ДУХОВЕНСТВО И ПЕРВОМАЙ: к 100-летию 1917 года.
Проф. Михаил Бабкин.
В связи с совпадением в 2016 году православной Пасхи и праздника 1 Мая (18 апреля ст. ст.) в обществе развернулась дискуссия о том, допустимо ли духовенству и пастве РПЦ МП участвовать в торжествах по случаю «дня солидарности всех трудящихся». Одни политические силы стремятся привлечь духовенство к участию в первомайских шествиях, другие – отменить сами шествия.
На сей счёт не было единодушия и в 1917 году. Например, в Москве торжественные службы в честь 1 Мая состоялись лишь в немногочисленных церквах, а также по личному распоряжению управляющего Московской епархией епископа Дмитровского Иоасафа (Каллистова) в храме Христа Спасителя [1]. В связи с тем, что этот случай был «освящён» авторитетом руководителя епархии и служением в кафедральном соборе, действия московских клириков можно считать выражением их официальной позиции.
В вопросе о праздновании Первомая представители московского епископата занимали достаточно радикальную позицию. Так, епископ Дмитровский Иоасаф осудил приходское столичное духовенство в целом за недостаточно активное участие в празднике рабочих [2]. В этом же духе высказался и находившийся в Москве управляющий Холмской епархией епископ Бельский Серафим (Остроумов): «Нам сегодня следовало бы быть в храмах, чтобы душою слиться с теми, кто ныне празднует, торжественным богослужением, звоном колоколов показать, что мы действительно сочувствуем той свободе, которая провозглашена в великие мартовские дни и которая дорога нам, потому что она покоится на учении Самого Христа и апостолов и составляет дух и сущность Евангелия. Мы должны были быть сегодня с народом, как Христос был с ним всегда, ибо ни одно учение так не демократично, как евангельское». Поддерживая мысли епископа Серафима, управляющий Московской епархией отметил, что в будущем «надо принять за правило» служить торжественные службы с крестными ходами, праздничным звоном и многолетиями правительству «во дни народных праздников, имеющих быть в будущем» [3].
Таким образом с 1918 г., по планам московского епископата, «день солидарности рабочих всего мира, боевой смотр сил трудящихся всех стран» [4] 1 Мая должен был принять религиозный характер. Этому способствовало и то, что, по словам современников, в 1917 г. Первомай «превратился из чисто пролетарского в праздник всего русского народа» [5].
В Петрограде «день рабочих» отмечался праздничными шествиями, направлявшимися к Марсовому полю – к месту погребения «борцов за свободу». В колоннах демонстрантов, наряду с многочисленными красными знамёнами, виднелись хоругви и церковные лозунги: «Да воссияет свободная, народная Церковь», «Свободному народу – свободная Церковь». Над могилами «мучеников революции» с речами к публике обратились два священника. Один из них, настоятель Спасо-Бочаринской церкви П.В. Раевский, по просьбам народа переходя с одной трибуны на другую и призывая на собравшихся Божие благословение, выступал шесть раз (темой были свобода мысли и свобода совести). В перерывах между его речами оркестр играл «Марсельезу». Другой священник – настоятель Сампсоньевского собора протоиерей Острогорский – произнёс слово, в котором говорилось, что революция способствует освобождению церкви и даёт возможность легче достигнуть христианских идеалов братства, равенства и любви [6].
В других местах праздник 1 Мая отмечался духовенством более широко и торжественно. Например, в честь него в Каменец-Подольске городским и военным духовенством совместно с епископом Подольским и Брацлавским Митрофаном (Афонским) был совершён благодарственный молебен. Аналогичные богослужения по случаю рабочего праздника под руководством местных архипастырей – епископа Туркестанского и Ташкентского Иннокентия (Пустынского) и епископа Томского и Алтайского Анатолия (Каменского) – состоялись в городах Верном и Томске. В последнем, завершая богослужение, архиерей возгласил многолетие всем трудящимся [7]. В праздничном первомайском митинге на соборной площади Новочеркасска принимали участие правящий архиерей Донской епархии архиепископ Митрофан (Симашкевич) и его викарий – епископ Аксайский Гермоген (Максимов). В своём обращении к воинам и народу викарный епископ сказал, что с «воцарением» в России свободы «засияло солнце радости и наступит благоденствие мира». По окончании своей речи Гермоген благословил собравшийся народ [8]. По тому, что в этом рабочем празднике участвовали оба новочеркасских архиерея, высшие светские чиновники города, а главное торжество проходило на соборной площади, можно заключить, что Первомай встречали по крайней мере большинство городских священнослужителей. К этому их обязывал «архиерейский» статус торжеств.
