимая дочь и на пятый день переселилась в вечность; в день похорон ее заболела и другая, и подучила сего дня тот же предел. Невозможно описать Вам горьких чувств отца и матери, тяготеющих нас глубокими ранами потери детей. Но благодарю Господа, посещающего меня скорбью в сей краткой жизни, не желая более подвергать себя столь видимому гневу Господа Бога и Его Пречистой Матери, я посылаю Вам 400 р.; возвратите их мне тогда, когда споможет Вам Божия Матерь. Вместе с этим я поручаю Вашим и всей обители Вашей теплым молитвам себя с семейством и родных, имена коих при сем прилагаю, и прошу Вас молить Господа и Пречистую Его Матерь: молите, да простит мое маловерие и да утешит нас в скорби, да пошлет блага в жизни на земли и да сподобит нас явиться без долгов греховных пред Ним на страшном судилище. Все это пишу Вам с глубоким чувством христианина кающегося, и если чудо, постигшее меня достойно звания подобных мне грешников, то прошу Вас не обнаруживать моего имени и фамилии. С чувством глубочайшего моего к Вам уважения имею честь быть навсегда Вам покорный слуга».
Впоследствии этот господин, вразумленный смертью любимых дочерей, до самой своей смерти не оставлял приют без щедрой финансовой поддержки. Через два месяца после этого письма еще одна знатная особа пожертвовала на содержание общины 2500 рублей серебром. Так, по воле Божией, с помощью добровольных жертвователей обеспечивалось будущее Старобельской Скорбященской женской общины.
Исполнение благих намерений Анны Ивановны было решение Священного Синода в июле 1862 года об учреждении в Старобельске общины во имя иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость». Это решение было утверждено 4 августа того же года Государем Императором Александром II, а 17 августа 1863 года А.И.Булич Харьковским архиепископом Макарием была пострижена в рясофор и получила имя Ангелина.
С учреждением общины все находившиеся в приюте дети возвратились в свои семьи, большинство из взрослых девиц были выданы замуж с приличным приданым от матушки Ангелины.
Во время пребывания своего в приюте все они были развиты физически и нравственно, обучены чтению, письму, закону Божиему и рукоделиям, чем принесли значительную пользу своим семействам и привнесли в окружающую их среду добрый пример православных христианок.
Штат Старобельской женской общины первоначально был учрежден на сорок сестер с дозволением увеличения их числа, сообразно расширению средств на их содержание.
При преобразовании приюта в общину, церковь в ней оставалась та же, помещавшаяся в жилом доме. К этому времени она успела обветшать и была довольно тесной. Поэтому матушка Ангелина, устраивая общину, одновременно и главным образом заботилась и об устройстве новой церкви. С просьбой об этом она и обратилась к епархиальному начальству о разрешении построить для общины соборную церковь.
Получив Высочайше утвержденный проект и планы, матушка немедленно приступила к заготовке материалов для строительства каменной церкви с келиями на месте, которое для этого было освящено Архиепископом Макарием еще 17 августа 1863 года. К началу 1870 года строительство было завершено, церковь была снабжена всей необходимой для богослужения утварью и 6 августа того же года была освящена настоятелем Святогорской Успенской пустыни архимадритом Германом, во имя Живоначальной Троицы.
С сооружением нового храма преобразился вид и всей общины. Каменная теплая церковь была устроена с большим художественным вкусом: прекрасный резной вызолоченный иконостас составляли иконы, написанные на дереве по зеленому полю с позолотой. В алтаре два деревянных позолоченных жертвенника, а на горнем месте икона «Царь во Славе» академической работы, на которой Спаситель был изображен в окружении двоих ангелов, написанных в полный человеческий рост. Эта икона была пожертвована старобельским купцом Петром Осиповичем Бойчевским, благодетелем и покровителем общины. Длина всей церкви с алтарем составила 40, а ширина 15 аршин.
По ее бокам устроено 14 келий с коридором, отчего все здание имеет крестообразный вид.
У алтаря с западной стороны были сделаны клироса для певчих. С правой стороны в стене на клиросе было сделано окно, которое выходило в смежную келию. Здесь находились престарелые и больные насельницы, которые по состоянию здоровья не могли посещать службу. Во время службы окно открывали и немощные старины утешались слышанием Божественных служб.
Соразмерность высоты и ширины, количество и размещение окон придает церкви светлый нарядный вид. Купол церкви, покрытый белым железом, венчал позолоченный крест, над алтарем у входа в храм были устроены небольшие позолоченные главки с такими же крестами. На построенной отдельно от церкви над входными святыми воротами колокольне, высота которой с главой и крестом равнялась 24 аршина, помещалась пять колоколов, самый большой из них весил 50 пудов.Вдоль большой проезжей улицы была устроена каменная ограда общей протяженностью 116 саженей , с обеих сторон которой были построены две башни с флюгерами, под ними находились по комнате. У святых ворот была сооружена часовня, украшенная образами, сзади ее разместилась сторожка. Ризница общины, недорогая, но отличающаяся особенным вкусом, к тому времени состояла из самых лучших риз с полным облачением числом более десяти. Особо нужно отметить имеющиеся здесь пожертвования Ее Величества Императрицы Марии Александровны: для священника золотой парчи фелонь, епитрахиль, набедренник, пояс, поручи и подризник; для диакона- стихарь, орарь и поручи, для псаломщика- стихарь; одежды с пеленами на престол, жертвенник, аналой и на столик и один прибор воздухов.
Кроме иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость», написанной по заказу матушки Ангелины, в храме над царскими воротами помещалась икона Казанской Божией Матери в вызолоченной раме, окруженная сиянием, с двумя ангелами по бокам. Эта икона с помощью блока спускалась вниз на лентионе, на котором был выбит тропарь Божией Матери: «К Богородице прилежно ныне притецем...»
Все насельницы обители и богомольцы прикладывались к этой чтимой иконе, а схимонахиня каждому из подходивших к Казанской иконе возлагала на голову венчик, украшенный иконочками. «Схимница имела величественный вид, так что с великим страхом приходилось подходить к ней»- вспоминал о.Иоанн (Конюхов). Что это был за венчик, установить не удалось. Явно, что в нем были вложены какие-то святыни.
Еще одна икона Божией Матери «Всех скорбящих Радость» была преподнесена в дар общине Санкт-Петербургским митрополитом Исидором 17 ноября 1867 года. Серебряная складная, позолоченная лампада, находившаяся в алтаре на горнем месте перед образом Спасителя, была пожертвована Московским митрополитом Филаретом за день до его блаженной кончины.
Позолоченный потир из серебра, такие же ковчег для хранения св. Даров и напрестольный благословенный крест, серебряное кадило, шитая золотом плащаница и резная для нее гробница, шитые из дорогой парчи напрестольные одежды, полное облачение для священника и диакона, и, наконец, два колокола большого веса были пожертвованы Петром Осиповичем Бойчевским.
Петра Осиповича, прихожанина старобельского Покровского собора приблизило к общине и сделало одним из первых ее благотворителей печальное событие. Любимая его дочь Екатерина, будучи уже невестой, заболела и по совету медиков для лечения была отправлена в Крым.
Там, от неосторожного обращения с огнем, у нее загорелось платье, и вследствие полученных ожогов и сильного испуга несчастная девица, единственная радость и утешения родителей, умерла. Они перевезли тело усопшей дочери своей на родину, где и предали его земле в стенах общины «Всех скорбящих Радость». Это печальное обстоятельство и послужило причиной благотворительности П.О.Бойчевского в пользу общины, общая сумма его пожертвовании на 1870 г. составило более 4000 рублей серебром. До конца своих дней Пётр Осипович щедро благотворил обитель. Возле алтаря Троицкого храма сделан обширный склеп, где и был поставлен гроб с телом Екатерины. А позже и сам Петр Осипович со своей супругой были погребены в этом склепе.
Благотворительницей общины была и всем тогда известная Татьяна Борисовна Потемкина, которая для строительства Троицкой церкви пожертвовала из своих лесов 55 дубовых и 15 сосновых толстых деревьев на потолочные и половые балки. Все это пожертвование общине весьма трудно было бы и за деньги приобрести где-либо столь необходимый для постройки церкви лес.
Также одним из значительных благотворителей! обители был знаменитый старобельский купец А.П.Кожухов. Всегдашним напоминанием его благотворительности был самый большой колокол, который он пожертвовала для общины. Незаслуженно забытый в наше время, А.П.Кожухов был великим благодетелем г. Старобельска. Сам выходец из бедных мещан, он честным трудом и незаурядным умом смог стать богатым купцом. В Старобельске у него была мельница, где вся техника была импортная. Его мука экспортировалась за рубеж. Но богатство не пленило сердце Кожухова. Он до конца дней сохранял простоту общения с ближними, щедро благотворя им. На все великие церковные праздники он приказал безвозмездно раздавать муку со своих складов всем нуждающимся. Человек мог несколько раз за день прийти за мукой и ему безоговорочно ее давали.
Ко всем своим рабочим у него было чисто отеческое отношение. В великие церковные праздники А.П.Кожухов устраивал праздничные обеды для всех(!) своих рабочих и их семей, где оделял всех подарками. Он знал по имени не только рабочих, но их жён и всех их детей. Он являлся благотворителем не только обители, но и всех старобельских храмов. Жил он в г. Харькове, но похоронен по завещанию в родном Старобельске, возле кладбищенского храма в честь Рождества Святого Иоанна Предтечи.
Немалую помощь в становлении общины оказал митрополит Санкт-Петербурга и Новгородский Исидор. Матушка Ангелина решила в 1867 году купить у одного коллежского секретаря хутор Писаревку за 6 тыс. рублей. Для его приобретения она продала все оставшиеся у нее личные вещи, но денег все равно не хватало.
