Бессмертный подвиг Сусанина
Составитель муч.Евгений Погожев(Поселянин).
Староста принадлежавшего будущему Царю Михаилу Феодоровичу села Домнина Иван Осипович Сусанин спокойно плел лапотки маленького размера, сидя у себя в избе.
Любовно поглядывает он то на свою работу, то на маленького внука своего, сына дочери Антониды. Резвый мальчик то, присаживаясь к деду, рассказывает ему, как он только что бился в снежки на улице с ребятишками, то ходит по пятам матери, готовившей обед.
Дверь быстро раскрылась. В комнату, запыхавшись, весь красный от волнения и мороза, вбежал зять Сусанина Богдан Сабинин...
— Беда пришла, — быстро сказал он, — поляки ищут Михаила Феодоровича, целый отряд... Вооружены хорошо, хотя на дошлых конях... сейчас ввалятся.
Бывают в жизни человека минуты, когда вдруг осенит его великая мысль, и все в жизни его куда-то отходит — остается одна только цель, которая наполняет все его существо. И как только Сусанин услыхал слова: «Поляки ищут Михаила Феодоровича», — как разом сказал себе: «Спасу». И все в его жизни куда-то ушло — осталась только эта мысль об опасности, угрожавшей боярину, и о том, что нет той цены, которую он не дал бы за его спасение.
— Скачи в Кострому, — быстро проговорил Сусанин Сабинину, — скажи боярыне, чтобы берегли, чтобы глаз не сводили, чтобы наглухо заперли ворота, не пускали незнакомых людей, чтобы по стенам поставили дозорных, а я уже обдумаю, с ними справлюсь. Скачи... Бог знать, увидимся ли... Чтоб не задержали тебя, спрячься пока, схитри!
И все в этой мирной избе переполнилось чем-то безгранично значительным и торжественным. Какая-то печаль величия легла на лицо Ивана Осиповича. Он оглянул родную избу, неподвижно замершую дочь, стоявшего в раздумье Сабинина, и слеза мелькнула в старых глазах, когда, отложив в сторону маленькие лапотки, он посмотрел на прижавшегося к нему в каком-то страхе внука.
Через минуту в избу ворвалась ватага богато одетых, шумливо сверкавших и бряцавших оружием поляков и требовала, чтобы он вел их к Михаилу:
— Где боярин Романов?— спросил предводитель шайки.
Сусанин отговаривался сперва незнанием, потом сказал:
— Негде боярину быть, как в одной из двух его вотчин.
— Веди нас туда! — закричали поляки. — Ты у них староста. Ты все знаешь!
Сперва Сусанин стал отнекиваться старыми годами, но отнекивался он более для вида, чтобы не возбудить подозрения поляков. А потом согласился вести их.
— Прощайте, скоро вернусь! — сказал он своим домашним, но в голосе его они уловили последнее «прости».
Прижал к груди дочь, погладил по головке ненаглядного внука и ушел.
Сусанин решил завести поляков в известное ему болото, откуда они не могли выбраться, а самому уйти, перебравшись через глубокий ручей, по такой тропинке, где они не могли его догнать.
Болото это теперь называется Чистым.
То была страшная ночь. Ветер жужжал и крутил на открытых местах клубами падающего снега, а в лесу сердито шелестел оголенными ветвями.
Иногда казалось, что кто-то хохочет вдали то злобно, то весело; трещат деревья. Казалось, лес был полон какими-то враждебными силами, которые сторожили отряд, чтобы погубить его.
Сколько злобной брани должен был наслышаться Сусанин, который нарочно водил поляков до полного изнеможения по непроходимым тропинкам, по таким местам, где в болотных «окнах» они растеряли всех лошадей своих, засосанных бездонной трясиной.
И какой страшный, торжественный час был для Сусанина, когда заведя врагов в такое место, откуда они выбраться никак уже не могли, и видя, что они окончательно обессилели, чувствуя, что он сам скоро будет не в состоянии двигать ногами и что без него ляхи пропали, он объявил им:
— Берите теперь Михаила Романова. Я завел вас в такой угол, откуда вы живыми не уйдете...
А в это самое время, когда поляки рубили верного Сусанина, в келий тихой Ипатьевской обители Михаилу Романову снилось его венчание на царство, и с тоской крестила его во сне великая старица Марфа.
Потомки Сусанина
Тело изрубленного Ивана Сусанина было найдено в лесу его односельчанами. Может быть, он, уходя, даже сказав своим семейным, в какое именно место трясины заведет он поляков. Зарубленный прах его собрали и схоронили в церкви родного села Домнина.
