ПАСХА ВЪ ЦАРСКОЙ ДОПЕТРОВСКОЙ МОСКВѢ

Торжественный день Свѣтлаго Воскресенія Христова, всегда и вездѣ великій и радостный, старая Москва встрѣчала и проводила съ особымъ великолѣпіемъ. Патріаршее служеніе и выходы царскіе придавали ему еще больше торжественности и блеска.
Въ навечеріи Свѣтлаго праздника государь слушалъ полунощницу у себя во дворцѣ, въ особой комнатѣ, которая извѣстна подъ именемъ престольной. Въ этой же комнатѣ, по окончаніи полунощницы, совершался обрядъ царскаго лицезрѣнія. Всѣ высшіе дворовые и служилые чины допускались сюда ударить челомъ царю и „видѣть его государя пресвѣтлыя очи", что принималось какъ высшее пожалованіе за вѣрную службу. Чиновники, меньшихъ разрядовъ допускались по особенному соизволенію царя, по выбору, и входили въ комнату по распоряженію одного изъ ближнихъ людей, обыкновенно стольника, который въ то время стоялъ въ комнатѣ у крюка и впускалъ ихъ по списку, по два человѣка. Низшіе разряды служилыхъ людей совсѣмъ не допускались въ комнату, а жаловались лицезрѣніемъ государя во время пути его въ Успенскій соборъ.
Въ то время какъ бояре и другіе сановники входили въ комнату, государь сидѣлъ въ креслахъ въ становомъ шелковомъ кафтанѣ, надѣтомъ поверхъ зипуна. Предъ нимъ спальники держали весь нарядъ, который назначался для выхода къ утрени. Въ составъ этого наряда входили: опашень, кафтанъ становой, зипунъ, ожерелье стоячее (воротникъ), шапка горлатная и колпакъ, посохъ индѣй­скій (чернаго дерева). Каждый изъ входив­шихъ въ комнату, узрѣвъ пресвѣтлыя очи государя, билъ челомъ, преклоняясь предъ нимъ до земли, и, отдавъ челобитье, возвращался на свое мѣсто. Въ первомъ, а иногда во второмъ часу ночи съ колокольни Ивана Великаго раздавался торжественный благовѣстъ къ Свѣтлой заутрени. Благовѣстили въ новый большой колоколъ довольно продолжительное время, пока не приходилъ государь въ соборъ. Во время благовѣста въ соборъ приходилъ патріархъ со всѣми властями, т. е. сослужившими ему архіереями, архимандри­тами, игуменами и священниками. Пройдя въ алтарь, патріархъ и все духовенство облачались тамъ во весь свѣтлѣйшій санъ". Когда все уже было готово къ началу заутрени, патріархъ посылалъ крестоваго дьяка во дворецъ оповѣстить государя.
Открывалось величественное шествіе государя къ заутрени, въ сопровожденіи огромной свиты въ драгоцѣнныхъ блестящихъ одеждахъ. Государя окружали бояре и окольничіе въ золотыхъ и въ горлатныхъ шапкахъ. Впереди государя шли стольники, стряпчіе, дворяне, дьяки въ золотыхъ же и въ горлатныхъ шапкахъ. Самъ государь былъ также въ золотномъ опашнѣ съ жемчужною нашивкой съ каменьями и въ горлатной шапкѣ. Всѣ чины, которые стояли въ сѣняхъ и на крыльцахъ, ударивъ государю челомъ, шли до собора впереди, раздѣляясь по три человѣка въ рядъ. У собора они останавливались по обѣ стороны пути у западныхъ дверей, въ рѣшеткахъ, нарочно для того устроенныхъ. Въ соборъ за государемъ проходили лишь тѣ, которые были въ золотныхъ кафтанахъ.
Войдя въ соборъ и сотворивъ начало, государь прикладывался къ иконамъ, ракамъ чудотворцевымъ, къ ризѣ Господней и становился на своемъ обычномъ мѣстѣ у праваго столпа, близъ патріаршева мѣста.
Въ это время патріархъ въ облаченіи выходилъ изъ алтаря и благословлялъ государя. Послѣ этого начинался крестный ходъ, который совершался по одной сторонѣ собора изъ сѣверныхъ дверей къ западнымъ.