Однако известны случаи проявления и другой позиции в отношении праздника рабочих со стороны епископата. Так, епископ Пермский Андроник (Никольский) отказался принять в нём своё участие, а начальник Российской духовной миссии в Пекине епископ Переславский Иннокентий (Фигуровский) публично называл Первомай языческим праздником [9].
Несмотря на отрицательное отношение своего архипастыря к Первомаю, духовенство Перми самостоятельно приняло решение об участии в празднике рабочих. Во всех церквах этого города в честь 1 Мая были совершены торжественные богослужения [10]. В Севастополе городские храмы приветствовали колонны манифестантов колокольным звоном [11]. В г. Ачинске Енисейской губернии даже случился казус, о котором сообщила местная социалистическая газета. «Не понимая, что праздник направлен против буржуазии», представители последней, во главе с еврейским и православным духовенством, присоединились к первомайскому шествию. Во время же организованного митинга проявилось явное несовпадение политических позиций буржуазных и пролетарских слоёв города. Первые призывали к доведению войны до победного конца, а вторые – к скорейшему заключению мира и прекращению братоубийственной бойни. Газета отмечала, что само присутствие буржуазии и духовенства на празднике рабочих, среди революционных лозунгов «Пролетарии всех стран соединяйтесь!», «Конец войне!», «Да здравствует братство народов!», «Да здравствует Интернационал!» было достаточно нелепо: «Речи господ были коротки, их мысли неясны» [12].
Молебны по случаю праздника мирового пролетариата (сопровождавшие в ряде мест церемонии присяги новой власти [13]) служились в некоторых уездных городах и населённых пунктах различных губерний [14]. При этом в некоторых местах священнослужителями говорились проповеди о близости христианских и социалистических идей [15]. Кое-где священники принимали участие в первомайских митингах и в качестве частных лиц (например, в Ярославле и Орле) [16]. Саратовский и Тамбовский епархиальные съезды накануне Первомая вынесли отдельные постановления о необходимости встречи «дня интернационального единения и братства пролетариата», прервали свои заседания, чтобы обеспечить широкое участие в нём духовенства [17]. И в Саратове, и в Тамбове, «демонстрируя своё сочувствие революционному народу», колонны первомайских манифестантов приветствовали с трибун священники (по одному в каждом городе) [18]. Поскольку с названных съездов были отправлены в Петроград приветственные телеграммы Советам рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, широкое участие местного духовенства в проведении праздника социал-демократии (каковым в то время являлся узкопартийный по своей сути «день 1 Мая») красноречиво свидетельствует о политических симпатиях пастырей Саратовской и Тамбовской епархий к левым партиям [19].
Несколько отличалась политическая позиция духовенства Курска. На собрании городских священно- и церковнослужителей, проходившем 18 апреля (1 мая), от председателя собрания, иеромонаха Арсения, прозвучало: «Своим нынешним собранием, как и предыдущими, мы обязаны никому иному, как рабочему и солдату. Они добыли свободу слова и наш нравственный и гражданский долг сказать живым борцам из них своё братское спасибо, а мёртвых погибших почтить». В ответ на эти слова собранием была пропета «Вечная память». Однако от участия в самом праздновании Первомая курское духовенство воздержалось, сочтя это торжество по характеру узкопартийным. Однако приблизительно через месяц, 16 мая, Курский епархиальный съезд направил приветственную телеграмму Петроградскому Совету рабочих и солдатских депутатов [20].
Священник Черниговской епархии Мальцев накануне Первомая выступал в местной печати со следующими словами: «1 Мая – праздник свободы, праздник христианский по преимуществу, торжество евангельских заветов, и мы, священники, будем праздновать его как праздников праздник». В православном же богослужении «праздников праздником и торжеством из торжеств» называется праздник Св. Пасхи [21].
В условиях начавшихся со стороны советской власти гонений на Православную Церковь, духовенство изменило собственную позицию относительно своего участия в праздновании 1 Мая. В связи с тем, что этот день в 1918 г. приходился на среду Страстной Седмицы (когда на богослужениях вспоминается предательство Иудой Господа Иисуса Христа), Поместный Собор 7 (20) апреля 1918 г. принял постановление о недопустимости для верующих в этот день принимать участие в каких-либо уличных шествиях, оскорбляющих религиозные чувства православных. В постановлении Собора, в частности, говорилось: «В скорбные дни Страстной Седмицы всякие шумные празднества и уличные шествия, независимо от того, кем и по какому случаю они устраиваются, должны рассматриваться как тяжёлое оскорбление, наносимое религиозному чувству православного народа». Однако Поместный Собор не высказал своего отношения к Первомаю как таковому [22].
Впоследствие же архиереи и другие высокопоставленные чины РПЦ МП по случаю Первомая массово посылали поздравительные телеграммы в созданный при Совете министров СССР Совет по делам Русской православной церкви [23].
