«Генералъ-Адъютанты измѣнники»

Подъ этимъ названіемъ, издательствомъ «Штандартъ» въ Санъ-Франциско, выпущена брошюра, являющаяся разборомъ нѣкоторыхъ матеріаловъ, относящихся къ акту отреченія Государя Императора Николая II. Въ этой книжечкѣ, не вдаваясь въ подробности международнаго за́говора противъ Росіи, отмѣчены исключительно поступки высшихъ военноначальниковъ, которые имѣли въ своихъ рукахъ полную возможность остановить и легко подавить бунтъ запасныхъ въ Петроградѣ, но ставъ на сторону революціонеровъ, преда́въ своего Монарха, они этотъ мятежъ превратили въ революцію. Нашла свое оправданіе истина: кто измѣнилъ Царю, измѣнилъ и Росіи.

Небольшая книжечка эта въ хронологи́ческомъ порядкѣ приводить документы и телеграммы, рисующіе тотъ обманъ и паутину, которой заговорщики опутали Государя и привели его къ акту отреченія, а черезъ это и Росію къ гибели и позору. Противъ документовъ возразить не́чего, опровергнуть ихъ нельзя, защитникамъ Февраля, безъ котораго не было бы и Октября, остается прибѣгнуть къ одному оружію, имъ свойственному – клеветѣ.
Когда въ 1929 году бышло первое изданіе этой книжечки, оно разошлось безъ остатка и открыло глаза многимъ на истинный смыслъ событій, происшедшихъ въ дни предшествующее страшной датѣ 2 Марта 1917 г. въ Ставкѣ и Псковѣ. Отвѣтомъ феврали́стовъ былъ вой и скре́жетъ зубо́въ. Преданныхъ монархистовъ и офицеровъ, оставшихся вѣрными завѣтамъ Російской Императорской Арміи, стали травить и клеветать на нихъ.
Такъ и теперь, въ защиту измѣнниковъ выступилъ полковникъ Б. Сергѣевскій, правда, безъ свя́зи съ этой книгой, а по поводу воспоминаній князя Оболе́нскаго, а вслѣдъ за нимъ нѣ́кій Димитрій Пронинъ опубликовалъ въ газетѣ «Русская Жизнь» открытое письмо, въ которомъ напалъ на полковника Н. Н. Николаева, назвавъ его монархистомъ «безъ Царя въ головѣ». Не имѣя возможности опровергнуть хотя бы одинъ документъ изъ брошюры «Генералы – Измѣнники», онъ разразился непристо́йной бранью, и́бо другого оружія у него не оставалось. По его словамъ въ брошюрѣ нѣтъ фальсификации телеграммъ, но я́кобы обстановка показана въ кривомъ зеркалѣ. Руская народная мудрость на это отвѣчаетъ: на зе́ркало не́ча пеня́ть, когда́ ро́жа крива́.
Дальше въ концѣ онъ говоритъ о томъ, что Николаевъ позволилъ себѣ отозваться неодобрительно о тѣхъ генералахъ, память о которыхъ для него священна. Довольно странное утвержденіе въ устахъ офицера и участника Бѣлой борьбы. Это все равно, какъ если бы мы, хрiстіане, вѣруя въ Іисуса Хрiста, одновре́менно чтили бы память Іуды-предателя. Бѣлая борьба была героическимъ отвѣтомъ рускаго офицерства противъ захвата нашей Родины большевиками, но изъ этого не слѣдуетъ, что каждый ея́ участникъ становится безотвѣтственнымъ за свое участіе въ революции, тѣмъ болѣе если приложилъ руку къ сверженію Престола, а слѣдовательно совершилъ измѣну своему Монарху. Измѣнникъ остался измѣнникомъ и даже участіе въ Бѣлой борьбѣ пятна́ измѣны смыть не можетъ.
Къ тому же изъ числа генералъ-адъютантовъ, участниковъ февральскаго предательства, напримѣръ ген. Ру́зскій въ Бѣлой борьбѣ не участвовалъ и о немъ въ заключеніи сказалъ Царь-Мученикъ: «Господь Богъ мнѣ даетъ силы простить моихъ враговъ, но я еще не могу простить генерала Ру́зскаго». Что же и его память священна для господина Дмитрія Пронина? Генералы Бруси́ловъ и Э́вертъ кончили свои дни на службѣ у большевиковъ. Что же и ихъ память священна для господина Дмитрія Пронина? А они въ свое время были героями Великой войны, это мы можемъ вспоминать, но послѣ измѣны и службы болыпевикамъ врядъ ли рускій офицеръ можетъ сказать, что память о нихъ свяще́нна для него.
Въ заключеніе полезно привести нѣ́сколько словъ изъ цитированной въ настоящемъ номерѣ статьи Навроцкаго «Свѣтъ во тьмѣ», изъ сборника подъ Бѣлымъ Крестомъ: «Тамъ, гдѣ безсильнымъ оказался вражескій мечъ, съ убийственной силой дѣйствовало ЛЖИВОЕ СЛОВО... Люди, облеченные Царскимъ довѣріемъ и нося́щіе вы́сшіе внѣ́шніе отличія воинскихъ чести и долга, давали имъ пріютъ въ своемъ сердцѣ, и позволя́ли въ немъ разъѣда́ть вѣрность присягѣ, то есть шли на самое гнусное преступленіе – нарушеніе клятвы данной передъ Богомъ».
Этому преступленію не можетъ быть и нѣтъ оправданія. Для офицера Російской Императорской Арміи нѣтъ такой обстановки, въ которой онъ имѣлъ бы право измѣнить своему Государю Императору.
