Опубликовано Общество - пт, 05/06/2022 - 16:56

Генерал Владимир Зенонович Май-Маевский

27 сентября (15 сентября по старому стилю) 1867 года родился Владимир Зенонович (Зиновьевич) Май-Маевский — один из виднейших военачальников русской армии и Белого движения, генерал-лейтенант Генерального штаба (1917), прообраз генерала Владимира Зеноновича Ковалевского в фильме «Адъютант его превосходительства».

Владимир Май-Маевский происходил из семьи мелких безземельных шляхтичей Могилевской губернии. Род Май-Маевских (Maj-Majewski) — исконно польский и древних корней; возник в результате породнения двух старых и разветвленных шляхетских фамилий — Маев и Маевских (обе они относятся к обширной группе шляхетских родов, имеющих т.н. герб «старыконь» — «старый конь»).

Будущий генерал окончил 1-й кадетский корпус в Санкт-Петербурге, Николаевское инженерное училище и Николаевскую академию Генерального штаба. С 1897 года он служил в должности старшего адъютанта штаба 13-й пехотной дивизии, с мая 1898 года — 15-й кавалерийской дивизии. В 1900 году был назначен начальником штаба Осовецкой крепости, затем исполнял должность штаб-офицера при управлении 7-й Туркестанской стрелковой бригады. Принял участие в Русско-японской войне в должности начальника штаба 8-й Восточно-Сибирской стрелковой дивизии. В Первую Мировую войну генерал Май-Маевский служил командиром 44-го Камчатского пехотного полка, начальником штаба 11-й пехотной дивизии, генералом для поручений при командующем 11-й армией. 17 декабря 1915 года был назначен командиром 35-й пехотной дивизии, с октября 1916 по июль 1917 года возглавлял 4-ю пехотную дивизию.

Во время Первой мировой войны Май-Маевский прославился редкой личной храбростью. Он был награжден Анной, Владимиром, Станиславом 1-й степени, золотым Георгиевским оружием (за бои 6-22 октября 1914 г. на Сане), Георгиевскими крестами 3-й и 4-й степени, солдатским Георгиевским крестом с веточкой (за храбрость, проявленную в июне 1916 года во время наступления под Тарнополем).

8 июля 1917 г. Май-Маевский был назначен командиром Первого гвардейского корпуса, став последним в истории главой этого знаменитого соединения.

Доброволец

В 1918 году 50-летний генерал бежал на Дон и в марте встал в ряды Добровольческой армии простым солдатом. Он был зачислен в Третью стрелковую («Дроздовскую») дивизию. После ранения начдива Дроздовского в ноябре 1918 года генерал Май-Маевский назначен Деникиным временно исполняющим его должность. После смерти Дроздовского (январь 1919 года) он вступил в командование знаменитой дивизией и был переброшен вместе с ней в Каменноугольный район. К концу января 1919 года карьера храброго генерала в Добровольческой армии быстро «пошла в гору». Он был назначен командиром Второго «Добровольческого» корпуса, затем — Донецкой группой войск. 22 мая 1919 года Донецкая группа была преобразована в Добровольческую армию. Май-Маевский стал её командующим (реально в командование вступил несколько позже, сменив на этом посту временно исполняющего обязанности командарма генерала Юзефовича).

В начале мая 1919 года красные предприняли решительное наступление в Каменноугольном районе. Май-Маевский, испросив на то разрешения Деникина, приступил к эвакуации станции Иловайской, где находился его штаб. Вскоре снаряды красных стали рваться на станции. Бывшие на ней составы уходили один за другим. Наконец на путях остался один только поезд Май-Маевского, который дожидался подхода своих последних частей, отступавших к станции. С усилением артобстрела железнодорожники разбежались. Начштаба Май-Маевского генерал Агапеев, струсив, тоже хотел сбежать. По словам генерала Шкуро, «Май-Маевский, сохранял, однако, полное спокойствие и хладнокровие; он успокаивал всех». Простояв три часа на станции, генеральский штабной поезд дождался и своих отступавших частей, и подкреплений, переломивших сражение и сделавших отступление ненужным.