Тогда по просьбе митрополита Исидора на покупку этого хутора были пожертвования: потомственный почетный гражданин С.Д. Воронин 2500 руб., генеральша Е.Д.Иловайская 1000 руб. и жена полковника А.В. Хвостова 1000 руб.
Этот хутор располагался в 25 верстах от общины и заключал в себе более 183 десятин пахотной, сенокосной и выгонной земли. В нем имелись сооружения: деревянный дом, покрытый камышом, во дворе деревянная кухня с комнатой и кладовой, меловая землянка, в которой устроена пекарня, деревянный амбар, меловой амбар, такая же конюшня и ледник; для содержания скота построены большие сараи, а также сараи для хранения земледельческого инвентаря, пчельник, в котором было до сорока ульев, ветряная мельница и два колодца. Здесь же находилось шесть пар волов, шесть коров, сорок овец и шесть лошадей. Все это в материальном отношении довольно упрочило хозяйство общины.
30 августа 1872 года было освящено место под строительство нового соборного храма с тремя престолами - главный в честь иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость», правый придел во имя Архистратига Михаила и прочих сил бесплотных, левый же во имя Всех Святых.
План и фасад этого собора по образцу Успенского собора Святогорского монастыря были Высочайше утверждены 30 января 1864 года, а построение резолюцией Высокопреосвященнейшего архиепископа Нектария от 10 февраля 1872 года. Освящение места и закладку престолов совершил благочинный общины, настоятель Святогорской Успенской пустыни архимандрит Герман, принимавший самое искреннее участие в становлении Скорбященской общины. Он был для нее не только духовным наставником, но истинным отцом и благодетелем. При его мудром отеческом руководстве община благоустраивалась и росла, превратившись, наконец, в цветущий многолюдный монастырь. Матушка Ангелина всегда встречала в отце Германе духовную поддержку для осуществления своей многотрудной, но столь необходимой людям деятельности, он был первым помощником и советником во всех ее делах, больших и малых. Отец Герман неоднократно посещал общину, а затем и монастырь, тщательно вникая во все вопросы и наставляя своей опытной рукой общинную деятельность на благой путь духовного преуспеяния. Он не уставал подчеркивать, что учреждение Старобельской общины, а позже - обители, стало проявлением дивных путей Промысла Божия, которыми почти из ничего, при самом скудном материальном обеспечении, была воздвигнута в маленьком уездном городке столь славная обитель. «Я удивлялся тогда Преосвященному Макарию,- говорил архимандрит Герман, - как он решился исполнить просьбу Булич и открыть у нее общину без всяких средств к ее поддержанию, однако, вижу в этом явно Руку Божию, которая все устроила во спасение многих человеческих душ, обеспечив Старобельскую обитель и землей, и капиталами, и всем нужным, вопреки опасениям человеческим». Благочинным Скорбященской женской общины отец Герман оставался двадцать семь лет, до конца своей жизни.
Обитель имела богатейшую библиотеку книг духовного содержания. Она находилась под особым попечением настоятельниц монастыря. Среди книг, благоговейно сохранялись за собственноручным подписанием Его Высокопреосвященством, Высокопреосвященнейшим Исидором, Митрополитом Новгородским и С- петербургским: «Патерик печерский», в сафьянном переплете и с золотым обрезом, «Пролог» на весь год и «Следованная псалтырь».
К 1873 году в общине было уже 80 сестер, и на матушке Ангелине лежала обязанность не только хозяйственного обустройства их быта, но и духовного окормления. Один Бог только ведает, сколько имела она неусыпных забот и чрезвычайных трудов, сколько встречала препятствий, неудач, огорчений, тяжких испытаний. В миру вдова, дворянка Анна Ивановна Булич, задавшись мыслью открыть богоугодное благотворительное заведение, продав свое имущество за двадцать тысяч рублей, сперва устроила богадельню, затем приют, и, наконец, общину. Для приобретения средств на устройство всего этого, она сама, как простая послушница, в течение пятнадцати лет ходила с просительной книгой и собрала до ста тридцати тысяч рублей пожертвований. На эти средства в течение двадцати трех лет матушка Ангелина успела устроить две церкви: одну деревянную, другую каменную с келиями для сестер, каменную ограду, все необходимые хозяйственные и служебные постройки, приобрела хутор, место для странноприимного дома. Во время существования общины в качестве приюта воспитала и обучила 40 девиц, многих выдала замуж с приличным приданым.
Открыв общину, матушка Ангелина должна была иметь строгую прозорливость в принятии лиц, изъявлявших желание поступить в число сестер общины, распределить их на разные послушания по их способностям и ввести на практике правила общины, подчинить им весь состав общины из лиц разных сословий, разного возраста и разнообразного воспитания. Это требовало особых способностей, тонкого знания человеческой натуры, дара предвидения. До нас дошел весьма показательный с этой точки зрения рассказ, проливающий яркий свет как на личность матушки Ангелины, так и на те требования, которыми она руководствовалась в управлении учрежденной ею общиной.
Сразу после открытия общины на прием к начальнице пришли две девочки, желавшие вступить в нее. Община была еще не обустроенной, помещений для жилья не хватало, почему часть послушниц жили в палатках в наспех вырытых землянках. Но это не испугало юных посетительниц и они направились к помещению, где жила матушка Ангелина, но её не было. Девочки начали уже волноваться, наконец она пришла и громко пригласила их: «Войдите!». От беспокойства у девочек возникло замешательство: они никак не могли определиться- кому идти первой. Наконец, одна, набравшись смелости, пошла. Но едва та преступила порог, как начальница, проницательно взглянула на нее, застучала посохом об пол, и строго произнесла: «Уходи, уходи, не позорь обитель!». Не трудно представить те чувства, с какими вышла девочка от начальницы, притом совершенно ничего не понимая. Такой прием не прибавил смелости ее спутнице, совсем растерявшейся и не смевшей переступить порог. Но, когда та все же решилась войти, начальница, взглянула на нее, ласково сказала: «Иди, иди, агнец Божий». Вопрос о ее приеме в общину сразу был решен. Впоследствии при игуменьи Херувиме приняли и ту девочку, которая так сурово была встречена матушкой. Но спустя годы пророчество сбылось удивительным образом. Уже в зрелом возрасте эта девица сбежала из монастыря с одним железнодорожником, который и увез ее с собой. Другая же, поступившая с ней, приняла монашество с именем Артемия. Ей пришлось ехать к беглянке, чтобы забрать одежду Матери Божией, как называл в общине монашеское одеяние. Судьба той покрыта мраком неизвестности. Монахиня же Артемия до конца своей жизни сохранила верность делу служения единому Богу. С этого примера мы можем видеть, то что матушка Ангелина была наделена от Господа даром прозорливости и духовного рассуждения. Что очень ей помогало в управлении духовным стадом Христовым. Монахиня же Артемия была истинная подвижница Христова. Неустанная молитвенница, она украшала себя великим смирением и кротостью, так что была точно подобна агнице Христовой. Своим близким знакомым она рассказывала случай, который произошел с нею в обители: «Во время ночной молитвы я услышала стук в дверь. Удивленная, я подошла к двери и спросила кто там. «Я смерть я пришла за тобой». Ужаснувшись этим словам, я сильно испугалась и только сказала: «Я еще очень молода, иди к Макарии, что рядом живет, она уже старая». Более я ничего не услышала, а под утро заснула. Проснулась от ударов в большой колокол, я вышла и к удивлению узнала, Что скончалась моя соседка, монахиня Макария». Господь даровал монахини Артемии долгую жизнь, она прожила 105 лет и очень часто сокрушалась, что испугалась смерти. Она скорбела, Что отказалась умереть и дожила до страшных времён: закрытия обители и безбожного гонения на Церковь Христову и Её верных чад. Скончалась м. Артемия в 1945 году, тихо предав праведную душу в руки Божий. Отдельные неудачи никогда не повергали матушку Ангелину в унынии. Не падая духом, подкрепляемая святой верой и надеждой на непрестанную помощь в заступление Царицы Небесной, она бодро и неустанно стремилась к единой цели: просвещению душ своих воспитанниц светом Христовой Истины. Духовную атмосферу Старобельской общины отличали высокая религиозность, нравственная чистота, прилежность к молитве и трудолюбие. Кроме общих молитвословий в общине сестрами совершалось поочередно беспрерывное чтение неусыпающей Псалтыри, моления о здравии и спасения Государя Императора и всего Августейшего Дома, Священного Синода, епархиального архиерея, благотворителей общины и всех православных христиан, так же и о упокоении всех почивших в вере и надежде воскресения православных. Правило это во все строгости соблюдалось во все время существования как общины, так и монастыря.
Все взрослые сестры общины распределялись по способностям и силам каждой на разные послушания. В летнее время они занимались земледелием, ухаживали за огородом и садом, другие проходили послушания на кухне, в пекарне, прачечной, смотрели за скотом и птицею, многие занимались мастерством и различными рукоделиями: вязали салфетки и настольники, ткали холсты, сукно-мухояр, которые красили в черный цвет, ткали и вышивали коврики, шили белье и верхнюю одежду, обувь, башмаки, и сапоги для всех сестер. В общине было положено начало и иконописанию. Этим вначале занимались три сестры: одна из них благочинная Херувима, переводила гравюры икон и картины духовного содержания на золоченые доски и стекло, а две другие обкладывали иконы фольгой с камнями и жемчугом. Настоятельница общины, будучи в Санкт-Петербурге, одну такую икону преподнесла ее Величеству Государыне Императрице, а другую Высокопреосвященнейшему владыке Исидору, от которого удостоилась получить на благословение двое сердоликовых четок: одни для себя и другие для благочинной Херувимы.