Къ тому же, осужденіе измѣнниковъ вы́несено Самимъ Царемъ-Мученикомъ, память о Которомъ дѣйствительно свяще́нна для каждаго рускаго человѣка, а Онъ записалъ въ. дни отреченія: «Кругомъ измѣна, трусость и обманъ». В. Окуневъ.
Источникъ: «Владимірскій Вѣстникъ». Ежемѣсячное Изданіе Общества Святого Князя Владиміра въ Санъ Пауло подъ редакціей В. Д. Мержеевскаго. № 44. Февраль 1955. – São Paulo, 1955.

Разборъ нѣкоторыхъ матеріаловъ, относящихся
къ Акту Отреченія Государя Императора Николая II.
Рѣшающимъ моментомъ руской революціи является трагическій, по своимъ послѣдствіямъ, Актъ Отреченія Государя Императора 2-го Марта 1917 года. Все послѣ́дующее, какъ-то: развалъ Арміи, «ке́ренщина», «большевизмъ» и гибель милліоновъ рускихъ людей суть лишь логическіе и неизбѣжные послѣдствія прекращенія Руской Законной Власти, столѣтіями вы́работавшейся въ форму Самодержавной Монархіи. Теперь, спустя 37 лѣтъ, основываясь на многочисленныхъ опубликованныхъ фактическихъ матеріалахъ, можно съ увѣренностью утверждать, что если бы вмѣсто согласія на Отреченіе, Государь Императоръ повелѣлъ арестовать и разстрѣлять главныхъ загово́рщиковъ, то вѣ́рные присягѣ войска́, безъ особаго труда, усмирили бы Петроградскій бунтъ и колесо Исторіи повернулось бы совершенно въ другую сторону. Наша цѣль освяти́ть съ помощью оффиціальныхъ документовъ тотъ обманъ, которымъ загово́рщики окружили Государя и привели Его къ Акту Отреченія. Тайные враги Росіи отлично знали, что, стоитъ имъ удалить Законную Власть въ лицѣ Императора, и настанетъ такой хаосъ, что имъ легко будетъ разрушить до тла Великую Російскую Имперію и тѣмъ са́мымъ измѣнить въ свою исключительную пользу ходъ историческихъ событій. Они отлично знали, что близится часъ побѣды союзниковъ и что Росія неминуемо должна будетъ играть на предстоящей Мирной Конференціи рѣшающую роль, и опять надолго пе́рвенствующее положеніе среди Европейскихъ Великихъ Державъ. Кромѣ того, они также сознава́ли, что, только разру́шивъ Законную Власть, они смогутъ подчинить Росію и Германію тому тайному вліянію, которому уже къ тому времени были подчинены почти всѣ остальные Европейскіе Государства.
Мы не будемъ здѣсь касаться постыдной роли членовъ Государственной Думы въ Февральскіе дни. Про лѣвыхъ ее членовъ говорить во́все не приходится: они всегда были бунтарями противъ Руской Національной Власти и вся ихъ дѣятельность и энергія были направлены на разрушеніе Императорской Власти. Но къ концу 1916 года подъ вліяніемъ умѣлой вражеской пропаганды и правые члены Думы перешли въ ряды́ мятежниковъ и забыли свою присягу Помазаннику Божію. Ни одинъ изъ нихъ не протестовалъ, когда Государственная Дума, въ лицѣ лѣвыхъ своихъ членовъ, рѣшила неповиноваться Указу о ро́спускѣ и тѣмъ самымъ положила начало Петроградскому бунту. Не вдаваясь въ подробности международнаго за́говора противъ Російскаго Національнаго Царскаго Правительства, мы только освѣти́мъ роль тѣхъ высшихъ военноначальниковъ, на преданность которыхъ Государь Императоръ имѣлъ полное основаніе разсчитывать и которые имѣли въ своихъ рукахъ полную возможность остановить тотъ бунтъ, который Родзя́нко и Ду́мцы превратили въ Революцію. Разборъ нѣ́которыхъ матеріаловъ, относящихся къ Акту отреченія Государя Императора Николая II. Когда въ Ставку стали поступать свѣ́дѣнія о серьезности Петроградскихъ безпорядковъ, Государь приказалъ немедленно двинуть на усмиреніе ближайшіе прифронтовы́е части, а самъ рѣшилъ ѣхать въ Царское Село. Генералъ Алексѣевъ, вмѣсто того, чтобы отговорить отъ этой поѣздки, допустилъ Государя выѣхать изъ Ставки и тѣмъ са́мымъ отрѣзалъ его отъ дѣйстви́тельной свя́зи съ Петроградомъ и, что гораздо важнѣ́е, отрѣзалъ его отъ свя́зи со всѣми фронта́ми и остальной Росіей. Такимъ образомъ, Государь оказался совершенно въ рукахъ своего Начальника Штаба: до Него могли доходить только тѣ свѣ́дѣнія, которые ген. Алексѣевъ считалъ нужнымъ ему сообщать. Государю могли освѣща́ться всѣ факты только въ нужномъ для заговорщиковъ освѣще́ніи. Не успѣлъ Государь доѣхать до Пскова, какъ ген. Алексѣевъ шлетъ ему въ догонку слѣдующую телеграмму: «Поступающіе свѣ́дѣнія даютъ основаніе