Интересен нюанс. Одно время в «Православных церковных календарях» Первомай, наряду с церковными праздниками, был выделен особо. Например, в календаре на 1931 г. значилось: 1 мая – «День Интернационала» [24]. В календаре на 1945 год в день 18 апреля (1 мая) после перечисления святых жирными буквами было напечатано: «1 и 2 Мая – день смотра боевых сил трудящихся». То же – и в календарях на 1946 и 1947 годы, но с тем отличием, что обозначено не «1 и 2 …», а просто «1 Мая». В календарях на 1949 и 1950 годы – «1-2 МАЯ – МЕЖДУНАРОДНЫЙ ПРАЗДНИК ТРУДЯЩИХСЯ», на 1951 и 1953 годы – «1 МАЯ – МЕЖДУНАРОДНЫЙ ПРАЗДНИК ТРУДЯЩИХСЯ» (всё – прописными буквами красного цвета), на 1955 год – «1 мая – ДЕНЬ МЕЖДУНАРОДНОЙ СОЛИДАРНОСТИ ТРУДЯЩИХСЯ» [25]. В календарях же, начиная с 1961 г., Первомай (наряду с прочими «общенародными» праздниками) в общем следовании церковных праздников перестал обозначаться. Все «Гражданские памятные даты» (в том числе и 1 Мая) вместе с «Церковными памятными датами» стали выноситься в таблицу на отдельной странице [26].
В целом, у духовенства РПЦ МП в отношении Первомая как не было, так и нет единой политической позиции. И соответствующие дискуссии, проходящие в настоящее время – подтверждение тому.
ПРИМЕЧАНИЯ:
[1] Московский церковный голос. М., 1917. № 2. С. 3; Московский листок. М., 1917. № 86. С. 2.
[2] Церковная правда. Симбирск, 1917. № 7. С. 3.
[3] Московский церковный голос. М., 1917. № 2. С. 2–3.
[4] Советский энциклопедический словарь /Под ред. А.М.Прохорова. М., Изд. Советская энциклопедия. 1982. С. 995.
[5] Вестник Орловского комитета безопасности. Орёл, 1917. № 17. С. 2.
[6] Петроградский листок. Пг., 1917. № 95. С. 3; Биржевые ведомости. Пг., 1917. Второе издание. № 90. С. 2; Свет. Пг., 1917. № 83. С. 2; День. Пг., 1917. № 1609 (38). С. 2.
[7] Православная Подолия. Каменец-Подольск, 1917. № 16-17. Неофиц. часть. С. 331; Туркестанские епарх. ведомости. г. Верный (Семиреченская обл.), 1917. № 10. Часть офиц. С. 139; Томские епарх. ведомости. Томск, 1917. № 9. Часть неофиц. С. 212, 225.
[8] Вольный Дон. Новочеркасск, 1917. № 12. С. 3.
[9] Пермские епарх. ведомости. Пермь, 1917. № 13. Отдел неофиц. С. 242; Китайский благовестник. Пекин, 1917. Вып. 10. С. 11.
[10] Пермские епарх. ведомости. Пермь, 1917. № 13. Отдел неофиц. С. 242.
[11] Утро России. М., 1917. № 99. С. 5.
[12] Сибирская правда. Красноярск, 1917. № 3. С. 4.
[13] Государственный архив Российской Федерации (далее – ГАРФ). Ф. 1778. 1917. Оп. 1. Д. 112. Л. 54, Д. 156. Л. 20.
[14] ГАРФ. Ф. 1778. 1917. Оп. 1. Д. 109. Л. 29; Известия Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов. Пг., 1917. № 19. С. 7; Церковная правда. Симбирск, 1917. № 7. С. 4; Гдовский голос. Гдов, 1917. № 3. С. 4; Козловский земский вестник. г. Козлов (Тамбовской губ.), 1917. № 39. С. 3; Земля и воля. Новониколаевск, 1917. № 8. С. 4; Утро России. М., 1917. № 99. С. 5; Черниговское слово. Чернигов, 1917. № 2986. С. 2, № 2992. С. 2; Екатеринославская земская неделя. Екатеринослав, 1917. № 40. С. 4; Народное эхо. Пятигорск, 1917. № 82. С. 3; Южная почта. Керчь, 1917. № 86. С. 3; Иркутская жизнь. Иркутск, 1917. № 95. С. 4; Объединённый государственный архив Челябинской области (ОГАЧО). Ф. 235. Оп. 1. Д. 1 Л. 10: Мордасова М.А. Религиозные праздники и антирелигиозная пропаганда в Челябинской области в 1917–1941 гг. // Актуальные проблемы краеведения. Уральские Бирюковские чтения. Сборник научных статей. Вып. I. Ч. 2. Челябинск, 2003. С. 220.
