Преподобный Моисей Уфимский
Память: 21 мая/3 июня
Об уфимском священноархимандрите Моисее Чигвинцеве, около сорока лет трудившемся на ниве Божией в период гонений советской власти, архиепископ Уфимский и Стерлитамакский Иларион Прохоров писал: "Не только храмы Уфы, но и вся Уфимская епархия держится на молитвенном подвиге отца Моисея".
Вот что писал отец Моисей о себе самом в своей автобиографии:
"Я, иеромонах Моисей (в миру Николай Иванович Чигвинцев), родился 27 июля 1913 года в деревне Бобровке, Троицкого района, Челябинской области, в семье крестьянина. В 1924 году окончил сельскую школу. С 1924 по 1929 годы занимался сельским хозяйством с отцом. С 1929 по 1936 годы работал на железной дороге. С 1936 по 1937 год находился на военной службе. С 1937 по 1945 годы работал на разных гражданских работах чернорабочим.
В 1945 году 19 августа архиепископом Уфимским и Башкирским Иоанном рукоположен в сан иеродиакона. 27 сентября 1945 года архиепископом Иоанном назначен на псаломщическое место к Сергиевской кафедральной, города Уфы, церкви с исполнением священнических обязанностей, каковую должность занимаю до настоящего времени.
17 апреля 1946 года Архиепископом Иоанном Уфимским и Башкирским награжден набедренником, ко дню св. Пасхи 1951 года Святейшим Патриархом Алексием награжден наперсным крестом. Судим не был, на оккупированной территории не был, от воинской обязанности освобожден".
Высокопреосвященный Иоанн (Братолюбов), который в 1945 году управлял Уфимской епархией, сумел рассмотреть в скромном, услужливом Николае Чигвинцеве истинного угодника Божия, молитвенника и подвижника Православной Церкви. Властный, волевой, одиннадцать лет отсидевший в заключении за веру Христову и не отступивший от своих убеждений, Владыка Иоанн, заметив, как Николай искренне стремится к монашескому деланию, предложил ему принять монашеский постриг.
В день Преображения Господня, 19 августа 1945 года алтарник Сергиевского собора г. Уфы Николай Чигвинцев был пострижен высокопреосвященным Иоанном (Братолюбовым) в монашество с наречением имени Моисея. В этот же день монах Моисей Чигвинцев был рукоположен в иеродиакона, а через месяц в иеромонаха с назначением служения в Сергиевском соборе в должности псаломщика с исполнением священнических обязанностей, а потом и священника.
С 1953 по 1955 годы иеромонах Моисей обучался на 1 - 3 курсах Ленинградской духовной семинарии. Иеромонах Моисей был отчислен с 3 курса по собственному желанию, причину своего отчисления отец Моисей объяснял сложностью обучения на заочном секторе и слабостью здоровья.
Преподобный был для окружающих не от мира сего: кроток, смиренен, незлобив, постоянно находился в труде и молитвенном состоянии. Часто говорил притчами, отчего духовные чада не все понимали его, а лишь те, кому Господом был открыт смысл его слов, назиданий и поучений. Он не любил мирской суеты, сторонился праздных разговоров, был далек от забот о хлебе насущном. О нестяжательности батюшки свидетельствуют и документы из его личного дела.
Архиепископ Феодосий Погорский, управлявший Уфимской епархией в 1973 - 1975 годах, перевел старца Моисея из баньки, в которой тот ютился, в архиерейский дом напротив Сергиевского храма. Но отец Моисей отказался жить в одних покоях с Владыкой, говоря, что он слишком грешен, и поселился в полуподвальном помещении архиерейского дома. А Владыка часто повторял: "Какого человека послал Уфимской епархии Господь! Отец Моисей всего себя отдал служению Богу!"
Пищу отец Моисей употреблял один раз в сутки в три часа пополудни. Основная еда состояла из ржаного хлеба, картошки, квашеной капусты, огурцов. Все продукты, что приносили батюшке его духовные чада или другие прихожане, раздавал людям, иногда оставлял себе, но мало и что похуже.
Духовные чада свидетельствуют, что преподобный носил вериги, даже зимой ходил в тяжелых кирзовых сапогах или ботинках, спал на топчане из двух досок, под голову клал чурбачок, покрытый половичком.
