МОЖЕТЪ ЛИ ПРАВОСЛАВНЫЙ СВЯЩЕННИКЪ СОВЕРШАТЬ ПАНИХИДУ ПО РАСКОЛЬНИКѢ?

Пережинаемое нами время поражаетъ всякаго вѣрующаго и благочестиваго сына Православной Церкви широкимъ развитіемъ невѣрія и религіознаго индифферентизма и наводитъ на грустныя думы. Современная антихристіанская литература сильно содѣйствуетъ развитію этихъ недуговъ вь христіанскомъ обществѣ. Мы не будемъ говорить о невѣріи, этомъ крайне уродливомъ и потому, сравнительно, рѣдкомъ явленіи. Гораздо чаще приходится встрѣчать въ современномъ обществѣ религіозный индифферентизмъ, или холодное, безразличное отношеніе къ религіи.

Религіозный индифферентизмъ находитъ для себя удобную почву особенно въ массѣ той полуинтеллигенціи, которая въ настоящее время увлечена модными идеями соціализма – о равенствѣ, братствѣ и свободѣ. Сторонники этихъ идей проповѣдуютъ равенство, братство и свободу не только въ области общественно-экономическихъ отношеній, но и въ области религіи. Когда въ обществѣ поднимается вопросъ объ отношеніи Православной Церкви къ инославиымъ христіанамъ, раскольникамъ и иновѣрцамъ, то сторонники свободы въ области религіи любятъ говорить о такъ-наз. «свободѣ совѣсти» и въ своемъ увлеченіи не знаютъ границъ христіанской вѣротерпимости.

Нужно сказать, что Православная Церковь всегда отличалась религіозной вѣротерпимостью. Эта вѣротерпимость состоитъ въ любовномъ отношеніи съ лицами, принадлежащими къ другимъ вѣроисповѣданіим ь и оказаніи имъ братской помощи, которой учатъ христіанская любовь. Эта вѣротерпимость есть обязанность каждаго христіанина, налагаемая Евангеліемъ, которое заповѣдуетъ любовь ко всякому человѣку, какой бы вѣры онъ ни быль. Но въ исполненіи этой Евангельской заповѣди, въ виду обязанности каждаго свято соблюдать предписаніи своей Церкви и не подвергать ихъ возможному поврежденію, въ церковномъ правѣ установлены границы указаннаго отношенія къ лицамъ, принадлежащимъ къ другимъ вѣроисповѣданіямъ, и, въ частности, границы, въ которыхъ можетъ быть съ ними общеніе въ священныхъ обрядахъ (communicatio in sacris). Незнаніе или непризнаваніе этихъ границъ легко можетъ привести, и дѣйствительно приводитъ – къ ложной вѣротерпимости, къ ошибочному признанію равныхъ, братскихъ отношеній въ дѣлѣ религіи съ людьми всѣхъ вѣроисповѣданій, иначе сказать, къ религіозному индифферентизму.

Примѣръ подобной ложной вѣротерпимости и религіознаго индифферентизма предъ нашими глазами. Не такъ давно, именно въ іюлѣ мѣсяцѣ, у насъ, въ Н.-Новгородѣ, въ центрѣ православной Россія, въ общественномъ учрежденіи, членами котораго состоятъ люди, избранные православнымъ населеніемъ, т. е. въ городской думѣ, цѣлое засѣданіе было посвящено одному религіозному вопросу, при разрѣшеніи котораго въ преніяхъ засѣдающихъ ярко выразилось индифферентное отношеніе къ религіи, и вынесено было такое постановленіе: просить нижегородскаго архипастыря разрѣшить причтамъ церквей Н.-Новгорода совершатъ панихиды по умершимъ въ расколѣ, и, къ случаѣ неразрѣшенія, принести жалобу на епархіальное начальство въ Св. Синодъ, или, по крайней мѣрѣ, донести объ этомъ до свѣдѣнія Св. Синода.

