Послѣдствія Флорентійскаго собора и принятой на немъ уніи

Протоіерей Константинъ Зноско

Уже до отъѣзда императора и греческихъ епископовъ изъ Флоренціи явно обнаружилось, что заключенная между Восточными Церквами и Римомъ унія имѣла только формальный, чисто бумажный характеръ и не заключала въ себѣ задатковъ единенія духовнаго. Папа Евгеній высказалъ пожеланіе, чтобы православные епископы пріобщились за совершаемой имъ литургіей, назначенной на день 6 іюля, который долженъ былъ стать юбилейнымъ днемъ уніи, но православные на это не согласились. Торжество ограничилось прочтеніемъ въ церкви акта соединенія на греческомъ и латинскомъ языкахъ и взаимнымъ цѣлованіемъ митрополита Никейскаго и кардинала Іоанна, провозглашавшихъ этотъ актъ. На предварительный вопросъ послѣ прочтенія: «Угодно ли сіе соединеніе?» римляне отвѣчали: «Угодно!», а большинство грековъ промолчало. Все общеніе состояло только въ томъ, что восточные епископы пребывали въ храмѣ во время совершенія въ немъ литургіи въ облаченіяхъ вмѣстѣ съ императоромъ, но отдѣльно отъ латинянъ, и при чтеніи Сѵмвола Вѣры цѣловались, но опять-таки между собой. Епископъ же Анхіальскій, дабы не участвовать и въ этомъ маломъ торжествѣ, не хотѣлъ даже стоять со своими.

Чрезъ нѣсколько дней послѣ сего императоръ предложилъ также и папѣ присутствовать на торжественно совершаемой литургіи православными епископами, дабы тотъ могъ убѣдиться въ великолѣпіи восточнаго чина, но папа на это не согласился, а предложилъ отслужить литургію тайно, якобы съ тѣмъ чтобы удостовѣриться, благолѣпенъ ли ея чинъ, и возможно ли будетъ дозволить совершить ее открыто. Возмущенный такими словами императоръ воскликнулъ: «Мы надѣялись исправить множество погрѣшностей латинскихъ, нынѣ же, напротивъ, латины, непрестанно нововводящіе и погрѣшающіе, хотятъ исправить насъ, никогда не отступавшихъ отъ каноновъ!» И больше не напоминалъ о литургіи.

Вслѣдъ за тѣмъ папа предложилъ православнымъ 10 вопросовъ, главнымъ образомъ касающихся чина литургіи, на которые ему отвѣтилъ Митиленскій епископъ, и настоятельно потребовалъ отъ императора осужденія Марка Ефесскаго за его сопротивленіе уніи, а также избранія и хиротоніи во Флоренціи патріарха Цареградскаго, угрожая въ случаѣ сопротивленія поступить по собственному усмотрѣнію. Императоръ, невзирая на угрозы, отвергъ требованіе папы, Марку же Ефесскому повелѣлъ лично явиться къ папѣ, что тотъ и исполнилъ къ вящему позору послѣдняго. Такъ, когда Маркъ вошелъ въ залъ, гдѣ возсѣдалъ папа, окруженный кардиналами, то, почтительно поклонившись лежащему въ залѣ на аналоѣ Евангелію, сѣлъ впереди кардиналовъ, извиняясь подагрической болѣзнью отъ трудовъ соборныхъ, а услышавъ угрозы папы, мужественно отвѣтилъ ему: «Соборы всегда осуждали возмутителей, которые, отклоняясь отъ догматовъ церковныхъ, проповѣдовали другимъ свои заблужденія, и посему правильно назывались еретиками и извергались вмѣстѣ со своей ересью; я же не преподавалъ никогда какого-либо частнаго моего мнѣнія и не вводилъ ничего новаго въ Церковь или защищалъ какой-либо незаконный догматъ, но держался твердо того ученія, какое Церковь вначалѣ пріяла непосредственно отъ Самаго Христа Спасителя и какое содержала Святая Римская Церковь до ея отдѣленія единомышленно съ нашей Восточной; ученіе сіе какъ и прежде восхваляли все яко православное, такъ и на нынѣшнемъ соборѣ воздавали оному должную похвалу, и никто не сможетъ осудить его или измѣнить.

Если же я твердо защищаю такое ученіе и никакъ не хочу отъ него отступиться, то почему соборъ намѣревается осудить меня какъ еретика? Есть ли тутъ какое благочестіе и справедливость? Должно прежде осудить самое ученіе, мною проповѣдуемое, а если оно признается правильнымъ и благочестивымъ, какого суда еще могу страшиться?» (Скироп. Кн. X, гл. 9-15). Папа не посмѣлъ послѣ этого подвергать Марка суду.