Главноначальствующий Харьковской области

После занятия Добровольческой армией Харькова (25.06.1919) Май-Маевский был назначен Главноначальствующим Харьковской области (в неё вошли Харьковская, Екатеринославская, Курская, а с октября Орловская и до сентября 1919 г. Полтавская, частично Киевская и Черниговская губернии).

Сурово управляя завоеванными территориями, Май-Маевский говорил, что с корнем вырвет из них «пролетарский дух», и местные большевики подвергались с его стороны частым расстрелам. Однако и в подобных делах он стремился проявлять справедливость, так что в Каменноугольном районе к нему шли, по свидетельству даже и его недоброхотов, как правые, так и умеренно левые. Впоследствии, однако, слухи о беспробудном пьянстве генерала, его неспособность удержать развал тыла и разгул казачьих войск оттолкнули от Май-Маевского горожан.

Будучи человеком практической складки, генерал Май-Маевский считал необходимым срочное разрешение аграрного и рабочего вопросов на вверенных ему территориях. В разговорах по прямому проводу с Деникиным он упорно настаивал на немедленном разрешении аграрного вопроса в желательном для крестьян духе, чем вызвал недовольство Главнокомандующего. С позицией Май-Маевского резко не соглашался и Врангель. Он считал, что решение столь важных вопросов возможно лишь на основании твердой законности и после полной победы белых. Уступки вожделениям пробольшевистски настроенных масс командование считало абсолютно недопустимыми.

К июню 1919 года Добровольческая армия Май-Маевского выросла с 9600 человек до 26 000. Кстати, опорой Добровольческой армии являлась Корниловская дивизия, состоявшая из четырех ударных полков. А 4-й ударный полк дивизии состоял почти исключительно из шахтеров Донбасса.

Вопреки всем советским установкам, в известном фильме «Адъютант его превосходительства» актёру В.И. Стржельчику удалось создать весьма положительный образ генерала. Симпатичный, доверчивый интеллигент Владимир Зенонович выступает едва ли не поверенным в любовных делах своего предателя-адъютанта, проявляет прекрасные человеческие качества: великодушие, порядочность, гуманизм.

В реальности всё выглядело несколько иначе.

За время управления генерала Май-Маевского Каменноугольным районом и Харьковской областью на их территории от руки его подчиненных погибло (по данным красных) до 20 тысяч человек. Большинство из них были убиты на местах при борьбе с повстанцами Махно и других атаманов, при подавлении бунтов, в ходе военных действий или являлись действительно уличенными в большевизме лицами. При разгроме банд Махно летом 1919 года казаками Шкуро было расстреляно около 5000 уже безоружных повстанцев. Много людей погибло в результате карательных походов екатеринославского губернатора Щетинина, в том числе за уклонение от мобилизации. До 400-500 евреев было убито при погромах. Однако никакой «политики белого террора», понимая под ним организованные групповые наказания или наказания невиновных, добровольцы не чинили; в то же время эксцессы подобного рода неоднократно имели место и не получали достойного наказания, в том числе по недостаточной силе военной власти и по вине самого Май-Маевского.

Генерал Май-Маевский, безусловно, был личностью эмоциональной и во многом привлекательной. Его нельзя было назвать прирождённым лидером или выдающимся оратором, но личной храбростью, волевым спокойствием, уверенностью в своих действиях он мог завоевать доверие масс, вызывать как симпатии, так и резкое осуждение близких соратников и потомков.

Современники так описывали внешность и особенности личности Май-Маевского:

«На фронт [в Донбассе] очень часто приезжал командующий отрядом генерал Май-Маевский. Страдал генерал от своей тучности, и не было для него большей муки, чем молебны и парады, когда он, стоя, утирал пот с лица и багровой шеи носовым платком. Но этот человек совершенно преображался, появляясь в боевой обстановке. Пыхтя, он вылезал из вагона, шёл, отдуваясь, до цепи, но как только равнялся с нею, на его лице появлялась бодрость, в движениях уверенность, в походке лёгкость. На пули, как на безобидную мошкару, он не обращал никакого внимания. Его бесстрашие настолько передавалось войскам, что цепи шли с ним в атаку, как на учение. За это бесстрашие, за умение сказать нужное ободряющее слово добровольцы любили своего «Мая»…

Левитов М. Корниловцы в Донецком бассейне // Вооружённые силы на Юге России. — М: Центрполиграф, 2003. — С.37.