Обращеніе нижегородской городской думы къ нижегородскому архипастырю за разрѣшеніемъ служить панихиды по раскольникѣ и, въ случаѣ отказа со стороны Его Высокопреосвященства, предполагаемая жалоба на него въ Св. Синодъ вызваны, очевидно убѣжденіемъ со стороны членовъ городской думы въ незаконности отказа православнаго духовенства совершатъ церковныя чинопослѣдоваиіи надъ умершими въ расколѣ.

Это обстоятельство побуждаетъ насъ дать отвѣтъ на вопросъ: можеъ-ли православное духовенство совершать панихиду по раскольникѣ?

Съ канонической точки зрѣніи нельзя признать возможнымъ поминовеніе умершихъ раскольниковъ по чину Православной Церкви.

Такое поминовеніе, во-первыхъ, не сообразно съ понятіемъ о Церкни. Церковь, подобно всякому другому благоустроенному обществу, требуетъ отъ своихъ членовъ извѣстныхъ обязанностей и только подъ условіемъ исполненія ими этихъ обязанностей предоставляетъ имъ право на пользованіе тѣми благами какими она располагаетъ. Съ этой точки зрѣнія неотъемлемое право на благодатные дары и молитвы Православной Церкви должно принадлежать только истиннымъ чадамъ ея; съ этой же точки зрѣнія тѣ только умершіе имѣютъ право на молитвенное ходатайство о себѣ Церкви Православной, которые умерли въ общеніи съ нею, освящались ея таинствами, имѣли вѣру чистую и, по крайней мѣрѣ, принесли предсмертное покаяніе въ своихъ грѣхахъ (Изложеніе вѣры Восточныхъ Патріарховъ, гл. 18; кн. «О должностяхъ пресвитеровъ», § 202; Православное Догматическое Богословіе Митр. Макарія, т. II. § 258).

Слѣдовательно, раскольники не имѣютъ права на молитвенное ходатайство о себѣ Церкви Православной, потому что они живутъ и умираютъ внѣ благодатнаго общенія съ Церковію Православной. Мало того, по смыслу 1-го прав. Св. Василія Великаго, есть такія секты раскольниковъ, которыя хотя и не отвергаютъ не повреждаютъ догматовъ вѣры, но не могутъ имѣть у себя правильныхъ таинствъ и вообще священнодѣйствій, потому что не имѣютъ законнаго священства и, по недостатку преемства отъ Апостоловъ, не могутъ получать и другимъ сообщать благодатныхъ даровъ Св. Духа. «Хотя начало отступленія, – читаемъ мы въ указанномъ правилѣ, – произошло чрезъ расколъ, но отступившіе отъ Церкви уже не имѣли на себѣ благодати Св. Духа. Ибо оскудѣло преподаяніе благодати, потому что пресѣклось законное преемство. Ибо первые отступившіе получили освященіе отъ отцовъ, и чрезъ возложеніе рукъ ихъ имѣли дарованіе духовное. Но отторженные, сдѣлавшись мірянами, не имѣли власти ни крестити, ни рукополагати и не могли преподать другимъ благодати Св. Духа, отъ которой сами отпали». Это правило св. Василія Великаго вполнѣ примѣнимо къ нашимъ раскольникамъ, и оно показываетъ, каково должно быть отношеніе къ нимъ нашей Православной Церкви. Какъ находящіеся внѣ общенія съ Церковію Православной и какъ лишенные благодати Св. Духа, «отъ которой сами отпали», раскольники не имѣютъ права участія въ богослуженіи и таинствахъ Православной Церкви и получаютъ это право только тогда, когда будутъ присоединены къ православію. Такимъ образомъ раскольники и умираютъ внѣ благодати, дѣйствующей въ Православной Церкви, не освящаются ея таинствами и отрицаютъ спасительную силу ихъ и потому не поручаютъ себя ходатайству Православной Церкви предъ правосудіемъ и въ мысляхъ Божіимъ; конечно, и въ мысляхъ своихъ не имѣютъ, чтобы Церковь Православная творила о нихъ поминовеніе. На какомъ же основаніи возносить о таковыхъ молитву по чину Православной Церкви?

Во-вторыхъ, и въ правилахъ Древне-Вселенской Церкви, и въ постановленіяхъ Русской Церкви нѣтъ основанія для поминовенія умершихъ раскольниковъ.