Чтобы избѣжать постоянныхъ требованій папы объ избраніи при его посредствѣ Константинопольскаго патріарха на мѣсто умершаго Іосифа императоръ отпустилъ въ Венецію старшихъ митрополитовъ и отговаривался невозможностью выполнить безъ нихъ столь важное дѣло, самъ же между тѣмъ началъ требовать отъ папы условленныхъ денегъ на содержаніе свое и прибывшихъ съ нимъ епископовъ. Съ великимъ трудомъ онъ добился уплаты слѣдуемаго грекамъ за пять мѣсяцевъ содержанія, и то только къ концу отъѣзда, что свидѣтельствуетъ, какими нечестными путями домогался папа принудить грековъ къ подписи акта.

Отославъ въ Венецію остальныхъ епископовъ, императоръ удержалъ при себѣ епископа Марка, дабы оградить его отъ злобы латинской. Когда же онъ прибылъ въ Венецію и повелѣлъ митрополиту Ираклійскому совершить въ соборѣ литургію въ присутствіи дожа Венеціи, митрополитъ сначала отказался и только тогда далъ согласіе, когда ему разрѣшено было употребить для богослуженія свои сосуды, совершать богослуженіе безъ участія латинскаго духовенства и не поминать имени папскаго.

Когда же, еще до прибытія въ Венецію императора, митрополитъ Кизичскій отважился совершить въ одномъ изъ венеціанскихъ монастырей литургію и помянуть имя папы, то былъ осужденъ за это восточными епископами. Такъ, уже съ начала признанія уніи стало обнаруживаться отрицательное отношеніе къ ней даже епископовъ, подписавшихъ актъ соединенія. Сразу стало очевиднымъ, что соединеніе это не носило характера непринужденности и братолюбія, ибо и сами участники соединенія, освободившись отъ постороннихъ давленій, тотчасъ же выказали къ нему недружелюбіе.

Только черезъ полтора года, послѣ тяжелыхъ испытаній, возвратился императоръ Палеологъ со своими епископами въ Константинополь, не получивъ въ борьбѣ съ турками ни отъ папы, ни отъ западныхъ государей никакой помощи, на которую онъ сильно надѣялся, заключая Флорентійскій союзъ.

Какъ же отнеслись къ унійному акту въ Константинополѣ? Духовенство и народъ не только встрѣтили его съ негодованіемъ, но и съ рѣшительнымъ протестомъ. Столица наполнилась внутреннимъ смятеніемъ, и въ церквахъ не только не поминалось имя папское, но иногда, въ видѣ протеста, и царское. Противъ навязанной уніи даже открыто возстали братья императора.

Черезъ три мѣсяца по прибытіи въ Константинополь императоръ сталъ помышлять объ избраніи патріарха и предлагалъ каѳедру Марку Ефесскому, но тотъ рѣшительно отказался. Примѣру его послѣдовали митрополитъ Ираклійскій и Трапезундскій, и первый съ горечью обличалъ самого себя передъ епископами въ малодушіи, говоря, что слѣдовало бы отсѣчь ему ту руку, которой онъ подписалъ унію, и что сердце его облегчилось только съ той минуты, когда онъ могъ отвергнуть это беззаконное соединеніе, и теперь готовъ понести церковное наказаніе за свое малодушіе. Тогда по порученію императора обратились къ митрополиту Кизичскому Митрофану, утверждавшему, что разъ унія принята, ея слѣдуетъ держаться, и онъ былъ избранъ въ патріархи. Митрополиты Ираклійскій и Трапезундскій отказались участвовать въ его интронизаціи, но легатъ папскій не отходилъ отъ новаго патріарха во время его торжественнаго шествія въ царскія палаты послѣ поставленія и тѣмъ возбудилъ народное негодованіе. Никто изъ епископовъ не соглашался служить съ нимъ литургію, и когда императоръ хотѣлъ принудить къ тому митрополитовъ Ефесскаго и Ираклійскаго, они удалились изъ столицы. Даже многіе духовные сановники, несмотря на увѣщанія императора, отказались отъ своихъ должностей, такъ какъ не хотѣли признать поминовенія папскаго. Новый патріархъ, покинутый духовенствомъ, хотя и имѣлъ поддержку въ императорѣ и угрожалъ покинуть престолъ свой, не добился никакого порядка въ церковномъ управленіи и черезъ три года скончался, ничего не сдѣлавъ для укрѣпленія уніи. Среди такихъ шатаній папа для поддержанія уніи прислалъ въ Константинополь съ флотомъ своего племянника, но это только ожесточило народъ и вызвало еще большую ненависть къ уніи (Скироп. Кн. XII, гл. 3-12).

Какъ же отнесся къ Флорентійскому собору и его главному вдохновителю, папѣ Евгенію, Западъ?

