Священномученик Василий Смоленский
Священномученик Василий родился в 1869 году в селе Савельево Киясовской волости Серпуховского уезда Московской губернии в семье псаломщика Петра Михайловича и его супруги Евдокии Александровны Смоленских.
Окончив в 1891 году Московскую Духовную семинарию, Василий в том же году был рукоположен во священника ко храму Казанской иконы Божией Матери в селе Ламишино Пятницкой волости Звенигородского уезда Московской губернии. Первая деревянная церковь была основана здесь в 1670 году, а каменный храм начали строить при отце Василии в 1902 году. 11 сентября 1905 года новый храм был освящён епископом Можайским Серафимом. В 1908 году церковь была расписана.
В 1918 году отец Василий был по ложному доносу арестован и заключён в звенигородскую тюрьму, откуда он был освобождён через семь дней, после того как дело было разобрано, и он, по признании его невиновным, вернулся служить в Казанский храм.
Однако очередное усиление гонений на Русскую Православную Церковь не миновало и его. В 1929 году власти решили храм закрыть. Для этой цели в сентябре в ОГПУ были вызваны на допрос два молодых комсомольца.
Семнадцатилетняя комсомолка, секретарь местной ячейки ВЛКСМ, сообщила следователю, что она разговаривала с отцом Василием на улице по вопросу устраиваемого в Великую Субботу анти-пасхального спектакля и тот заметил, как бы им от этого не было плохо, и посоветовал этот вопрос продумать. Комсомолка ответила на его замечание угрозой: «Ещё посмотрим, кому будет плохо и хорошо». Свою неприязнь к священнику она высказала следователю на допросе, охарактеризовав деятельность отца Василия такими словами: «Наш район слишком верующий. Смоленский у крестьян на хорошем счету. В отношении религии Смоленский производит большое влияние на окружающее население, что отмечается в период антирелигиозных кампаний, когда крестьяне активно противоречат мероприятиям комсомола».
Эта комсомолка вместе с родителями проживала по соседству с отцом Василием. Спустя годы она вспоминала о событиях тех лет: «Отец Василий был очень простым, сердечным, порядочным. Семья у него была дружная, трудолюбивая. Отец Василий был уважаемым всеми на хуторе человеком. После революции просил меня, в то время бывшую секретарём комсомольской ячейки, не ставить во время Страстной седмицы спектаклей для молодёжи, проводившихся в противовес богослужениям в храме. Под страхом выселения семьи меня заставили подписать показания против отца Василия об угрозах в адрес комсомольцев. Всю оставшуюся жизнь меня мучила совесть за эти показания на глубоко уважаемого мною человека».
По доносу этой комсомолки и ещё одного комсомольского активиста из соседней деревни, донёсшего органам, что однажды ему повстречался на дороге священник и, узнав, что комсомольцы собираются организовать пионерский отряд, просил не показывать детям ничего худого.
ОГПУ арестовало отца Василия 19 октября 1929 года и заключило в Бутырскую тюрьму. Через две недели, 2 ноября 1929 года его вызвали на допрос.
— Антисоветской деятельностью я нигде, никогда не вёл. В частных разговорах я воздерживаюсь от политических тем. Читаемые мною проповеди носят чисто религиозный характер, и ничего в них антисоветского нет, — сказал отец Василий следователю.
— Угрожали ли вы комсомольцам расправой за то, что они ведут работу по безбожию?
— Никому никогда я не угрожал.
— Говорили вы комсомольцу Воронцову, что если он не прекратит вовлекать детей в пионеры, то ему будет плохо?
— Ничего подобного я ему не говорил. Считаю, что возведённое на меня обвинение является ложью.
На этом допросы были закончены. 18 ноября 1929 года Особое Совещание при Коллегии ОГПУ приговорило 60-летнего священника к трём годам ссылки в Северный край, и он был отправлен в город Онегу.
14 августа 1933 года отец Василий вернулся из ссылки домой, но местные власти приказали ему, как отбывавшему наказание, выехать из села за 101 километр от Москвы, и он поселился в селе Холмец Шаховского района Московской области и с 24 октября того же года стал служить в Никольской церкви в этом селе. Имея к этому времени все церковные награды, он ко дню святой Пасхи в 1934 году был награждён митрой.