Церковныя правила запрещаютъ молитвенное общеніе не только съ раскольниками, но даже и съ тѣми изъ христіанъ, которыхъ Православная Церковь отлучила отъ общенія въ видѣ временной мѣры наказанія. Апостольское правило 10-е: «Аще кто съ отлученнымъ отъ Церкви помолится, хотя бы то было въ домѣ, – таковой да будетъ отлученъ». Антіохійскаго собора правило 2-ое: «Да не будетъ позволено имѣть общенія съ отлученными отъ общенія, ниже сходитися въ домы, и молитися съ находящимися внѣ общенія церковнаго: чуждающихся собраній одной церкви не пріимати и въ другой церкви». Если апостольское правило не позволяетъ молиться съ принадлежащими къ Православной Церкви, но отлученными отъ нея за тяжкій грѣхъ, или за упорство въ какомъ-либо неправославномъ мнѣніи, которые могутъ еще покаяться и возвратиться въ Церковь, то тѣмъ болѣе правило это имѣетъ силу къ устраненію отъ общенія церковныхъ молитвъ тѣхъ, которые никогда не принадлежали къ Православной Церкви и не будутъ принадлежать къ ней, каковы жившіе и умершіе внѣ Православной Церкви раскольники. Второе правило Антіохійскаго собора запрещаетъ молиться съ находящимися внѣ общенія церковнаго. Раскольники находятся внѣ общенія Православной Церкви, и въ такомъ же положеніи остаются и тогда, когда умираютъ, не присоединясь кь Православной Церкви. 33-е правило Лаодикійскаго собора ставитъ въ этомъ отношеніи раскольниковъ даже наряду съ еретиками и говоритъ: «Не подобаетъ иолитиси съ еретикомъ или отщепенцемъ (σχισματικῷ)». Въ толкованіи на это правило сказано, что подъ отщепенцами разумѣются и такіе люди, «иже вѣру имутъ, яко же и соборная церковь», но, по упорству, въ нѣкоторыхъ особенныхъ мнѣніяхъ отдѣляются отъ нея. Таковы наши раскольники.

Указанныя нами правила должны лежать въ основаніи практики церковной, и въ своей пастырской дѣятельности пастырь Церкви не долженъ отступать отъ этихъ правилъ. Но очевидно, что съ этими правилами не согласно возношеніе церковныхъ молитвъ за тѣхъ, которые стоятъ внѣ общенія церковнаго.

