«Тайна спасенія» и «Хрiстіанство предъ лицомъ Апостасіи»

Изъ Святи́лища входимъ во Свята́я Святы́хъ!
Такъ обозначаетъ Митр. Макарій переходъ нашъ отъ «богословія», то есть отъ познанія Бога въ себѣ и въ мірѣ, – къ домостроительству нашего спасенія, когда Богъ и все въ Его мірѣ, не утрачивая своего объективнаго существа, оборачивается, въ своей промыслительной цѣлеустремленности – непосредственно къ намъ, къ каждому изъ насъ, какъ къ цѣли и смыслу всего мірозданія. Вѣдь сказалъ же Господь, что весь міръ не сто́итъ одной души человѣческой!
Промыслъ Божій! Мысль па́дшаго человѣка стре- мится обезцѣнить, если не вполнѣ упразднить Его. Судьба! Случай! Законы естественные мірозданія! Мѣ́ста

не остается для Личной Воли Бога-Промыслителя. Рядомъ съ Богомъ не такъ ужъ рѣдко ставится Зло, какъ самостоя́тельная и равоноцѣ́нная сила, способная проводить свою волю. Болѣе того, есть тенденція самой волѣ человѣка дать мѣсто въ мірозданіи, какъ самостоятельной силѣ, творящей будущее! Богъ, если еще остается въ сознаніи, то какъ нѣ́кое безличное Начало всѣхъ нача́лъ, которому нельзя уже и молиться...
Не такъ учитъ Церковь? «Вѣруемъ, – читаемъ мы въ Посланіи Восточныхъ Патріарховъ, – что все существующее, видимое и невидимое, управляется Божественнымъ Промысломъ; впрочемъ, зло какъ зло, Богъ только предви́дитъ и попуска́етъ, но не промышля́етъ о немъ, такъ какъ Онъ и не сотворилъ его. А происшедшее уже зло направляетъ къ чему-то полезному верхо́вною благода́тію, которая сама́ не творитъ зла, а только направляетъ его къ лучшему, сколько это возможно». «Отъ ма́лаго до вели́каго Богъ знаетъ все въ точности, и о всякомъ твореніи въ особенности промышля́етъ», – читаемъ мы въ Православномъ Исповѣ́даніи. А Пространный Хрiстіанскій Катехи́зисъ такъ учитъ: «Промыслъ Божій есть непрестанное дѣйствіе всемогущества, премудрости и бла́гости Божіей, которыми Богъ сохраняетъ бытіе́ и силы тварей, направляетъ ихъ, къ благи́мъ цѣлямъ, всякому добру́ вспомоществу́етъ, а, возникающее чрезъ удаленіе отъ добра, зло пресѣка́етъ или исправляетъ и обращаетъ къ добрымъ послѣдствіямъ».
Не только возникнове́ніе всего́ су́щаго есть дѣйствіе воли Божіей, но таковы́мъ является и самое́ бытіе́ сотворе́ннаго, какъ оно протекаетъ въ времени. «Онъ восхотѣ́лъ все сотворить, и сотворено́, хочетъ, чтобы міръ продолжалъ свое бытіе́, и онъ продолжаетъ, и все бываетъ по Его хотѣнію» (Св. Іоаннъ Дамаски́нъ). Все «естественное» бытіе́ продолжаетъ держаться только волею Божіей. «Все оживляетъ Создатель вся́ческихъ, – говоритъ Свят. Кириллъ Александрійскій, – бу́дучи жизнью по природѣ... ина́че они (т.-е. все тва́рное) вдругъ обратились бы въ свое естество́, то есть въ ничто́жество». Отъи́меши ду́хъ ихъ и исче́знутъ и въ пе́рсть свою́ зозвратя́тся (Пс. 103:29).
Пусть завершено́ мірозданіе, и пребываетъ все су́щее въ седьмо́мъ днѣ – днѣ покоя: это не упраздня́етъ участія воли Божіей въ мірѣ. Господь сохраняетъ міръ. И это не есть одно только оберега́ніе отъ разрушенія и поврежденія, а для́щееся участіе воли Божіей въ бытіи́, въ дѣйствіи, въ жизни всего имъ сотворе́ннаго. То, что вы́званное изъ небытія́ свѣти́ло, изо дня въ день совершаетъ свой путь по небесной «тве́рди», получившей такое наименова́ніе согласно неколеби́мому постоянству своему, есть такое же «чудо» обнаруженія воли Божіей, какъ и остановка этого теченія по слову человѣка Божія: Стой со́лнце и останови́сь луна́.
Въ этомъ послѣднемъ дѣйствіи обнару́живается уже не сохраня́ющая сила Промысла Божія, а управляющая. Міръ не есть нѣ́что самоцѣ́льное и самоцѣ́нное – окончательное, завершенное, вѣчное, неизмѣнное, живущее по непрело́жнымъ законамъ своего бытія́. Нѣтъ! Міръ ведется Господомъ по путямъ Его промысли́тельнаго изволе́нія, обнима́я видимое и невидимое, обращая на служеніе добра́ самое́ зло и вмѣщая всѣ миріа́ды свободныхъ воль въ нѣ́кій Божественный ладъ, ведо́мый Божественной рукой. И вотъ въ центрѣ этой Божественной волеустремле́нности – оказываешься ты, т.-е. каждый отдѣльный человѣкъ, окруженный промысли́тельной забо́той Божіей объ его спасеніи... Вамъ же и власи́ главнíи вси изочте́ни суть (Мѳ. 10:29-30), – говоритъ каждому изъ насъ Господь. Ангелъ-Хранитель сопутствуетъ каждому изъ насъ, а въ перипетíяхъ нашего пути спасенія весь сонмъ Небожи́телей взира́етъ на насъ, готовый придти къ намъ на помощь. И поскольку и́скра жизни сохраняется въ человѣкѣ, остается для него открытымъ путь спасенія. Только бы раздался въ сердцѣ человѣка покаянный вопль – и вся сила вражія мгновенно отражена́! Отмо́лена будетъ такая душа на радость всего Царства Божія... И́бо не сто́итъ весь міръ этой одной души человѣческой...
Въ центрѣ мірозда́нія – тайна спасенія человѣческой души...
Вотъ почему, если человѣкъ, устремляя свой внутренній взоръ къ Богу, какъ Онъ открываетъ Себя въ мірѣ, чувствуетъ себя какъ бы входящимъ подъ сво́ды храма, то если сосредоточиваетъ онъ свою мысль на Тайнѣ Спасенія, ему лично открыва́ющей двери Рая, уподобляется онъ человѣку, приближающемуся къ Ца́рскимъ Врата́мъ, откуда выходитъ священнослужитель со Свято́й Ча́шей...
Это не фигуральное уподобленіе. Это – точное раскрытіе Тайны Спасенія. Развѣ не сказалъ Господь: Ами́нь, ами́нь глаго́лю вамъ: а́ще не снѣ́сти пло́ти Сы́на Человѣ́ческаго ни піе́те Кро́ви Его́, живота́ не и́мате въ себѣ́. Яды́й Мою́ Пло́ть и пія́й Мою́ Кровь и́мать живо́тъ вѣ́чный, и Азъ воскрешу́ его́ въ послѣ́дній день... Яды́й Мою́ Плоть и пія́й Мою́ Кровь во Мнѣ пребыва́етъ, и Азъ въ немъ (Ін. 6:23-26)?
Горе тому человѣку, который на вѣсы своего разума, – разума падшаго человѣка! – броситъ тайну отожествле́нія Тайны Спасенія и Тайны Тѣла и Крови Господнихъ. Онъ тѣмъ самымъ входитъ уже подъ дѣйствіе силъ тьмы. И́бо человѣкъ, желающій постигнуть Тайну Спасенія, утверждаясь въ своемъ грѣховномъ сознаніи, тѣмъ самымъ идетъ уже вслѣдъ Денни́цы и соблазне́нной имъ первозда́нной четы́. Это уже есть желаніе стать «какъ боги» – въ своемъ отпавшемъ отъ Бога естествѣ́. Чтобы это понять, надо осознать самую́ природу грѣхопаденія, когда въ актѣ вкуше́нія запре́тнаго плода́ открыва́лось человѣку знаніе добра и зла.
Величіе человѣка – неизрече́нно, въ его обраще́нности къ Богу, къ Небу, какъ отмѣ́тилъ первымъ Лакта́нцій, человѣкъ – единственное живое существо, возвы́шенное и прямое по самому́ положенію своего тѣла, съ естественно обращеннымъ къ Небу взоромъ. «Я тварь, но получилъ заданіе стать Богомъ», – лапида́рно выражаетъ Свят. Василій Великій вло́женный Богомъ въ человѣка за́мыселъ. «Что такое человѣкъ? – восклицаетъ Свят. Іоаннъ Златоу́стъ. – Человѣкъ есть существо, но онъ можетъ содѣ́латься и Ангеломъ и звѣремъ... Что я говорю Ангеломъ! И сыномъ Божіимъ... А еще важнѣе то, что онъ самъ имѣетъ власть дѣлаться и богомъ, и Ангеломъ, и сыномъ Божіимъ. Ангеломъ дѣлаетъ добродѣтель, а добродѣтель въ нашей власти...»
