Слово въ день Введенія во храмъ Пресвятыя Богородицы.

Говорено 21 Ноября 1812 года.

Молю васъ, братіе, щедротами Божіими, представити тѣлеса ваша жертву живу, святу и благоугодну Богови (Рим. 12, 1).

Начатокъ и совершенство нашея вѣры есть жертвоприношеніе Богу; Апостолъ, приготовляя къ сему, молитъ насъ щедротами Божіими. Указуя на нихъ, онъ возводитъ мысли и сердца наши къ той безпредѣльной любви, которая не пощадила Единороднаго Сына принести въ жертву Правосудію и даровать въ жертву человѣку. Сынъ Божій единожды принесшій Себя на Крестѣ, вѣчно приносимый на Престолѣ суда въ оправданіе наше, доселѣ приносится нами на безкровномъ Олтарѣ; и, какъ хлѣбъ небесный (Іоан. 6, 51), питаетъ насъ Тѣломъ Своимъ; какъ живая вода (Іоан. 4, 14) очищаетъ, напаяетъ и освящаетъ Своею кровію. Сынъ Божій есть жертва человѣку: убо отречется ли человѣкъ быть жертвою Богу? Молю васъ, братіе, щедротами Божіими, представшти тѣлеса ваша жертву живу, святу и благоугодну Богови.

Непорочная Отроковица, Которую нынѣ Церковь поставляетъ съ нами во храмѣ молитвенномъ, пріемля отъ насъ жертву хвалы, подаетъ намъ образъ жертвы живой, святой и благоугодной Богу.

Она есть жертва живая. Не тѣло токмо приносится въ жертву Богу обѣтомъ дѣвства и чистоты; но самый духъ предается въ руцѣ Божіи и Богу обручается.

Жертва святая. Не присутствіе токмо во храмѣ святыни, но чистота и непорочность сердца, какъ уготованіе престола Божія, освящаеть дѣвство Ея.

Жертва благоугодная. Пламень искреннія любви, отъ чистаго сердца восходящіи выше небесъ, срѣтается съ любовію Божіею, и низводитъ ее на свою кротость и смиреніе. Всевышній, послѣ благодатнаго осѣненія, избралъ утробу Ея престоломъ Божества, плоть и кровь одѣяніемъ неприступнаго свѣта.

Нѣтъ человѣческаго воздаянія достойнаго Богу, кромѣ жертвы. Ветхозавѣтныя приношенія, какъ образы, измѣнились, при событіи образуемаго: но ихъ существенность, состоявшая во внутреннемъ всесожженіи, въ обрѣзаніи сердца и сокрушеніи духа (Рим. 2. 29; Псал. 50, 19), осталась неизмѣняемою. Молю васъ, братіе, представити тѣлеса ваша жертву Богови.

И мы, слушатели, приносимъ жертвы Богу: но какъ часто онѣ суть единые плоды устенъ, воздѣяніе рукъ безъ сердечнаго участвованія! какъ часто приносимъ самое сердце, но безъ плода и чистоты; или приносимъ въ жертву Богу то, чего не пріемлетъ отъ насъ міръ, что отвергаемъ сами; приносимъ, по словамъ Пророка, недужное, хромое и слѣпое (Мал. 1, 8). Апостолъ, зная тщетные труды многочисленныхъ приношеній, молитъ насъ премѣнить тщету на истину. Молю васъ, братіе, представити жертву живу, святу и благоугодну Богови.

Жертва, Богу приносимая нами, есть едина, и не раздѣляется на жертвы многоразличныя. Всѣ тѣлесныя и духовныя силы, все человѣческое существо въ то самое время, какъ начинаетъ истинную жизнь, освящается; начиная священіе, благоугождаетъ Богу. Но для очей тѣлесныхъ, непривыкшихъ во множествѣ видѣть единое, отдѣлимъ жертву живую отъ святой, и святую отъ благоугодной.