Важнейшим источником обеспечения общины всем необходимым стал хутор Писаревка. Это красивое место, окруженное лугами, небольшими озерцами, находилось у реки Айдар, близ Новопскова. Со временем здесь был обустроен целый хозяйственный двор со всеми необходимыми постройками. После возведена была здесь и каменная церковь. Весь хозяйственный участок был обнесен высокой кирпичной стеной. Кирпич делали тут же на месте. Во дворе был разбит большой фруктовый сад, где росли яблони, груши, вишни, сливы, абрикосы, грецкий орех, виноград; в огороде -изобилие овощей.
Большая часть работ производилась самими сестрами, которым зачастую приходилось выполнять самую, что ни на есть «мужскую» работу. Одно время отменным мастером-кузнецом на кузне была сестра Межевицкая, обладавшая богатырской силой.
Общинный хоздвор обеспечивал всем необходимым не только общину, но и многочисленных странников-богомольцев, в большом количестве стекавшихся в Старобельск, особенно в дни великих праздников.
Из общинных запасов щедро выделялась помощь всем нуждающимся, особенно в неурожайные годы, когда многие крестьяне близлежащих деревень едва сводили концы с концами. Всякий, обращавшийся за помощью, незамедлительно ее получал, так как в Скорбященской общине Заповедь Господню «Возлюби ближнего своего» особо чтили и старались исполнять конкретными богоугодными делами.
Прошло время и Указом Его Императорского Величества в 1886 году Скорбященская община города Старобельска была возведена в степень общежительного монастыря. Это событие с огромной радостью было воспринято как сестрами, число их составляло тогда 161, так и матушкой Ангелиной, которая за беззаветное служение делу Христову была назначена первой его игуменией.
Огромную помощь в этом святом деле оказал благочинный Скорбященской общины архимандрит Герман. Еще 30 мая 1874 года он уволился на покой от должности благочинного женских монастырей Харьковской епархии, но сестры общины упросили его не покидать их и быть по-прежнему их духовником, о чем и ходатайствовали перед Преосвященным Нектарием, архиепископом Харьковским. Просьба была уважена, и архимандрит Герман до конца своей жизни оставался благочинным общины, а затем и монастыря. Именно он, когда в Св. Синоде решался вопрос об утверждении в Старобельске монастыря, просил Преосвященного Германа, настоятеля Донского монастыря в Москве и члена Св. Синода, посодействовать в положительному решению этого вопроса и Преосвященный, не отказал ему в этом.
Так в небольшом уездном Старобельске оформился крупный духовный центр, притягивавщий к себе всех, кто готов был оставить суетный мир с его соблазнами и искушениями ради беззаветного служения Богу, что было главной целью и смыслом их земной жизни.
Игуменья Ангелина была общая духовная мать для сестер обители. Доброта ее души оживляла унылых и скорбящих, укрепляла малодушных. Под ее богомудрым управлением в Старобельске собрался целый сонм подвижниц Христовых. В 1888 году она почувствовала ослабление здоровья и подала прошение о увольнении ее на покой. Доживая последние свои годы в родной обители, она утешалась тем, что настоятельницей стала ее ближайшая помощница, казначея обители монахиня Маргарита, тоже как и она, духовная дочь архимандрита Германа.
Игуменья Маргарита (в миру Мария Матфеевна Павлова), родилась в 1829 году в семье поручика, проживавшего в Бахмутском уезде Екатеринославской губернии. В ранней юности обучалась в Харьковском институте благородных девиц. 11 ноября 1844 года поступила в Хорошевский Вознесенский монастырь, где в 1846 году была определена в послушницы, а 17 марта 1850 года пострижена в рясофор по резолюции Харьковского епископа Филарета. В 1857 году пострижена в мантию, с 1862 по 1872 годы до увольнения, несла послушание казначеи монастыря, а с 16 июня 1876 года была определена в Старобельскую Скорбященскую общину на ту же должность. Игуменьей монастыря назначена в 1888 году.
В 1890 году жизнь обители потрясли скорбные события. Скончался архимандрит Герман. В его лице обитель потеряла духовного отца и наставника, который до конца своих дней покровительствовал обители и отечески заботился о ней. Мы не ошибемся, если назовем о.Германа одним из основателей Свято-Скорбященской обители. Он старался помочь не только материально, но и духовно, что более важно для монастыря. Сам опытный духовно, он и сестер обители привел к преуспеяния в духовной жизни. Под его руководством в обители многие подвижницы и старицы просияли святостью жизни. Обитель горько оплакивала невосполнимую утрату.
Уже в советское время грабителями склеп архим. Германа был вскрыт, гроб извлечен из склепа. Мощи подвижника Христова оказались нетленными и благоухающими. После ограбления, мощи были сокрыты в неизвестном месте.
В августе 1890 года игуменья Маргарита поехала в Свято-Успенскую Святогорскую пустынь. Несомненно, что цель поездки было желание поклониться могиле духовного отца и благодетеля архимандрита Германа. Но многотрудная деятельность и тяжелая утрата сильно отразились на состоянии здоровья игуменьи, и она внезапно 13(26) августа, в день свт. Тихона Задонского скончалась в стенах Святогорской обители.
Гроб с телом игуменьи Маргариты был поставлен в свинцовый гроб и перевезен в Свято-Скорбященскую обитель. Игуменья Маргарита погребена была в склепе под стеной корпуса, примыкающего к Троицкому храму.
Все эти скорбные события сильно отразились на 85-летней игуменьи Ангелины и она в октябре 1890 года предала дух свой в руки Божий. Погребена матушка была возле алтаря Троицкого храма. Позже возле ее могилы был устроен Преображенский предел. Можно себе представить какое горе испытывали сестры обители, потеряв сразу всех своих духовных наставников. Сироты Свято-Скорбященской обители горько оплакивали столь ощутимую потерю.
Архиепископом Харьковским и Ахтырским Амвросием настоятельницей была назначена казначея обители монахиня Херувима (в миру Екатерина Петровна Кудрова). Родилась в 1839 году, происходила из мещан. С десяти лет от роду была в Хорошевском Вознесенском монастыре, где обучилась грамоте, постигла устои иноческой жизни. 24 ноября 1869 года была определена в послушницы того же монастыря, после была пострижена в рясофор. 26 октября 1882 года, по благословению Харьковского архиепископа Нектария, пострижена в мантию, а 26 июля 1888 года назначена на должность казначеи Скорбященского женского монастыря города Старобельска. По указу Священного Синода Харьковским архиепископом Амвросием 4 ноября 1890 года бала возведена в сан игуменьи. За плодотворное служение на ниве Христовой 24 марта в 1896 года была награждена наперстным крестом.
Игуменья Херувима была достойной преемницей почивших настоятельниц. Мудро управляя вверенной ей обителью, она привела ее еще к более духовному расцвету. При ее настоятельстве увеличилось сестричество монастыря. Устав обители и ее традиции по прежнему неукоснительно исполнялись. Игуменья Херувима со всей ревностью взялась за строительство величественного собора в честь иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость». Приостановленное в 1873 году из-за отсутствия средств, оно было возобновлено в 1894 году.
В 1898 году игуменья Херувима неожиданно скончалась. Погребена матушка слева от паперти построенного собора в склепе.
Игуменьей обители была назначена Серафима, о которой сведений пока не имеем.
12 сентября 1899 года совершилось торжественное освящение новопостроенного собора Высокопреосвященнейшим Амвросием. Внешнему величию храма не уступало внутреннее убранство, которое поражало очевидцев своей удивительной красотой. В освящении приделов произошло изменение. Правый придел освящен в честь Нерукотворенного образа Спасителя, левый в честь свт.Николая Чудотворца. Несомненно то, что к этому был причастен архимандрит Герман, не доживший до окончания постройки собора. Отец Герман хотел увековечить память о чудесном спасении Царской Семьи во время крушения поезда возле станции Борки Харьковкой губернии 17 (30) октября 1888 года. Как знаем из истории, Нерукотворенный образ Спасителя, находившийся в вагоне, спас от верной гибели Царскую Семью и сохранил будущее России- наследника Цесаревича Николая Александровича. На месте крушения был воздвигнут Спасов скит, вдохновителем этого и был приснопамятный архимандрит Герман.
Недолго пробыла настоятельницей игуменья Серафима, вероятнее всего, уже имевшая преклонный возраст. В 1902 году она была уволена на покой по состоянию здоровья. Основываясь на письме о.Ионна (Конюхова), где он упоминает о ней, можно предположить, что скончалась она незадолго перед революцией. Год кончины и место ее погребения неизвестно.
В 1900 году в обители подвизалось 300 монахинь, не считая послушниц. Всей жизнью монастыря под надзором настоятельницы ведали четыре благочинные монахини.
Росло и укреплялось хозяйство монастыря. Для приема многочисленных паломников был выстроен странноприимный дом, находившийся напротив монастыря, через дорогу на Таганрогской улице. Это было двухэтажное каменное здание, крытое железом. Рядом располагалась конюшня и другие хозяйственные постройки. Возле дома была построена церковно-приходская школа, содержавшаяся на средства монастыря. Помещение ее составляли четыре комнаты и коридор. В 1903 году в ней обучалось 65 девочек. Оба здания были обнесены забором. Такая же школа была открыта и в Писаревке. Здесь на это время во владении обители имелось 373 гектара земли.