Батюшка Моисей физически трудился много. Вставал в три-четыре часа утра. В церковной ограде зимой чистил снег и вывозил его в овраг на санках. Летом подметал и приводил в порядок церковный двор, сажал деревья, пилил и колол дрова, так что на руках оставались мозоли. На небольшом участочке на своем дворе высаживал картофель и овощи. Подрясники, шапки, рукавицы, рубашки шил себе сам, точал для себя сапоги и тапочки. Духовных чад наставлял: "Трудитесь, всегда трудитесь. Человек не должен жить праздно. Там Богу за все дадим ответ". А братьям во Христе советовал: "Мы, священники, не должны прилепляться к земному. Мы служим Господу".
За любовь к ближнему, ночные бдения, подвижническую жизнь, кротость и смирение наградил Господь отца Моисея многими благодатными дарами. Богоизбранность духовника епархии архимандрита Моисея бесчисленное множество раз отмечали как миряне, так и духовенство. Отца Моисея верующие и при жизни считали святым. Замечали: отец Моисей не простой человек, а Богом данный, святость свою прикрывает подвигом блаженства и юродства. Он обладал дарами прозорливости, предвидения, исцеления по молитве. Приезжали к нему из разных городов Башкирии и СССР, и всем помогал угодник Божий.
Все, кто знал отца Моисея, рассказывают: если батюшка благословит в дальнюю дорогу, на службу или на операцию - все пройдет благополучно. Если ослушаешься - ничего хорошего не выйдет.
Архимандрита Моисея принимали в Киево-Печерской, в Псково-Печерской, в Сергиево-Троицкой лаврах. Там считали его прозорливым старцем. Бывали случаи, когда прихожане уфимских церквей слышали в далеких местах от тамошних старцев: "Что вы так далеко ехали, у вас в Уфе есть свой столп Православия, отец Моисей".
Отец Моисей был духовником епархии, а в последние годы жизни и настоятелем кафедрального собора.
Преподобный священноархимандрит, прожив богоугодно 68 лет и приведши многих ко спасению, скончался 3 июня 1982 года. Известие о кончине архимандрита Моисея было получено верующим народом под конец Божественной Литургии. Епископ Анатолий, здесь же пред Престолом прочитал канон на исход души, а после Литургии совершил первую заупокойную службу.
В день погребения, в Троицкую родительскую субботу, собор не вмещал всех желающих проводить в последний путь всеми любимого священника. Епископ Уфимский и Стерлитамакский Анатолий отметил горячую любовь к ближним, удивительную человечность и простоту общения; христианское смирение и аскетичность жизни архимандрита Моисея. Епископ сказал: "Отец Моисей действительно заслужил Царствие Небесное".
Погребен архимандрит Моисей по его завещанию на Демском кладбище города Уфы.
В 2002 году святые мощи преподобного Моисея были перенесены с Демского кладбища в Сергиевский кафедральный собор, где и почивают ныне.
Воспоминания людей о преподобном Моисее Уфимском
Монахиня Моисея (Нина Михайловна Астахова), четверть века лично знала архимандрита Моисея, была она певчей в уфимском Свято-Сергиевском храме, где служил о. Моисей:
- Он у нас в Уфе служил. Он вперед еще мирянином был, всегда в храм ходил, с большим крестом стоял. А тут архиерей увидел, что он больно хороший, духовный, и тогда его в монахи постриг и дьяконом сделал, а потом и священником. Он батюшку Моисея и в Москву с собой взял, к Патриарху Алексию I. Так Патриарх сказал о батюшке Моисее, что это монах четвертого века. И икону ему подарил.
В 1956 году, в сорок восемь лет я стала управителем на левом клиросе. С отцом Моисеем двадцать пять лет прослужила. Он мне сказал: "Ты долго, долго будешь жить". Вот и живу, как сказано. В молодости я сильно-то нехорошей не была. Ну, капризная маленько была, маленько неладно когда делала. А так всю жизнь работала. Шестерых детей одна растила. Часто в храм я тогда ходить не могла. Ну ходила - каждую субботу-воскресенье и какие праздники: я с малых лет в церкви, у меня отец был священник.
Отец Моисей знал, как мне трудно живется, и крепко помогал. Зарплату в церкви он не брал. Ну, где крупки кто принесет, где варенья - это уж он мне давал. Может, и кому еще отдавал - он был добрый, жалел людей. Как-то на Литургии стою в храме, а мысли о доме. Не было картошки, суп сварить не из чего. И вот после Херувимской ко мне подошел батюшка Моисей и тихонько сказал: "После Литургии зайди, я дам тебе на суп картошки…" И вот с мая и на все лето, до сентября нам хватило этой картошки! А мы ведь и варили ее, и жарили.