Нужно замѣтить, что передъ выходомъ па­тріархъ не раздавалъ свѣчей ни духовен­ству, ни царю, ни боярамъ и народу, а равно и въ соборѣ еще не были приготовлены ни аналой для иконъ, ни патріаршее мѣсто посрединѣ.
Когда начинался крестный ходъ, клю­чари приказывали звонить во всѣ колокола, а изъ собора высылали всѣхъ людей вонъ и всѣ двери церковныя затворяли. Царь съ боярами не ходилъ за иконами, но шелъ прямо въ западныя двери и тамъ, внѣ со­бора, останавливался на правой сторонѣ. Тѣмъ временемъ въ соборѣ оставался одинъ ключарь, съ половиною сторожей и дѣлалъ всѣ приготовленія къ совершенію заутрени. Посрединѣ собора они ставили патріаршее мѣсто, а передъ нимъ два аналоя съ паволоками и пеленами золотными съ богатыми и разноцвѣтными украшеніями. На этихъ аналояхъ послѣ хода полагались евангеліе и образъ Воскресенія. Образъ минейный ключарь снималъ съ аналоя и относилъ въ алтарь на жертвенникъ. Посрединѣ же церкви ставились два „гореца съ угодьемъ и ѳиміамомъ". Патріархъ совершалъ крестный ходъ со всѣмъ соборомъ. Впереди его несли хоругвь меньшую, четыре рипиды, два креста — хрустальный и писанный, запрестольный образъ Богоматери. За Богородичнымъ образомъ шли священники съ евангеліемъ и образомъ Воскресенія, которые они несли на пеленахъ, а предъ ними шли подьяки съ свѣчами витыми, подсвѣчниками и лампадою. Предъ священниками шли пѣвчіе государевы и пѣли. „Воскресеніе Твое, Христе Спасе“. Патріархъ замыкалъ шествіе. „А звонятъ тогда во вся единъ часъ, долго".
Когда патріархъ приходилъ къ затвореннымъ западнымъ дверямъ собора и крестоносцы устанавливались „хрептомъ къ две­рямъ", „и въ то время свѣщею велятъ ключари замахати, и престанутъ звоните". Ключарь со свѣчою становился у самыхъ западныхъ дверей, съ правой стороны, а близъ себя у соборнаго угла или у Грановитой палаты ставилъ сторожей съ доской.
Когда шествіе устанавливалось и все было готово къ началу заутрени, патріархъ раздавалъ возженныя свѣчи царю, боярамъ, властямъ и всему народу и потомъ, взявъ въ руку кадило и Честный крестъ, кадилъ святыя иконы, государя, бояръ, властей, весь народъ и, обратившись на востокъ, возглашалъ: „Слава Святѣй и Единосущной и Животворящей и Нераздѣлимѣй Троицѣ всегда и нынѣ и присно и во вѣки вѣковъ". Сослужившее ему духовенство отвѣчало „аминъ". И тогда самъ патріархъ единолично трижды пѣлъ пасхальный тропарь „Христосъ воскресе", причемъ въ третій разъ пѣлъ его только до половины, а оканчивали его пѣвчіе праваго клироса. Принявъ отъ патріарха тропарь со словъ „и сущимъ во гробѣхъ", пѣвчіе на оба клироса пѣли его восемнадцать разъ. Патріархъ при этомъ возглашалъ, „по единожды" обычные стихи, а за нимъ, по знаку ключаря, сторожъ ударялъ въ доску, а за сторожемъ ударяли въ колоколъ столько разъ, какой по счету слѣдовалъ стихъ. Послѣ всѣхъ стиховъ патріархъ снова самъ запѣвалъ „Христосъ воскресе" и, передавъ пѣвчимъ „и сущимъ во гробѣхъ", самъ крестомъ ртверзалъ закрытыя двери. Въ этотъ моментъ „ключарь многожды свѣщею замашетъ, и сторожъ ударяетъ такожде въ било многожды, и звонъ во вся вдругъ ударятъ, и звонятъ тогда долго три часа во вся колокола". Войдя въ соборъ, патріархъ становился съ крестомъ въ рукѣ на приготовленномъ мѣстѣ посрединѣ собора. Предъ нимъ на аналояхъ полагали евангеліе и праздникъ — образъ Воскресенія Христова. Архидіаконъ возглашалъ великую ектенію „Миромъ Господу помолимся", послѣ которой патріархъ самъ высокимъ голосомъ начиналъ ирмосъ: „Воскресенія день, просвѣтимся людіе“. Пѣвчіе принимали отъ патріарха ирмосъ: „Пасха Господня, Пасха", и пѣли канонъ по уставу. Въ это время переставали звонить. Патріархъ начиналъ кажденіе аналоевъ, алтаря, всего собора, по чину, царя, властей, бояръ и народа. Предъ патріархомъ два подьяка ходили съ двумя свѣчами витыми и лампадою, архидіаконъ съ патріаршею свѣчою „треплетеною", а протодіа­ конъ и діаконъ держали патріарха подъ руки. За патріархомъ совершали кажденіе архіереи. Послѣ третьей пѣсни канона протопопъ, въ ризахъ, читалъ статью въ толковомъ евангеліи. Послѣ шестой пѣсни діаконъ въ стихарѣ читалъ прологъ съ синаксаремъ.