В монастырском дворе к этому времени построены здания: большой двухэтажный кирпичный дом для монахинь. Нижний этаж- трапезная, кухня, четыре кельи для жилья. Верхний этаж- рукодельческая мастерская, четыре кладовые и четырнадцать келий. Справа от Скорбященского собора был воздвигнут игуменский корпус с келиями, также на территории монастыря были сооружены деревянный большой флигель с четырьмя келиями и кладовыми, просфорня, амбары для зерна и других припасов, ледник, сараи для угля и дров, сенник, конюшня, каретник, баня и другие хозяйственные постройки. Во дворе обители был разбит прекрасный фруктовый сад и вырыт пруд, находившийся за летним собором. Кругом разбиты цветочные клумбы, высажены декоративные кустарники, стены зданий сплошь были украшены драпировкой вьющихся белых и алых роз, которые с большим тщанием выращивались сестрами.
Слева же от Скорбященского собора и за алтарем находилось монастырское кладбище. Здесь захоронены были игуменьи, монахини, священники, а также многие именитые граждане города Старобельска, усердные попечители монастыря, в их числе известный врач Приходько. Кладбище было ухоженным, утопало в цветах, с многочисленными надгробными мраморными памятниками. Захоронения были вдоль алтарей зимнего храма и примыкающих к храму келий. Также было кладбище и справа от монастыря. Сейчас здесь жилые дома.
Все, кто видел монастырь, восхищались той красотой, которая создавалась трудами сестер. Стены зданий украшали иконы, написанные на полотнах.
Соборный храм «Всех скорбящих Радость» украшали несколько икон древнегреческого письма, присланные со Святой горы Афон, одним из насельников Свято-Пантелеимонова монастыря, сестра которого подвизалась в Старобельской обители.
Также была в монастыре икона Спасителя, чудесно сохранившаяся невредимой во время пожара корпуса, который полностью сгорел.
Основным занятием, кроме послушаний, у монахинь была молитва. Регулярно совершались церковные службы, священниками и диаконом, жившим рядом с монастырем. Полуночницу начинали служить в три часа утра, собирались по зову колокольчика. Монахини стояли рядами, у каждой было свое определенное место, и если кто-то отсутствовал, это сразу было видно. Особенно умилительно, по воспоминаниям очевидцев было пение сестрами «Се Жених грядет в полунощи».
Особенно славился Свято-Скорбященский монастырь своими певчими. В обители было два хора. Среди монахинь были и редкие для женского пола голоса: баритон и басы. Долгое время регентом была монахиня Доната (Склярова). Последнее время регентом была монахиня Маргарита (из крестившихся евреев). Это была очень талантливая монахиня и при ней хор старобельского монастыря достиг наибольшего расцвета. Пение монахинь под руководством м. Маргариты, по воспоминаниям современников, возносило человека на небо. Сохранилось предание, что один странник, посетивший монастырь, слушая пение монастырского хора со слезами на глазах, сказал: «Обошел я всю Европу, но такого пения не слыхал». И остался жить в Старобельске. Славился монастырь своим особым напевом. После революции весь хор выехал в Киев, где и поступил в Введенский монастырь. Игуменья этого монастыря услышав старобельский напев, была сильно изумлена его красотой и после ввела такой напев в своей обители. В монастыре соблюдался строгий устав монашеской жизни. Пища, подаваемая в трапезной, готовилась в основном из овощей, картофеля и фруктов, выращенных своими руками. Изредка уподреблялись молочно-кислые продукты и рыба. В обители процветала подвижническая жизнь. Сколько было опытных делательниц Иисусовой молитвы, строгих постниц, неустанных молитвенниц. День и ночь возносилась молитва многочисленных невест Христовых, всецело предавших себя на служение Господу. Много монахинь имело дар прозорливости, духовного рассуждения. Под их, материнским бдительным надзором находилось сестры обители. Молодых насельниц вручали опытному руководству стариц, которые мудро вели своих воспитанниц по нелегкому пути духовной жизни.
В мантию постригали по достижению 40-летнего возраста. В рясофор постриг совершали по усмотрению игуменьи и старших сестер обители.
В начале XX века в обители подвизались приблизительно десять схимонахинь. В церкви они видели на специальных стульях вдоль стены. Схимонахиня Пахомия вкушала по просфоре в день. Несла послушание у Казанской иконы Божией Матери, которая находилась над Царскими вратами Троицкого храма. Подходившим к иконе, она возлагала на голову венчик, украшенный иконами. Прожив 3 года после пострига в схиму, она скончалась. Схимонахиня Назария находилась в затворе. Она жила в подземной комнате, находившейся в башне, возле Троицкого храма. Вход был замурован и только маленькое окошко служило ей для принятия пищи и питья, которые она не всегда и брала.
Также подвизалась в обители Христа ради юродивая инокиня Параскева, прославившаяся своей необыкновенной жизнью и чудесами.
В 1902 году настоятельницей обители назначена игуменья Аполлинария ( в миру Анастасия Петровна Палкина), родилась в 1837 году, происходила из казаков, дочь урядника. В 1850 году поступила в Хорошевский Вознесенский девичий монастырь, где обучалась Закону Божию и грамоте. В 1872 году определена была в послушницы того же монастыря, а 14 января 1890 года при архиепископе Амвросии пострижена в мантию. В 1898 году была назначена благочинной, а 20 октября 1902 года переведена в Скорбященский монастырь и архиепископом Флавианом возведена в сан игумений.
Игумения Аполлинария с особым вниманием относилась к детям сиротам и не оставляла их без милости. Она так же хорошо знала беды и нужду крестьян окружающих сел, старалась оказывать им посильную помощь. За свои труды была 7 апреля 1905 г. архиепископом Арсением награждена наперсным крестом.
По воспоминаниям о. Иоанна (Конюхова) игуменья Серафима и игуменья Аполлинария были люди святой жизни.
По воспоминаниям очевидцев, игуменья Аполлинария была выше среднего роста, статная, лицо украшали серые задумчивые глаза. Характер у нее был строгий, но это ей не мешало иметь материнское отношение к сестрам обители, которые нелицемерно любили ее как родную мать. Последнее время она носила на себе три креста, которыми она была награждена за неусыпные труды по управлению монастырем. Под ее руководством Старобельский монастырь достиг наивысшего расцвета и если бы не революция, то со временем обитель могла бы превратиться, без преувеличения, в женскую Лавру. Кроме более 300 монахинь, перед революцией, по утверждению прот. Григория (Байбуса) послушниц насчитывалось до 700 человек. Старшей келейницей игуменьи была инокиня Ермогена (в миру Евфросиния Ивановна Мирошникова), уроженка города Старобельска. Она происходила из семьи мещан, где была пятым младшим ребенком. Когда женился ее старший брат, ей пришлось нянчить его четырех детей. Уже тогда, видя всю серость и безысходность мирской жизни, возгорелась желанием посвятить свою жизнь Богу. Позже, когда спрашивали о том, что заставило уйти ее в монастырь, она всегда в шутку отвечала: «Дети надоели».
Родные ее решению не противоречили, пришлось брату везти ее в монастырь в одном платье, так как по бедности она не могла ничего с собой взять в дорогу.
В монастыре она исполняла разные послушания, работала в подвале, помогала заготавливать овощи на зиму и проч. Евфросиния была красивой высокой девушкой. Однажды, зайдя в подвал, игумения Аполлинария обратила внимание на молодую послушницу. Наблюдая за ее работой, сказала старшей монахине: «Эта пусть идет ко мне на службу». «Но это очень хорошая послушница» - попыталась возразить та. «Я тебе сказала!» - последовал ответ. Пришлось повиноваться, и Евфросиния пошла с игуменьей. Та определила ее к себе в келейницы. Она стала для игумений самым близким человеком, всегда сопровождала ее во всех поездках. Со временем она была пострижена в рясофор с именем Ермогены.
Наступили грозные времена. В 1914 году началась первая Мировая война. С фронта в глубокий тыл стали поступать партии раненных солдат, требовавших медицинского ухода. Большая партия раненых поступила в Сватово. Среди раненых солдат начался тиф, медперсонал, боясь заразиться, отказал им в медицинской помощи. Узнав об этом, игуменья Аполлинария приказала перевезти солдат в Старобельск, где и разместили их в странноприимном доме возле монастыря. По благословению настоятельницы пожилые монахини стали ухаживать за ранеными.
В 1916 году обитель торжественно отпраздновала 30-летие возведения в степень монастыря. С Петрограда на это торжество приезжали высокопоставленные особы. Это была последняя великая радость в жизни сестер.
Наступил 1917 год, царский слуги, изменившие своей присяге на верность Императору, повергли страну в хаос, чем дали возможность безбожным большевикам захватить власть в свои руки.
4 января 1918 года в Старобельске была провозглашена советская власть, а в апреле того же года Старобельский уезд оккупировали германские войска, в ноябре они были изгнаны и город заняли белоказаки. В декабре окончательно утвердились советы, начавшие свои государственные преобразования. Прежде всего, в пользу государства была произведена «реквизиция» монастырской собственности: была отобрана монастырская земля, сельскохозяйственный инвентарь, угнан скот и лошади, были расхищены запасы дров, продовольствия, мебель.
Обрекая монахинь на медленную смерть представители новой власти делали все, чтобы выжить их из стен монастыря. Все эти действия дополнил акт кощунственного надругательства: в поисках золота и драгоценностей были вскрыты большинство могил на монастырском кладбище, при этом разрушены и осквернены надгробные памятники. Грабежу и осквернению подверглись и монастырские храмы. Любая попытка остановить безбожный шабаш жестоко каралась. По благословению Харьковского архиерея послушницы разошлись по домам. В обители остались только те, кто принял постриг.
