Преподобноисповедник Иоанн (Кевролетин)

Преподобноисповедник Иоанн родился 23 мая 1875 года в деревне Кулаково Троицкого уезда Тобольской губернии в семье крестьянина Афанасия Кевролетина. Образование получил дома. В 1894 году он поступил послушником в Кыртомский Крестовоздвиженский монастырь в Ирбитском уезде Пермской губернии.
Монастырь был основан в 1878 году и находился в ста десяти верстах от Ирбита и в шестидесяти верстах от Алапаевска на берегу реки Кыртомки. Когда-то здесь были дремучие леса и непроходимые болота. Основателем обители был инок Адриан (в миру Андрей Медведев). Выходец из пермских крестьян, он некоторое время подвизался на Афоне, где принял иноческий постриг, а затем вернулся на родину и стал подвизаться в пермских лесах. Через некоторое время к нему присоединился другой подвижник — Тимофей Шеин, отставной солдат из Тульской губернии. Их трудами и возникла обитель; в 1891 году она получила от Святейшего Синода официальное признание. В монастыре было два храма, и оба в честь Воздвижения Честного и Животворящего Креста Господня. В начале ХХ века в монастыре было около восьмидесяти человек братии. Условия жизни здесь были довольно суровыми. До двенадцати часов дня ничего не вкушали, и сама трапеза состояла из простых и грубых продуктов, хлеб подавался только ржаной. Послушание Ивана в обители заключалось в выделке кож.
Он подвизался здесь шесть лет, находясь в послушании у основателя обители отца Адриана, но по смерти его в 1902 году перешёл в Верхотурский Николаевский монастырь. Здесь он нёс послушание маляра и плотника. Вскоре настоятелем монастыря был назначен иеромонах Ксенофонт (Медведев), возведённый впоследствии в сан архимандрита. При нём в монастыре был сооружён величественный Крестовоздвиженский собор, в котором была помещена главная святыня обители — мощи святого праведного Симеона Верхотурского.
20 декабря 1907 года послушник Иоанн был пострижен в мантию с именем Игнатий в честь священномученика Игнатия Богоносца, память которого празднуется в этот день. В 1909 году монах Игнатий был рукоположен во иеродиакона, а в 1913 году, в день освящения нового собора, — во иеромонаха.
Иеромонах Игнатий (Кевролетин). 1915 годВ 1925 году Верхотурский монастырь был закрыт безбожниками. Монахи частью остались жить в городе, а частью разошлись по окрестным сёлам и служили в приходских храмах. Отца Игнатия ещё до закрытия монастыря часто посылали служить в разные храмы, где не было на тот момент священника. С 1919 по 1922 год отец Игнатий служил в храме в селе Сербишна Невьянского района. В 1922 году в течение девяти месяцев он служил в Казанском храме в заводе Касли, с конца 1922 года стал служить в храме в Верхне-Исетском заводе, с 1923 по 1924 год — в храме во имя преподобного Сергия на заимке Исток. В 1924 году он вернулся в Верхотурье и служил до 1925 года в одном из монастырских храмов.
В те годы любой из священников мог быть подвергнут неожиданному аресту, и отец Игнатий, зная это, старался уклоняться, насколько это было возможно, от встречи с сотрудниками ОГПУ. Однажды они пришли в дом его духовной дочери, в то время когда он там находился; девушка спрятала отца Игнатия в подполе, а сама настолько смело и находчиво отвечала пришедшим, что полностью отвела их подозрения, что священник находится в доме, и они ушли, не произведя обыска.
Впервые иеромонах Игнатий был арестован в 1925 году и заключён в тюрьму ОГПУ, где провёл около месяца. Из тюрьмы его выпустили глубоким вечером, и он сразу пошёл к знакомым монахиням и стал стучаться, но, чтобы не быть услышанным посторонними, в ответ на их вопрошания ничего не отвечал. Было поздно, они не знали, кто стучит, и не открывали ему. Тогда отец Игнатий сказал жалобным голосом: «Тёща меня на улицу выгнала, и здесь не пускают». Его сразу узнали по голосу и по тому, что и раньше он тюрьму называл «тёщей», и впустили.
С 1925 по 1927 год отец Игнатий служил в храме в селе Дымково. В 1927 году он был переведён в храм в заводе Николо-Павдинск, а затем в Ирбит. В 1928 году его перевели в храм в городе Долматово, где он прослужил два месяца, а затем в село Кислово. С 1929 по 1931 год он служил в храме в селе Фёдоровка, а затем — в селе Сербишна, где и был арестован.