Во все продолженіе заутрени царь сто­ялъ у праваго задняго столпа, на триступенномъ рундучкѣ. Подножіе его было обито краснымъ бархатомъ. Когда пѣвчіе въ третій разъ запѣвали „Плотію уснувъ", ключари принимали ана­лой съ евангеліемъ и праздникомъ и ста­вили ихъ противъ патріаршаго мѣста у праваго столпа, а изъ алтаря выносили минейный образъ и полагали его на аналоѣ предъ царемъ.
Во время стихиръ на хвалитѣхъ патрі­архъ со всѣми сослужившими съ нимъ входилъ въ алтарь и становился за престоломъ. Архидіаконъ иди протодіаконъ подносилъ ему крестъ на блюдѣ. Ключари подносили митрополиту евангеліе, другому митрополиту или архіепископу образъ Воскресенія Христова, всѣмъ властямъ и священникамъ раздавали иконы. Когда въ ал­тарѣ всѣ становились въ рядъ, начиналось христосованіе. Патріархъ прикладывался къ евангелію и иконамъ въ рукахъ сослужившихъ съ нимъ, а ихъ самихъ цѣловалъ во уста и привѣтствовалъ „Христосъ воскресе“, на что получалъ отвѣтъ: „Воистинно воскресе Христосъ". При этомъ христосованіи патріархъ каждому давалъ „по яичку почервленному “. За патріархомъ то же самое и въ томъ же порядкѣ совершало и остальное духовенство, пѣвшее во все это время немолчно „Христосъ воскресе изъ мертвыхъ".
Послѣ христосованія въ алтарѣ, патріархъ выходилъ со всѣмъ духовенствомъ на средину собора и становился со крестомъ лицомъ къ западу, а прочія власти стояли въ одинъ рядъ отъ патріарха и держали еван­геліе и иконы. Прежде другихъ подходилъ христосоваться царь. Патріархъ благословлялъ его крестомъ, и царь цѣловался съ нимъ во уста. Приложившись къ евангелію и образамъ, царь христовался и съ другими архіереями, а архимандритовъ, игумновъ, протопоповъ и священниковъ жаловалъ въ рукѣ. Каждому изъ нихъ государь вручалъ „по два яичка". Послѣ царя съ духовенствомъ христосовались бояре и на­родъ.
Приложившись къ образамъ и одаривъ духовенство, царь отходилъ на свое мѣсто у южной двери собора и здѣсь жаловалъ къ рукѣ бояръ своихъ и раздавалъ имъ яйца. Чинно и въ порядкѣ подходили къ царю бояре, окольничіе, думные дворяне и дьяки, крайчій, ближніе и приказные люди, стольники, стряпчіе, дворяне московскіе. Царь давалъ имъ яйца гусиныя, куриныя и деревянныя точеныя, каждому по три, по два и по одному, смотря по знатности жалуемаго. Яйца были расписаны золотомъ и яркими красками въ узоръ или цвѣтными травами, „а въ травахъ птицы и звѣри и люди".