надѣяться, что думскіе дѣятели, руководимые Родзя́нко, еще могутъ остановить всеобщій развалъ и что работа съ ними можетъ пойти, но утрата всякаго часа уменьшаетъ послѣдній шансъ на сохраненіе и возстановленіе порядка и способствуетъ захвату власти лѣвыми элементами. Алексѣевъ. Ставка № 1865». Эта телеграмма является явной ложью и попыткой шантажа. Вѣдь кромѣ бунтующихъ рабочихъ въ Петроградѣ, вся остальная Росія была спокойна, а во главѣ бунта находились именно никто ины́е, какъ са́ми члены Государственной Думы, возглавляемые Родзя́нко. Шантажомъ же является та часть телеграммы, въ которой Алексѣевъ какъ бы торопитъ Царя приня́ть очевидно крайне важные рѣшенія, угрожая, что промедленіе грозитъ ху́дшими бѣдствіями. Такъ какъ въ этотъ моментъ фактически со стороны Государя не могло быть и рѣчи объ отреченіи, то эта телеграмма – ничто другое, какъ попытка испугать Государя и одновре́менно подготовить его въ нужномъ для заговорщиковъ направленіи къ ихъ давно задуманному требованію отреченія. Если бы начальникъ Штаба Государя, генералъ-адъютантъ Алексѣевъ, не́ былъ бы самъ однимъ изъ главныхъ заговорщиковъ, дѣйствующихъ по указанію тайныхъ враговъ Росіи, то онъ вмѣсто этой телеграммы долженъ былъ бы ускорить прибы́тіе вѣрныхъ войскъ для усмиренія бунтарей. Вмѣсто этого, Алексѣевъ, въ день прибытія Государя въ Псковъ, испра́шиваетъ Высочайшее разрѣшеніе на возвращеніе уже напра́вленныхъ на станцію Алекса́ндровскую воинскихъ часте́й обратно на Дви́нскій Фронтъ. Одновре́менно другой заговорщикъ, Главнокомандующій Сѣвернымъ Фро́нтомъ, генералъ-адъютантъ Ру́зскій, прика́зываетъ послать въ Ставку слѣдующую телеграмму: «Ставка Полковнику Тихменеву. № 933 П. Главкосевъ при существующей обстановкѣ не считаетъ возможнымъ сосредоточеніе желѣзнодорожныхъ батальоновъ къ Пскову, прибытіе которыхъ можетъ лишь осложнить обстановку. Для обезпеченія движенія ли́терныхъ поѣздо́въ будутъ при́няты мѣры по выясненію ихъ маршрута. 2-го Марта. № 6166 Даниловъ». Но этого еще мало для заговорщиковъ. Такъ какъ Государь еще изъ Ставки повелѣлъ приказать двинуть на усмиреніе вѣрные части [пѣхотные полки: Л. Гв. Преображенскій, Л. Гв. Семеновскій, Л. Гв. Стрѣлко́вый Императорской Фамиліи полкъ, 34 пех. Се́вскій, 36 пех. Орловскій, 67 пех. Тарути́нскій и 68 Лейбъ-пех. Бороди́нскій. Кавалерійскіе полки: 2-й гусар. Паνлоградскій и 3 гус. Елизаветгра́дскій, но ни одинъ изъ этихъ славныхъ полко́въ до Петрограда доѣхать не могъ, т. к. генералъ Ру́зскій самостоятельно отдалъ приказъ задержать движеніе по́сланныхъ самимъ Императоромъ войскъ] съ Западнаго и Юго-Западнаго Фронта, то ген. Алексѣеву посылается изъ Штаба Сѣвернаго Фронта нижеслѣдующая телеграмма: «Главковерху № 1868. Государь Императоръ отдыхаетъ и поэтому испроше́ніе въ отношеніи войскъ Западнаго и Юго-Западнаго фронта можетъ послѣдовать только утромъ. Предварительно испро́шенія у Государя Императора разрѣшенія возвратить наши войска́, Главкосе́вомъ было о́тдано самостоятельное распоряженіе задержать войска́ на станціи. Сообщается на случай, если эту же мѣру будетъ сочтено́ возможнымъ примѣнить въ отношеніи войскъ западныхъ фронто́въ распоряженіемъ Ставки. 2-го Марта 0 часа 30 минутъ. Даниловъ». Итакъ, пока Государь Императоръ спитъ, полагаясь и вѣря въ преданность своихъ генераловъ-адъютантовъ и главнокомандующихъ, они, вопреки́ его приказа́ніямъ, своею личною властью, останавливаютъ движеніе вѣрныхъ войскъ къ взбунтовавшейся столицѣ и такимъ образомъ на другой день утромъ Государь оказался одинокимъ на станціи Псковъ, всецѣло въ рукахъ давно измѣнившаго ему ген. Ру́зского. По приказанію ген. Алексѣева, его сообщникъ ген. Лукомскій телеграфируетъ въ 9 часовъ утра 2-го Марта въ Псковъ ген. Данилову: «Прошу тебя доложить отъ меня Ру́зскому, что, по моему глубокому убѣжденію, выбора нѣтъ и отреченіе должно состояться. Лукомскій». Изолировавъ довѣрившегося имъ Государя отъ всякаго сообщенія съ фронта́ми, помимо ихъ сами́хъ, заговорщики въ Ставкѣ этой телеграммой сообщаютъ Рузскому, что все готово и можно уже требовать отреченія. Такъ какъ все же исходъ за́говора неизвѣстенъ, то Алексѣевъ самъ не рѣшается послать эту