Или еще был случай. Потужила я, что дети обносились, нужно купить им пальтишки. Ну, взяла я деньги, сколько их было, из сундука и пошла с ребятишками в магазин. Хватило только на три пальто. А ведь детей - шестеро! Пришла домой расстроенная, потом уж не помню за чем полезла в сундук - гляжу, а деньги так и лежат, как будто я их и не трогала. Тогда я остальных детей кликнула, пошла с ними и им тоже купила пальто. После этого заметила, что, как уж очень большая нужда, в сундуке у меня деньги откуда-то берутся, словно кто-то добавляет их... Я при батюшке жила, как у Христа за пазухой. И горя я не видела.
Забрали Николая Чигвинцева в армию. А он был очень послушный, начальству строго подчинялся. Все даже его полюбили. Но молился все время. У него Евангелие с собой было. И вдруг Евангелие у него из сундучка утащили. И тогда он сказал: "Я подчиняться не буду, пока мне не отдадите Евангелие!" Отправили в Уфу в сумасшедший дом. Он там снег отчищал, на лошади за хлебом ездил - все исполнял, что скажут. Так-то он ведь здоровый был, его и отпустили. Ну, уж после этого его в армию не брали. Вроде как сумасшедший…
Батюшка Моисей очень духовный был. Его уж тут как узнал Владыка Иоанн, - как кадило в алтарь взял. А служил в нашем храме до этого монах Ксенофонт. В войну придут церковь закрывать, а отец Ксенофонт усядется на диван в алтаре и сидит. "Выходи!" - а он им отвечает: "Запирайте - я отсюда никуда не уйду!" Так и уйдут и опять не закроют нашу церковь. И он прослужил всю войну.
И этот монах Ксенофонт нашего-то отца Моисея полюбил - он еще мальчишкой в храм пришел. И вот они вместе работали. Священники-то некоторые говорили, что Моисей ненормальный. А он был очень тихий. Его и ругали, и обижали. А он - все ладно, стерпит. Бывало, идет в свою комнатушку мимо школы. На нем одежа-то плохая была, на ногах кирзовые сапоги большие, - его ребята и палками лупили, и камнями швыряли. "А мне не больно! Я ведь маленько неладный… - скажет. - Ну и Бог с ними". Нет такого человека, какой он был.
Своего жилья у него не было, батюшка долго жил напротив Сергиевского кладбища в баньке у церковного старосты Павла Тимофеевича Башарина. Там было тесно, не повернуться, банька маленькая, и батюшке приходилось спать в полусидячем положении. Толком и не спал, чуть подремлет, и все. Потом уж хотели его в Архиерейский дом поселить, но он не согласился. "Куда мне, убогому!" В подвале жить согласился, а в доме - ни за что.
Народ его очень любил, к нему толпами шли. Он выйдет: "Люди, меня же ругают, что вас здесь столько много, идите с Богом!" Его даже убрать из храма хотели.
Уполномоченный требует: "Увольняйте Моисея!" - "А за что увольнять? Налог платим, все у нас исправно". А налоги-то были непомерные! И все равно старались, платили, лишь бы церковь сохранить. Отец Ксенофонт с отцом Моисеем подряжались по людям, печки клали - вот эти заработки и шли на уплату налогов. В Уфе и сейчас еще, которые частные дома не снесенные, печки есть, которые они сложили.