Человѣкъ состоитъ изъ души и тѣла. Но душа человѣка двузна́чна – это не то, что душа любого животнаго. Въ душѣ человѣка зало́жены возможности высоча́йшія, и это запечатлѣно́ въ само́мъ актѣ созданія человѣка. И рече́ Богъ: сотвори́мъ человѣ́ка по о́бразу На́шему и по подо́бію. И сотвори́ Богъ человѣ́ка, по о́бразу Бо́жію сотвори́ его́: му́жа и жену́ сотвори́ ихъ (Быт. 1:26-27). Почему Господь, говоря о предстоя́щемъ твореніи человѣка, употребляетъ два слова: «образъ» и «подобіе», а Бытописа́тель, свидѣтельствуя о соверши́вшемся твореніи, ограничивается однимъ словотъ: «образъ»? «Почему не сдѣлано того, что́ было въ намѣ́реніи? – спрашиваетъ Свят. Григорій Ни́сскій. – Почему не сказано: И сотвори Богъ человѣка по образу и по подобію? Обезси́лилъ Творецъ? Но такъ говорить нечести́во. Перемѣни́лъ намѣ́реніе? Нѣтъ. Ни Писаніе не говоритъ этого, ни Создатель ни обезсилилъ, ни намѣ́реніе не осталось безъ исполненія. Какая же причина умолча́нія? Сотворимъ человѣка по образу Нашему и по подо́бію. Первое мы имѣемъ по сотворе́нію, а послѣднее мы сами соверша́емъ по произволе́нію. Быть по образу Божію естественно намъ по первому нашему сотворенію, но сдѣлаться по подобію Божію зависитъ отъ нашей воли, и это зависящее отъ нашей воли существуетъ въ насъ только въ возможности, пріобрѣтается же нами на само́мъ дѣлѣ посре́дствомъ нашей дѣ́ятельности. Если бы Господь, намѣ́реваясь сотворить насъ, не сказалъ предварительно: сотвори́мъ по подо́бію, и если бы не дарова́лъ намъ возможности быть по подо́бію, то мы собственною силою не могли бы быть подобными Богу. Но, давъ намъ эту возможность, Богъ намъ сами́мъ предоставилъ быть дѣ́ятелями такого подобія съ Богомъ, чтобы удостоить насъ пріятной награды за дѣ́ятельность, чтобы мы не́ были подобны изображеніямъ бездушнымъ, дѣ́лаемымъ живопи́сцами».
Итакъ, уподобле́ніе Богу есть всежи́зненная задача человѣка, означающая перерожде́ніе въ духѣ всего душевнаго содержанія человѣка. Это есть выполненіе Завѣта Господня – бу́дите у́бо соверше́ни, я́коже Оте́цъ вашъ Небе́сный соверше́нъ есть. Освободиться отъ этого высоча́йшаго избра́нничества человѣкъ не можетъ – не можетъ онъ стать безсловеснымъ животнымъ. Для человѣка предопредѣ́ленъ путь: или вверхъ къ Богу, или внизъ къ дiаволу. Средняго – нѣтъ!
Эта задача уподобле́нія Богу предстояла человѣку и въ Раю. Неизрече́нно-велика́ врожде́нная мудрость первозда́ннаго человѣка. Она какъ бы испытывается Господомъ, когда Господь приводитъ къ нему всѣ со́зданныя Имъ живы́я существа ви́дѣти, что нарече́тъ я – и вся́ко е́же а́ще нарече́ Ада́мъ ду́шу жи́ву, сіе́ имя́ ему́ (Быт. 2:19). Итакъ, всѣ имена утверждены́ Свы́ше, какъ правильныя. Прису́ще Адаму и пророческое прозрѣ́ніе – такъ толкуетъ Свят. Іоаннъ Златоу́стъ то, что́ сказано было Адамомъ, когда Господь привелъ къ нему жену́, со́зданную Имъ во снѣ Адама, онъ открываетъ великую тайну брака, на всѣ будущія времена Богомъ установленную. Первозда́нный человѣкъ обладаетъ и высоча́йшимъ безстрастіемъ, предѣльной чистотой и невинностью. Свят. Іоаннъ Златоу́стъ мы́слитъ Бога такъ говорящимъ первозда́нному Адаму: «Производя́ тебя на свѣтъ, Я желалъ, чтобы ты провожда́лъ жизнь безъ болѣзней, трудо́въ, не́мощей и печалей, въ счастіи и благоденствіи, чтобы ты не подлежа́лъ ну́ждамъ тѣле́снымъ, напротивъ, возвыша́ясь надъ всѣми ими, пребыва́лъ въ полной свободѣ». Можно ли представить себѣ, чтобы Адамъ, при такой полнотѣ́ духовныхъ силъ, не имѣлъ представленія о добрѣ и злѣ? «Разсуди, возлюбленный, о свободѣ воли и преизбы́ткѣ мудрости его, – говоритъ тотъ же учитель, – и не говори, будто онъ не зналъ, что добро и что зло». Какъ же тогда уразумѣ́ть смыслъ Заповѣди о невкуше́ніи плода́ отъ дре́ва познанія добра и зла? Первозда́нный человѣкъ въ своемъ цѣломудріи знаетъ о существованіи зла: вотъ оно, говоритъ ему Господь! Но онъ его не знаетъ и не долженъ знать въ смыслѣ абсолютнаго непричастія ему. Человѣку дано заданіе: дѣ́лати и храни́ти Ра́й (Быт. 2:15), т.-е. въ общеніи съ Богомъ усоверша́ться, все болѣе уподобля́ясь Ему. Отсюда, поско́льку свободной волей все это дѣлалось, осталось въ силѣ наличіе исходное двухъ путе́й и для райскаго человѣка: «Богъ сотворилъ человѣка безгрѣшнымъ по естеству́ и свободнымъ по волѣ; безгрѣшнымъ, говорю, не потому, чтобы онъ былъ недосту́пенъ для грѣха, и́бо одно Божество грѣшить не можетъ, но потому, что возможность согрѣша́ть имѣлъ онъ не въ своемъ естествѣ, а въ своей свободной волѣ. Именно при содѣ́йствіи Божіей благодати, онъ могъ пребывать и преуспѣвать въ добрѣ, а ра́вно въ своей свободѣ, при попуще́ніи Божіемъ, могъ и отвратиться отъ добра и быть во злѣ» (Св. Іоаннъ Дамаски́нъ). Отсюда – условность безсмертія первозда́ннаго человѣка. «Ино́е дѣло, – говорилъ Блаже́нный Аνгусти́нъ, – кто не́ можетъ умереть, какъ со́здалъ Богъ нѣ́которыя безсмертныя существа, и ино́е кто мо́жетъ не умереть: въ такомъ смыслѣ со́зданъ безсмертнымъ первый человѣкъ... Если бы не согрѣшилъ, могъ бы не умереть».
Вотъ тутъ и задуматься надлежи́тъ надъ значеніемъ древа познанія добра и зла. Предъ первозда́ннымъ человѣкомъ не только мѣ́рило однокра́тное вѣрности его Богу, а и нѣ́кое постоянное орудіе тренировки его пра́ведной воли! И это въ двухъ смыслахъ. Объ одномъ можно получить представленіе изъ слѣдующихъ словъ Св. Григорія Богослова: «Дре́во познанія было наса́ждено въ началѣ не злонамѣ́ренно и запрещено не по зависти (да не отверза́ютъ при семъ устъ богобо́рцы и да не подражаютъ змíю!); напротивъ, оно было хорошо́ для употребля́ющихъ благовре́менно (потому что дре́во сіе́, по моему́ умозрѣ́нію, бы́ло созерца́ніе, къ которому мо́гутъ безопасно приступать только опытно усоверши́вшіеся), но нехорошо́ для простыхъ еще и для неумѣ́ренныхъ въ своемъ желаніи, подобно какъ и соверше́нная пища не полезна для слабыхъ и требующихъ молока». Эти слова́ можно истолковать такъ. Зло можетъ быть познава́емо безнаказанно, то есть безъ того, чтобы стать его жертвой, лишь въ мѣру своего утвержденія въ добрѣ, т.-е. при условіи НЕВКУШЕНІЯ запретныхъ плодо́въ познанія добра и зла: только такъ могъ человѣкъ взирать на Зло (на Змíя!) въ полной отчужде́нности отъ него. Второй оттѣ́нокъ рисуютъ слѣдующія слова Бл. Аνгусти́на, который отъ лица Божія такъ говоритъ Адаму: «Дре́во до́брое, но не касайся его. Почему? Потому, что Я Господь, а ты рабъ: вотъ вся причина. Если ты ее сочтешь ма́лою, значитъ ты не хочешь быть рабомъ. А что поле́знѣе для тебя, какъ быть подъ властью Го́спода? Какъ же будешь ты подъ властью Господа, если не будешь подъ Его Заповѣдью?» Эти слова можно истолковать такъ. Не надо первозда́нному человѣку задумываться надъ смы́сломъ запрета: самы́й фактъ запрета многозначителенъ. Смыслъ райскаго бытія́ исчерпывается свободнымъ подчиненіемъ, всецѣ́лымъ, Господу, и разъ возникаетъ малѣ́йшая въ душѣ чувствительность въ смыслѣ обиды и оскорбительности такого подчиненія, это – уже выпаде́ніе изъ райскаго состоянія. «Заповѣдью Божіей только запрещалось, – говоритъ тотъ же Бл. Аνгустинъ, – вкушать отъ древа, и потому грѣхъ представлялся легкимъ: но какъ великимъ его счелъ Тотъ, кто не можетъ ошибаться, довольно видно изъ величія наказанія».
Только просвѣтля́я свое сознаніе вышеска́заннымъ, можно съ полной ясностыо уразумѣ́ть все потрясающее, въ своей я́вной губи́тельности, содержаніе свершившагося грѣхопаденія.