В 1931 году ОГПУ поставило своей целью уничтожение всех монашеских общин на Урале. Аресты были произведены в начале 1932 года. Всего по делу только братии Верхотурского монастыря было арестовано сто сорок человек, и среди них отец Игнатий. Он был арестован 28 марта 1932 года. На вопрос следователя, состоял ли иеромонах Игнатий в контрреволюционной организации, он ответил:
«Я действительно состоял членом монашеской организации, которая после закрытия Верхотурского монастыря в 1925 году продолжала существовать непосредственно под руководством архимандрита Ксенофонта (Медведева). К последнему я ездил летом 1930 года за получением совета, как к настоятелю. Признаю, что действительно, как монашествующий, по своим взглядам и убеждениям был противником, диаметрально противоположен установкам и мероприятиям советской власти, иначе не могло быть. Если разделять полностью взгляды советской власти, значит, нужно перестать быть монахом; быть монахом — значит быть врагом советской власти и партии. Для меня монашество было важнее советской власти, и я, естественно, был и являюсь врагом последней, но контрреволюционной работы не проводил…»
Завершая следствие, следователь в последний раз вызвал на допрос отца Игнатия и спросил, не хочет ли он раскаяться перед советской властью, на что отец Игнатий ответил:
«На поставленный мне вопрос, хочу ли я раскаяться перед советской властью, показываю, что я раскаиваться перед советской властью не хочу и не буду».
7 сентября 1932 года Особое Совещание при Коллегии ОГПУ приговорило отца Игнатия к трём годам ссылки в Западную Сибирь, и он вместе с группой священнослужителей и монахов был отправлен этапом в Нарымский край, где часть пути им пришлось пройти пешком. В ссылке отец Игнатий заболел цингой, от которой ему помогла вылечиться его духовная дочь, приехавшая ухаживать за ним и привёзшая со своей пасеки мёд.
Иеромонах Игнатий после ссылкиВозвращаясь домой по окончании срока ссылки, отец Игнатий оказался в одном вагоне с уголовниками. Чтобы не привлекать к себе внимания, он стал принимать участие в разговорах, и даже вертел в руках папиросу, изображая, что собирается закурить, и таким образом благополучно доехал до Екатеринбурга. Но здесь силы оставили его, он едва добрался до квартиры духовной дочери и на её пороге упал. В Екатеринбурге, как и во многих других крупных городах, ему было жить запрещено, и он поселился в маленьком ветхом домике на окраине Верхотурья. Место было глухое, и отца Игнатия стали беспокоить здесь хулиганы; но некий раб Божий по имени Михаил, который работал зубным врачом и был пострижен в монашество, дал денег на покупку нового дома, расположенного неподалёку от Верхотурского монастыря, так что отсюда хорошо был виден величественный Крестовоздвиженский собор. Сюда отец Игнатий и переехал вместе с помогавшими ему по хозяйству келейницами, схимонахиней Евдокией и монахиней Симеонией.
Наступил новый период в жизни подвижника, когда он стал скрываться от мира за внешней формой юродства. Одеваться стал в светскую одежду, так что бывало, что его не узнавали и хорошо его знавшие. Некоторое время он пас на окраине города коз и был любимцем всех окрестных мальчишек, которые тесным кружком собирались вокруг него, с упоением слушая его рассказы.
У отца Игнатия оставалось много духовных детей, и он, навещая их, совершал в их домах таинства. Когда состояние здоровья не позволяло покидать дом, он принимал духовных детей у себя в келье. Здесь отец Игнатий вместе со своими келейницами вычитывал весь богослужебный круг.
Об этом периоде жизни подвижника сохранились воспоминания людей, его знавших. Один из священников рассказывал: «У меня в памяти отец Игнатий остался человеком находчивым, неунывающим… Он слегка юродствовал, искал повода, чтобы его осудили, посмеялись над ним. Однажды пришёл в Ивановскую церковь на Пасху, в середине службы заходит и говорит: „Проспал я службу, только что пришёл“. Удивились, конечно, посмеялись. Дома у себя тоже чудил: в женский халат оденется, на голове скуфейка, как у звездочёта, набок надета, по сторонам два пучка волос торчат, шея голая — это он вышел умываться. Келейницам его большое терпение требовалось, чтобы его причуды выносить. Они только начнут что-нибудь варить — он выйдет на кухню, кастрюли перевернёт или огонь водой зальёт, а потом быстро к себе в келейку, в одеяло завернётся и лежит тихонько. Любил своих чад называть „страшилищами“. Службы совершал в крохотной своей келье. Про кровать свою говорил, что кто на неё ляжет, тот получит исцеление. И я, действительно, это на себе испытал».