Однажды вечером раздался сильный стук в монастырские ворота с требованиями немедленно их открыть. Игумения сама пошла узнать в чем дело. Оказалось,что отряд вооруженных красноармейцев во главе с Климом Ворошиловым прибыл для проведения обыска монастыря. Не сразу впустила настоятельница непрошеных гостей. Лишь после того, как по ее приказу, сестры укрылись в подземелье, открыла она ворота. Во двор въехало десятка два вооруженных всадников. Неизвестно, как бы развивались события дальше, если бы матушка Аполлинария, вразумленная свыше, не прибегла к хитрой уловке: с показным радушием пригласила всех отужинать. Щедро выставленное на стол вино дало возможность всей компании кутить почти до самого утра, забыв обо всем остальном на свете. Проспавшись мертвецким сном, с тяжелыми головами, устыдясь своего безобразного состояния, «герои» на следующий день, ничего и никого не тронув, удалились из монастыря восвояси. Игуменья Аполлинария вместе с монахиней Любовью и инокиней Ермогеной ездили в Москву. Была матушка на приеме у Свт. Тихона, патриарха Московского. Шло время. Все чаще насельниц монастыря стали посещать тревоги, не радовали вести о происходящих в стране перемен. Игумения Аполлинария старалась держать себя спокойно, не поддавалась паническим чувствам, овладевших тогда многими, но все же в глазах ее была грусть. Все чаще и чаще в монастырь приходили адресованные на ее имя пакеты, по городу ползли различные нехорошие слухи о монастыре, распространяемые его недоброжелателями.
Однажды в 1922 году к воротам обители подъехал всадник. Ворота были закрыты, он позвонил в колокольчик. Привратница открыла ему, он передал пакет, адресованный на имя игуменьи.
Игуменья вела себя так спокойно, что монахини ничего серьезного не ожидали. Через два дня у ворот обители остановился довольно богатый экипаж. Все сестры, кто был во дворе подошли к воротам. Было тихо. Вдруг из экипажа послышался приказной тон: «Почему Аполлинария не встречает меня с цветами и не бьет в колокола? Я назначена вашей игуменьей». Сестры даже не пошли уведомить игуменью, а все хором начали кричать: «Самозванка, уезжай, у нас есть матушка!» Экипаж постоял недолго, уехал. Кто это был, для всех осталось загадкой. Тревоги повторялись очень часто. Чувствовалось что-то грозное. В последнее время игуменья всё стала раздавать из обители жителям города и родственникам монахинь. Все, что можно вынести с собой или перевезти поблизости было отдано. Вскоре игуменья Аполлинария была арестована и брошена в застенки ЧК, где ее допрашивали. Сестер выдворили из обители, но вскоре разрешили возвратиться.
Под давлением властей оставшимся насельницам монастыря, чтобы его сохранить, пришлось организовать «коллектив женского труда на пользование монастырскими зданиями», расположенными в Старобельске и на хуторе Писаревка.
Из ЧеКа была выпущена игуменья Апполинария, но она уже не захотела быть в стенах обители, сказав всем, что им разрешили возвратиться ненадолго. Что и сбылось.
Инокиня Ермогена, забрав с собой игуменью Апполинарию, поселилась у своей сестры Пелагеи в Старобельске. Невзирая на опасность ареста, Пелагея и ее муж Павел радушно приняли их к себе в дом, где выделили для них комнатку. Оставаясь до конца верной принятым обетам, настоятельница не снимала с себя монашескую одежду, всегда ходила с посохом и крестами. Их жилище посещали монахини, жившие в городе, часто здесь собирались для совместной молитвы. Пережитые невзгоды подорвали здоровье матушки, быстро стали покидать ее жизненные силы, вскоре и совсем слегла в постель. Немного проболев, тихо отошла к Господу 15 июня 1922 года.
На ее похороны собрались все монахини, проживавшие в окрестностях Старобельска. Чин погребения совершил священник Иоанно-Предтеченской церкви села Чмыревка, остававшейся в лоне Патриаршей Церкви. Похоронили тайно ночью в обители у правой стены Троицкого собора. На территорию монастыря их пустили солдаты, несшие его охрану, с ними монахиням удалось договориться за определенную плату. Все было сделано быстро: отодвинули плиту чьего-то склепа, где стоял гроб, туда был опущен гроб с телом матушки Апполинарии. Сразу после похорон на квартиру, где жила инокиня Ермогена, явились чекисты, устроившие во всем доме обыск. Искали монастырское золото и драгоценности, но ничего не нашли, так как игуменья, кроме необходимых для жизни вещей, ничего с собой не взяла. Вскоре арестовали Павла, попала в тюрьму и инокиня Ермогена, где провела целый год. Возвратившись из заключения, до конца своих дней жила у сестры. В памяти знавших ее осталась кроткой, молчаливой и всегда грустной. Никогда не роптала на жизнь, всегда говорила. «Все хорошо, слава Богу». Когда в годы Великой Отечественной войны возобновились богослужения в Никольском храме города Старобельска, инокиня Ермогена вместе с другими монахинями пела на клиросе. Жила, безропотно неся свой жизненный крест, пока в 1963 году не подкосила ее болезнь. Стала жаловаться на боли в животе, ее положили в больницу, где обследовавший ее хирург сделал заключение, что болезнь запущена и лечить бесполезно. Инокиня Ермогена скончалась в больнице; ухаживавшая за ней медсестра, находившаяся у постели больной до последней минуты, говорила: «Я никогда такой тихой смерти не видела». Погребена матушка на старом городском кладбище возле своих родственников: сестры Пелагеи, ее мужа Павла и их дочери Евгении.
Для насельниц монастыря настало время жесточайший испытаний. Безбожная власть, объявив беспощадную войну религии как пережитку буржуазного прошлого, использовала для этого все методы борьбы, часто далеко нечистоплотные. Революционные события повлекли за собой раскол единой Русской Православной Церкви, от которой откололись так называемые обновленцы, делившиеся в себе на ряд группировок. Они выступали против официального руководства Церкви во главе с вновь избранным Патриархом Тихоном, требовали «демократических» преобразований церкви, то есть ее обновления, заявили о поддержке советской власти. На Украине, кроме обновленцев, сформировалось еще одно течение, объявившее об автокефалии (самостоятельности) Украинской православной церкви.
Внутрицерковные противоречия умело использовались большевиками в борьбе с Патриаршей Церковью. Провоцируя и углубляя расколы, они тем самым подрывали ее устои изнутри, нанося удар за ударом, способствовали захвату обновленцами значительной части приходов.
Накануне революции, в 1916 году в Старобельске было учреждено викариатство Харьковской епархии. Епископскую кафедру, находившуюся в Покровском соборе, занимал тогда епископ Павел (Кратеров). Уважаемый всеми маститый архиерей, после захвата обновленцами Покровского собора в 1923 году, отказался подчиниться раскольникам. За это Харьковское епархиальное управление сместило его с кафедры и ходатайствовало перед властями в высылке «черносотенного» архиерея за пределы Украины. В Старобельск был назначен обновленческий епископ Александр.
Словно черная туча все это время стояла над монастырем, готовая в любое время разразиться страшной грозой.
Все понимали, что теперь обитель в покое не оставят. Однако в ноябре 1923 года окружной исполнительный комитет расторг с ними договор «за деятельность, которая носила признаки контрреволюционного характера».
В апреле 1924 года в обитель явились обновленцы с представителями власти и чекистами. Матушек выстроили в Преображенском приделе и приказали подписаться за обновленцев. Только некоторые согласились. Все остальные стояли молча. Замысел полностью провалился. Взбешенные чекисты устроили расправу прямо в обители. Некоторых из сестер расстреляли, иных закопали живыми в землю, думая этим подействовать на остальных. Но матушки остались верными своему Небесному Жениху. Тогда всех насельниц выдворили из обители, не давая им взять с собою что­-либо из вещей или одежды. Расстрелянных матушек похоронили на старом кладбище Старобельска в общей сестринской могиле, местонахождение которой установить пока не удалось.
22 апреля 1924 ликвидационная комиссия по отделению церкви от государства и школы от церкви Донецкого губернского исполкома санкционировала закрытие монастыря. Такая же участь постигла и монастырское хозяйство на хуторе Писаревка, где к моменту закрытия проживало 43 насельницы. 203 насельницы были поставлены на особый учет в правоохранительных органах, которые установили за ними наблюдение. Церкви монастыря с согласия местных властей были переданы обновленцам.
Часть монахинь перешла в Раздабаровский монастырь, находившийся под Сватовом. Многие возвратились в родные края, другие вынуждены были поселиться у родных в Старобельске. А все престарелые и немощные сестры были сокрыты еще при жизни игуменьи Аполлинарии в подземном ходе, который начинался из монастыря и шел куда-то за город. Было все приготовлено, чтобы длительное время матушки могли жить под землей, не испытывая нужды. Специально оставшиеся в городе монахини регулярно относили матушкам в подземелье пищу и белье. Когда же в подземном ходе все скончались, выход был навсегда замаскирован и засыпан. Под Старобельском идет много подземных ходов. Все храмы города и монастыря были связаны между собой подземными ходами. Хода шли в разные направления от города. Кто и когда их строил пока остается неизвестным. Для женского монастыря это было надежное средство укрыться от нападения врагов. Со временем входы в подземные хода были засыпаны, многие из них таким образом лишившиеся вентиляции начали разрушаться и обваливаться, некоторые оказалась залиты водой. Сейчас не существует ни одного действующего подземного хода.
Несмотря на то, что монастырь был ограблен большевиками еще в 1918-20 годах, все же монастырское богатство долго еще не давало покоя представителям власти. Поиски сокровищ не прекращались все предвоенное время, но так и не увенчались успехом.
Много насельниц просияло своей подвижнической жизнью, но, к сожалению, собрать жизнеописания удалось только о некоторых, которые и приводим ниже.