Многіе, руководясь тою широтою христіанской любви и вѣротерпимости, которая всегда была свойственна Православной Церкви, считаютъ позволительными церковныя молитвы за раскольниковъ и вообще иноисповѣдныхъ христіанъ. Что же касается относящихся къ этому предмету древнихъ церковныхъ правилъ, то защитники этихъ молитвъ считаютъ указанныя правила неприложнмыми къ настоящему времени, утверждая, что эти иравнла постановлены были при исключительныхъ условіяхъ, когда многія стороны церковной жизни еще не выяснились и не опредѣлились съ надлежащею полнотою, и что теперь церковно-историческія обстоятельства значительно измѣнились. Но подобное возраженіе неосновательно, во-первыхъ, потому, что разъ Церковію не отмѣнены указанныя правила, то они имѣютъ силу и обязательность для каждаго члена Церкви. Во-вторыхъ, Церковь и не можетъ отмѣнить ихъ, такъ какь они служатъ естественнымъ выраженіемъ правильной жизни церковной и потому не могутъ казаться суровыми и жесткими людямъ, вникающимъ въ существо дѣла. «Служители Церкви, не нарушая ея достоинствъ, иначе и не могугь поступать, какъ указано правилами. Въ самомъ дѣлѣ, люди, уклоняющіеся отъ общенія съ Православной Церковію не хотятъ признавать ее своею матерію, а, пожалуй, еще извергаютъ хулы на нее. Какъ же ей открывать имъ свои материнскія объятія и возносить о нихъ молитвы наравнѣ съ своими дѣтьми, ее чтущими и ей преданными? Люди порвали всякія связи съ Церковію и не имѣютъ вѣры въ нее; а молитвы Церкви могутъ быть только за тѣхъ, кто связанъ съ нею неразрывнымъ союзомъ и живетъ ея жизнію. Человѣкъ, отторгшійся отъ нея, какимъ образомъ можетъ быть допущенъ въ молитвенное общеніе съ нею? И можетъ-ли молитва ея быть дѣйственною для тѣхъ, кто отсѣченъ отъ ея корня? Церковь людей, не имѣющихъ правой вѣры или упорно противящихся ей, считаетъ недостойными общенія съ собою и, отлучая ихъ отъ себя, лишаетъ тѣхъ благодатныхъ средствъ, какія даны ей Господомъ. Не будетъ-ли же послѣ этого противорѣчіемъ, если она, не смотря на это отлученіе, будетъ молиться о нихъ, какъ о вѣрныхъ и будетъ призывать на нихъ благодать Вожію? Нужно дорожить благомъ принадлежать къ Православной Церкви, и живое чувство православнаго, сознаніе достоинствъ своей Церкви и всѣхъ ея чиноположеній должно побуждать каждаго, въ особенности пастыря, охранять ея достояніе, къ числу котораго принадлежитъ и ея молитва. Не будетъ-ли согласно съ требованіями православнаго чувства, дорожащаго достояніемъ Православной Церкви безъ разбора расточать ея молитвенную благодать своимъ и чужимъ, – всѣмъ, кто можетъ принять ее, и кто не можетъ ни участвовать въ молитвахъ Церкви, ни воспринимать ихъ? Не будетъ-ли такое поведеніе служить выраженіемъ равнодушія и индифферентизма церковнаго, готоваго уничтожать и сглаживать всѣ вѣроисповѣдныя преграды? Не будетъ-ли оно вмѣстѣ съ тѣмъ свидѣтельствомъ охлажденіи православнаго чувства? Кромѣ того не будетъ-ли здѣсь излишняго человѣкоугодничества, въ ущербъ достоинству Православной Церкви?« (Пѣвницкій, проф. «Служеніе священника», стр. 472-473). Вышеуказанныя древнія церковныя правила и предостерегаютъ христіанъ отъ такого религіознаго индифферентизма, отъ безразличнаго отношенія ко всѣмъ вѣрамъ, ко всѣмъ религіямъ.

Итакъ, по правиламъ Православной Церкви, раскольники не имѣютъ права на христіанское погребеніе и на молитвы и поминовеніе Церкви по своей смерти. И существующій чинъ Православной Церкви погребенія и панихиды по самому содержанію своихъ молитвословій и пѣснопѣній имѣетъ отношеніе къ погребенію и поминовенію именно чадъ Православной Церкви. Вотъ почему указами Св. Синода (Высочайше утвержденный указъ Синода 29 авг. 1797 г.; 20 февр. 1800 г.; 17 іюня 1818 г.) запрещается православному священнику отпѣвать иновѣрныхъ христіанъ по православному обряду, а также и раскольниковъ, умершихъ въ нерасканніи (Опред. Св. Синода 1808 г. 13 апр.–2 мая и 1812 г. 2–17 апр.).

Если и бывали въ практикѣ Православной Церкви случаи (весьма рѣдкіе) поминовенія умершихъ иновѣрцевъ, то эти примѣры не могутъ служить руководствомъ для православнаго духовенства, – они не могутъ быть возведены въ правило; напротивъ, на нихъ нужно смотрѣть, какъ на уклоненіе отъ вышеуказанныхъ постановленій Православной Церкви, запрещающихъ совершать церковныя чинопослѣдованія по умершимъ иновѣрцамъ.

Православный.