В бытность генерала главой Харьковской области о нём распространялась масса забавных слухов и реальных историй, похожих на анекдоты. Некоторые из них, возможно, не понравились бы любителям рядить всех белогвардейцев в одежды рыцарей и христолюбивых воинов. Но, как говорится, из песни слова не выкинешь…

Будучи человеком неверующим, к тому же несколько грубоватым, Май-Маевский с нескрываемой иронией отнесся к рассказу митрополита Киевского о святых мощах Киево-Печерской лавры, спасенных им от большевиков. То ли генералу стало любопытно, то ли он и вовсе не был уверен в существовании этого артефакта, но он велел вскрыть мощи, несмотря на вежливое сопротивление митрополита. (По религиозным законам делать этого было нельзя). Когда же митрополит Киевский поднес Май-Маевскому серебряную ложку пещерной воды, считавшейся святой, генерал, не желая компрометировать себя и монахов, принял ее, «как противное лекарство», а затем, отвернувшись, выплюнул, попав при этом, собственно, на святые мощи.

Как и многие из числа тех этнически нерусских граждан России, что хранят ей верность, поляк Май-Маевский был свиреп по отношению к сепаратистским попыткам силой учредить на территории России независимые национальные государства. Уже завоевав Украину, летом 1919 года Май-Маевский издал указ № 22, по которому в государственных школах на Украине запрещались украинские учебные пособия и преподавание на украинском языке, а национальные украинские школы и преподавание украинского языка больше не должны были финансироваться государством. Им разрешалось действовать на муниципальные, общественные и частные средства. Указ этот вызвал бурю негодования в разных слоях украинцев, от самостийников до Махно. Договаривались до того, что этим указом Май-Маевский запрещал преподавать на украинском вообще, чего, естественно, не было.

Май-Маевский крайне отрицательно относился к движению Петлюры на Украине, не раз вступал в конфликты с казачьими сепаратистами. Его самоуправные действия в отношении генерала Краснова, а также посла гетмана Украины на Кубани барона Боржинского не нашли понимания в Ставке ВСЮР. Расстрел Боржинского и конфликт с Красновым добавили Май-Маевскому дешёвой популярности в среде великодержавно настроенных белых, однако восстановили против генерала казачество и украинских националистов.

«Генерал Харьков»

Ещё один небезызвестный анекдот, связанный с Май-Маевским, вошёл в историю под именем «генерала Харькова». Премьер-министр Великобритании Дэвид Ллойд-Джордж в своих публичных выступлениях несколько раз в ряду антибольшевистских лидеров упоминал некоего «генерала Харькова». Очевидно, не говоривший по-русски премьер просто перепутал название украинского города со столь же чуждой его слуху русской фамилией. Король Георг V тоже не слишком хорошо разбирался в российских событиях. Поэтому летом 1919 года он сделал мифического «генерала Харькова», наряду с Деникиным и Колчаком, почётным членом ордена Михаила и Георгия «за заслуги в борьбе с большевизмом как мировым злом».

Когда британская миссия прибыла в Таганрог, ставку Главкома ВСЮР Деникина, никакого генерала Харькова там, естественно, не нашли. По прибытии англичан в город Харьков, где располагался штаб командующего Добровольческой армией генерала Май-Маевского, вопрос разрешился окончательно: генерала Харькова нет и никогда не было, а награду и королевский патент вручать некому. Тогда, в Харькове, за неимением «Харькова», знак ордена и королевский патент были вручены английским представителем генералом Бриггсом Владимиру Зеноновичу Май-Маевскому, о чём пишет его адъютант Павел Макаров.

Генерал Май-Маевский «в сильно возбужденном состоянии засвидетельствовал свою преданность Георгу в лице генерала Бриггса. Разговор их принял совсем дружественный характер». На другой день на вопрос адъютанта об их беседе, Май-Маевский, будучи «в хорошем расположении, с улыбкой ответил: — Они Россией интересуются постольку, поскольку имеют личные выгоды. Англичане народ хитрый!... Их интересует исключительно экспортный вопрос».