Представите тѣлеса ваша жертву живу. Нѣтъ духа жизни въ тѣлѣ нашемъ, доколѣ оно есть орудіе неправды. Узы грѣха, связующіе сердце, подобно смертнымъ болѣзнямъ, обдержатъ умъ и чувства. Они умерщвляютъ всякую благую мысль своею смертностію; помрачаютъ разумъ, оставляя ему однѣ поверхности вещей и не позволяя проникнуть во глубину собственныхъ пороковъ, дабы всѣ труды его были тщетою, обширное вѣденіе невѣденіемъ: такъ какъ премудрость міра предь истиною буйство есть (1 Кор. 3, 19); помрачаютъ внутреннее око, и свѣтъ истинный всѣхъ просвѣщающій (Іоан. 1, 9) не просвѣщаетъ ихъ; заграждаютъ слухъ, и дѣйственное слово Божіе (Евр. 4, 12) для нихъ не дѣйственно. Грѣховное поврежденіе поставляетъ человѣка въ такомъ состояніи, что онъ видя не видитъ, и слыша не слышитъ (Матѳ. 13, 13). Доколѣ жизнь Христова не начинается въ насъ; мы, по слову Писанія, мертвы прегрѣшеніями (Ефес. 2, 1).

Но сѣмя жизни, оставлеввое во внутренности воли, въ продолженіи земнаго бытія, не умираетъ въ насъ. Духъ, порабощенный плоти, усыпляется чувственными удовольствіями, но въ немъ не истребляется желаніе благъ совершенныхъ.

Учитель языковъ, какъ ангелъ жизни, возбуждаетъ насъ отъ сего смертнаго усыпленія: возстани спяй, благовѣствуетъ онъ, и воскресни отъ мертвыхъ. Духъ спящій въ то время, когда вѣчная смерть постигаетъ тебя; когда плоть и кровь бдятъ о твоей погибели! Духъ спящій, воскресни отъ мертвой недѣятельности; отверзи очи для свѣта Божія; плотскія желанія, какъ тяжкую дремоту отряси отъ вѣждъ твоихъ, да начнется и совершится желаніе жизни (Ефес. 5, 14)!

Очищаются чувства и тѣло, просвѣщается разумъ и мысли; когда воля наша отъ видимаго устремляется къ невидимому, отъ временнаго преносится къ вѣчному, отъ міра къ Богу. Пламенное желаніе жизни, возбужденное глаголомъ Божіимъ, утверждаемое обѣтами, непрестанно возвышаясь въ возвышеніи молитвенномъ, влечетъ за собою чувства — къ тому, чтобы и видѣть, и слышать, и вкушать плоды токмо небесной жизни. Оно хотя встрѣчаетъ преграды, полагаемыя міромъ, но ими не удерживается; ослабѣваетъ отъ слабости естества, но не погасаетъ. Толикая стремительностъ воли не успокоивается, доколѣ не ощутитъ свободы отъ грѣха, свободы отъ смерти; доколѣ не вообразится Христосъ (Гал. 4, 19) въ мысляхъ, даруя имъ направленіе ко благу; въ умѣ, исполняя его разумѣніемъ Себя; и въ дѣяніяхъ, производя ихъ Своею Силою. Сею ревностію духа совершается тѣло наше въ жертву живую; впрочемъ такъ, что живемъ уже не мы, но живетъ въ насъ Христосъ. Живу не ктому азъ (Гал. 2, 20), свидѣтельствуетъ испытавшій сіе жертвоприношеніе, но живетъ во мнѣ Христосъ.

Тѣло наше, совершаемое въ жертву живую, должно быть вмѣстѣ святою жертвою. Всесвятый не пріемлетъ ни какого приношенія, кромѣ святаго и чистаго. Будите святи, глаголетъ Онъ, яко Азъ Святъ есмь (Лев. 11, 44).

Въ минуту спокойствія, обративъ безпристрастный взоръ на себя самихъ, увидимъ, сколь малочисленны и убоги дары, приносимые нами Богу истинному; напротивъ сколь многочисленны и богаты жертвы, посвящаемыя чуждымъ богамъ, которые и по нашему сужденію, достойны попранія, а не жертвы. Страсти, коихъ гнушаемся въ другихъ, но одобряемъ сами въ себѣ, какъ нѣкія божества въ каждый часъ, въ каждую минуту требуютъ и получаютъ отъ насъ въ жертву себѣ — если не дѣянія, то слово; если не разумъ, сокровища; если не сердце, чувства; если не должность, то спокойствіе. Онѣ всего требуютъ отъ насъ, дабы ничего въ насъ не осталось Богу истинному.