Примѣчаніе отъ редакціи. Аналогичный съ разрѣшаемымъ вопросъ о догматико-канонической законности общественной молитвы православнаго духовенства за умершихъ лютеранъ былъ предложенъ на разрѣшеніе высокоавторитетнаго нашего отечественнаго богослова, митрополита московскаго Филарета, давшаго слѣдующій отвѣтъ вопрошавшему: «Вопросъ этотъ не очень удобенъ къ разрѣшенію. Вы хотите имѣть основаніе къ разрѣшенію въ томъ, что Макарій Великій молился даже о язычникѣ умершемъ. Дерзновеніе чудотворца неудобно обратить въ общее правило. Григорій Двоесловъ такъ же молился о Траянѣ, и получилъ извѣщеніе, что молитва его не безплодна, но чтобы онъ впредь не просилъ такихъ дерзновенныхъ молитвъ... О живомъ лютеранинѣ можно пѣть молебенъ и просить ему благодати Божіей, привлекающей въ единство истинной Церкви, но о умершихъ – иное дѣло. Мы его не осуждаемъ; но его была воля остаться до конца внѣ предѣловъ Православной Церквим». «Не странно-ли было-бы, разсуждаетъ тотъ же святитель, навязывать такимъ людямъ (которые съ пренебреженіемъ относятся къ Православной Церкви и ко всѣмъ ея учрежденіямъ, обрядамъ и пр.) духовную помощь, которой они не требуютъ и которой они и существованія не признають». (Собр. мн. 186-187 с.).

Молитва вѣры безпредѣльна и безконечна по своимъ плодамъ и дѣйственности. Любовь христіанская безгранична. Законъ христіанскаго всепрощенія и долготерпѣнія всеобъемлющъ. Церковь Христова предназначена быть царствомъ всего міра, вмѣстить въ себя все человѣчество. Спасительная благодать Божія простирается на всѣхъ безъ исключенія разумныхъ существъ. Но все это тогда только можетъ осуществиться, когда разумное существо, предназначенное войти въ этотъ благодатный союзъ, само, по собственному свободному хотѣнію отверзетъ свос сердце и сознательно откликнется на призывъ христіанскаго благовѣстія. Какъ союзъ членовъ Церкви Христовой между собою возможенъ только при условіи ихъ взаимнаго единенія на основахъ вѣры и любви, такъ и союзъ Церкви земной съ небесною имѣетъ въ своемъ основаніи тотъ же непреложный законъ вѣры и любви. Отсюда и молитвенное общеніе Церкви воинствующей сь торжествующею зиждется на той же необходимой основѣ. Гдѣ нѣть вѣры и любви, тамъ нѣть и общенія. Самая вѣра, какъ основа христіанской религіи, предполагаетъ собою начало живое и воспринимающее, такъ какъ по существу своему она не сетъ только теоретически умозрительный процессъ, а обнимаетъ собою все существо человѣка. Любовь же христіанская, получая свое начало въ вѣрѣ, становится возможною непремѣнно только при наличности взаимообщенія. Этимъ-то характеромъ взаимообщенія на основахъ не только любви, но и прежде всего вѣры, отличается молитва христіанская. Гдѣ нѣть этого взаимообщенія, тамъ невозможна и молитва. Отсюда же и дѣла христіанскаго благотворенія, какъ плодъ любви и взанмообщенін людей, возможны и имѣютъ дѣйствительное свое значеніе только подъ условіемъ своего начала и обоснованія въ христіанской вѣрѣ; въ противномъ случаѣ они являются обнаруженіемъ той хотя и высокой гуманной филантропіи, которую похвалилъ Iисусъ Христосъ въ язычникахъ, но которая не имѣетъ ничего общаго съ безкорыстнѣйшей и самоотверженнѣйшей любовью христіанскою.

Церковные каноны запрещаютъ христіанамъ имѣть молитвенное общеніе съ отлученными отъ Церкви и лицами другого вѣроисповѣданія. Смыслъ этого запрещенія понятенъ: молитвенное общеніе возможно только подъ условіемъ, что члены церкви небесной составляютъ единое тѣло съ Церковью земною; отсюда: отдѣлившіеся отъ союза съ Церковію не могутъ находиться въ молитвенномъ общеніи съ тѣми, съ которыми они порвали свой союзъ.

Ред.

«Нижегородскій Церковно-Общественный Вѣстникъ». 1910. № 33. С. 801-808.

https://afanasiy.net/mojet-ly-pravoslavnyi-sviacshennyk-sovershat-panyhydu-po-raskolnyke