Монахиня Доната (в миру Дарья Никитична Хорольская) выросла в семье, отличавшейся высокой религиозностью, не случайно все трое детей, две сестры и брат впоследствии посвятили свою жизнь Богу. Брат Дарьи стал иеромонахом, она вместе с сестрой поступила в Скорбященскую обитель.
Еще в детстве у Дарьи приключилась болезнь ног, грозившая пожизненной инвалидностью, что побудило родителей дать обет посвятить дочь Богу, если та выздоровеет. Милостию Божией девочка поправилась, но болезнь на всю жизнь оставила печать: она немного стала прихрамывать на одну ногу.
В молодости Дарья любила уединяться в монастырской колокольне и, приняв по обету родителей иноческий постриг, не изменила своей привычке - несла послушание на монастырской звоннице. По мнению современников, она была «врожденным звонарем», с большим искусством исполняла обычный звон, торжественный благовест, перезвон и перебор. Кроме того, искусно владела ремеслом золотого шитья. Ее отличали веселый жизнерадостный характер, усердие к молитве и чрезвычайное трудолюбие. Она не ведала, что такое праздность. В домике, построенном ее родителями на территории обители, слева от Троицкого храма, она жила с сестрой Евстафией, вместе с которой занималась рукоделием, шила одеяла, украшала золотом священнические одежды.
После закрытия монастыря осталась в Старобельске, поселившись у одной старушки. Жила скромно, своим трудом зарабатывала на хлеб, отличалась кротким нравом. В ее келий было много богослужебных книг. Однажды во время оккупации города фашистами в годы войны, к матушке с весьма недружелюбным видом зашел немецкий офицер. Неизвестно, чем бы закончился его визит, если бы на глаза ему не попалась «Библия в картинках» Гюстава Доре, лежавшая на столе. Офицер, взяв ее в руки, стал с интересом рассматривать. Долго, листал книгу, затем бережно положил ее обратно на стол и, приветливо раскланявшись, ушел. Так тронула сердце грубого солдата-завоевателя эта замечательная книга. Матушка Доната была неустанная молитвеница, отличавшаяся молчаливостью и глубоким смирением. Последнее время жила в полузатворе, не общаясь с миром. Скончалась в 60-ые годы погребена в с. Новоселовка, возле Старобельска, на сельском кладбище.
Монахиня Макария (в миру Мария Петровна Ткаченко) несла в обители клиросное послушание, пела в хоре. После закрытия обители г.Старобельске и в с. Фомовка терпела большую нужду. Не имея ни жизненного опыта, ни профессии она вступила в чуждый ей по духу, злобный и враждебный мир. Чтобы выжить, нужно было зарабатывать на кусок хлеба. Поначалу она, вместе с другими сестрами из обители, устроилась на работу в Луганске, поселилась в общежитии. Добросовестно выполняя свои обязанности на производстве, жила тихо и скромно. Вскоре ими заинтересовались, те «кому следует». Ведь жизнь их по тем меркам была подозрительной: вместо красных косынок и коротких стрижек - черные платки и длинные волосы, вместо вечеринок и танцев - скромный уголок в общежитии. И начались обработки «по комсомольской линии». Вначале ласково уговаривали, старались переубедить, но когда это не помогло, в ход пошли угрозы и шантаж.
Одну из сестер арестовали, дальнейшая судьба ее неизвестна, больше ее уже не видели. Эти обстоятельства заставили монахиню Макарию возвратиться в родной Старобельск, где и поселилась у старушки, недалеко от монастыря. Не получая пенсии, она зарабатывала себе на жизнь рукоделием: стегала ватные одеяла, поновляла фольговые оклады икон. В Никольском храме была незаменимой псаломщицей. Скромную келию матушки украшали монастырские иконы, которые с трудом удалось сохранить, было много церковных книг. Как зеницу ока она хранила в укромном месте фотографии игумений и сестер обители, к великому сожалению сейчас утраченные. Всегда ходила в черном одеянии, все время куда-то спешащая, невысокого роста, немного сгорбленная. Монахиня Макария имела редкий для женского пола голос - бас. По воспоминанием очевидцев, бас у неё был такой сильный, что во время чтения Апостола, казалось и стёкла начинали дребезжать от голоса матушки. Подвизаясь в посте и молитве она в 1965 г. мирно предала свою душу в руки Господни, осенив себя крестным знамением. Правая рука у матушки Макарии так и застыла, сложенная для крестного знамения. В таком виде она была и похоронена.
Последней из сестер, живших в Старобельске, была монахиня Аполлинария (в миру Евдокия Казначеева), в монастыре несшая послушание в иконописной мастерской. Пострижена в рясофор с именем Аглаии. Жила в г. Старобельске вместе с м. Донатой и м. Макариеи. Занималась рукоделием, держала коз. Пострижена в мантию с именем Аполлинарии в церкви с. Крымское иеромонахом Феофаном (Обмоком). Высокая ростом, несмотря на свой аскетический вид, была добрым человеком. При жизни постоянно пела в церковном хоре. Любила рассказывать о блаженной Параскеве, о том, как она предсказывала о разорении обители, рассеянии и бедствиях сестер, о мерзости запустении длительное время и восстановлении монастыря. Матушка Аполлинария была молчаливой, старалась мало общаться с мирскими людьми. Строгая подвижница, она ревностно относилась к церковным и монашеским правилам. Не допускала разговоров на клиросе. А дерзнувшего пустословить сразу останавливала, легко шлёпнув, без предупреждения, по губам. Но на неё никто не обижался, пожимали, что она права.
Жила последнее время матушка у себя на родине в с. Крымское Славяносербского р-на, в дому своей племянницы. Мирно отошла ко Господу в 1985 году погребена на сельском кладбище.
Инокиня Мисаила родилась и выросла в городе Старобельске. Когда она была еще маленькой девочкой, мимо их дома проходил странник и попросил напиться воды. Напившись, взглянул на девочку, сказал: «Это Божий человек».
Предсказание со временем сбылось. Когда пришла пора отдавать ее замуж и к ней стали свататься женихи, она категорически заявила родителям: «Я замуж не пойду!». И ушла в монастырь к своей тете-монахине Мастридии. Это сильно расстроило родителей, ее отец гневался на свою сестру, в сердцах выговаривал ей: «Это ты ее сманила!». Мисаила с усердием вьполняла самые трудные послушания: работала на полях, ездила по селам со сбором на монастырь. Однажды, зимой, во время сбора пожертвований она с сестрами чуть не погибла. Наступал вечер, началось ненастье в это время лошади отказались повиноваться и стояли на месте. Спас их от неминуемой смерти старичок, который привел их в свой дом, накормил и оставил у себя до утра, а сам позже привел лошадей.
После разгона обители она возвратилась к родителям, но во время коллективизации их раскулачили и выгнали из дома. Пришлось скитаться. Последнее время инокиня Мисаила и монахиня Мастридия жили в маленьком домике в Старобельске, умерли в 60-е годы, почти в одно время. Погребены на старом городском кладбище, могилы их находятся рядом.
Инокиня Ефросиния ушла в монастырь после того, как родители отказались дать благословение на ее брак с любимым человеком. Не желая противиться родительской воле, она со смирением приняла монашеский постриг и, переступив порог обители, оставила за ее пределами мирские скорби и искушения. И хотя после возлюбленный приезжал к ней и настойчиво звал с собой, монахиня Евфросиния отказалась покинуть монастырь: ее душа обрела здесь благодатный покой и все мирское ее уже не интересовало.
После разгона обители поселилась у знакомых в сарае для скота. Здесь же с нею жила парализованная монахиня, за которой м. Евфросиния ухаживала. Жила тем, что ей давали боголюбивые люди. Скончалась в 50-ые годы.
Монахиня Лия, совсем юной, убежала в монастырь где подвизалась ее сестра м. Павлина. Родители отыскав беглянку, благословили ее на монашескую жизнь. Она со всей ревностью проходила нелегкий иноческий путь. Скончалась совсем молодой до закрытия обители.
Монахиня Аполлинария (в миру Клавдия Васильевна Герасименко). В 1882 году по обоюдному согласию с мужем Симеонем разошлись в монастыри «Она в Старобельский монастырь, Симеон поехал в Иерусалим. На Святой Земле он принял монашеский постриг и был рукоположен в иеромонаха.
Во время Первой Мировой войны добровольно пошел на фронт полковым священником, где и погиб в 1915 году.
Клавдия была пострижена в монашество с именем Аполлинария, была ближайшей помощницей игуменьи. Последнее время жила на родине в с. Великоцкое, Беловодского р-на, где и скончалась. Во время перезахоронения на другое кладбище была обретена полностью нетленной, тело имело восковой цвет. В наше время место ее захоронения установить не удалось.
Монахиня Любовь (в миру Наталья Уаровна Галушка) родилась в 1858 году на хуторе Солодкий Старобельского уезда (ныне с. Мариновка). Много страданий легло на плечи Наташи. Она была старшей в многодетной семье, поэтому ей приходилось ухаживать за братьями и сестрами. В юном возрасте, постигнув всю суетность мирского жития, она решила избрать монашество. Наташа пришла в общину «Всех скорбящих Радость», двенадцатилетним ребенком. Рано проявившиеся способности к рисованию определили, по учреждении монастыря, ее иноческое послушание -иконописание. Уже первая самостоятельная работа, икона Святителя Николая, была особо отмечена. Пострижена в монашество с именем Любовь. Ее отличала строгая ревность в соблюдении монашеских правил. Сама вела строгую аскетическую жизнь, чего требовала и от остальных сестер. Когда однажды ее молодая племянница, стоя на коленях, заснула на полунощнице, монахиня Любовь легонько хлестнула ее по щекам, строго сказав: «Что ты делаешь в таком святом месте?!». Монахиня Любовь была одной из ближайших помощниц игуменьи Аполлинарии. Своей племяннице она дала особое послушание в монастыре: она ухаживала за престарелыми схимонахинями, приводила их на службу в храм, где они сидели на специальных стульях, которые в монастыре называли «формочками». Отличалась м. Любовь глубоким смирением, кротостью, терпением, была очень добрая. В обители она обучилась грамоте и была очень начитанной. О ней отзывались, что она «умелица многих дел». Монахиня Любовь вспоминала, что в обители было очень много сестер. Все они обучались у старших монахинь. Были сестры мастерицами многих дел, особенно рукодельных: кроили, штопали, вязали, стегали одеяла, делали цветы, писали иконы, украшали их.