Останавливаетъ Е́νу Змíй. Нѣ́что совершенно необычное! Бѣжитъ ли Е́νа къ мужу, ей Богомъ да́нному? Нѣтъ! Напротивъ, прислушивается она. Самочи́ніе уже налицо́! Задаетъ Змíй вопросъ, ложью насы́щенный: будто запретъ данъ Богомъ вкушать отъ вся́каго древа райскаго. Бѣжитъ ли жена отъ этого навѣ́та, замыка́я слухъ? Вступаетъ, напротивъ въ разговоръ: отвѣчаетъ – не отъ вся́каго дре́ва, а только отъ дре́ва познанія добра и зла: да не у́мрете. Впада́етъ тутъ уже въ тонъ собесѣдника жена, чувствуется въ ней нѣ́кая обиженность отъ запрета. Усиленіе наро́читое сдѣ́лано, произвольное: ниже́ прико́снетеся ему́... Расширяя такъ запретъ, жена уже су́щность его затуманиваетъ, не говоритъ она о томъ, что вкуше́ніемъ открывается разумѣніе добраго и лукаваго: запретъ становится формальнымъ и глухимъ! И внутренняго протеста не раждается даже тогда, когда Змíй возводитъ я́вную хулу́ на Бога, Который оказывается завистникомъ и лжецомъ, ви́дящимъ въ человѣкѣ соперника! Если и тутъ не отша́тывается жена – паденіе уже налицо, еще до вкушенія плода. И въ этомъ своемъ отпаденіи отъ Бога, съ полнымъ забвеніемъ и мужа, этого Богомъ да́ннаго ей руководителя, она что́ же видитъ? Видитъ уже не Рай, а тот міръ, во злѣ лежа́щій, о которомъ говорилъ Апостолъ Іоаннъ Богословъ, такъ опредѣляя его содержаніе: по́хоть плотска́я, по́хоть очи́ма, го́рдость жите́йская. Развѣ не это же, другими только словами, свидѣтельствуетъ Книга Бытія́, говоря такъ о вкушеніи плода́ запретнаго: И ви́дѣ жена́, я́ко добро́ дре́во въ снѣ́дь и я́ко уго́дно очи́ма ви́дѣти и красно́ есть я́же разумѣ́ти, и взе́мше отъ плода́ яде́. Мужу переда́лся соблазнъ уже въ утонченной и упрощенной формѣ – чрезъ жену́: изъ ея рукъ принялъ онъ запретный плодъ: и даде́ му́жу своему́, и ядо́ста.
Какъ отверзлись тутъ очи па́дшаго человѣка, охваченнаго тро́йственной по́хотью – не будемъ возстанавливать въ нашей памяти: всѣмъ извѣстно поведеніе павшихъ Прародителей нашихъ. Отмѣтимъ только одно: если въ процессѣ паденія на первомъ мѣстѣ была жена, какъ болѣе слабая въ смыслѣ сопротивленія соблазну, то въ дѣлѣ самооправданія на первомъ мѣстѣ уже оказался мужъ: проникаетъ зло чрезъ жену, но утверждается съ наибольшей силой въ немъ мужъ.
Гряде́тъ судъ. Изгоня́ются мужъ и жена изъ Рая. Знамена́тельна осно́вная мотивиро́вка изгнанія: да не когда́ простре́тъ ру́ку свою́ и возме́тъ отъ дре́ва жи́зни и снѣстъ, и живъ бу́детъ во вѣкъ. Изгнаніемъ изъ Рая устраняется окончательная гибель человѣка чрезъ обрѣте́ніе безсмертія въ грѣхѣ́ смертномъ. И такъ начинается новая жизнь, въ перспективѣ труда, болѣзней и смерти, которая, однако, открываетъ путь къ возврату въ Блаженную Жизнь... Предѣльно страшно было бы отпаденіе отъ Бога, если бы его можно было воспринимать, какъ духовную смерть. Но милостью Божіей паденіе обезсилено смертью тѣлесной, превращающей отпаде́ніе отъ Бога во вре́менное состояніе поврежденности, поддающейся радикальному уврачеванію съ завершительнымъ сліяніемъ съ Богомъ въ Блаженной Вѣчности! Съ полнымъ основаніемъ могъ Св. Іоаннъ Златоу́стъ изгнаніе изъ Рая, подъ этимъ угломъ зрѣнія, именовать «актомъ попечительности Божіей о человѣкѣ».
Формулируемъ кратко итогъ грѣхопаденія:
Грѣхопаденіе не есть нарушеніе нормы, которое можетъ быть исправлено наказаніемъ, съ сознаніемъ своей виновности. Грѣхопаденіе есть безвозвратное паденіе, и́бо имъ причинено́ человѣку ка́чественное измѣненіе его природы, приня́вшей въ себя зло. Въ человѣкѣ сохранена способность устремленія къ добру, но отнынѣ есть въ человѣкѣ и тяготѣніе ко злу, въ немъ возгнѣзди́вшемуся. И не только въ само́мъ человѣкѣ внѣдри́лось зло. Человѣкъ не только былъ поставленъ главо́й всего животнаго міра. Въ немъ, какъ въ нѣ́коемъ маломъ мірѣ, сосредоточена была вся жизнь міра, почему грѣхопаденіе человѣка означало поврежде́ніе всей жизни мірозданія. По ученію Св. Амвро́сія, человѣкъ со́зданъ былъ для того, чтобы быть «провозвѣ́стникомъ правды между прочими животными». Своимъ паденіемъ онъ, напротивъ, внесъ во весь животный міръ зло.
Обреченъ ли на гибель безвозвратно человѣкъ своимъ паденіемъ? Изъ всего ска́заннаго ясно, что человѣкъ самъ спастись не можетъ. Ясно и то, что, поскольку со́зданъ онъ свободнымъ, чѣмъ и обусло́влено было его паденіе, не можетъ онъ быть и спасенъ волеизъявле́ніемъ Божіимъ, мину́ющимъ его свободу. Всемогущество Божіе не есть произво́лъ, способный нарушать Всепра́ведность Божію: «срѣ́титься» должны милость и истина. Разъ человѣкъ долженъ самъ возвратиться къ Богу, то выходъ оставался только одинъ, предрѣше́нный на Предвѣ́чномъ Совѣтѣ Пресвятыя Троицы: БОГЪ СТАНОВИТСЯ ЧЕЛОВѢКОМЪ! Такимъ образомъ, въ своей БОЖЕСТВЕННОЙ ка́чественности, но ЧЕЛОВѢКЪ разрыва́етъ завѣсу, отдѣлившую отъ Бога человѣчество. Путь къ Блаженной Вѣчности отнынѣ открытъ, чрезъ Искупительную Жертву Богочеловѣка, для тѣхъ, кто подъ сѣ́нью Ветхаго Завѣта, жили упова́ніемъ на Его приходъ, согласно обѣтова́нію, да́нному при изгнаніи изъ Рая: Воскресшій Хрiстосъ выводитъ души ихъ изъ ада. Открытъ, въ образѣ Креста, путь примиренія съ Богомъ и для поколѣній Новозавѣ́тныхъ – свобо́дно-покая́нное пріобще́ніе къ Искупительной Жертвѣ отнынѣ доступно всѣмъ. Въ отношеніи и тѣхъ и другихъ, это – свободное, великимъ подвигомъ обрѣта́емое, преодолѣ́ніе прія́таго въ себя зла чрезъ самоотда́ніе себя Хрiсту, прія́вшаго Крестную смерть именно для того, чтобы, побѣдивъ смерть, дать и намъ, человѣкамъ, возможность чрезъ смерть, прія́тую во Хрiстѣ, открыть себѣ Вѣчную Жизнь. То, чего долженъ былъ достигнуть райскій человѣкъ на пути самоутвержденія въ Правдѣ, здѣсь получаетъ павшій человѣкъ чрезъ отверженіе всего человѣческаго во имя соединенія съ Хрiстомъ...
Путь спасенія исче́рпывается и олицетворя́ется Іисусомъ Хрiстомъ. Слово «Іисусъ» означаетъ «Спаситель», а обозначеніе «Хрiстосъ» – раскрываетъ существо дѣла спасенія: «Имя Хрiстосъ означаетъ пома́занника: и́бо въ Ветхомъ Завѣтѣ пома́занные назывались Хрiста́ми, какъ то: Священники, Цари, Пророки, въ каковы́я три до́лжности пома́занъ былъ Хрiстосъ, впрочемъ не общимъ, а другимъ образомъ, но преиму́щественно предъ всѣми другими пома́занными», – говоритъ Православное Исповѣ́даніе. Пространный Катехи́зисъ четко выражаетъ существо этихъ трехъ «должносте́й»: «вѣ́дѣніе Проро́ка, Свя́тость Первосвяще́нника, могу́щество Царя». Господь Самъ выражалъ тро́йственность своего существа въ слѣдующихъ словахъ: Азъ есмь путь, и И́стина, и Живо́тъ: никто́ же пріи́детъ ко Отцу́, то́кмо Мно́ю (Ін. 14:6). Истина – Пророческое служеніе; путь – Священническое; животъ – Царское. Господь возвѣщаетъ намъ Истину, ведетъ къ ней своей Искупительной Жертвой и приводитъ такъ къ Царству Вѣчной Жизни. Этимъ отнюдь не дается «научное» опредѣленіе существа дѣ́ла спасенія, а только облегчается усвое́ніе нашимъ слабымъ познава́тельнымъ аппаратомъ недомы́слимой Тайны Спасенія. Надо бояться схоласти́ческихъ тонкостей, но допустимо благоговѣ́йно усва́ивать содержаніе этой тро́йственности.