Потом еще в другой раз его в милицию забрали, повезли на машине. Везут, а он: "А у меня ведь денег нету, заплатить за дорогу нечем". Они смеются: "А мы бесплатно возим!" Привезли его в милицию, а там как раз обед. Налили и ему тарелку похлебки. Он опять: "Вы мне даете, а у меня ведь денег нет". - "А мы бесплатно кормим". Ну, видят - вроде как ненормальный, а он человек был больно нормальный, такой умный! Не стали его долго держать, вызывают. Что его держать - он и так худющий был, одни мощи. Он ел две картошки на день, кусок хлеба и луковицу. Ладно, вызвали. "Ой, какие вы хорошие: везли - денег не взяли, накормили тоже без денежек…" Они и говорят: "Слушай-ка, Чигвинцев, а если мы тебя отпустим?" - "Отпустите? Я тогда за вас буду молиться Богу!" - "А как ты назад доберешься, тебе может денег дать?" - "Я дойду, я знаю куда идти - пойду опять в ту церковь, из которой вы меня взяли. Не надо ничего…"
А народ за батюшкой Моисеем - как овечки. Он ведь одно слово скажет, и то ладно… Вот одна как-то пришла, мы на клиросе сидели. "Отец Моисей, ты бы меня исповедовал". - "А ты пока шла, так все свои грехи перебрала, во всем покаялась!" Откуда он узнал? А он ей и говорит: "А за дорогу платить-то надо. Раз положено, то надо платить!" - "А я, - говорит, - проехала, кондуктор ко мне не подошел, я и не уплатила…" Вот батюшка увидел ее нераскаянный грех и вразумил. "Ты, - говорит, - лучше свечку в храме не поставь, но за дорогу, что положено, отдай!"
Церковь наша, когда отец Моисей служил, всегда была полна народу. Издалека ехали. Один молодой приехал, искал хорошего старца, чтобы посоветоваться. Ему сказали, что здесь есть такой отец Моисей. И вот он спрашивает: "Отец Моисей, мне жениться или нет? У меня невеста есть, а я не знаю, жениться ли…" Он его благословил: женись. Он не всех на женитьбу благословлял… Кому - говорил о монашестве.
Отца Моисея знали все монастыри. Наши поехали по святым местам, а один монах там им и говорит: "Что вы ездите, старцев ищете, - у вас свой старец есть, к нему и идите".
Батюшка Моисей иногда не разрешал ездить по святым местам: "Рядом с тобой иконы Спасителя и Божией Матери, что еще тебе нужно?" Трое пришли к отцу Моисею за благословением поехать по святым местам. Двух он благословил, а третьей ехать не благословил: "Обожди маленько, у тебя еще тут дело есть". Она не послушала и поехала. Дорогой умерла, и похоронили ее на чужой стороне.
Одна тоже подошла к нему, а он ей велит: "Ты в среду причастись!" Она спорит: "Отец Моисей, первая неделя поста - я в субботу хочу причащаться". - "Сказал - причастись!" Отошла и жалуется: "Охота еще поговеть, а батюшка велит причащаться". - "Ну, ты говей, а что батюшка говорит, надо исполнять". А в четверг ее машина сбила. Насмерть.
Почти все время батюшка находился в храме. Если не служил, все равно приходил. Очень много помогал людям. К нему шли за советом в скорби и бедах, и никто не уходил неутешенным. Батюшка не любил смеха, пустых шуток, любил тишину и покой. На клиросе была дисциплина. Муха пролетит – слышно. Взгляд у него был ангельский, но я его боялась, боялась глядеть на него. Не любил, когда кто-то брался других осуждать. Всегда он говорил, что ничего нет страшнее осуждения! Зато высоко ценил в людях смирение и терпение.
Евгения Андреевна Тюньшина с мужем ночью охраняли храм. Вдруг в сторожку зашел отец Моисей - они удивились, как он мог пройти, если все было закрыто? А он велел Василию утром причаститься. Тот давай возражать: "Но я же к Причастию не готовился!" А отец Моисей ответил: "Тебя люди подготовили!" Незадолго перед этим Василия оклеветали, но он перенес клевету со смирением и все простил обидчикам. "Сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит…"
Отец Моисей старался скрывать свои духовные дарования. И не на все вопросы отвечал. Какая-то женщина спрашивает: "Батюшка, у меня пропали вот такие-то вещи. Где они?" Ну он только и сказал: "Ищи сама". Другая плачет: "Батюшка, куда пропала моя дочь? Ушла, и уже несколько дней ее нет!" Он отмахнулся: "Что я - оракул, что ли?.." Но сам, видно, помолился, и девушка та нашлась…
Анастасия Петровна Конакова (потом она тоже приняла монашество, стала схимонахиня Иеремиила) решила захватить с собой в церковь пряничков, угостить батюшку и попросить его помянуть ее усопших сродников. Взяла кулек, но отложила несколько пряников: "У отца Моисея все равно зачерствеют!" После Литургии подошла к батюшке и дает ему кулек с пряниками: "Помяни, батюшка, моих сродников!" А он показал ей на многодетную прихожанку: "Отдай лучше ей, ее деткам нужнее. У отца Моисея все равно зачерствеют…"
Одна прихожанка была тяжелобольная, на праздник дочь привезла ее в храм. Батюшка служит Литургию. А она вдруг спрашивает дочь: что за дьякон служит вместе с батюшкой Моисеем? Никогда не видела такого красивого дьякона! Дочь смотрит и удивляется: нет никакого дьякона! Да и всегда отец Моисей один служит, без дьякона. А мать свое: "Да ты посмотри, вот же он, рядом с отцом Моисеем идет!" Когда Литургия закончилась и все подходили к кресту, отец Моисей наклонился к этой болящей женщине и тихонько сказал ей: "Кто что увидел, не надо всем рассказывать!" После этого она говорила дочери: "Батюшка ведь вместе с Ангелом служил! Он сослуживец Ангела!"