Устав в обители был труден, некоторые не выдерживали, уходили. Службы начинались в 3 часа ночи по зову колокольчика, что для новичков поначалу было очень трудно. Был чудесный хор.
После закрытия обители поселилась недалеко от Старобельска. Но наступил страшный 1933 год, о котором так вспоминала матушка: «На большой, когда-то многолюдной улице в живых я осталась одна. Стоял страшный смрад от разлагавшихся мертвых человеческих тел, которые долго не убирали. В состояние страха, порой дрожи, приводил меня невыносимый ночной вой собак. Дольше оставаться одной не было сил. Бросила все, ни о чем не жалея, взяла самое дорогое: Правильник, четки и одежды к смерти. Через густые заросли пробилась к родственникам в родной хутор. Он почти опустел, мои близкие все умерли, осталась в живых одна сестра. Есть было нечего, но нас Господь часто питал невидимо, за что всю жизнь со слезами молилась».
В 1935 году м. Любовь переселилась в с. Камянку Старобельского р-на к племяннице.
В 1938-40 годах была брошена в тюрьму. Органы НКВД неоднократно вызывали ее на допрос. Главный вопрос был один: Где игуменья спрятала золото?». Однажды ее повезли на опознание в закрытую обитель. Так об этом вспоминала матушка: «Много лет спустя после закрытия, я стояла во дворе святой обители. Все было так изрыто, что двор узнала только по постройкам. Они (т.е. работники НКВД) тыкали лопатами, указывая, что под дорожкой, устланной камнем, были спрятаны драгоценности. Я ответила, что жили мы скромно, своим трудом и таких богатств никогда не было в обители».
Последнее время м. Любовь жила в с. Камянка. Односельчане ее очень уважали, при встрече кланялись ей, называя ее матушкой. Монахиня Любовь последнее время была молчаливой, часто плакала. С любовью вспоминала о последней игуменьи, о которой часто рассказывала. К матушке постоянно приходила м. Геронтия, жившая в том же селе.
Скончалась м. Любовь 13 ноября 1962 года на 104 году жизни. Погребена на сельском кладбище. Одета по завещанию в монашескую одежду.
Монахиня Магдалина была высокодуховной жизни. Зажигала и тушила в храме паникадило и свечи, также исполняла и другие послушания. Перед смертью отдала благочестивой женщине Анне Спиридоновне Криворучко небольшую иконочку «Тайная вечеря» с камнем Гроба Господня. Эта иконочка, написанная на металле, была совершенно темной, но в 80-ых годах обновилась, только нимбы на иконе остались черными.
Инокиня Еразма, жила последнее время в п. Новоайдар, Луганской области. Была опытная делательница Иисусовой молитвы. Всегда ходила с четками. Когда кто-то из родственников возьмет ее четки, она сразу говорила: «Если берешь четки в руки, то надо сразу и молиться!». Скончалась в Новоайдаре, где и погребена.
Монахиня Иоиль, после закрытия обители уехала в женский монастырь, на Кавказе. Была духовной дочерью еп.Иова, местного архиерея. Претерпела страшное гонение за веру, но до конца своих дней сохранила данные ею монашеские обеты. Последнее время жила в г.Луганске у родной сестры. Парализованная, она до конца пребывала в молитве. Это была последняя монахиня Свято-Скорбященского монастыря. Скончалась в 1996 году, погребена в г.Луганске.
Невозможно даже себе представить сколько горя, скорбей, гонений, искушений, от Мира сего и диавола наводимых, пришлось перенести несчастным страдалицам, сестрам Старобельской обители. Ведь очень тяжело жить в миру и сохранять монашеские обеты, данные при постриге. Диавол со всей силою старается поколебать на избранном пути монашествующих. Часть матушек которые знали, что если возвратятся к родным, то не смогут уже жить по-монашески, решили терпеть разные невзгоды и лишения ради спасения души и остались жить в чужих краях. Постоянно шло притеснение от властей, немало сестер обители томились в тюрьмах и лагерях, находились злобные люди, которые старались тоже гнать и притеснять матушек. И очень многие из этих бескровных мучениц все же донесли свой тяжелый крест до конца, живя чисто, по-монашески. И долгое время по всей Луганской земле светились еще эти искорки некогда великого пламени божественной любви, Старобельской обители. И сейчас мы должны благодарить Бога, что наша земля освящена подвигом невест Христовых, обильно окроплена кровию мучениц, которой они засвидетельствовали свою непоколебимую любовь к Небесному Жениху. А также за то, что во многих местах Луганской земли, часто и в безизвестности лежат мощи, в том числе и нетленные, матушек которые сподобились при жизни стать сосудами благодати Святого Духа. Великий сонм насельниц обители, угодивших Богу, сейчас стоит у Престола Божия и возносит свои теплые молитвы о нашем спасении.
Духовниками насельниц женских обителей в годы гонений были о. Симеон (Киселёв), иером. Кирилл (Черненко), иером. Макарий Рубежанский, архим. Феофан (Обмок), прот. Тимофей (Павленко) и многие другие благочестивые священнослужители нашей области. Также духовно окормлял монахинь святогорский старец игумен Иоанн (Стрельцов), чьи мощи сейчас находятся в Успенском соборе Святогорской Лавры.
Одним из духовником монахинь в Старобельске, был некоторое время архимандрит Амвросий, служивший в Свято-Никольском храме г. Старобельска. О нем, к сожалению, мы ничего не знаем. За короткое время служения в Старобельске он заслужил уважение и любовь прихожан храма. Во время его служб, храм был переполнен людьми. Он, как человек высокодуховный, окормлял матушек Старобельской обители, которых было еще довольно много в послевоенное время. Они пели и читали на клиросе, убирали храм. Власти, напуганные духовным расцветом в Старобельске, быстро убрали его из города.

Что же касается монастыря, то сразу после изгнания из него сестер, здесь временно поселились красноармейцы. Уничтожалось благолепие обители, вскрывались склепы, происходили, по словам о. Иоанна (Конюхова), страшные кощунства над останками. Поруганию были переданы и святыни обители. В это время Старобельск стал центром «просветительской» деятельности обновленцев. В городе часто проходили диспуты о вере безбожников и обновленцев. Безбожники решили для «наглядного пособия» использовать плащаницу Спасителя, некогда подаренную обители П.О.Бойчевским. Чтобы посмеяться и унизить в глазах народа святыни, кощунники отделили от плащаницы образ Спасителя, лежащего во гробу, и изнутри искусно наклеили газеты с пошлыми статейками. А под изображение всунули две неотесанные грязные щепки из дерева. Но Господь не дал поругаться над святыней. Еще полностью не был пришит образ Спасителя, как плащаницу тайно похитил один верующий человек и скрылся. Попытки ЧК отыскать похитителя и плащаницу не увенчались успехом. Плащаница тайно сохранялась верующими, после войны была отдана в Свято-Никольский храм, а в 1994 году святыня передана в обитель. И никто не знал, что сокрыто в плащанице, пока ученица м. Фаины, Евдокия Рябухина не указала просмотреть внимательно плащаницу. Тогда и были обнаружены следы кощунства, которые Господь не дал безбожникам довести до конца.
В том же 1924 году окружной исполком передал монастырь отделу народного образования под детский дом. В 1927 году в нем проживало 467 детей.
В 1927 году еще действовал летний собор, правда, уже как приходской храм. Кто в нем служил, установить сейчас сложно, но думается, что скорее всего обновленцы.
В 30-е годы монастырь превращается в концлагерь. Здесь томились «враги народа» которых предавали страшным пыткам, а потом убивали. По воспоминаниям старожилов города и о.Иоанна Конюхова, земля в обители- это земля, которая была залита кровью невинных страдальцев. Ризница в Троицком алтаре и подземелье под храмом служило местом пыток. По воспоминаниям работника воинской части, в начале 50-х годов случайно был открыт вход в один из подземных ходов. При его обследовании было обнаружены в ходе подземные комнаты, полностью заваленные человеческими костями, стены исписаны кровью невинных страдальцев, черепа имеют пулевые пробоины. Далее ход подходит к Никольскому храму и уходит за город. По утверждению этого человека ход имеет длину 10 км. По приказу свыше, ход был быстро засыпан и замурован так, чтобы никто не смог в него проникнуть. Советская власть боялась, чтобы не обнаружилось это страшное беззаконие.
Позже здесь были размещены польские военнопленные. В Старобельске погибла некоторая часть польских офицеров.