Пророческое служеніе Хрiста есть нѣ́что несоизмѣри́мо вы́сшее, по сравненію съ Ветхозавѣ́тными Пророками, – человѣку вообще недоступное. Второзаконіе возвѣщаетъ: Проро́ка возста́влю имъ отъ среды́ бра́тіи ихъ, я́коже тебе́: и вда́мъ сло́во Мое́ во уста́ Его́, и возглаго́летъ имъ, я́коже заповѣ́даю Ему́: и человѣ́къ то́й, и́же не послу́шаетъ Его́, ели́ка возглаго́летъ Проро́къ о́ный во и́мя Мое́, Азъ отмщу́ отъ Него́ (Втор. 18:18-19). Духомъ Святы́мъ вѣща́ли объ этомъ «Пророкѣ» и Псалмопѣ́вецъ и Пророкъ Иса́ія. Слова послѣдняго Господь Самъ отнесъ къ Себѣ въ Назаретѣ: Духъ Госпо́день на Мнѣ: Его́ же ра́ди пома́за Мя благовѣсти́ти ни́щимъ, посла́ Мя исцѣли́ти сокруше́нныя се́рдцемъ, проповѣ́дати плѣнѣ́ннымъ отпуще́ніе и слѣпы́мъ прозрѣ́ніе, отпусти́ти сокруше́нныя во отра́ду проповѣ́дати лѣ́то Госпо́дне прія́тно (Лук. 4:18). Пилату Господь сказалъ: Азъ на сіе́ роди́хся и на сіе́ пріидо́хъ въ міръ, да свидѣ́тельствую И́стину, и всякъ и́же есть отъ И́стины послу́шаетъ гла́са Моего́ (Ін. 18:3). Оттѣня́лъ Господь и Свою единственность: Вы глаша́ете Меня́ учи́теля и Го́спода: и до́брѣ глаго́лете: есмь бо (Ін. 13:13). Еди́нъ учи́тель... еди́нъ наста́вникъ – говорилъ Онъ о Себѣ (Мѳ. 23:8-10). А когда ученики сопоставля́ли Его съ другими Пророками (напр. на пути въ Емма́усъ) – Онъ раскрывалъ имъ Писаніе, вразумляя ихъ.
Истина раскрывается Хрiстомъ, какъ лично, такъ и чрезъ Апостоловъ и учениковъ, въ полнотѣ́ предѣ́льной – невѣ́домой Ветхому Завѣту. Еνангеліе Царствія возвѣща́етъ Тайну Тро́ичности и Тайну Искупле́нія чрезъ Бога-Сына. Человѣку тѣмъ открывается не только внутренній смыслъ мірозданія – такъ сказать объективный. Раскрывается путь его осуществленія примѣни́тельно къ каждому отдѣльному человѣку – такъ сказать субъекти́вный. Любовь и самоотверженіе получаютъ недомы́слимо-высо́кое воплоще́ніе въ Крестномъ подвигѣ Богочеловѣка, чѣмъ открывается и каждому человѣку его личный путь спасенія — чрезъ Крестный подвигъ любви и самоотрече́нія. Такъ осуществляется примиреніе человѣка съ Богомъ.
Законъ Вѣры и законъ Жизни, возвѣща́емый Хрiстомъ – но́въ. Ветхій Завѣтъ былъ лишь «пѣ́стуномъ во Хрiста́» (Гал. 3:24). То – проо́бразы, обѣтова́нія, пророчества, т.-е. сѣнь гряду́щихъ благъ. Теперь дре́вняя мимоидо́ша, се, бы́ша вся но́ва (2 Кор. 5:17). Господь Самъ нерѣдко называетъ Свои Заповѣди и Завѣты новыми, а иногда подче́ркнуто оттѣня́етъ рази́тельный контрастъ, въ высотѣ тре́бовательности, между Завѣтами Новымъ и Ветхимъ. Такъ говоритъ объ этомъ Св. Григорій Богословъ: «Законъ возбраняетъ совершеніе грѣховъ, а намъ обраща́ются въ вину́ причи́ны почти какъ дѣ́йствія. Законъ говоритъ: не прелюбы́ сотвори́ (Мѳ. 5:27). А ты не имѣ́й и вожделѣ́нія, не возжига́й страсти любопы́тнымъ и внима́тельнымъ воззрѣ́ніемъ. Въ Законѣ ска́зано: Не убіе́ши (Мѳ. 5:21). А ты не только не мсти за ударъ, но даже отдай себя въ волю бію́щему, сколько послѣ́днее люму́дреннѣе перваго... Законъ говоритъ: Не совокупля́й домъ къ до́му, и село́ къ селу́ (Ис. 5:8), убо́га не наси́льствуй (Іез. 22:29). А ты отдай съ готовностью и пріобрѣте́нное пра́вдой, обнажи́ себя для нищихъ, чтобы съ легкостью взять тебѣ крестъ и обогатиться невидимымъ». Соверше́нно новый характеръ получаютъ самые́ мотивы, побужденія, вся внутренняя устремленность человѣка. «Земля, – говоритъ Св. Іоаннъ Златоу́стъ, – обѣща́етея уже не земля текущая ме́домъ и млеко́мъ, не масти́тая старость, не многоча́діе, не хлѣбъ и вино, не стада́ ове́цъ и воло́въ; но Небо и бла́га Небесныя, усыновле́ніе и братство съ Единороднымъ, соучастіе въ наслѣдіи, въ славѣ и Царствованіи, и другія безчисленныя награды». Духъ рабства смѣняется духомъ свободы, сыно́вней любви, дружества. Не прія́сте духа рабо́ты па́ки въ боя́знь: но прія́сте Ду́ха сыноположе́нія, о немъ же вопіе́мъ: А́вва О́тче (Рим. 8:15). Тѣмъ же уже́ нѣси рабъ, но сынъ: а́ще ли же сынъ, и наслѣ́дникъ Бо́жій Іису́съ Хрiсто́мъ (Гал. 4:7).
Законъ новый – нѣ́что единственное, ни съ чѣмъ не сравни́мое. Николи́же та́ко глаго́лалъ человѣ́къ, я́ко се́й человѣ́къ (Ін. 7:46), – говорятъ фарисеямъ люди по́сланные взять Его. И это Божественное сочета́ніе кротости съ силой не побѣди́тельно возглаша́ется новымъ Закономъ, а открывается въ явле́ніи Хрiста, воплощая въ Немъ зри́мо Новый Завѣтъ, къ каждому человѣку обраще́нный. Господь говоритъ самаря́нынѣ: Гряде́тъ часъ и ны́нѣ есть, егда́ и́стинніи покло́нницы покло́нятся Отцу́ ду́хомъ и и́стиною: и́бо Оте́цъ таковы́хъ и́щетъ поклоня́ющихся Ему́ (Ін. 4:21, 23). Это обѣтова́ніе становится вѣ́чно-таи́нственной я́вью, на Тайной Вечери устано́вленной: Сія́ Ча́ша, Но́вый Завѣ́тъ Мое́ю Кро́вью, я́же за вы пролива́ется (Лук. 22:20).
Этотъ Законъ – окончательный, Вѣчный. Азъ есмь свѣтъ мíру (Ін. 8:12). Ше́дше научи́те вся язы́ки (Мѳ. 28:18-19). Такъ осуществлялось пророчество Св. Симео́на Богопріи́мца, назва́вшаго Спасителя: Свѣ́томъ во открове́ніе язы́ковъ (Лук. 2:32). И этотъ Законъ неотдѣли́мъ отъ ли́чности Хрiста: И се Азъ съ ва́ми есмь во вся дни до сконча́нія вѣ́ка (Мѳ. 28:20). Хрiсто́съ вчера́ и днесь то́йже, и во вѣ́ки, – училъ Ап. Паνелъ (Евр. 13:8).
Предна́значенный для всѣхъ и навсегда и всѣмъ открытый, этотъ Законъ – еди́нственно-спаси́тельный, къ Богу можно придти только Хрiстомъ. Вѣ́руяй въ Сы́на, и́мать Живо́тъ, а и́же не вѣ́руетъ въ Сы́на, не у́зритъ Живота́, но гнѣвъ Бо́жій пребыва́етъ на немъ (Ін. 3:36). И́же вѣ́ру и́метъ и крести́тся, спасе́нъ бу́детъ, а и́же не и́метъ вѣ́ры, осужде́нъ бу́детъ (Мк. 16:15-16).
Законъ Хрiстовъ есть полнота́ – исче́рпывающая и предѣ́льная. Не можетъ быть и рѣчи о какомъ-то развитіи Догматовъ, объ эволю́ціи Богопозна́нія, о какихъ-то новыхъ откровеніяхъ Вѣры. Наше время въ разныхъ формахъ традиціонно плѣня́ется нечестивой мыслью о какомъ-то соверше́нствованіи Хрiстіанства. Въ формѣ наиболѣе скромной, но отъ этого не менѣе противной духу Хрiстіанства по́длиннаго, духу Православія, эта мысль прячется за устано́вленныя формулы богосло́вскія, подлежа́щія, оказывается, постепенному лишь и постоянному раскрытію, обновленію и даже восполненію. Тѣмъ уже опора́чивается твердость Догматовъ, только формально и условно признаваемыхъ Догматами. Но постепенно человѣкъ освобождаетея совсѣмъ отъ догматическаго «плѣна» – мысль его начинаетъ пари́ть въ высотѣ́, ничѣмъ не чувствуя себя связанной. Такъ, философъ Н. Ѳе́доровъ измы́слилъ цѣлую систему «О́бщаго Дѣ́ла», какъ онъ назвалъ проповѣдуемое имъ заданіе, я́кобы прису́щее людямъ: низвести́ Небо на землю ухищре́ніемъ сами́хъ людей – и у ногъ его сидѣли такіе разные люди, какъ Вл. Соловьевъ, Достоевскій и Толстой. Такъ Мережко́вскій узрѣ́лъ новую эру жизни, которую онъ, въ отличіе отъ Ветхаго Завѣта и Новаго Завѣта, жи́вшихъ, первый, подъ знакомъ Бога-Отца, а второй подъ знакомъ Бога-Сына, объявилъ проникнутой преимущественно Духомъ Святы́мъ. Современная богословская мысль, въ планѣ «экумени́ческомъ» неизмѣ́нно упирается въ «Новую Пятидесятницу», бу́дучи прони́кнута идеей творческаго обновленія са́мыхъ основъ Вѣры. Эта установка сознанія суще́ственно поро́чна, какъ и предостерега́лъ вѣрующихъ еще Ап. Паνелъ, говоря: А́ще А́нгелъ съ Небесе́ возвѣсти́тъ вамъ па́че, е́же благовѣсти́хомъ ва́мъ, ана́ѳема да бу́детъ (Гал. 1:8). А Апостолъ любви завѣ́щалъ намъ: Всякъ преступа́яй, и не пребыва́яй въ уче́ніи Хрiсто́вомъ, Бога́ не и́мать: пребыва́яй въ уче́ніи Хрiстовѣ, се́й и Отца́ и Сы́на и́мать. А́ще кто прихо́дитъ къ вамъ, и сего́ уче́нія не прино́ситъ, не пріе́млите его́ въ домъ, и ра́доватися ему́ не глаго́лите (2 Ін. 9:10). Можно ли сильнѣе выразить опа́сливое отта́лкиваніе отъ вся́кой Боговѣ́дческой новизны́?!