Евгению Тюньшину архимандрит Моисей звал "плачущей Евгенией". И было о чем плакать: она была дочь убиенного священника Андрея Егоровича Дюпина, много горя видела смолоду, но еще не меньшее ждало впереди. Батюшка Моисей предостерегал ее еще за два года до того, как все случилось: "Евгения, сына погубят, молись!"
Ее сын Петр жил в Тюмени. А на Пасху 1978 года, на второй день Светлой седмицы (было это 1 мая), отец Моисей поведал ей непонятную притчу: "Одному человеку сказали: последний день живешь! - а потом так, так и так…" - и показал жестами, как убили этого человека. А потом спросил ее о Петре, и Евгения сказала, что от сына давно нет писем. "А ты сама напиши", - говорит батюшка. Мать еще советуется с батюшкой: "Может быть, денег ему послать?" - "Нет, деньги не помогут!.."
Что-то совсем немного времени прошло. Евгения пришла на дежурство в храм, а отец Моисей встретил ее во дворе. Будто ждал. Позвал посидеть на лавочке, а сам тихонечко дал просфорнице Клавдии два рубля на большую просфору: "За Петра…" Евгению растрогало, когда она услышала имя сына, но ей было невдомек, что это не просто знак внимания. И тут во двор храма вошел муж Евгении Андреевны – такой взволнованный, на нем лица не было. Он подошел, благословился у батюшки, и отец Моисей сказал: "Ну что, Василий, доставай бумажку..." Муж достал телеграмму, а в ней написано: "Срочно выезжайте в Тюменскую прокуратуру в связи с гибелью вашего сына". Как она, бедная, зарыдала! Сыну было-то всего двадцать три года…
Отец Моисей дал ей выплакать свое горе, а потом взял ее за руку и повел за алтарь храма. Батюшка велел Евгении глядеть на небо и читать "Отче наш", а сам стоял рядом и про себя молился. Евгения Андреевна помолилась и чувствует, будто с головы до ног с нее спала пелена, и на душе стало легче.
На другой день батюшка ей сказал: "Сына вашего убили и сожгли, чтобы не нашли следов. Там трех людей убили и сожгли". Еще отец Моисей сказал, что когда Петра убивали, он руки не отвел. Только заплакал и призвал Господа, отца и мать.
На следствии все выяснилось, как что было. В Тюмени было много беглых преступников, и 30 апреля, в первый день Пасхи, их шайка встретила Петра. Они его и не знали, им надо было кого-нибудь убить, вот на Петра и выпал жребий. Один бандит еще и поглумиться решил, сказал Петру:
- Последний день живешь!
Петр еще попытался спастись, забежал в ближайший дом, но там жила женщина, которая была беременна. Ну ее тоже, как свидетельницу, убили, вместе с младенцем во чреве… Убили и подожгли дом, чтобы скрыть следы.
Тюньшины потом несколько раз ездили в Тюмень, на могилу сына. В четвертую поездку пришли они на могилку и стали читать семнадцатую кафизму. И вдруг Евгения увидела, что чуть в сторонке от могилы стоит отец Моисей. Откуда он здесь - ведь он остался в Уфе! Взглянула она на мужа, а он взволнованный, словно тоже что-то увидел или услышал. По дороге с кладбища он сказал жене, что слышал Ангельское пение на небесах.
Пел мужской хор, на мотив "Символа веры", но слова были непонятны, Василий не смог их разобрать. Вернулись они в Уфу, и Евгения Андреевна спросила отца Моисея:
- Я читала на могиле сына 17-кафизму, слышал ли это мой сынок?