Адъютант его превосходительства

Что же касается «адъютанта его превосходительства» Павла Андреевича Макарова, то на этой личности стоит остановиться поподробнее. Макаров – прототип адъютанта Кольцова – был выходцем из семьи железнодорожного кондуктора. Во время Первой мировой войны он окончил школу прапорщиков и попал на фронт. В 1918 году молодой прапорщик добровольно примкнул к большевикам. Он был направлен ими для формирования частей Красной Армии на Украину. Под Мелитополем Макаров попал к дроздовцам. Спасая свою жизнь, он назвался офицером, сам «повысил» себя в чине до штабс-капитана, был зачислен в Добровольческую армию.

Несмотря на отсутствие образования (писал с орфографическими ошибками) и хороших манер, расторопный лже-капитан сумел попасть в доверие к командующему армией Май-Маевскому. По свидетельствам очевидцев, адъютант имел большое влияние на своего генерала. Этого влияния было достаточно, чтобы манипулировать им в вопросах назначения офицеров. В частности Макарову удалось убедить Май-Маевского избавиться от начальника конвоя, подозрительно относившегося к выскочке-капитану. Генерал настолько доверял Макарову, что принял на службу ординарцем его брата Владимира, тоже являвшегося большевиком. Впрочем, как пишет очевидец, белый генерал Борис Штейфон, главная функция Макарова при Май-Маевском состояла в «добыче вина». Генерал относился к Макарову так, как относятся к денщику, а не к офицеру. Адъютант Макаров сыграл известную роль в спаивании Май-Маевского. Генерал и раньше страдал запойным алкоголизмом, но до появления братьев Макаровых умел держать себя в руках. Благодаря же их небескорыстным услугам, покатился по наклонной плоскости.

О связях самого Павла Макарова с большевиками-подпольщиками известно лишь с его слов. В своих воспоминаниях адъютант пишет, что пытался сообщить в штаб Красной Армии о своём положении, но были ли эти сведения переданы, он не знал.

После разоблачения и ареста брата Павел Макаров тоже был арестован (по другим сведениям — попал на гауптвахту в результате пьяного скандала), но смог сбежать и примкнул к «зелёной» повстанческой армии, действовавшей в Крыму. За проведение успешных операций против белогвардейцев был награждён именными часами. После занятия Крыма красными Макаров был направлен на работу в ЧК. Позднее работал в милиции, затем в Управлении исправительно-трудовых учреждений при Наркомате юстиции Крыма. В 1927 году вышла книга воспоминаний Павла Макарова «Адъютант генерала Май-Маевского». За два года она выдержала пять изданий. Впоследствии по мотивам этого произведения был написан роман, затем сценарий и снят художественный фильм. Сам адъютант Макаров прожил долгую жизнь. Во время Великой Отечественной войны он принимал участие в партизанских действиях, написал об этом мемуары, скончался лишь в 1970 году.

Финал

Вернёмся к печальной судьбе «его превосходительства»…

27 ноября 1919 года Май-Маевский был освобожден генералом Деникиным от должности за отход от Тулы и Орла, а также за моральное разложение и запойное пьянство. Сменивший его генерал Врангель, отвечая на вопрос, что оставил Май-Маевский ему в наследство, отвечал: «Пьянство и грабежи, повальные грабежи».

Однако, несмотря на множество свидетельств о грабежах Добрармии Май-Маевского, сам генерал никаких богатств на службе не собрал. После увольнения из армии Май-Маевский жил в гостинице «Кист» в Севастополе, по выражению генерала Деникина, «в нищете и забвении». Единственным источником существования для него была постепенная распродажа мебели из занятого номера. Правда, комендант генерал Субботин предложил Май-Маевскому особняк, но тот отказался. Сначала он жил в своем вагоне у станции, а потом, как сказано, переехал в номер гостиницы «Кист». В Крыму Май-Маевский посещал лишь адмирала Ненюкова и генерала Субботина, много пил и увлекался Диккенсом.

26 апреля 1920 года Май-Маевский был определен на службу и зачислен в резерв чинов при Военном управлении ВСЮР. Он умер 30 ноября 1920 года, в день Крымской эвакуации от инфаркта в возрасте 53 лет. Удар постиг генерала, когда он ехал в двуколке по Севастополю в порт. Он скончался в одной из городских больниц. Судьба тела осталась неизвестна.