Страсти, обладающія человѣкомъ, составляютъ внутренній его законъ, обязанности и какъ бы духъ человѣка. По сему Пророкъ, желая прекратить сіе идолослуженіе и очистить толикія скверны, во время своего очищенія восклицалъ: Жертва Богу духъ сокрушенъ (Псал. 50, 19). Когда кумиры страстей въ насъ падаютъ и сокрушаются; когда не остается камня на камени отъ того внутренняго строенія, которое непрестанно созидается въ насъ похотію плоти, украшается похотію очесъ, прославляется гордостію житейскою; когда разрушается въ насъ самое основаніе вражды на Бога (Рим. 8, 7), и, по сердечному сознанію, все, что отъ насъ зависитъ, является ничтожествомъ: тогда (не по нашему усилію, но по безпредѣльной любви) Творецъ, изъ ничего зиждущій всяческая, изъ нашего ничтожества творитъ человѣка новаго, не имущаго скверны и порока, обновляемаго въ правдѣ и истинѣ (Ефес. 2, 10; 5, 27).

Созидаемый во святую жертву Богу не единою минутою совершаетъ свое очищеніе, но съ продолженіемъ временнаго бытія продолжаетъ его. Онъ отревается міра, который привлекаетъ его; сопротивляется желаніямъ плоти, которая требуетъ отдохновенія отъ непрерывныхъ подвиговъ, прохлады отъ внутренняго всесожженія; умерщвляетъ помыслы, которые, какъ насѣкомые, по разрушеніи жилища, быстро восходятъ и нисходитъ въ сердцѣ его, взаимно подавляются и взаимно усиливаются затмить свѣтъ, возсіявающій при очищеніи образа Божія. Онъ, предавая духъ свой Духу Божію и волю свою волѣ Его, нисходитъ до той степени смиренія, что ни чуждыхъ, ни своихъ взоровъ не обращаетъ на собственность; и, дабы ни въ чемъ не видѣть себя самаго, непрестанно имѣетъ Бога предъ очами своими.

Богочеловѣкъ, показавшій образъ смиренія въ нисхожденіи на землю, паки смиряется для толико смиреннаго сердца, нисходитъ въ него Своею славою, освящаетъ Своею святостію, и, восполняя лишеніе силъ его, пріемлетъ на Себя обязанность жреца и жертвы Богу Отцу. Единѣмъ приношеніемъ совершившій всѣхъ во вѣки освящаемыхъ (Евр. 10, 14), совершаетъ каждаго въ примиреніи со Отцемъ.

Человѣческая мудрость почтетъ невозможностію столь низкое смиреніе и столь высокую святость; или къ достиженію ихъ предложитъ свои правила и средства, но такія, коими болѣе устрашитъ наши немощи, нежели облегчитъ сердечныя скорби. Небесный Учитель, вопреки мудрованіямъ, не возлагаетъ на насъ неудобоносимаго бремени, не требуетъ нашего искуства и мудрости, но токмо сердечной простоты, младенческаго вѣрованія и кротости. Аще не будете яко дѣти, не внидете вь царствіе Божіе (Матѳ. 18, 3). Въ простотѣ сердца, въ кротости и смиреніи приносится Богу жертва святая и наконецъ благоугодная.

Представите тѣлеса ваша жертву благоугодну Богови. Богъ нашъ, будучи всесовершенная любы (1 Іоан. 4, 8), благоугождается любовію: любящія Мене, глаголетъ Онъ, люблю (Прит. 8, 17).

Основаніе всѣхъ дѣяній человѣческихъ, благихъ и порочныхъ, есть любовь; но порочныя зиждутся на любви человѣческой, поврежденной въ естествѣ своемъ; дѣянія же благія на любви Божіей, которая изливается въ сердца наша Духомъ Святымъ (Рим. 5, 5).

Когда полагается начало жизни и святости; пламень любви толико же крѣпкой, какъ и святой, исполняя сердце, не заключается въ тѣлесныхъ его предѣлахъ, но открывается въ разумѣ, является въ словахъ, во взорахъ, въ слухѣ и во всѣхъ движеніяхъ тѣлесныхъ.

Открывается въ разумѣ. Мысль, питающаяся созерцаніемъ вѣчной любви, обогащаетъ разумъ средствами раздѣлять небесное стяжаніе съ неимущими его. Разумъ движимый любовію не имѣетъ нужды въ вымыслахъ, не затрудняется изобрѣтеніями, но открывается по мѣрѣ того, сколько имѣетъ внутренняго свѣта, — открывается весь, безъ остатка, для блага ближнихъ.

Является въ словахъ. Безмолвіе любви прерывается токмо прославленіемъ Бога и назиданіемъ ближнихъ. Когда глаголетъ любовь, уста ея каплютъ искренностію, изливаютъ елей на раны душевныя и тѣлесныя, изрекаютъ миръ и истину. Бесѣда ея, по выраженію Писанія, красна (Пѣсн. 4, 8).

Является во взорахъ: когда видимыя творенія не остановляютъ ихъ, какъ токмо для возвышенія къ невидимому. Они обращаются на убогихъ — для вспоможенія, на страждущихъ — для облегченія, на благочестивыхъ — для подражанія, на равныхъ съ благорасположеніемъ, на низшихъ съ кротостію, на всѣхъ съ чистотою сердечною. Се, глаголетъ Небесный Женихъ души, Единымъ отъ очію твоею, сердце наше привлекла еси (Пѣсн. 4, 9).

Является въ слухѣ: когда не внемлетъ оскорбленіямъ поражающимъ сердце; — но издалече слышитъ и единый вздохъ невинно страждущаго; заграждается отъ мірскаго шума, внушающаго лжу; — но отверзается для услышанія правды, и самая душа изходитъ въ слово Божіе (Пѣсн. 5, 6).

Является во всѣхъ движеніяхъ тѣлесныхъ: когда работая Богу, въ тѣлѣ своемъ творитъ плоды духовные; руки, воздѣваемыя къ Богу, простираетъ на благотвореніе и общеніе; стопы, воздвигаемыя во храмъ молитвы, не утруждается низводить въ домъ сѣтованія и плача; всегда нося мертвость Господа распятаго на Крестѣ, состраждетъ и сраспинается Ему. Такимъ образомъ всякое благое дѣло совершаетъ въ жертву Богу и между тѣмъ въ служеніе ближнему. Вся добра еси ближняя моя, порока нѣсть въ тебѣ (Пѣсн. 4, 7).

Небесный огнь нисходилъ на ветхозавѣтныя жертвы въ знаменіе благопріятія ихъ; Свѣтъ свѣтовъ нисходитъ на жертву любви — живую и святую. Аще кто (Іоан. 14, 21), рекъ Сынъ Божій: Аще кто любитъ Мя и слово Мое соблюдетъ; и Отецъ Мой возлюбитъ его; отъ престола славы и величія пріидемъ подъ низкій и убогій кровъ его, и обитель у него сотворимъ.

Толикія щедроты Божія изливаются на насъ, когда пробуждается нашъ духъ, усыпляемый плотію; когда совлекаемся ветхаго, грѣховнаго одѣянія, и безпредѣльной любви жертвуемъ своею любовію.

Умъ нашъ, слушатели, не пререкаетъ глаголамъ Божіимъ, признавая ихъ истинными; но не пререкаетъ ли сердце наше своею холодностію и безплодіемъ?...

О любовь вѣчная, побѣдившая вѣчную вражду міра! тебѣ единой предоставлено побѣдить противленіе сердецъ нашихъ. — Силою шедротъ твоихъ воскреснетъ въ насъ жизнь умирающая, освятится внутренняя нечистота, и безплодіе, свойственное нашимъ немощамъ, совершится предъ тобою въ жертвенное всеплодіе. Аминь.
 

Источникъ: Сочиненія Иннокентія, Епископа Пензенскаго и Саратовскаго. Часть вторая. — СПб.: Въ привилегированной типографіи Фишера, 1845. — С. 80-89.

http://slovo.russportal.ru/index.php?id=alphabet.y.innocent02_209