- Там не только он - все небеса слышали! - ответил батюшка.
Он сказал Евгении, что ее убиенного сына встретил его дедушка, священник Андрей Дюпин, и помог пройти мытарства:
- Теперь они у Престола Божия за всех сродников молятся! Не все там будем, Евгения!
Отец Моисей знал свой последний день. Перед смертью дня за три то и дело скажет: "Отца Моисея нет". Мы никак не поймем: "Да как же нет, батюшка, вот же вы, тут, с нами". А он только вздохнет: "Нет, нету…" У него опухоль давила на сердце. Он себе на грудь клал влажную тряпочку и так служил.
Заранее и гроб, и крест приготовил - сделал еще за двадцать лет. Держал в баньке, где раньше жил, на чердаке. За несколько дней до смерти он поехал с отцом Михаилом Шаробыровым и привез гроб и крест. А за день до смерти он мне сказал: "Гроб у меня готов, я его вымыл и обтер". И тихо сказал: "И панихиду отслужил". Как так? Даже нисколько не подумала, что это он сам по себе панихиду отслужил. На другой день был праздник. Владимирской Божией Матери, 3 июня 1982 года. И он не пришел в церковь… Помер в этот день.
Батюшка Моисей был похоронен в Уфе на Дёмском кладбище. Ну и туда к нему люди пошли, каждый со своей печалью.
У одной женщины - вот забыла город, откуда - было большое горе. Муж помер. Дети не стали слушаться. Она хотела одного сына на военного определить, но почему-то его не приняли. Она приехала в Уфу на машине - на кладбище к отцу Моисею и поплакала там. Еще его мощи не обрели, он лежал в земле. Крепко она поплакала, что сын неладный, что не удалось ему в военное училище поступить. Там уж месяц как занятия идут, ничего уж и не сделаешь. А домой приехала - и дети говорят: "Мама, тебе какое-то письмо". Читает и глазам не верит: "Сына вашего приняли в училище…" И она опять приехала к отцу Моисею, опять со слезами. Благодарила его!
Из разных мест к отцу Моисею едут. И на кладбище, пока там его мощи лежали, много людей ехало. А перед тем, как его мощи обрели, две женщины пошли на кладбище. Глядят - на его могилке свечи горят. Значит, кто-то есть. "Люди, кто здесь?" - а никто не отвечает. Только свечки горят… Он себе могилку-то давно приготовил, еще когда здоровый был. Похоронили его рядом с могилой Владыки Феодосия. И вот эти женщины смотрят: у Владыки Феодосия на могиле горят две свечи, а у батюшки Моисея - полно! Они пришли туда, попели, свечки поставили свои. На могиле Владыки Феодосия свечи догорели и погасли, а у отца Моисея все горят. На второй день те женщины опять пошли - поздно вечером. Нигде ни огонечка, а у отца Моисея свечи опять горят. Им уже это было жутко.
(Ольга Ларькина. В наши дни жил монах четвертого века… // Самарская православная газета "Благовест", май 2005 г.)
Иеросхимонах Аарон (Дудинов):
- Мирского в его разговорах не было. Он говорил, что к мирскому нельзя прилепляться, мы – духовные люди. Когда я поступил служить, много таких духовных людей в Уфе было. Отец Ксенофонт вот, первый глава и спаситель Сергиевской церкви. Он ее сохранил перед войной. Когда всех священников разогнали, посадили в тюрьму, он пришел в пустую церковь и стал служить. Придет милиционер закрывать церковь, а он не выходит из нее. Там в алтаре есть большое кресло, тяжелое. И отец Ксенофонт грузного сложения. Сядет в кресло – не сдвинешь. Он был монах с Афона. Говорили, что Божья Матерь послала его с Афона в Уфу сохранять Сергиевскую церковь. И она одна осталась на всю епархию, из соседних областей сюда приезжали крестить и отпевать. Это единственная церковь у нас, которая никогда не закрывалась.
Батюшка Моисей вместе с о. Ксенофонтом вместе ходили по дворам, печки клали, чтобы выплачивать непомерный церковный налог. Вокруг Сергиевского храма во многих домах до сих пор их печки стоят.