Обратимся теперь къ Первосвяще́нническому служенію Хрiста.
Какъ Пророкъ, Господь возвѣстилъ, что Онъ – Мессíя, пришедшій на землю, чтобы взыска́ть и спасти погибшаго (Мѳ. 18:11), и открылъ, что внѣ пріобще́нія къ Нему нѣтъ спасенія. Какъ Первосвященникъ, Онъ дѣло спасенія фактически осуществилъ – спасъ насъ отъ грѣха и смерти. Живымъ проо́бразомъ Его явился въ Ветхомъ Завѣтѣ Мелхиседе́къ, Царь Сали́ма, Священникъ Бога Всевы́шняго, безъ отца и матери, не имѣ́ющій ни начала дней, ни конца ихъ, приня́вшій десяти́ну отъ Авраа́ма и благословившій его, возвраща́вшагося послѣ пораженія имъ Царей. Ты, Іере́й, вовѣ́къ, по чи́ну Мелхиседе́кову (Пс. 109:4), возвѣща́лъ Ветхозавѣ́тный Пророкъ. Господь Самъ назвалъ Себя Вѣчнымъ Іере́емъ по чину Мелхиседе́кову. Ап. Паνелъ въ Посланіи къ Евреямъ подробно раскрываетъ смыслъ этого проо́браза. При дѣйствіи Ветхаго Завѣта смѣня́ющіеся во вре́мени Первосвяще́нники приносили дары́ и жертвы, и Ски́нія, въ которой это совершалось не безъ кро́ви, являлась о́бразомъ «настоящаго времени» – постоянно смѣня́ющагося. Первосвященникъ бу́дущихъ благъ, Хрiстосъ вошелъ со Своей Кровью однажды и на вѣки въ нерукотворную Ски́нію, предста́въ за насъ предъ Лицемъ Божіимъ. Онъ однажды принесь Себя въ Жертву, тѣмъ подъя́въ грѣхи́ многихъ – и придетъ Онъ снова уже для того, чтобы и́збранныхъ Имъ, ожидающихъ Его, ввести во обрѣте́нное ими спасеніе. Его Жертвой освящены́ всѣ. Чрезъ Плоть и Кровь Свою Онъ всѣмъ открываетъ входъ въ Святи́лищѣ. Надлежи́тъ держа́ться этого упова́нія неуклонно – и горе тѣмъ, кто продолжаетъ, получивъ позна́ніе Истины, произвольно служитъ грѣху. Ихъ ждетъ судъ и ярость огня...
Первосвяще́нническое служеніе Хрiста, въ которомъ Онъ является и Приноси́мымъ и Принося́щимъ, именуется на церковномъ языкѣ «уничиже́ніемъ» или «истоща́ніемъ». Тѣмъ отмѣчается, прежде всего, моментъ кра́йнѣйшаго смиренія и самоотреченія. Зракъ раба́ пріи́мъ, въ подо́біи человѣ́честѣмъ бывъ, и о́бразомъ обрѣ́теся я́коже человѣ́къ; смири́лъ Себе́, послу́шливъ бывъ да́же до сме́рти, сме́рти же кре́стныя (Флп. 2:6-8). Отмѣчается тѣмъ и моментъ Искупленія – содѣ́ланіемъ по насъ кля́твой (Гал. 3:13). Не только рабо́мъ являетъ Себя Господь, но и а́гнцемъ, который не отверза́етъ устъ свои́хъ, я́ко овча́ на заколе́ніе веде́ся (Ис. 53:5-7). Се а́гнецъ Бо́жій взе́мляй грѣхи́ мíра – прямо указалъ на Господа Креститель Господень, Великій Пророкъ вку́пѣ и Предтеча, въ са́мый моментъ Выхода Господа на общественное служеніе.
Тайна Искупле́нія есть Тайна изъ тайнъ – Прему́дрость Бо́жія, сокрове́нная отъ вѣкъ и отъ родо́въ (Кол. 1:26), которую Богъ предуста́вилъ отъ вѣчности въ славу нашу и которую никто изъ князей міра сего́ не позна́лъ (1 Кор. 2:7-8). Ее и принимать надо, какъ Тайну, которая не пытли́востью ума преодолѣва́ется, а раскрывается вѣрующему се́рдцу въ мѣ́ру чистоты́ его и приближенія къ Богу.
Богъ становится человѣкомъ и идетъ на вольную смерть, замыка́ющую подвигъ его «истоща́нія» – тѣмъ побѣждая смерть и открывая человѣку путь примиренія съ Богомъ. «Крестъ облекъ насъ въ νпоста́сную Божію мудрость и силу, – учитъ насъ Св. Іоаннъ Дамаски́нъ – мы суще́ственно освяти́лись», «мы суще́ственно освободились», «мы суще́ственно сдѣлались безсмертными» чрезъ Искупленіе – послѣ Воскресенія. Вдохнове́нно-дерзнове́ннымъ сравненіемъ оживляетъ Златоу́стъ су́щность свершившагося: «Смерть приступаетъ и, проглоти́въ тѣло-приманку, пронза́ется Божествомъ какъ бы крючкомъ уды́, – вкусивъ Безгрѣшнаго и Животворящаго Тѣла, погибаетъ и отдаетъ назадъ всѣхъ, кого нѣ́когда поглотила». Точную формулу свершившагося далъ Св. Ирине́й: «Какъ чрезъ человѣка смерть одержала побѣду надъ нами, опять чрезъ Человѣка мы получили побѣду надъ нею».
Таково́ объективное достиженіе Искупи́тельной Жертвы – Правда удовлетворена́ Искупи́тельной Жертвой, въ силу которой какъ въ Ада́мѣ всѣ умира́ютъ, такъ во Хрiстѣ́ всѣ ожива́ютъ (1 Кор. 15:21).
Но для того, чтобы это «оживленіе» совершилось, надо, чтобы человѣкъ и самъ вложи́лся, своей свободной волей, въ эту Жертву. Предъ нами встаетъ субъекти́вная сторона примиренія человѣка съ Богомъ – каждаго въ отдѣльности! Взойти́ на Крестъ долженъ человѣкъ! Господь – Лоза́, хочешь быть спасеннымъ, стань ро́ждіемъ этой Лозы́! Человѣческое тѣло вознесено́ на Небо – это содѣ́лалъ Пе́рвенецъ-Хрiстосъ. Но чтобы каждое отдѣльное тѣло человѣческое могло за Нимъ послѣдовать въ Вѣчную Жизнь, долженъ каждый да́нный человѣкъ раздѣлить подвигъ Креста. Любовь низвела́ Хрiста на землю – только отвѣтная Любовь, влекущая насъ на Крестъ, на вольный подвигъ Креста – возведетъ насъ на Небо. Въ этой встрѣчной, взаи́мной всепоглащающей Любви – Тайна Искупле́нія. Дѣйствіе Любви Хрiстовой такъ изображено́ Ап. Паνломъ: Поне́же у́бо дѣ́ти пріобши́ся пло́ти и кро́ви, и То́й пріи́скреннѣ пріобщи́ся тѣ́хже, да сме́ртію упраздни́тъ иму́щаго держа́ву сме́рти, си́рѣчь діа́вола (Евр. 2:14). Дѣйствіе любви встрѣ́чной имъ же изображено такъ: Хрiсто́съ же за всѣхъ у́мре, да живу́щіи не ктому́ себѣ́ живу́тъ, но уме́ршему за нихъ и воскре́сшему (2 Кор. 5:15). Очищающій огонь Любви, нисше́дшей съ Неба, свое спасительное дѣйствіе ока́зываетъ только на человѣка, возгорѣ́вшагося встрѣчной Любовію.