По окончаніи христосованія патріархъ возвращался въ алтарь и въ царскихъ дверяхъ читалъ пасхальное слово Іоанна Зла­тоуста. Государь подходилъ къ царскимъ дверямъ слушать поученіе и, когда патрі­архъ кончалъ его, царь говорилъ: „Многа лѣтъ ти, владыко".
По окончаніи заутрени, государь со своею свитою шелъ изъ Успенскаго собора въ Архангельскій, прикладывался тамъ ко свя­тымъ иконамъ и мощамъ и „христосовался съ родителями", поклоняясь гробницамъ своихъ усопшихъ предковъ. Изъ Архангельскаго собора государь ходилъ въ Бла­говѣщенскій, а потомъ иногда въ Вознесенскій и Чудовъ монастыри и подворья. Вездѣ, приложившись ко святымъ иконамъ и мощамъ, царь жаловалъ духовенство къ рукѣ и яйцами. Возвратившись во дворецъ, царь христо­совался со всѣми придворными чинами, оставшимися въ покояхъ царскихъ во время заутрени. Передъ обѣднею, часу въ 7-мъ утра, во дворецъ ходилъ патріархъ славить Христа и звать государя къ службѣ.
Изъ Успенскаго собора патріархъ шелъ со всѣми духовными властями въ предше­ствіи ключаря со крестомъ и святою водою. Подьяки во время пути пѣли „Хри­стосъ воскресе", 3-ю и 9-ю пѣсни пасхаль­наго канона. Царь встрѣчалъ патріарха въ сѣняхъ и, получивъ благословеніе крестомъ и окропленіе святою водою, провожалъ его въ палату. Войдя въ Золотую палату подьяки пѣли: „Свѣтися" и „Плотію уснувъ". Патріархъ говорилъ: „Свѣтися" и отпустъ. Государь, патріархъ, власти и бояре садились по своимъ мѣстамъ и, посидѣвъ немного, вставали, и патріархъ говорилъ государю рѣчь: „А великій государь царь и великій князь (имя рекъ), всея Руси самодержецъ. Празд­нуемъ праздникъ свѣтлаго тридневнаго во­ скресенія Господа Бога нашего Іисуса Хри­ста. И молимъ всемилостиваго и всещедраго и преблагая въ Троицѣ славимаго Бога и Пречистую Богородицу и великихъ чудотворцевъ и всѣхъ святыхъ о вселенскомъ устроеніи и благостояніи святыхъ Божіихъ церквей и о многолѣтнемъ здравіи тебя, великаго государя нашего; дай, Господи, ты, великій государь нашъ царь и великій князь (имя рекъ), всея Русіи самодержецъ, здравъ былъ на многія лѣта, съ своею государевою благовѣрною и благородною и христолюбивою и Богомъ вѣнчанною царицею и великою княгинею (имя рекъ), и съ своими государе­выми благородными чады (имя рекъ), и съ сво­ими государевы богомольцы, съ преосвященными митрополиты, и со архіепископы, и епи­скопы, со архимандриты, и игумены, и съ своими государевыми князи и боляры, и христолюбивымъ воинствомъ, и съ доброхоты и со всѣми православными христіаны". Проговоря „Свѣтися" и отпустъ, патрі­архъ въ томъ же порядкѣ возвращался въ соборъ. Выйдя изъ палаты, патріархъ благословлялъ ключаря благовѣстить къ обѣд­нѣ въ большой колоколъ „довольно". За обѣдней снова присутствовалъ государь со своею свитою. Среди блестящихъ выходовъ и великолѣпныхъ обрядовъ царь не забывалъ явить и свое милосердіе. Въ первый же день Пасхи, а иногда въ промежутокъ между утреней и обѣдней, онъ ходилъ въ тюрь­мы и, сказавъ преступникамъ: Христосъ воскресь и для васъ, дарилъ имъ «одежды и на разговѣнье. Въ первый же день государь давалъ у себя столъ на нищую братію. Съ перваго дня у государя начинались торжественные пріемы духовныхъ и свѣт­скихъ лицъ и праздничныя посѣщенія московскихъ монастырей, больницъ и богадѣ­ленъ, и праздникъ проходилъ среди общей радости и самыхъ торжественныхъ служе­ній.
Праздничныя службы и церковныя торжества въ старой Москвѣ. Составилъ Г. П. Георгіевскій, Спб. 1899. C. 91-102.
источник материала