Во время Отечественной войны здесь находились наши военнопленные. Немецкие оккупанты проявили своеобразно свою «европейскую культуру». Местным жителям было запрещено что-либо из продуктов бросать нашим солдатам, надо было отдавать немцам. Те все принесенное сбрасывали в специальную бочку, сбрасывали также все отходы со своей кухни и ждали пока все закиснет и начнет бродить. Тогда только и давали это нашим солдатам. Многие от этого умирали, в лагере свирепствовали болезни. Среди военнопленных были и родственники старобельчан. В это время жила в Старобельске загадочная личность. В довоенное время сюда была направлена на поселение женщина, которая перешла советскую границу и выдавала себя за великую княгиню Ксению Александровну, сестру Императора Николая II. Кем она была, остается до сих пор загадкой. Во время войны она смогла доказать как-то немцам, что она княгиня Ксения. Немцы стояли перед нею по стойке «смирно», а в это время у нее на чердаке прятались офицер и два солдата красной армии. Многие жители шли к мнимой княгине Ксению, прося ее походатайствовать за их родственников, томившихся в концлагере. И «Ксения» шла и просила. Ее просьбы всегда исполнялись. Так что она очень многих спасла от гибели. После войны она прожила всего два года и скончалась в августе 1947 году. Погребена на кладбище в г. Старобельске.
Эта женщина знала несколько иностранных языков. К ней приезжали разные люди, духовенство. Из-за за рубежа шли крупные денежные переводы на ее имя, но к ней они, естественно не доходили. По воспоминаниям очевидцев, это была женщина из великосветского общества, притом прекрасно знавшая особенности придворной жизни. В памяти народа она осталась как «княгиня Ксения». Могилка ее всегда почиталась народом. В 1998 году ее останки перенесены в обитель и похоронены в одном склепе вместе с м. Фаиной (Ковалевой). Личность ее так и осталась загадкой.
В послевоенные годы в монастыре расположилась воинская часть. В Троицкой церкви находился клуб и военторг, а в Скорбящеском храме - склад. Улица Монастырская теперь носит имя Кирова.
Но все годы Пресвятая Богородица, за молитвы покойных монахинь, сохраняла обитель от конечного разрушения. Не осталось это св. место и без благодатных явлений. Один из офицеров, служивших в 50-е годы в Старобельске, неоднократно видел ангела, ходившего по территории обители. В 50-е годы была уничтожена живопись на стенах и куполе летнего собора, а где были священные изображения нацепили гипсовые пятиконечные звезды. Были окончательно закрыты и засыпаны подземные хода.
В 60-е годы приехала из Киева комиссия. Решался вопрос, чтобы уничтожить купола на летнем соборе. Все монахини, жившие в Старобельске, наложили на себя пост и день и ночь молились о сохранение храма. И их молитва совершила чудо: было установлено, что если тронуть купола весь храм начнет рушиться. Храм оставили в покое, но на куполе водрузили металлический флаг. Но ветер его согнул и это кощунство пришлось убрать.
В 1985 году ночью с 27 на 28 апреля были разрушены св. врата обители. После этого в воинской части начались ЧП, гибель солдат. Начальник части был переведен, а руководство воинской части сделало вывод, что монастырские строения лучше не трогать.
В 80-е годы во время работ по проведению теплотрассы были обнаружены склепы, которые подверглись кощунству и разграблению. Гробы с останками были разбиты, все что можно было забрать: деревянные кресты в руках, нательные крестики и иконочки и т.д. были похищены. Подвергся разграблению склеп Бойчевских, похищен череп Екатерины Бойчевской. Мощи игум. Ангелины, были выброшены из гроба, а глава разбита. Был вскрыт, обитый свинцом, гроб игум. Маргариты, но здесь «любителей старины» ожидала неожиданность. Гроб был наполнен жидкостью, явно, что мощи мироточили. Испуганные «археологи» побоялись лезть туда руками. Проволокой были сорваны с шеи золотые крестик и иконка. А красивая табличка, сорванная с гроба, на которой находилась краткая биография почившей, была подарена работнице воинской части N.
N принесла ее домой и спрятала. Каждую ночь ей стал сниться один и тот же сон: ее преследовала женщина в черном. А потом ей во сне сказала, что все, что было похищено из гроба, должно быть возвращено. Испуганная N, доведенная уже чуть не до нервного расстройства, от этих снов, принесла табличку назад и бросила в траншею, недалеко от Троицкого алтаря. Сны после этого прекратились.
За советское время монастырю был нанесен ощутительный урон. Приведены в аварийное состояние храмы и здания монастыря, разрушена колокольня и св. врата, были сломаны купола. Сравнено с землей кладбище, засыпаны пруд и подземные ходы, уничтожено большая часть монастырской ограды. Монастырь лишился странноспримного дома и хутора в с. Писаревка.
Но все время люди верили, что будет возрождение обители. Эту веру укрепляли многочисленные предсказания об этом матушек славной обители: м. Параскевы, м. Фаины и других. Монахини говорили часто: «Отроют еще обители, но того, что было при нас уже не будет».
В 1992 году по ходатайству верующих храмы бывшего монастыря были возвращены Луганской епархии УПЦ МП.
Обители была пожертвована икона Божией Матери «Всех скорбящих Радосте», найденная на чердаке одного из храмов Луганской епархии.
Икона довольно большого размера, писанная на холсте, сейчас является главной святыней обители. От иконы истекают исцеления и благодатная помощь, всем кто с верою притекает к ней.

В 1998 году в обитель перенесены останки м. Фаины (Ковалевой) и княгини Ксении. Память о городе и его чудной обители хранят многие его уроженцы, живущие ныне вдали от родной земли. 15 июля 2000 года, на 92 году жизни скончался заслуженный клирик Тульской епархии, протоиерей о. Иоанн Конюхов .
Родился он в 1908 году в городе Старобельске, где прошли его детство и юность, здесь всю свою жизнь прожили его родители, где похоронены. Незадолго до своей смерти отец Иоанн вспоминал: «Мне было лет восемь, когда я с мамой шел молиться в монастырь и здесь при входе в храм, я впервые увидел матушку Параскеву. Она благословила меня и сказала маме: «Благословите его, он будет священником». Помню необыкновенные монастырские службы, игумению, схимницу с обручиком и монастырские хоры. А какие чудесные были монахини, их отношение к людям, да и верующие были другими - религиозно-воспитанными». В двенадцать лет Ваня стал прислуживать в алтаре Покровского собора, впоследствии стал выполнять обязанности жезлоносца при служащих на кафедре архиереях. В 1926 году был зачислен на 1-й курс Киевской Высшей Богословской Школы, а в 1927 году был переведен на 1-й курс Московской Богословской Академии, которую успешно окончил в 1930 году с присуждением ему ученного звания кандидата Богословских наук. В этом же году в московском храме Христа Спасителя был рукоположен в сан диакона. Впоследствии, здесь же, как предсказала блаженная Параскева, удостоился священства, служить пришлось в нескольких столичных храмах. В 1936 году по ложному доносу был арестован, а 19 мая 1937 году без суда, особым совещанием НКВД СССР, был отправлен на Колыму. Пережив десять ужасных лет заключения, где пришлось видеть смерть многих архиереев, священников и монахов, перенести жесточайшие унижения и каторжный труд, возвратился живым оттуда, откуда приходили немногие. В 1947 году был назначен преподавателем Одесской Духовной Семинарии. В 1953 году, после смерти Сталина, решил возвратиться в Москву, но так как не решился вопрос с пропиской, остался в Туле, где и прожил остаток своей жизни. Последнее время, будучи уже немощным, прикованным болезнью к постели, вспоминал он годы детства и юности, мысленно посещал Старобельск, могилы своих родителей. Незадолго до смерти писал: «Счастливые годы, веселые дни, как вешние воды минули они... Туда я снова лечу душой на крыльях своих воспоминаний... О, если б я мог возвратить неповторимую юность мою... Старобельск. Великий Четверг, в темную ночь несем из храма разноцветные огни. Пятница, вынос плащаницы, на кладбище могилки посыпаем желтым песком, дома идет подготовка к празднику. Суббота, ночь: посещаем собор, монастырь, Николаевский храм и церковь в Чмыревке. Двенадцать часов ночи: «Христос Воскрес!» Радость! Разговляемся, звон во всех храмах - весь город торжествует». Как напутствие, звучат его слова, обращенные к старобельчанам:
«Сейчас все нам дано для спасения, не упускайте время, берегите его. Ваш монастырь видел необыкновенных монахинь и священников. Земля монастырская- земля крови...Мученики молятся о всех нас... Будьте их достойны...
Целую землю, по которой вы ходите. Христос с нами, помните это!»
Как бы ответом на это обращение служит стихотворение, посвященное монастырю, написанное его прихожанином, бывшим директором школы Иваном Максимовичем Кривко. Это стихотворение написано в марте 1996 года, а в 1998 году автора не стало. Супруга Ивана Максимовича, Тамара Федоровна была дочерью племянницы мон. Любови (Галушки). Она после смерти мужа принесла свои воспоминания о мон. Любови и это стихотворение.
В строках этого стихотворения выражены все чувства верующих города Старобельска, которые они испытывают к Скорбященскому монастырю.

Святой обители

Годы летят и уносятся в вечность,
В вихре событий кружится земля,
О, как неизвестна твоя бесконечность,
Загадочный космос и вечность твоя.

К Тебе прихожу я, Святая обитель,
Где в свете свечей Святая Святых.
Хоругви, покровы, Ангел-Хранитель
И блеск лучезарных икон золотых.

Здесь мудрость веков и Божьи законы,
В грехах покаянье: «О Боже, прости!»
Моленья, прошенья, земные поклоны,
Здесь все помогает нам крест свой нести.

Прошу ни богатства, ни россыпей злата,
Душе в покаяньи покой обрести,
Сквозь ужас и мрак, полные зла-то,
Усердно мой крест до конца, донести.

К Тебе прихожу я, Святая обитель,
И, вторя голосу хора, в душе я пою.
Пред вечными истинами, мой Повелитель,
Я голову низко склоняю свою.
И. Кривко 28 марта 1996 г.

http://pravdonbass.net.ua/article/svyato-skorbyashchenskiy-starobelskiy-zhenskiy-monastyr?page=show