Базельскій соборъ еще продолжался, ибо отъ него откололись для составленія Флорентійскаго собора только епископы италійскіе. Неповиновеніе папы сему собору и внесенный въ Западную церковь расколъ открытіемъ собора въ Феррарѣ понудилъ базельскихъ отцовъ низложить его, что и было сдѣлано слѣдующимъ опредѣленіемъ: «Господь услышалъ стенанія Своей церкви о безчисленныхъ бѣдахъ, какія ей угрожаютъ, и благоволилъ совершить судъ надъ единымъ человѣкомъ, коимъ пришелъ соблазнъ, и который навлекаетъ гнѣвъ небесъ на весь народъ, — это папа Евгеній IV. Предвидя затрудненія, какія будетъ онъ противополагать преобразованію церкви, Господь внушилъ собору Базельскому объявить какъ истину вѣры каѳолической, что вселенскій соборъ имѣетъ власть свою непосредственно отъ Іисуса Христа и что всякій христіанинъ обязанъ ему повиноваться во всемъ, что касается до вѣры и преобразованія церкви. По сему объявленію соборъ вселенскій Базельскій вправѣ изречь судъ на Евгенія, котораго преступленія столь явны, ибо онъ упорно отказывается повиноваться Церкви, употребляя во зло ея долготерпѣніе и пренебрегая снисходительными увѣщаніями. Итакъ, настоящій соборъ симъ рѣшительнымъ опредѣленіемъ изрекаетъ и объявляетъ, что Гавріилъ, прежде называемый папой Евгеніемъ IV, явно виновенъ и есть открытый ослушникъ церкви, и слѣдовательно, раскольникъ, еретикъ и расточитель всякихъ правъ и благъ церковныхъ, и недостойный всякой почести и достоинства. соборъ объявляетъ его лишеннымъ первосвятительства Римскаго, низлагаетъ его и запрещаетъ ему впредь именоваться папой и всѣмъ вѣрнымъ признавать его таковымъ или повиноваться ему въ чемъ бы то ни было подъ страхомъ наказанія, присуждаемаго раскольникамъ и еретикамъ, и лишенія всѣхъ почестей» (Флери. Кн. CIII, гл. 1-2).

Но привести въ исполненіе это опредѣленіе Базельскій соборъ не былъ въ силахъ, ибо Евгеній опирался на поддержку короля Франціи Карла VII и императора Альберта II. Напрасно Альбертъ старался примирить папу съ Соборомъ — непримиримые враги угрожали другъ другу проклятіями, и наконецъ отцы базельскіе избрали и посвятили на мѣсто Евгенія папу Феликса V, который носилъ папскій титулъ около десяти лѣтъ, хотя власть его признавали немногіе, большинство же императорскихъ князей оставалось къ обоимъ папамъ нейтральнымъ. Опять зарождался расколъ въ Римской Церкви, ввиду чего Карлъ VII французскій, указывая Евгенію на слова Спасителя, требовавшаго отъ Своихъ учениковъ смиренія: «Князья языковъ господствуютъ надъ ними, вы же не такъ, но первый изъ васъ да будетъ всѣмъ слуга», увѣщевалъ его созвать новый вселенскій соборъ, болѣе удовлетворительный, нежели Базельскій и Флорентійскій. Евгеній наконецъ, поддерживаемый римскимъ императоромъ Фридрихомъ, примирился съ князьями имперскими, принявъ поставленныя ими условія: созвать новый соборъ и сохранить касательно папской власти постановленія Базельскаго. Выполнить это условіе ему не пришлось, ибо онъ вскорѣ скончался, и на папскій престолъ вступилъ Николай V, который восторжествовалъ надъ соперникомъ своимъ Феликсомъ, заставивъ его отказаться отъ папскаго престола, а также и надъ соборомъ Базельскимъ, который, перейдя въ Лозанну и постепенно угасая, призналъ Николая V, избравъ его снова, какъ бы отъ себя. Такъ кончился опять зарождавшійся расколъ въ Римской Церкви, но не кончились ея внутренніе безпорядки, результатомъ коихъ было появленіе Гуса, Лютера, Цвингли и Кальвина.