Существуетъ соблазнъ упростить, уточнить Тайну Искупленія, тѣмъ якобы облегчая ея пониманіе, и́бо отожествля́я ее съ явленіями человѣческаго бы́та. Это – путь католичества. Въ основѣ теоріи «сатисфа́кціи» – юридическаго удовлетворенія – лежитъ ученіе схоласти́ческое Ансе́льма Кентерберрíйскаго, само́ по себѣ пріе́млемое. Мысль о томъ, что жертва, приносимая Богу, должна удовлетвори́ть Его, ничего оскорбительнаго, сама по себѣ, въ себѣ не заключаетъ. Правосудіе должно восторжествовать; напротивъ, оскорбленіемъ Божіей Правды является мысль, будто можно оказать милость, нарушающую Правосудіе. Е́сли нечести́вый бу́детъ поми́лованъ, – говорилъ еще Пророкъ Иса́ія, – то не нау́чится пра́вдѣ, бу́детъ злодѣ́йствовать въ землѣ́ пра́выхъ и не бу́детъ взира́ть на вели́чіе Бо́га (Ис. 26:10). Не надо почита́ть оскорбительной и рѣчь о «вы́купѣ» – «Хрiстосъ заплатилъ гораздо бо́лѣе, не́жели мы были должны, – говоритъ Св. Іоаннъ Златоу́стъ, – Его упла́та въ сравненіи съ долгомъ то

же, что безмѣ́рное море въ сравненіи съ ма́лой каплей». Бѣда́ возникаетъ лишь тогда, когда начинаютъ особое удареніе дѣлать на этихъ образахъ и выраженіяхъ, я́кобы схва́тывющихъ существо́ Искупи́тельной Жертвы, этимъ, напротивъ того, вытѣсня́ется, уничтожается, похища́ется существо этой Жертвы, какъ сокровища Любви. Въ основѣ Искупительной Жертвы лежитъ не формальная нужда́ въ ней, а любовная забота о человѣкѣ, которая силой внутренней необходимости выливается въ форму «удовлетворенія» или «выкупа». «Отецъ принимаетъ жертву не потому, чтобы требовалъ ее или имѣлъ нужду́ въ ней, но по домострои́тельству, и потому́, что человѣку нужно было освяти́ться человѣчествомъ Бога». Тотъ же Златоустъ съ исключительной силой излагаетъ все вообще дѣло Любви Божіей къ человѣку. «За каждый нашъ долгъ во́здано осо́бо Тѣмъ, Кто превыше насъ; и откры́лось новое таинство – человѣколюби́вое смотрѣ́ніе о падшемъ чрезъ непослуша́ніе. Для сего́ рожде́ніе и Дѣ́ва, для сего́ я́сли и Виѳлее́мъ; рожденіе вмѣсто созданія, Дѣва вмѣсто жены́, Виѳлее́мъ вмѣсто Еде́ма, я́сли вмѣсто Рая, ма́лое и видимое, вмѣсто великаго и сокровеннаго... Для сего́ Іисусъ принимаетъ Крещеніе и свидѣтельство свы́ше, для сего́ пости́тся, быва́етъ искуша́емъ и побѣждаетъ побѣдившаго. Для сего́ изгоняются демоны, исцѣляются болѣзни, и великое дѣло проповѣди поручается ма́лымъ, и совершается ими. Для сего дре́во за дре́во и ру́ки за ру́ку, невозде́ржно просте́ртую; ру́ки пригвожде́нныя за ру́ку своево́льную, ру́ки, совокупля́ющія во еди́но концы міра, за ру́ку изве́ргшую Адама. Для сего́ Вознесе́ніе на Крестъ за паденіе, желчь за искуше́ніе, Терно́вый Вѣнецъ за худо́е влады́чество, смерть за смерть».
Есть и другой соблазнъ: ослабить и, въ конечномъ сче́тѣ, упраздни́ть значеніе Искупительной Жертвы. Дѣло Хрiста – дѣло учи́тельное! Нѣтъ по́рчи неисцѣ́льной, нѣтъ, слѣдовательно, нужды́ и въ Примирителѣ. Такъ смущалъ умы въ V вѣкѣ британскій монахъ Пела́гій. Такъ въ XII вѣкѣ училъ ученый католическій монахъ Абеля́ръ, воспринима́я смерть Хрiста лишь великимъ моральнымъ урокомъ. Такъ въ протестантскомъ мірѣ училъ Соци́нъ: «зачѣмъ правосудіе, когда господствуетъ милость, зачѣмъ наказаніе Невиннаго? И какъ можетъ наказаніе, поразившее Одного, освободить отъ наказанія всѣхъ!» Эти мысли, какъ извѣстно, въ широча́йшей мѣрѣ имѣютъ хожденіе сейчасъ, упраздняя значеніе перворо́днаго грѣха. Православное ученіе прекрасно вы́ражено Св. Кирилломъ Іерусалимскимъ: «Мы были врагами Богу по причинѣ грѣха, и Богъ опредѣлилъ смерть грѣшнику. Чему же изъ двухъ надлежа́ло быть: по правосудію ли надлежало умертвить или по человѣколюбію нарушить опредѣленіе? Примѣчай премудрость Божію, Богъ сохранилъ и истину опредѣле́нія и силу человѣколю́бія. Возне́съ Хрiстосъ грѣхи́ на́ша на тѣ́лѣ Свое́мъ на дре́во, да смертію Его мы отъ грѣхъ избы́вше, пра́вдою поживе́мъ (1 Петр. 2:24)».
Что касается Царскаго служенія Хрiста, то оно выражало себя въ свидѣ́тельствованіи Истины, какъ Самъ Господь разъяснилъ Пилату. Онъ являлъ силу этой Истины, какъ въ Своемъ Словѣ, влага́вшемъ въ ду́ши людей сѣмена́ Вѣчной Жизни, такъ и въ господствѣ надъ всѣмъ въ мірѣ, будь то физическія стихíи, будь то бѣ́сы, будь то самая́ смерть. Свое окончательное торжество явила эта сила, какъ снисхожде́ніемъ, послѣ Крестной Смерти, въ адъ, съ освобожденіемъ Ветхозавѣ́тныхъ Праведниковъ, такъ и собственнымъ Воскресеніемъ, обѣщавшимъ побѣду надъ смертью и всѣмъ Своимъ Новозавѣ́тнымъ послѣ́дователямъ: Идѣ́же есмь Азъ и вы бу́дете (Ін. 14:3). Царство Хрiстово я́вится въ по́лной силѣ, когда послѣ́дній врагъ испраздни́тся смерть (1 Кор. 15:26). Надо различать два Царства: «Хрiстосъ Царствуетъ, – у́читъ Св. Іоаннъ Златоу́стъ, – надъ всѣми, и язычниками, и іудеями, и демонами и проти́вниками, по пра́ву творенія; Царствуетъ надъ вѣрными и добровольно Ему повинующимся по праву усвое́нія». Въ этомъ усвое́ніи нами вожделѣ́ннаго Царства Митр. Макарій подчеркиваетъ три момента: 1) Спаситель побѣдилъ адъ и связалъ крѣ́пкаго, почему мы съ дерзновеніемъ можемъ повторять слова Ап. Паνла: вся могу́ о укрѣпля́ющемъ мя Іису́сѣ Хрiстѣ́ (Флп. 4:13); 2) Хрiстосъ побѣдилъ смерть и разрушилъ ея́ державу, обѣтова́въ намъ часъ, егда́ ме́ртвіи услы́шатъ гласъ Сы́на Бо́жія и услы́шавше оживу́тъ (Ін. 5:25); 3) Своимъ Вознесе́ніемъ отве́рзъ Господь намъ входъ въ Царствіе Небесное, обѣтова́въ намъ, что идѣ́же Онъ и мы бу́демъ (Ін. 14:3).
Возвѣщена́ Истина. Открытъ Путь. Я́влена Жизнь. Это возвѣще́нное, откры́тое, я́вленное – должно́ быть, однако, осво́ено. Это означаетъ освяще́ніе человѣка, слива́ющее въ себѣ два элемента: оправда́нія и облагода́тствованія. Правда и Милость объединяются въ дѣлѣ спасенія человѣка. При всей своей одухотворе́нности освяще́ніе не есть нѣ́что только внутреннее: «Если бы ты былъ безтѣле́сенъ, – учитъ Св. Іоаннъ Златоу́стъ, – то Богъ препода́лъ бы тебѣ дары́ Свои въ наготѣ́, но поели́ку душа́ наша соединена́ съ тѣломъ, то тебѣ подаю́тся дары́ сіи́ въ чу́вственныхъ ви́дахъ».
Освященіе не есть обрѣте́нная свя́тость, созна́ніе себя святы́мъ велича́йшій соблазнъ, прелесть. Это – процессъ стяжа́нія свя́тости неуста́ннымъ преодолѣ́ніемъ прису́щей человѣку грѣховности.
Какъ же совершается это освященіе? Совершается освященіе Церковью.
Въ са́момъ широкомъ смыслѣ, Церковь обнимаетъ и спасающееся человѣчество и міръ Ангельскій: «Тя, неизрече́нно соедини́вшаго съ Небе́снымъ, Хрiсте́, земна́я (поется въ службѣ Ангеловъ), и еди́ну Це́рковь соверши́вша А́нгеловъ и человѣ́къ, непреста́нно велича́емъ». Обнимаетъ такъ широко́ понимаемая Церковь все человѣчество, какъ спасающееся упова́ніемъ въ гряду́щаго Хрiста («нача́ло Ея́ въ Раи́ положи́», поется въ Недѣлю Православія), такъ и увѣ́ровавшихъ въ пришедшаго Спасителя. Видимая Церковь во́инствуетъ за дѣло спасе́нія, невидимая торжествуетъ.
Въ болѣе узкомъ смыслѣ подъ Церковью понимается Новозавѣтная Церковь, какъ Она опредѣлена́ Сνмволомъ Вѣры. Четырьмя́ при́знаками опредѣля́етъ Сνмволъ Вѣры Церковь.