Царь Михаил, в ознаменование своей благодарности Сусанину, оделил его потомство особыми правами. Вот первая царская грамота Богдану Сабинину, зятю Сусанина, с распространением даруемых льгот на все его потомство. «Божиею милостью Мы, Великий Государь, Царь и Великий Князь Михайло Феодорович, Всея Руси Самодержец, по нашему Царскому милосердию, а по совету и прошению матери Нашея, Государыни, великия Старицы инокини Марфы Иоанновны, пожаловали есма Костромского уезда, Нашего села Домнина, крестьянина Богдашка Сабинина, за службу к нам, и за кровь, и за терпение тестя его Ивана Сусанина: как Мы, Великий Государь, Царь и Великий Князь Михайло Феодорович всея Руси в прошлом 7121 (1613) году были на Костроме, и втепоры приходили в Костромской уезд Польские и Литовские люди, а тестя его, Богдашкова, Ивана Сусанина втепоры Литовские люди изымали и его пытали великими, немерными пытками и пытали у него, где втепоры Мы, Великий Государь, Царь и Великий Князь Михайло Феодорович всея Руси, были, и он, Иван, ведая про нас, Великого Государя, где Мы втепоры были, терпя от тех Польских и Литовских людей немерные пытки, про нас, Великого Государя, тем Польским и Литовским людям, где Мы втепоры были, не сказал, а Польские и Литовские люди замучили его до смерти. И Мы, Великий Государь, Царь и Великий Князь Михайло Феодорович всея Руси, пожаловали его, Богдашка, за тестя Ивана Сусанина к нам на службу и за кровь, в Костромском уезде Нашего дворцового села Домнина половину деревни Деревнищ, на чем он, Богдашка, ныне живет, полторы чети выти земли велели обелить с тое полу-деревни, с полторы чети выти, на нем, на Богдашке, и на детях его, и на внучатах, и на правнучатах Наших никаких податей и кормов, и подвод, и наметных всяких столовых и хлебных запасов, и в городовые поделки, и в мостовщину, и в иные ни в какие подати имати с них не велели; велели им тое полдеревни во всем обелить и детям их, и внучатам, и во весь род неподвижно. А будет то Наше село Домнино, в который монастырь и в отдаче будет, тое полдеревни Деревнищ, полторы чети выти земли ни в который монастырь с тем селом отдавать не велели, велели по Нашему Царскому жалованию владеть ему, Богдшке Сабинину, и детям его, и внучатам, и правнучатам, и в род их во веки неподвижно. Дана сия Наша Царская жалованная грамота в Москве лета 7128 (1620) ноября в 30 день».
Так как село Домнино в 1631 году перешло в собственность московского Новоспасского монастыря, которому благотворили Романовы, на помин души инокини Марфы Иоанновны, и Новоспасский архимандрит «очернил» (т.е. обложил податями и повинностями) полдеревни Деревнищ, принадлежавшие вдове Богдана Сабинина Антониде с сыновьями Данилкою и Костькою, — то царь Михаил Феодорович в 1633 году «за терпенье и нрав отца ее Ивана Сусанина» велел отдать ей в потомственное владение «в Костромском уезде села Красного приселка Подольского пустошь Коробово», с освобождением этой пустоши от всяких податей и повинностей.
Впоследствии цари Иоанн Алексеевич и Петр Алексеевич особою грамотою, данною «Мишке да Лучке, Костяшкиным детям, да Гришке, Данилову сыну, Сабининым», подтвердили за ними право владения пустошью Коробово с освобождением от податей и повинностей — «за службу деда их». После перевода потомков Сусанина в пустошь Коробово они получили доселе им присвоенное название «коробовских белопашцев».
С расширением потомства Сусанина правительство несколько раз прирезывало им землю, постоянно подтверждая их льготы. Между прочим, коробовские белопашцы имеют право носить особые белые кафтаны и выступают в шествиях в главнейшие минуты народной жизни, как то: во время похорон государей и их коронования на царство.
Император Николай Павлович выстроил в Коробове на свои средства храм во имя Иоанна Предтечи, имя которого носил Иван Сусанин.
Такова повесть о том, как русский крестьянин Иван Сусанин спас первого царя из дома Романовых юного Михаила Феодоровича.
Москва, 1913 год.
http://pravdonbass.net.ua/article/bessmertnyy-podvig-susanina?page=show