[15] Нечаев М.Г. Церковь на Урале в период великих потрясений: 1917–1922 гг. Пермь, 2004. С. 44.
[16] Голос. Ярославль, 1917. № 85. С. 3, № 86. С. 3; Орловский вестник. Орёл, 1917. № 85. С. 3.
[17] Саратовские епарх. ведомости. Саратов, 1917. № 13. Часть неофиц. С. 441; Всероссийский церк.-обществ. вестник. Пг., 1917. № 14. С. 3.
[18] Саратовские епарх. ведомости. Саратов, 1917. № 13. Часть неофиц. С. 464; Зарин П. Февральская революция и церковь. (По архивным материалам Черноземных губерний) // Антирелигиозник. М., 1937. № 3. С. 60
[19] Курские епарх. ведомости. Курск, 1917. № 18-19. Часть неофиц. С. 176.
[20] Курские епарх. ведомости. Курск, 1917. № 18-19. Часть неофиц. С. 175–176.
[21] Черниговское слово. Чернигов, 1917. № 2986. С. 2.
[22] ГАРФ. Ф. Р-3431. Оп. 1. Д. 632. Л. 3.
[23] См., например: Журнал Московской патриархии. М., 1957. № 5. С. 14.
[24] Журнал Московской патриархии. М., «Издание М. С. Страгородского». 1931. № 3. С. 7.
[25] Православный церковный календарь на 1945 год. М., Изд. Московской патриархии. 1944. С. 15; То же … на 1946 год. С. 17; То же … на 1947 г. С. 15; То же … на 1949 год. С. 19; То же. … на 1951. С. 21; То же … на 1953 год. С. 18; То же … на 1955 год. С. 18.
Аналогично в тех же церковных календарях были выделены «День памяти В.И. Ленина и 9 января 1905 г.» (9 (22) января), «День Красной Армии и Военно-Морского Флота» (10 (23) февраля), «Международный женский день» (23 февраля (8 марта)), «День Победы над Германией (26 апреля (9 мая)), «День Победы над Японией» (21 августа (3 сентября)), «Двадцать девять лет (ежегодно цифра соответственно менялась. – М.Б.) Великой Октябрьской Социалистической Революции» (25 октября (7 ноября)), «День Сталинской конституции» (22 ноября (5 декабря)).
При этом в церковном календаре на 1927 г. никакие гражданские праздники не обозначены. Но в «Православном календаре на 1931 год» значатся (все даты в источнике приводятся по новому стилю): «Память 9 Января 1905 г. и День Памяти Вождя Пролетариата Владимира Ильича Ленина» (22 января), «Низвержение Самодержавия» (12 марта), «День Парижской Коммуны» (18 марта), «День Интернационала» (1 мая) (см.: Журнал Московской патриархии. М., «Издание М. С. Страгородского». 1931. № 1. С. 6, 8; № 3. С. 7).
[26] 9 (22) января стал обозначаться как день начала Первой русской революции. Кончина же В.И. Ленина, в отличие от информации предыдущих календарей, обозначена днём раньше: 21 января. (Православный церковный календарь на 1961 год. М., Изд. Московской патриархии. [1960]. С. 75; То же … на 1963. С. 77; и проч.).
Число и названия гражданских праздников и памятных дат постоянно менялись. Например, в календаре на 1954 год в день 20 февраля (5 марта) сразу после богослжебных указаний чёрным цветом и жирными буквами значится: «В 1953 г. УМЕР И.В. СТАЛИН». Аналогично – в изданиях на 1955 и 1956 годы. Отличие с предыдущим в том, что имя и отчество усопшего вождя приводится целиком. Однако в календаре на следующий, 1957 г. (как и во всех последующих), упоминания о кончине Сталина уже нет. (То же … на 1954 год. С. 10; То же … на 1955 год. С. 10; То же … на 1956. С. 10; То же … на 1957 год. С. 10).
В тех же церковных календарях на 1985–1991 гг. (эпохи т. н. «Перестройки») на одной из первых страниц (с 3 по 7) в числе гражданских праздников значатся: Новый год (1 января), Международный женский день (8 марта), День международной солидарности трудящихся (1-2 мая), Праздник Победы в Великой Отечественной войне (9 мая), День Конституции СССР (7 октября), Шестьдесят восьмая (и т. д. по порядковым номерам) годовщина Великой Октябрьской социалистической революции (7-8 ноября).
Перечень гражданских праздников в «Православных церковных календарях» исчезает лишь после развала СССР: с календаря на 1992 г., изданного в 1991 г.
источник материала