Она Еди́на. Это единство – внутреннее. Лучше всего опредѣляется оно, и въ своемъ еди́нствѣ и въ своей еди́нственности, понятіемъ Тѣла Хрiстова. Какъ А́гнецъ Божій, «раздробля́емый и нераздѣля́емый», по слову тайной молитвы литургису́ющаго священника, можетъ являть Себя безчисленное множество разъ и раздробляться на безчисленно множество частицъ, оставаясь Еди́нымъ и Еди́нственнымъ – такъ и Церковь, Тѣло Хрiстово. Безпредме́тна поэтому задача соединенія церкве́й и кощунственна идея обрѣте́нія «по́длинной» Церкви въ процессѣ сближенія и сліянія множества церкве́й, являющихъ, каждая, якобы отдѣльные элементы Истины.
Церковь Свя́та. Святость – природа Церкви, а, вмѣстѣ съ тѣмъ, Ея назначеніе. Жизнь Ея есть явленіе свя́тости. Принадлежность къ Ней есть пріобще́ніе къ Ея́ свя́тости. «Свята́я святы́мъ» – возглашаетъ священнослужитель, воздыма́я А́гнца предъ Его раздробленіемъ, тѣмъ свидѣтельствуя, что лишь въ мѣ́ру свя́тости будетъ во спасеніе пріобще́ніе Святы́хъ Та́йнъ. И тутъ же хоръ свидѣтельствуетъ: «Еди́нъ свя́тъ, еди́нъ Госпо́дь, Іису́съ Хрiсто́съ...», отожествля́я свя́тость съ пріобщеніемъ Господу Іисусу Хрiсту. Возраста́ніе человѣка въ свя́тости не можетъ происходить иначе, какъ въ дѣ́ятельномъ пребываніи въ Церкви.
Церковь, далѣе, именуется Собо́рной, что передается также терминами Вселенской или Каѳоли́ческой. Церковь обращена́ – ко всѣмъ: Ше́дши научи́те вся язы́ки... Церковь обнимаетъ простра́нственно всю вселенную: «Церковь Соборной называется потому, – училть Св. Кириллъ Іерусалимскій, – что находится по всей вселенной отъ концовъ земли до концовъ ея́». Находя́сь вездѣ, Церковь пребываетъ всегда: возникая изъ Вѣчности она уходитъ въ Вѣчность – никакíя врата́ а́довы Ее не одолѣ́ютъ. Открытая всѣмъ, Церковь обнимаетъ, однако только тѣхъ, кто къ Ней принадлежатъ. Обнимая, во всемъ свѣтѣ, всехъ къ Ней принадлежащихъ, Церковь, при этомъ, не является форма́льно-организаціо́ннымъ единствомъ: наличіе самостоятельныхъ Помѣстныхъ Церквей не упраздняетъ таи́нственно-благода́тнаго единства Церкви. Есть въ понятіи «соборности» и другой оттѣнокъ, подчеркивающій какъ бы органи́ческую принадлежность къ Церкви, рядомъ съ кли́ромъ, и народа. Это ска́зывается во всемъ. Такъ всѣ въ Литургіи «участвуютъ», а не только присутствуютъ на ней. Всѣ призыва́ются «еди́ными усты́ и еди́нымъ се́рдцемъ» исповѣдывать Сνмволъ Вѣры. Понятіе «Церковнаго Народа» неустрани́мо изъ Церкви. «Въ Православіи хранителемъ благочестія является народъ», – читаемъ мы въ Посланіи Восточныхъ Патріарховъ 1848 г. «Гдѣ я́вится Епископъ, тамъ народъ да будетъ, какъ и гдѣ Хрiстосъ Іисусъ, тамъ Каѳолическая Церковь», – училъ Св. Игнатій Богоносецъ. Нельзя не видѣть выраженія соборности и во вну́треннемъ тождествѣ́ всего содержанія Церкви, что удачно выразилъ Вике́нтій Лирíйскій, признава́я голосомъ Церкви то, что «повсю́ду, всѣ́ми, вездѣ́ исповѣ́дуется».
Церковь, наконецъ, обозначается, какъ Апо́стольская. Это означаетъ не только то, что историческимъ основаніемъ Церкви являются 12 Апостоловъ, что получило наглядное выраженіе въ тѣхъ 12-ти, нося́щихъ имена Апостоловъ, основаніяхъ, на которыхъ стоитъ стѣна́ таи́нственнаго Гра́да. Это не только устана́вливаетъ неруши́мую прее́мственность, провозглаша́емую Спасителемъ, когда Онъ, заповѣдуя Апостоламъ совершать Евхари́стію, открылъ имъ, что они будутъ «смерть Госпо́дню возвѣща́ть до́ндеже пріи́детъ» – то есть до Втораго Пришествія. Церковь, отожествля́ясь съ Апостолами, тѣмъ са́мымъ отожествля́ется съ Хрiсто́мъ. Апостольство не начальный моментъ нѣ́коего развивающагося процесса, а предѣльная полнота́ Церкви, какая только можетъ быть я́влена, и она лишь раскрывается, не нарушая полнѣ́йшаго тождества́ съ тѣмъ, что открыто было Господомъ чрезъ Апостоловъ. Очень выразительно подъ этимъ угломъ зрѣнія аттестова́лъ Тертулліа́нъ самочи́нныхъ реформаторовъ, говоря, что имъ можно было бы подчиниться при одномъ только условіи: «они, новые апостолы, должны увѣ́рить, что Хрiстосъ снова снизше́лъ и научилъ ихъ». Упоминая потомъ о томъ, что Господь подкрѣпилъ зависимость Апостоловъ отъ Него тѣмъ, что далъ имъ власть совершать знаме́нія, какія Самъ творилъ, Тертулліа́нъ свидѣтельствуетъ, что на́добно ждать чудесъ и отъ новыхъ апостоловъ. «Но я знаю мощь ихъ, – заключаетъ Тертулліа́нъ, – они такъ чудно подражаютъ Апостоламъ: тѣ мертвыхъ творили живыми, а они живыхъ дѣлаютъ мертвыми».
Итакъ, Еди́ная, Свята́я, Собо́рная и Апо́стольская Церковь воплоща́етъ Истину. Та часть Ея состава, которая, въ своемъ представленіи, обрѣта́етъ что-то «новое» – тѣмъ уходитъ отъ Истины. Только абсолютная вѣрность исхо́дной Истинѣ можетъ позволить Церкви продолжать относить къ Себя всѣ четыре признака, установленные Сνмволомъ Вѣры. Они тѣснѣ́йшимъ образомъ соединены и предполага́ютъ другъ друга.
Что является основнымъ свойствомъ, основнымъ содержаніемъ, самы́мъ, можно сказать, существомъ Церкви? Церковь есть Царство благодати! И это въ томъ пониманіи благодати, которое прису́ще только одной Православной Церкви. Католици́змъ мыслитъ благодать, какъ нѣ́что раздѣ́льно отъ свободы дѣйствующее и являющееся нѣ́кимъ самостоятельнымъ, какъ бы внѣшнимъ, факторомъ. Протестанти́змъ придаетъ благодати характеръ Божіей милости, не вмѣня́ющей человѣку его грѣховности, въ немъ, однако, продолжающей пребывать. Для православнаго сознанія благодать сливается съ человѣкомъ, содѣва́я, съ его добраго изволе́нія, въ помощь неотрывную этому изволенію, его постепенное духовное преображе́ніе.
Самое́ обращеніе на путь спасенія есть уже дѣйствіе благодати: Никто́же мо́жетъ пріити́ ко Мнѣ, а́ще не Оте́цъ посла́вый Мя привлече́тъ его́ (Ін. 6:44). То – благодать просвѣща́ющая или предваря́ющая. Вѣ́ра отъ слы́шанія (Рим. 10:17) – но надо умѣть и услышать! Такъ происходитъ нѣ́кій отборъ, таинственная природа котораго можетъ быть уяснена́ изъ словъ Господа Петру: Блаже́нъ ты, Си́монъ, сынъ Іо́нинъ, потому́ что не плоть и кровь откры́ли тебѣ́ э́то, но Оте́цъ Мо́й, Су́щій на Небеса́хъ (Мѳ. 16:17).
Увѣ́ровать въ Хрiста, какъ Бога, и тѣмъ вступить на путь спасенія – и для этого слабыя силы человѣческія должны быть облагода́тствованы. Но это лишь готовность вступить въ борьбу съ нашимъ грѣховнымъ естествомъ. Чтобы дѣ́йственно вступить на этотъ путь, надо на́ново родится отъ Духа Свята́го. То – благодать освяща́ющая, оправдывающая, возраждающая. А́ще кто во Хрiстѣ́, но́ва тварь... (2 Кор. 6:17). Задача встаетъ передъ человѣкомъ: отложи́ти ве́тхаго человѣ́ка, тлѣ́ющаго въ по́хотѣхъ преле́стныхъ, обнови́тися же ду́хомъ ума́... и облещи́ся въ но́ваго человѣ́ка, со́зданнаго по Бо́гу въ пра́вдѣ и преподо́біи И́стины (Ефес. 4:22-24). Такъ человѣкъ входитъ въ новую жизнь – но то только начало! Нужна новая сила благодати, чтобы успѣшно подвизаться на этомъ пути. То – спасающая благодать, способствующая тому, чтобы сумѣли мы подлинно стяжа́ть пло́дъ духо́вный: любы́, ра́дость, миръ, долготерпѣ́ніе, бла́гость, милосе́рдіе, вѣ́ру, кро́тость, воздержа́ніе (Гал. 5:22-23). То, что міръ имену́етъ добродѣтелью, не только въ язычествѣ, по слову Бл. Аνгусти́на, могло, въ оча́хъ Божіихъ, быть лишь блестящими поро́ками. По́длинно хрiстіанское добродѣ́ланіе лучше всего опредѣлено́ Преп. Серафимомъ Саровскимъ, какъ стяжа́ніе Духа Свята́го, что, конечно не представи́мо безъ участія Самаго́ Духа. Отсюда понятенъ призывъ Апостольскій: со стра́хомъ и тре́петомъ свое́ спасе́ніе содѣва́йте (Флп. 2:12-13). И что тутъ Апостолъ присовокупля́етъ? Богъ бо есть дѣ́йствуяй въ васъ. Это сознаніе, что Самъ Господь совершаетъ въ насъ дѣло нашего спасенія, и есть корень Православнаго ученія о благодати, съ ея́ лишь помощью человѣкъ становится камнемъ Церкви, въ которомъ живетъ Господь – самая́ молитва есть голосъ Духа Свята́го (Рим. 8:26).