Отец Моисей говорил – не знаю, доживем ли мы с тобой, но испытание будет большое. Придут противники Христовы и ученики Христовы. Будет борьба. Испытание будет большое. Но надо выдержать, надо молиться, чтобы крепость иметь от Бога. По-моему мы до этого уже доживаем. Дожили уже…
Ширяева В.А.:
- Я была в течение 14 лет духовной дочерью о.Моисея. Первый раз пришла в собор в 28 лет и сразу попала на исповедь к о.Моисею. Батюшка не всех исповедовал. Одной женщине сказал, что она утром пила молоко, другой, что она мясо поела, третьей – что она много гуляет. А некоторых сам приглашал на исповедь. Я стояла в нерешительности. Батюшка сам назвал меня по имени и сказал – ни одной молитвы не знаешь. Бога не боишься, а людей боишься. Зачем на лямке крест носишь? Носи на шее и не снимай нигде – ни в бане, ни в больнице – нигде. В тот день на мне было платье с закрытым воротом но о.Моисей видел меня насквозь. Он сразу избрал меня в свои чада, хотя мне об этом не говорил. Когда у меня скорбь или горе, я шла к о.Моисею. Бывало, ничего не успею сказать, он все за меня сам скажет и благословит.
Случаев прозорливости отца Моисея множество. Как-то трое моих знакомых пришли взять у него благословения на поездку по святым местам. Двоих благословил, а третьей сказал – ты в другую сторону поедешь. И действительно она поехала в другую сторону, получив телеграмму о смерти брата.
Иной раз отец Моисей смотрел на меня каким-то неземным взглядом. Посмотрит – как стрелой пронзит. От этого взгляда слезы рекой текли, а душа наполнялась радостью.
Певчих батюшка просил петь медленно. Сам он хорошо пел. Его голос выделялся, когда пели священники, хотя пел он негромко.
За несколько дней до смерти о.Моисея алтарница Мария видела сон. Пришел покойный архимандрит Таврион и повел отца Моисея на гору. Там неописуемая красота, всюду цветы. Но Мария не могла идти за ними, ноги не шли. При прощании с ним народом была заполнена не только церковь, но и вся дорога к ней до самого моста. Вл. Анатолий сделал три земных поклона и сказал – отец Моисей, прости нас и молись о нас грешных. Он обратился к нему как к святому. При выносе гроба все плакали навзрыд.
Токарчук А.Ф.:
- На Крещение люди пришли за водой в храм с посудой, бидонами, а отец Моисей пришел с пузырьком. Потом сказал мне – я недавно про двух святых прочитал. Один другого спрашивает, если бы давали святыни, ты бы сколько взял? Каплю. Если поможет, то и капля поможет. А если не поможет, то и ведро не поможет.
За несколько дней до смерти батюшка мне сказал – Анастасия, мне плохо, иди рядом со мной. Я ведь умру. Не делайте шума, поминки, а то уполномоченный будет недоволен. На поминках было около 300 человек. Из родственников никто не приехал.
Хорошилов А.Н., художник из г.Уфы:
- Отец Моисей жил в трудное для церкви время. КГБ запретил выходить на Белую в Крещение, класть на канун продукты в родительские дни. Отец Моисей не соглашался вести богослужения, где литургии отводилось 20 - 30 минут. Владыко Феодосий пригрозил уполномоченному пожаловаться на этот произвол в Москву. По дороге на богослужение его вытащили из машины и избили до бессознательного состояния. Через несколько дней он умер. Это было в 1975 году.
Отец Моисей предупреждал многих о духовной неполноценности, пороках, которые нужно исправлять, и говорил, как этого достичь. Одному иеромонаху сказал – мы с тобой уже старенькие, скоро нам умирать. Если есть какие грехи – прекрати и покайся. Тот исповедался и причастился и вскоре умер.
Пришел как-то к нему брат. Отец Моисей спросил, верит ли он в Бога. – Нет, не верю. – Тогда нет у меня брата, уходи отсюда. Вскоре брат сильно заболел и попал в больницу. Там он понял свои прегрешения и обратился к Господу. отец Моисей причастил его и брат вскоре умер очищенным.
Некоторые пытались превратить его в оракула, чтобы разгадывал, что им надо. Но он от них отбивался. Но когда обращались к нему с вопросом о непонятном духовном состоянии или видении, он всегда отвечал, от Бога это или от беса. И он не любил, когда кто-то кого-то осуждал – ничего нет страшнее, как вы не понимаете!