Нелишне отмѣтить, что злосчастная Флорентійская унія коснулась своимъ чернымъ крыломъ не всѣхъ православныхъ странъ. Краль сербскій не посылалъ своихъ пословъ на соборъ Флорентійскій, не принялъ и его опредѣленій; также поступилъ и воевода молдавлахійскій по возвращеніи своихъ пословъ изъ Флоренціи. То же сдѣлали властитель трапезундскій и царь грузинскій со всѣми подвластными имъ христіанами. Энергично возстали противъ навязанной уніи и епископы Константинопольской патріархіи. Собравшись въ храмѣ Софійскомъ, они не только отвергли унію, но и предали анаѳемѣ соборъ Флорентійскій. За ними послѣдовали восточные патріархи: Александрійскій, Антіохійскій и Іерусалимскій. Собравшись въ 1443 г., т. е. черезъ четыре года по объявленіи уніи, въ Іерусалимъ, они не только отвергли флорентійское соглашеніе, но и отлучили отъ Церкви патріарха Константинопольскаго Митрофана, ревностнаго защитника уніи. Явившись затѣмъ, черезъ нѣкоторое время, въ Константинополь, они, соединившись съ епископами Константинопольской патріархіи, составили Соборъ, на которомъ отрѣшили отъ престола и преемника Митрофанова Григорія Мамму, латинствующаго участника Флорентійскаго собора, и на мѣсто его возвели православнаго Аѳанасія. Послѣ же паденія Константинополя патріаршій престолъ унаслѣдовалъ, съ именемъ Геннадія, знаменитый своей ученостью и твердостью въ Православіи, другъ и послѣдователь Марка Ефесскаго, Георгій Схоларій, и съ тѣхъ поръ Константинопольская Церковь пребыла непоколебимой въ Православіи, несмотря на турецкое иго и другія поражавшія ее бѣдствія.

Не посчастливилось уніи и въ Россіи. Митрополитъ Исидоръ, удостоенный папой званія кардинала за измѣну Православію, по возвращеніи въ Москву при первомъ же богослуженіи сталъ поминать вмѣсто Константинопольскаго патріарха папу. Великій князь Василій Васильевичъ, возмущенный этимъ, всенародно назвалъ его «латинскимъ прелестникомъ и еретикомъ» и велѣлъ посадить подъ стражу впредь до соборнаго рѣшенія. Составился въ Москвѣ Соборъ, который и осудилъ Исидора за измѣну, но ему удалось бѣжать въ Римъ вмѣстѣ со своимъ ученикомъ Григоріемъ, гдѣ онъ и оставался до самой своей смерти. На мѣсто Исидора митрополитомъ былъ избранъ Іона. Исидоръ, однако, не оставилъ притязаній на Русскую Церковь, но, не имѣя возможности къ возвращенію въ Москву, хотѣлъ по крайней мѣрѣ отнять у Іоны юго-западныя епархіи: Черниговскую, Смоленскую, Перемышльскую, Туровскую, Луцкую, Владимірскую на Волыни, Полоцкую, Холмскую и Галицкую, — которыя находились во владѣніяхъ польскихъ королей. Онъ какъ бы добровольно уступилъ ихъ Григорію, раздѣлившему съ нимъ позорное бѣгство изъ Москвы, и Григорій былъ посвященъ въ Римѣ въ санъ митрополита Кіевскаго, пребывающимъ тамъ бывшимъ Константинопольскимъ патріархомъ Григоріемъ Маммой, лишеннымъ каѳедры за приверженность къ уніи. Снабженный грамотами Исидора, низверженнаго патріарха Григорія и папы Пія II, митрополитъ Григорій отправился къ своей паствѣ и поселился въ Кіевѣ. Замѣтивъ, однако, что Православіе непоколебимо держится въ его паствѣ и что ему нечего помышлять о введеніи уніи въ своей митрополіи, Григорій, хотя и достигъ своего сана благодаря Риму, прервалъ съ нимъ всякую связь и обратился за благословеніемъ къ Константинопольскому патріарху. Ближайшіе его преемники также не искали связей съ Римомъ, а искали себѣ опоры у Константинопольскаго патріарха и дорожили союзомъ съ нимъ.

Таковыми оказались плоды Флорентійской уніи. Она не только не объединила Восточныхъ Церквей съ Римомъ, но напротивъ, внесла раздѣленіе въ среду епископовъ Православнаго Востока и православнаго народа. Не достигъ своей цѣли и императоръ Іоаннъ Палеологъ, предполагавшій насильственнымъ соединеніемъ Восточной Церкви съ Римомъ получить отъ папы и западныхъ государей помощь въ борьбѣ съ турками. Константинополь палъ въ 1453 г., не дождавшись ни отъ папы, ни отъ европейскихъ властителей никакой поддержки. Гордое папство, добивавшееся сыновняго подчиненія себѣ Православнаго Востока, равнодушно отнеслось къ паденію Константинополя, сего древняго оплота христіанства, чѣмъ и показало, насколько дорогъ былъ ему этотъ Православный Востокъ.

Источникъ: Прот. Константинъ Зноско. Историческій очеркъ церковной уніи. Ея происхожденіе и характеръ. — М.: Издательство «Мартисъ», 1993. — С. 62-68.
источник материала