очень рискованную, въ случаѣ неудачи, телеграмму и поручаетъ ген. Лукомскому послать ее частнымъ порядкомъ Данилову. Въ случаѣ неудачи за́говора, можно будетъ эту телеграмму разсматривать, какъ только частное мнѣніе Лукомского, а Рузскій и Алексѣевъ останутся въ сторонѣ. Черезъ часъ Алексѣевъ изъ Ставки шлетъ всѣмъ Главнокомандующимъ фронта́ми слѣдующую телеграмму: «Его Величество находится въ Псковѣ, гдѣ изъявилъ свое согласіе объявить манифестъ, идя́ навстрѣчу народному желанію учредить отвѣтственное министерство передъ палатами и поручить Предсѣдателю Государственной Думы образовать кабинетъ. По сообщенію этого рѣшенія главкосе́вомъ Предсѣдателю Государственной Думы, послѣдній въ разговорѣ по аппарату въ 3 съ половиной часа утра 2-го Марта, отвѣтилъ, что появленіе такого манифеста было бы своевременно 27-го Февраля, а въ настоящее время этотъ актъ является запоздалымъ, что нынѣ наступила одна изъ страшныхъ революцій, сдерживать народные страсти трудно, войска́ деморализо́ваны. Предсѣдателю Думы хотя пока вѣрятъ, но онъ опасается, что теперь династи́ческій вопросъ поставленъ ребромъ и войну можно продолжать до побѣднаго конца, лишь при исполненіи предъя́вленныхъ требованій относительно отреченія отъ Престола въ пользу сына при ре́гентствѣ Михаила Александровича. По-видимому, обстановка не допускаетъ иного рѣшенія, и каждая минута дальнѣйшихъ колебаній повыситъ только притязанія, осно́ванные на томъ, что Армія и работа желѣзныхъ дорогъ находятся фактически въ рукахъ Петроградскаго Временнаго Правительства. Необходимо спасти дѣйствующую Армію отъ развала, продолжать до конца борьбу съ внѣшнимъ врагомъ, спасти независимость Росіи и судьбу Династіи нужно поставить на первый планъ, хотя бы цѣной дороги́хъ уступокъ. Если Вы раздѣляете этотъ взглядъ, то не благоволите ли телеграфировать весьма спѣшно, черезъ главкосе́ва извѣстивъ меня, что потеря каждой минуты можетъ стать роковой для существованія Росіи, и что между высшими начальствующими лицами Арміи нужно установить единство мыслей и цѣлей и спасти Армію отъ колебаній и возможности случаевъ измѣны долгу. Армія должна всѣми силами бороться съ внѣшнимъ врагомъ и рѣшеніе относительно внутреннихъ дѣлъ должно избавить ее отъ искушенія приня́ть участіе въ переворотѣ, который болѣе безболѣзненно совершится при рѣшеніи сверху. Алексѣевъ. 2-го Марта 10.15 м. № 2872». Какая тонко продуманная, предательская телеграмма. Въ ней генералъ-адъютантъ Алексѣевъ, высшее лицо въ командованіи Арміями Имперіи послѣ Государя Императора, какъ будто безпристра́стно освѣщаетъ событія командующимъ фронта́ми, но, на са́момъ дѣлѣ, онъ завѣ́домо подтасовываетъ факты и какъ бы диктуетъ отвѣты своимъ подчиненнымъ; фактически картина въ этотъ моментъ была совсѣмъ другая. Въ Петроградѣ рабочій бунтъ, возглавляемый Родзя́нко и другими Ду́мцами и самочинно возникшимъ Совѣтомъ Рабочихъ и Солдатскихъ Депутатовъ; къ этому бунту, правда, присоединились уже большинство запасныхъ частей Петроградскаго гарнизона, но они безъ офицеровъ и почти безъ винтовокъ и вооруженія; большинство населенія столицы испугано событіями и ничего не знаетъ о положеніи во всей остальной Росіи; всѣ вѣрятъ, Предсѣдатель Государственной Думы Родзянко со всѣми товарищами дѣйствуетъ честно, и не подозрѣваютъ, что именно Родзянко, по личному политическому честолюбію, предаетъ своего Государя; во всей остальной Росіи и на фронта́хъ полное политическое спокойствіе и только полное недоумѣніе о томъ, что собственно происходитъ въ Петроградѣ. Естественно, что Главнокомандующіе фронта́ми должны были въ лучшемъ случаѣ вѣрить свѣ́дѣніямъ, полученнымъ отъ самого Начальника Штаба Государя Императора, и потому его вѣроломная и лживая телеграмма какъ бы диктовала имъ ихъ отвѣты, даже если бы они не́ были сами въ числѣ заговорщиковъ. Къ сожалѣнію, многіе дальнѣ́йшіе событія только подтверждаютъ предположеніе, что большинство высшихъ начальниковъ Арміи были въ курсѣ дѣйстви́тельности, т.-е. знали о готовящемся переворотѣ. Тѣмъ же изъ нихъ, кто не́ былъ посвященъ въ планъ за́говора, и въ голову не могло придти, что ихъ обманываютъ и что за́говоръ возглавляется, помимо ду́мцевъ, генералъ-адъютантами Рузскимъ и Алексеевымъ. Продолжая свою измѣнническую работу, ген. Алексѣевъ того же 2-го Марта пересылаетъ Рузскому въ 14 часовъ 20 минутъ слѣдующіе двѣ телеграммы: отъ генераловъ Бруси́лова и Э́верта:
Отъ ген. Брусилова: «Прошу передать Государю Императору мою всепо́даннѣйшую просьбу, осно́ванную на моей преданности и любви къ Родинѣ и Царскому Престолу, что въ данную минуту единственный исходъ, мо́гущій спасти положеніе и дать возможность дальше бороться съ внѣшнимъ врагомъ, безъ чего Росія пропадетъ, отказаться отъ Престола въ пользу Государя Наслѣдника при ре́гентствѣ Великаго Князя Михаила Александровича, другого выхода нѣтъ. Необходимо спѣшить, да́бы разыгравшійся и при́нявшій большіе размѣры пожаръ былъ скорѣе потушенъ, иначе повлечетъ за собой неисчислимые катастрофическіе послѣдствія. Этимъ Актомъ будетъ спасена сама Династія въ лицѣ законнаго Наслѣдника. Ген. Адъютантъ Брусиловъ». Отъ ген. Э́вертъ: «Ваше Императорское Величество. Начальникъ Штаба Вашего Величества передалъ мнѣ обстановку, создавшуюся въ Петроградѣ, Царскомъ Селѣ, Балтійскомъ морѣ и Москвѣ и результаты переговоровъ ген. Рузского съ предсѣдателемъ Государственной Думы. Ваше Величество, на Армію въ настоящемъ ее составѣ, при подавленіи внутреннихъ безпорядковъ, разсчитывать нельзя. Ее можно только убѣждать именемъ спасенія Росіи отъ несомнѣннаго порабощенія злѣйшимъ врагомъ Росіи при невозможности вести дальнѣйшую борьбу. Я принимаю всѣ мѣры къ тому, чтобы свѣдѣнія о настоящемъ положеніи дѣлъ въ столицахъ не проникли въ Армію, да́бы оберечь ее отъ несомнѣ́нныхъ волненій. Средствъ, прекратить революцію въ столицахъ, нѣтъ никакихъ. Необходимо немедленное рѣшеніе, которое могло бы привести къ прекращенію безпорядковъ и сохраненію Арміи для борьбы противъ врага. При создавшейся обстановкѣ, не находя другого исхода, безгранично преданный Вашему Величеству вѣрнопо́дданный умоляетъ Ваше Величество, во имя спасенія Родины и Династіи, принять рѣшеніе, согласное съ заявленіемъ Предсѣдателя Государственной Думы, выраженное имъ ген. Рузскому, какъ единственное, видимо, способное прекратить революцію и спасти Росію отъ ужасовъ анархіи. Ген. Адъютантъ Э́вертъ». Эти телеграммы выдаютъ ихъ составителей съ головой. Вѣдь теперь уже отлично извѣстно, что фронтовая Армія была еще далеко не такъ разложена, чтобы забыть свою присягу и не повиноваться приказаніямъ Государя Императора. Стоило имъ, этимъ самымъ генераламъ, именемъ Государя приказать, и фронтовики усмирили бы какой угодно бунтъ въ тылу. Это ясно доказывается, между прочимъ, малоизвѣстнымъ фактомъ, что въ само́мъ Петроградѣ новобранцы одного изъ Фло́тскихъ Экипа́жей стойко отказывались примкнуть къ бунтовщикамъ, стрѣляя изъ оконъ казармъ до 3-го Марта, пока ихъ не убѣдили, что Государь отрекся и они этимъ освобождены отъ присяги. Пока это имъ не подтвердилъ какой-то генералъ, вы́званный на этотъ предметъ бунтовщиками, они упорно и твердо стояли на точномъ исполненіи своей присяги и защищались отъ революціонеровъ. Но генералы-заговорщики тщательно скрывали правду и старательно освѣщали Государю обстановку только въ нужномъ для нихъ свѣтѣ, и Алексѣевъ спѣшитъ добавить къ телеграммамъ Брусилова и Эверта новое увѣща́ніе: «Всепо́дданнѣйше докладывая эти телеграммы Вашему Величеству, умоляю безотлагательно принять рѣшеніе, которое Господь Богъ внушитъ Вамъ. Промедленіе грозитъ гибелью Росіи. Пока Армію удается отъ проникновенія болѣзни, охватившей Петроградъ, Москву, Кронштадтъ и другіе города. Но ручаться за дальнѣйшее сохраненіе военной дисциплины нельзя. Прикосновеніе Арміи къ дѣлу внутренней политики будетъ знаменова́ть неизбѣ́жный конецъ войны, позоръ Росіи и развалъ ее. Ваше Императорское Величество горячо любитъ Родину и ради ее цѣлости, независимости, ради достиженія побѣды соизволите принять рѣшеніе, которое можетъ дать мирный и благополучный исходъ создавшагося, болѣе чѣмъ тяжелаго, положенія. Ожидаю повелѣній. Алексѣевъ. 