Преподобноисповедник Иоанн (Кевролетин)
Духовная дочь отца Игнатия рассказывала:
«Я жила в Верхотурье, работала в швейной мастерской, а к отцу Игнатию ходила благословляться. На работе у меня не ладилось, машина ломалась, ничего не получалось. Отец Игнатий надо мною посмеивался: «Ну вот, шила да порола, шила да порола». Но однажды сказал: «Ты праведному Симеону молишься? А ведь он был портной. Вот и проси, чтобы он тебе помог. Своими словами проси». Я стала молиться и просить праведного Симеона о помощи. И стало лучше получаться в работе, сложные заказы стали давать, лучше тех получалось, кто раньше меня начал работать. Но огорчений всегда было много. Бывало, бегу с работы к батюшке — и, пока бегу, на душе посветлеет, прихожу: «Благословите, батюшка! Сейчас сколько хотела вам рассказать, да всё забылось». А он: «А ты рассказала, я слышал — вот про это и про это». И правда я об этом думала, когда к нему шла.
Как-то велел мне поленницу складывать. Я складывала, складывала — вот готова поленница, а он подошёл, палочкой толкнул — и она рассыпалась. Мне обидно, а батюшка меня же и ругает: «Вот какая бестолочь, поленницу сложить не можешь». В другой раз я в огороде грядки копала, борозды делала, а он стоит рядом и ругает: «Какая же ты бестолковая, землю копать не умеешь. Положи-ка палку — видишь, неровно!» Я ровняю, ровняю, он опять: «Ты видишь — там дыра, там дыра». Я обиделась, ушла. Потом вернулась: «Батюшка, простите, благословите!» Он, радостный, сияющий, благословил меня, и я — как на крыльях весь день.
Однажды оделся странником, пришёл к одним матушкам, стучит, просит милостыню, а они говорят: «Нет ничего!» А он всё стучит, стучит по железке. Они говорят: «Какой нищий! Надо посмотреть, не утащит ли чего!» Подошли поближе и узнали — это же отец Игнатий. «Батюшка, заходи!» А он: «А! Узнали, так заходи! Да не пойду я!» — И ушёл".
Жительница Верхотурья рассказывала: «Один раз дали ему в мороз валенки. Он их стал надевать и говорит: «А что, в чужих-то тепло». Женщина сказала, смутившись: «Простите, батюшка, и вправду чужие».
Приехал он как-то в одно село и пришёл в избу к знакомым. Хозяйка стала его кормить: подала хлеб и похлёбку, а пироги утаила. И принялся он есть да приговаривать: «Сами-то пироги едят, а меня похлёбкой кормят».
Преподобноисповедник Иоанн (Кевролетин)Батюшка учил нас молиться со вниманием. К посещению службы церковной он сам относился строго и нас тому же учил. Однажды мы во время службы собрались огород копать, пришли благословиться, а он: «А на службу кто пойдёт?»".
В последние годы отец Игнатий тяжело болел и незадолго до смерти был пострижен в схиму с именем Иоанн. Духовная дочь его рассказывала:
«Я сижу в уголочке, плачу и прошу Царицу Небесную, чтобы взяла нашего батюшку к Себе. А он говорит: «Смотрите, она молится, чтобы я умер». Он любил пошутить. Как-то пришли женщины и спрашивают: «Тяжело лежать, батюшка?» А он и говорит: «Так не буду лежать, меня дрова колоть заставят».
В день его смерти пришло много народу и спрашивают: «Батюшка, читать канон на исход души?» А он говорит: «Рано ещё». Через некоторое время я начала читать, а он говорит: «Не так надо читать». И сам прочитал полторы страницы, а потом уже не было сил читать и читали другие".
Иеросхимонах Иоанн (Кевролетин) скончался 27 января 1961 года. Летом 1993 года были обретены его мощи и перенесены в Верхотурский Николаевский монастырь.
Преподобноисповедник Иоанн прославлен в лике святых новомучеников и исповедников Российских Архиерейским Собором Русской Православной Церкви 13−16 августа 2000 г. Определение Священного Синода от 27 декабря 2000 г.
Игумен Дамаскин (Орловский). «Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века. Январь». Тверь. 2005. С. 129−137

http://pravdonbass.net.ua/article/zhitiya-novomuchenikov-i-ispovednikov-rossiyskih-52?page=show