В августе 1936 года в храме в селе Черленково состоялась беседа, на которой присутствовали служивший здесь священник, диаконы и монахини, она коснулась проводимых советской властью политических судебных процессов. На сообщение об этом одного из диаконов, диакон Иоанн Фелицын заметил, что их всё равно всех перебьют. Участники разговора стали ему говорить, чтобы он вёл себя осторожнее. Всё это дошло до НКВД, и 19 сентября 1936 года диакон Иоанн Фелицын был арестован, а участники беседы вызваны в качестве свидетелей, где подтвердили ими слышанное. Вместе с ними был допрошен 23 сентября и протоиерей Василий, так как было известно, что он знаком с арестованным диаконом. По малодушию престарелый священник вместе со всеми подтвердил всё предложенное следователем.
В мае 1941 года протоиерею Василию было приказано в административном порядке покинуть пределы Московской области, и он выехал в село Ново-Никольское Ярославской области, и в храме в селе Холмец за отсутствием священника богослужения прекратились. В Ново-Никольском отец Василий четыре месяца добивался от местных властей, чтобы ему разрешили служить, но разрешения ему не дали, и он уехал в деревню Кончеево Смоленской области; здесь его застала война; когда фронт приблизился вплотную к деревне и стала слышна близкая канонада артиллерийских орудий, он, уходя от немцев, вернулся в село Холмец, куда, впрочем, вскоре вошли передовые части немецкой армии, и отец Василий принял решение возобновить богослужение.
26 октября 1941 года в храме состоялась первая служба, а затем богослужения стали совершаться регулярно. При открытии храма немцы сфотографировали священника и сфотографировались вместе с ним, а переводчик пожертвовал священнику десять немецких марок.
В январе 1942 года немцы покинули Холмец и в него вошли части Красной армии. Протоиерей Василий продолжал служить в храме. Большевицкие власти, несмотря на войну, не изменили своего отношения к христианству, и, как только отодвигалась линия фронта, на освобождённой от оккупантов территории тут же возобновлялись гонения. От преследований не спасали ни тяжкие болезни, ни возраст — протоиерею Василию исполнилось в то время 73 года. 2 марта 1942 года он был арестован по обвинению в том, что возобновил при немцах богослужение, и заключён в Таганскую тюрьму в Москве. Начались многодневные допросы.
— Ответьте, что вас заставило стать на путь предательства и пособничества немецким оккупантам? — спросил его следователь.
— На путь предательства и пособничества немцам я не вставал, — ответил священник.
— Вы утверждаете, что в село Холмец, откуда вы были выселены, приехали до занятия его немцами. На каком же основании вы снова вернулись в село?
— В село Холмец я из деревни Кончеево бежал от немцев.
— Бежали от немцев и прибежали к немцам?! Ответьте, как вас понимать?
— Когда я приехал в село Холмец, их там не было.
— О прибытии немцев в село Холмец вам было известно?
— Да, было известно.
— Почему же из села Холмец вы от немцев не побежали?
— В селе Холмец я остался со всеми верующими.
— То есть остались дожидаться немцев?
— Нет, немцев я не ждал, а остался служить.
— Где и кому служить?
— Являясь священнослужителем, в селе Холмец я остался служить в церкви верующим.
— Вы утверждаете, что в селе Холмец остались якобы с целью службы верующим, почему тогда сразу после своего приезда не открыли церковь?
— Я был больной, а затем колебался в возможности открытия церкви, а когда пришли немцы, я её открыл без всяких препятствий.
— На какие темы вам приходилось разговаривать с немецкими офицерами?
— В разговорах немецкие офицеры заявляли, что Москву скоро возьмут и к весне войну с Советским Союзом победоносно закончат.
— Что вы им в свою очередь говорили?
— На их заявления я только говорил: «что Бог вам даст».
— Сколько раз вы служили молебен о победе немецкой армии?
— Таких молебнов я не служил.
— А проповеди произносили?
— И проповедей о том, чтобы победа была на стороне немцев, я не произносил.
— Вы говорите неправду.
— Я показываю так, как было.
— Покажите о своей предательской деятельности.
— Предательской деятельностью я не занимался.
10 апреля следствие было закончено, и 15 апреля утверждено обвинительное заключение: протоиерей Василий обвинялся в том, «что, находясь на временно оккупированной территории немецкими захватчиками, вошёл в тесную связь с немецким командованием, стал их активным пособником…».
Протоиерей Василий Смоленский скончался в больнице Таганской тюрьмы 12 июня 1942 года и был погребён в безвестной могиле. Дело его, однако, продолжало рассматриваться и закончено только 10 июля. 15 июля 1942 года Особое Совещание приговорило протоиерея Василия к расстрелу. Однако приговор над ним уже совершиться не мог...
источник материала