2-го Марта». Вслѣдъ за этимъ увѣща́ніемъ Алексѣевъ телеграфируетъ Государю того же 2-го Марта въ 14 часовъ 30 минутъ: «Колѣнопреклоне́нная телеграмма: Всепо́дданнѣйше представляю Вашему Императорскому Величеству полученную мною на имя Вашего Императорскаго Величества телеграмму: «Ген. Адъютантъ Алексѣевъ сообщаетъ мнѣ создавшуюся обстановку и проситъ меня поддержать его мнѣніе, что побѣдоносный конецъ войны, столь необходимый для блага будущности Росіи и спасенія Династіи, вызываетъ принятіе сверхъ мѣры. Я, какъ вѣрноподданный, считаю по долгу присяги и по духу присяги необходимымъ колѣнопреклоненно молить Ваше Императорское Величество спасти Росію и Вашего Наслѣдника, – зная чувство святой любви Вашей къ Росіи и къ Нему. Осѣнивъ себя крестнымъ зна́меніемъ, передайте Ему Ваше наслѣдіе. Другого исхода нѣтъ, какъ никогда въ жизни, съ особо горячей молитвой, молю Бога подкрѣпить Васъ и направить Васъ. Ген. Адъютантъ Николай». Исторія вынесетъ когда-нибудь свой безпристрастный приговоръ по поводу этой, страшно отвѣтственной, телеграммы Великаго Князя Николая Николаевича. Пока можно только удивляться, какъ бывшій Верховный Главнокомандующій не могъ поня́ть всю ложность освѣщенія событій въ вышеприведенной телеграммы ген. Алексѣева. Какъ могъ Великій Князь въ трагическую минуту, когда Росія уже качалась надъ бездной, пода́ть такой ужасный совѣтъ своему Законному Царю и поддержать своимъ высокимъ авторитетомъ «мольбы́» генераловъ-заговорщиковъ? Въ тотъ же день 2-го Марта въ 4 часовъ 50 минутъ генералъ Рузскій получилъ еще слѣдующую телеграмму отъ Командующаго Румынскимъ Фронтомъ: «Ген. Адъютантъ Алексѣевъ передалъ мнѣ преступный и возмутительный совѣтъ Родзянко Вамъ на Высокоми́лостивое рѣшеніе Государя Императора дарова́ть странѣ отвѣтственное министерство, и просилъ Главнокомандующихъ доложить Его Величеству черезъ Васъ о положеніи даннаго вопроса, въ зависимости отъ создавшегося положенія. Горячая любовь моя къ Его Величеству не допускаетъ меня мириться съ возможностью осуществленія гнуснаго предложенія, пе́реданнаго Вамъ отъ предсѣдателя Государственной Думы. Я увѣренъ, что не Рускій Народъ, никогда не касавшійся Царя своего, задумалъ это злодѣйство, а разбойничья кучка людей, именуемая Государственной Думой, предательски воспользовалась удобной минутой для проведенія своихъ преступныхъ цѣлей. Я увѣренъ, что Армія и Флотъ непоколебимо стали бы за своего Державнаго Вождя, если бы не́ были при́званы къ защитѣ Родины отъ внѣшняго врага, и если бы не́ были въ рукахъ тѣхъ же государственныхъ преступниковъ, захватившихъ въ свои руки источники жизни Арміи. Переходя къ логикѣ разума, и учтя́ создавшуюся безвыходность положенія, и непоколебимо вѣрноподданный Его Величеству, рыдая, при́нужденъ сознаться, что, пожалуй, наиболѣе безболѣ́зненнымъ выходомъ для страны и для сохраненія возможности биться съ внѣшнимъ врагомъ, является рѣшеніе пойти навстрѣчу уже вы́сказаннымъ условіямъ, да́бы промедленіемъ не дать пищу предъявленію дальнѣ́йшихъ, еще болѣе гнуснѣ́йшихъ, притяза́ній. Яссы 2-го Марта № 13317, генералъ Сахаровъ». Телеграмма Сахарова показываетъ, что, видимо, онъ не́ былъ въ заговорѣ съ Алексѣевымъ и Рузскимъ для низложенія Государя. Его отношеніе къ ду́мцамъ и ихъ наглому требованіе совершенно не двусмысленно, но, заблужденный освѣщеніемъ фактовъ со стороны Алексѣева, которому онъ довѣрялъ, Сахаровъ боялся, что нельзя двинуть достаточно войскъ, не оголя́я фронта, хотя громадные резервы стояли въ ближайшихъ тыла́хъ. Что осталось дѣлать Государю, глубоко любившему свою Родину и вѣрившему въ преданность Алексѣева и Рузского? Ему представили всѣ факты въ нужномъ заговорщикамъ свѣтѣ, и его же генералъ-адъютанты и высшіе командиры Арміи умоляли согласиться на требованіе измѣнниковъ-революціонеровъ. Конечно, предатели-генералы скрыли отъ Государя телеграмму отъ Командующаго Гвардейской Кавалеріей Ха́на Нахичева́нскаго: «Главкосеву. До насъ дошли свѣ́дѣнія о крупныхъ событіяхъ, прошу Васъ не отказать повергнуть къ стопамъ Его Величества безграничную преданность Гвардейской Кавалеріи и готовность умереть за своего обожаемаго Монарха. Ханъ Нахичеванскій. №2370». Изъ этой телеграммы ясно видно, что знали о событіяхъ только посвященные въ за́говоръ военноначальники, которые уже давно измѣнили своей присягѣ, всѣ же доблестные вожди, на которыхъ Государь могъ бы опереться, были далеко и ничего не знали, пока гнусное предательство не было завершено. Изъ приведенныхъ выше телеграммъ, можно сдѣлать выводъ, что коне́чная цѣль загово́рщиковъ была только отреченіе Государя и установленіе Ре́гентства, но дальнѣ́йшіе дѣйствія Алексѣева, Рузского и Родзянко показываютъ, что скрытая цѣль была совсѣмъ другая, а именно, – учрежденіе въ Росіи республиканскаго о́браза управленія. Какъ только актъ отреченія былъ вырванъ у Государя и посланъ въ Петроградъ, Алексѣевъ поспѣшилъ телеграфировать всѣмъ командующимъ фронта́ми: «Главнокомандующимъ Фронта́ми. Предсѣдатель Государственной Думы Родзянко убѣдительно проситъ задержать всѣми мѣрами и способами объявленіе манифеста, который сообщенъ этой ночью, ввиду особыхъ условій, которые я сообщу Вамъ дополнительно, прошу сдѣлать распоряженіе, ознакомивъ съ манифестомъ только старшихъ начальниковъ. 3-го Марта, 6 часовъ 45 минутъ. Алексѣевъ». Главнокомандующій Сѣвернымъ Фронтомъ поспѣшилъ исполнить приказъ своего сообщника, развивъ его въ смыслѣ неприведѣ́нія войскъ къ присягѣ новому Императору. Командующимъ 1, 8, 12 Арміи, Командиру 4 и 2 корпуса, копія Комфло́ту Балтійскаго моря и Главкове́рху. Приказываю во что бы то ни стало пріостановить распространеніе разосланнаго ночью манифеста, и во вся́комъ случаѣ, не выполнять приведеніе къ присягѣ. 3-го Марта 8 часовъ 15 минутъ, Рузскій». Согласно мудрымъ законамъ Російской Имперіи, всѣ войска́ и по́дданные должны немедленно приводиться къ присягѣ новому Государю именно для предупрежденія какихъ либо волненій. Російская Имперія по самому́ своему существу не можетъ находиться, даже на мгновенье, безъ Царствующаго Императора, такъ какъ Онъ есть сосредоточеніе всей полноты Власти и власть всѣхъ остальныхъ чиновъ Имперіи лишь передовѣріе Власти Царской и всѣ правительственные распоряженія отдаются, теоретически, отъ имени Государя Императора. Заговорщики отлично это знали и понимали, что, не пресеки́сь Наслѣдственная Власть, имъ невозможно было бы подчинить себѣ Росію. Рускій Народъ, какъ сильно не́ былъ онъ, въ нѣ́которой своей части, распропаганди́рованъ врагами Росіи, но если бы онъ присягну́лъ новому Императору, то въ своей массѣ безусловно остался бы вѣренъ этому обѣщанію на Крестѣ и Еνангеліи. Но, мѣ́тившій въ президенты Російской Республики Родзянко и его сообщники сумѣли уговорить Великаго Князя Михаила Александровича ослушаться волѣ своего Императора и Царственнаго Брата, и, вопреки́ всѣмъ Російскимъ законамъ, отказаться отъ своего долга верноподанного и члена Семьи Романовыхъ. Росія осталась безъ Царя, о́тданная въ руки безумныхъ и преступныхъ заговорщиковъ, которые, конечно, не въ силахъ были справиться съ вы́званной ими же анархіей.
Въ дополненіе къ вышеука́заннымъ историческимъ документамъ, необходимо еще добавить, что и послѣ отреченія Государя Императора, змѣиное гнѣздо генераловъ-заговорщиковъ не успокоилось въ своей ненависти къ Царю и тому режиму, благодаря которому они безплатно получили блестящее военное образованіе, достигли высшихъ посто́въ въ командномъ составѣ Арміи и такъ много пользовались Царскими милостями. Такъ, напримѣръ, знаменитый генералъ Лавръ Корниловъ, сразу же послѣ отреченія Государя, назначенный революціоннымъ правительствомъ на должность командующаго войска́ми Петроградскаго военнаго округа, явился 8-го Марта 1917 г. въ Царскосельскій дворецъ съ 5 офицерами, украшенный краснымъ бантомъ и объявилъ Государынѣ Императрицѣ Александрѣ Ѳеодоровнѣ, что Она съ Дѣтьми арестована. Этотъ же генералъ, въ тотъ же день, замѣня́етъ вѣрныхъ людей Своднаго полка́, охранявшихъ дворецъ, грубой и распущенной солдатне́й изъ бунтующихъ запасны́хъ батальоновъ. Послѣ этого ген. Корниловъ собираетъ офицерскій митингъ въ Петроградскомъ Собраніи Арміи и Флота, гдѣ выступаетъ передъ многочисленнымъ офицерствомъ съ революціонной рѣчью, въ которой, между прочимъ, сказалъ:
«...Я твердо заявляю, что возврата къ прошлому не будетъ и быть не можетъ. Монархія вернется только лишь черезъ мой трупъ. Я только что вернулся изъ Царскаго Села, гдѣ арестовалъ бывшую Царицу...»
Затѣмъ, вскорѣ послѣ этихъ крамольныхъ «подвиговъ» ген. Корниловъ награждаетъ Георгіевскимъ крестомъ одного изъ зачинщиковъ солдатскаго бунта – унтеръ-офицера Запасного б-на Л. Гв. Волы́нскаго полка Тимоѳея Кирпичникова за убійство выстрѣломъ въ спину своего ротнаго командира штабсъ-капитана Лашкевича. И этотъ, такъ позорно измѣнившій Царю и своему долгу генералъ, до сего́ времени, считается среди бо́льшей части нашей эмиграціи «легендарнымъ героемъ», а Сибирскіе казаки, въ честь его, создаютъ «Корниловскіе» станицы... Безуміе и ужасъ! Арестованный ген. Корниловымъ, Государь Императоръ вмѣстѣ съ Царской Семьей, вскорѣ былъ отправленъ въ Тобольскъ. Росія, безъ Царя, разва́ливалась. Армія превратилась въ безсмысленное и трусливое стадо. Появились большевики и революціонный «премьеръ-министръ» Керенскій бѣжалъ за границу въ платье сестры милосердія, предварительно переведя́ на свое имя въ иностранные банки нѣ́сколько милліоновъ рускаго золота. Всѣ его соратники разбѣжались. Генералы-измѣнники частью были убиты большевиками, а часть ихъ вмѣстѣ съ Вел. Кн. Николаемъ Николаевичемъ успѣла спастись заграницу, гдѣ они пытались наладить какую-то «работу» противъ большевиковъ... Въ Росіи около трехъ лѣтъ продолжалась, такъ называемая, «Бѣлая борьба» съ пустыми знаменами, безъ нашихъ историческихъ дѣ́довскихъ лозунговъ: «За Вѣру, Царя и Отечество», или «За Батюшку Царя и Русь Святую!» И «Бѣлая Армія» потерпѣла пораженіе. А между тѣмъ, результаты этой борьбы могли быть иными, если бы охваченные «февральскимъ» безуміемъ генералы раскаялись бы въ содѣ́янной ими крамо́лѣ и твердо стали бы на свой Рускій Историческій путь. Къ этому теперь полезно вспомнить ска́занные въ то время слова́ краснаго «глакове́рха» Л. Тро́цкого: «...Если бы Деникинъ выкинулъ въ своей Арміи лозунгъ – ЗА НАРОДНАГО БАТЮШКУ ЦАРЯ, – то наша совѣтская власть не продержалась бы и двухъ недѣль...» Но, какъ извѣстно, въ то время, многіе боевые, хорошіе рускіе генералы, все еще находились подъ дурманомъ «февральской» крамо́лы главныхъ «генералъ-адъютантовъ – измѣнниковъ» и съ удовольствіемъ слушали, какъ корниловскіе добровольцы распѣвали:
«Намъ прошлаго не жаль и Царь намъ не кумиръ!..»
Результаты извѣстны... А потому́ намъ теперь, въ интересахъ будущаго Росіи, нельзя замалчивать позорные преступленія измѣнившихъ своему Царю военныхъ дѣ́ятелей прокля́таго крамо́льнаго «Февраля», а также, для воспитанія нашего подрастающаго поколѣнія, мы должны разъяснить, что Рускій Законный Царь и Росія – не раздѣлимы. Что вы́нужденное отреченіе Царя привело къ ужасной кошмарной гибели Его со всѣмъ Аνгустѣ́йшимъ Семе́йствомъ и эта невинная Свяще́нная Кровь Пома́занника Божія легла несмываемымъ пятномъ позора на вѣсь Рускій Народъ. Мы должны разъяснять, что измѣна генераловъ-заговорщиковъ своему Царю, которому они присягали на Крестѣ и Святомъ Еνангеліи служить до послѣдней капли своей крови, – является ужаснымъ клятвопреступленіемъ.
Источникъ: «Генералъ-адъютанты измѣнники», 2-е изд., доп. – Сѣв. Америка, Санъ-Франциско, Монархическое издательство «Штандартъ», 1954 г.

Письмо въ Редакцію.
Милостивый Государь, Господинъ Редакторъ!
На страницахъ газеты «Русская Жизнь» совершенно неизвѣстные мнѣ г.г. Дмитрій ПРОНИНЪ и НЕВСКІЙ (видимо псевдонимъ) бросили мнѣ обвиненіе въ томъ, что и́зданная мною документальная брошюра «Генералъ-Адъютанты измѣнники», является «анонимомъ». Ввиду этого сообщаю, для всеобщаго свѣ́дѣнія, слѣдующее:
1) Озна́ченная брошюра выпущена за подписью моего издательства «ШТАНДАРТЪ», подъ маркой котораго за все напечатанное я несу полную отвѣтственность.
2) Мой «ШТАНДАРТЪ» является старымъ монархическимъ издательствомъ, которое всегда печатало только лишь одну непреобори́мую историческую ПРАВДУ и эта правда всегда не нравилась защитникамъ крамо́льнаго бунта 1917 года.
3) Г.г. Д. Пронинъ и Невскій выступая противъ этой исторической ПРАВДЫ, уже неоднократно отмѣ́ченной, въ свое время, въ нашей эмигра́нтской литературѣ, – ограничились исключительно лишь бранью по моему адресу и жонглированіемъ совершенно никому не интересныхъ словъ, фразъ и не имѣющихъ никакого значнія цифръ и датъ «Бѣлой борьбы». Эта борьба вѣдь начала́сь значительно позже измѣны Императору и Его вы́нужденнаго Отреченія.
На основаніи вышеизло́женнаго и усматривая, что мои противники выступили противъ меня и моихъ единомышленниковъ лишь съ «карто́нными меча́ми», а также чувствуя въ этихъ нападкахъ на меня и вообще на всѣхъ вѣрныхъ монархистовъ, такъ знако́мый намъ тошнотворный запахъ пресловутой «Внутренней линіи», я продолжать полемику съ г.г. «февралистами» считаю ниже своего достоинства.
Всѣмъ же защитникамъ гнусныхъ заговорщиковъ, такъ подло вырвавшихъ у Государя Императора роковое для Росіи Отреченіе, я въ послѣдній разъ скажу словами поэта-патріота Сергѣя Бехтѣ́ева:
– Пройду́тъ вѣка́, но по́длости позо́рной,
Съ страни́цъ исто́ріи не вы́черкнутъ года́.
Отка́зъ Царя́, прямо́й и благоро́дной,
Поще́чиной вамъ бу́детъ навсегда́... Полковникъ Николаевъ.

Источникъ: «Владимірскій Вѣстникъ». № 45. Мартъ 1955. – São Paulo, 1955. – С. 37.
источник материала