Понятіе благодати имѣетъ охватъ широкій. Слѣды ея находимъ и въ язычествѣ, поскольку человѣку открывается возможность доброе творить по естеству (Рим. 14:19). Явно почива́ла благодать на людяхъ Ветхаго Завѣта – на Избранномъ Народѣ. Но и она была ничто по сравненію съ тѣмъ моремъ благодати, которое излило́сь на человѣчество съ приходомъ на землю Хрiста: благода́ть во́зблагода́ть (Ін. 1:16)! Слово «благодать» сохраняетъ свой общій смыслъ, и въ Новомъ Завѣтѣ, когда, напримѣръ, употребляетъ его Апостолъ, кончая посланіе словами: Благода́ть вамъ и миръ отъ Го́спода Бо́га Отца́ и Іису́са Хрiста́. Такое, въ общемъ смыслѣ употребляемое, слово можетъ означать и исключительную силу дѣйствія, какъ напримѣръ, когда Господь говорилъ Ап. Паνлу: Довлѣ́етъ ти благода́ть Моя́: си́ла бо Моя́ въ не́мощи соверша́ется. Тѣ же виды благодати, о которыхъ выше шла рѣчь, относятся къ болѣе уточне́нному ея пониманію, которое лучше всего вы́ражено въ слѣдующихъ словахъ Апостольскихъ: благода́тію бо есте́ спасены́ чрезъ Вѣ́ру; и сіе́ не отъ васъ – Бо́жій даръ, не отъ дѣлъ, да никто́ не похва́лится (Евр. 2:8-9). Но какъ бы мы ни опредѣляли, ни уточняли, ни наро́чито квалифици́ровали дѣйствіе благодати, она никогда не становится внѣ́шней силой, опредѣляющей нашу судьбу, а является проникнове́ніемъ Божескаго нача́ла въ самую́ нашу су́щность, сливается оно съ нашимъ естествомъ. Существенно различать дѣйствіе Промысла Божія отъ дѣйствія благодати. Промыслъ Божій дѣйствуетъ внѣ насъ, создавая тѣ условія, которыя влекутъ насъ ко спасенію. Благодать же проникаетъ въ самое́ наше существо́, сливаясь съ нимъ. Мистическая природа благодати заключается въ томъ же, о чемъ говоритъ Слово Божіе, именуя Церковь Тѣломъ Хрiстовымъ – только примѣни́тельно уже къ каждому отдѣльному человѣку: Живу́ же не ктому́ азъ, но живе́тъ во мнѣ Хрiсто́съ (Гал. 2:20).
И вся Церковь въ цѣломъ, и каждое отдѣльное Ея́ ча́до, поскольку оно́ проникается природой Церкви, освяща́ясь въ Ней – исчерпывается этимъ однимъ, опредѣляющимъ нашу судьбу въ Вѣчности: примиреніемъ съ Богомъ чрезъ слія́ніе съ Хрiстомъ-Богомъ, ставшимъ человѣкомъ, чтобы дать человѣку возможность, сли́вшись съ Нимъ, стать о́бщникомъ Блаженной Вѣчности. Не будемъ касаться того, въ какихъ формахъ излива́ется на человѣка благодать чрезъ Церковь. Утвердимся въ одномъ: въ ясномъ сознаніи того, что спасеніе содѣва́ется лишь во Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церкви. Въ Ней заключена Тайна нашего Спасенія. Поскольку міръ, сохраняя одну лишь видимость Церкви, упраздняетъ Ея́ существо́, создавая нѣ́кую подмѣ́ну Ея, спасеніе лежи́тъ – для Послѣднихъ Хрiстіанъ – въ сохраненіи себя въ Истинной Церкви, Которую, въ Ея исхо́дной природѣ «Ма́лаго Ста́да не одолѣ́ютъ врата́ а́довы», по обѣтова́нію Хрiстову. Тайна Спасенія для каждаго отдѣльнаго человѣка опредѣляется и исче́рпывается его готовностью оставаться въ Царствѣ Благодати, являемомъ Истинной Церковью, и тѣмъ сохранять въ себѣ живущаго въ каждомъ истинномъ чадѣ Истинной Церкви – Хрiста.
Тайна Спасенія получаетъ свое разрѣшеніе въ моментъ смерти. Тутъ обозначается тотъ свободный выборъ, который, въ итогѣ его жизни, совершенъ человѣкомъ: съ Богомъ онъ, или противъ Бога. Иногда это открывается находящимся у одра́ смертнаго съ полной ясностью – и въ смыслѣ спасенія и въ смыслѣ гибели, смерть можетъ быть, какъ я́внымъ пріобще́ніемъ къ Царству Небесному, такъ и явнымъ нисхожде́ніемъ въ адъ. Безконечно разнообра́зенъ можетъ быть обликъ смерти, отвѣчающій тому индивидуальному, неповторимому пути жизни, въ направленіи спасенія или гибели, который про́йденъ даннымъ человѣкомъ. Блаженной можетъ быть смерть явнаго грѣшника, поскольку слеза́ми покаянія омыва́етъ онъ оскверне́нную грѣха́ми душу свою, и устраша́ющей можетъ быть смерть «праведника», умертви́вшаго свой духъ грѣха́ми ума. Но при всѣхъ условіяхъ смерть есть послѣднее слово человѣка, опредѣляющее его всежизненное «изволеніе». Отвраще́нность отъ Бога можетъ не носить характера вои́нствующаго безбожія. Больше того: вои́нствующее бунта́рство открываетъ больше возможностей конечной обраще́нности къ Богу, чѣмъ холо́дная отъ Бога отчужде́нность, крѣпко устоя́вшаяся въ любомъ поклоненіи кумиру. Обращенность же къ Богу спасительная сгуща́ется въ одну формулу, которая не случайно способна становиться для спасающихся исчерпывающимъ содержаніемъ ихъ духовнаго бытія́: «Го́споди, Іису́се Хрiсте́, Сы́не Бо́жій, поми́луй мя грѣ́шнаго!» Покая́нный вопль ко Хрiсту-Богу разда́лся изъ глубины́ се́рдца – и спасенъ человѣкъ!
Этимъ покая́ннымъ во́племъ человѣкъ свидѣтельствуетъ, что онъ принадлежитъ къ Тѣлу Хрiстову – къ Церкви. И Церковь его отмо́литъ.
Значитъ, Тайна Спасенія сводится къ чему? Къ дѣ́йственной принадле́жности къ Церкви. Нѣтъ поэтому ничего страшнѣ́е, чѣмъ отры́въ отъ Церкви, который, въ предѣ́льномъ своемъ выраженіи, и являетъ то предѣ́льно страшное, что Слово Божіе опредѣляетъ, какъ грѣхъ противъ Ду́ха Свята́го, которому уже нѣтъ прощенія, ни въ семъ вѣкѣ, ни въ будущемъ.
Только отдавъ себѣ въ этомъ полный отчетъ, можно трезво оцѣни́ть весь ужасъ современной дѣйствительности, которая, чрезъ Вѣру въ Ложь изыма́я самое́ понятіе Церкви изъ сознанія человѣка, дѣлаетъ его служителемъ Антихрiста въ составѣ того фальсифика́та Церкви, который сооружа́ется нынѣ для встрѣчи Антихрiста.
Источникъ: Архимандритъ Константинъ (Зайцевъ) РПЦЗ. «Тайна спасенія». «Православный Путь». Церковно-богословско-философскій Ежегодникъ. Приложеніе къ журналу «Православная Русь» за 1966 годъ. – Jordanville: Тνпографія Преп. Íова Поча́евскаго. Свя́то-Тро́ицкій монастырь, 1966. – С. 3-22.

Хрiстіанство предъ лицомъ Апостасіи.
Мы живемъ подъ знакомъ сверши́вшейся Апостасíи. Это означаетъ конецъ Исторіи, въ ея́ разве́ртываніи, Богомъ охраня́вшемся чрезъ Уде́рживающаго. Возникъ завершительный моментъ существованія видимаго міра. Подготовля́ется приходъ Антихрiста. Непосредственно за этимъ – Второе Пришествіе Господа нашего Іисуса Хрiста. Страшный Судъ. Протекавшее во времени бытіе́ вселенной придетъ къ своему концу. И пойдутъ опра́вданные въ Блаженную Вѣчность, а осужде́нные – въ Адъ.
Сущность Апостасíи раскры́та предъ нами въ ея одновре́менно, и безпредѣ́льномъ ужасѣ, и неизрече́нномъ блаженствѣ. Но отдаемъ ли мы себѣ сколько-нибудь ясный отчетъ въ томъ, что́ означаетъ конкретно Апостасíя, въ своемъ разве́ртываніи, для тѣхъ, кто стремится остаться вѣрнымъ Истинному Хрiстіанству среди живыхъ участниковъ этого страшнаго періода времени. Другими словами: что являетъ собою Апостасíя для сохранившагося Церковнаго сознанія?
Для того, чтобы это въ какой-то мѣрѣ себѣ уясни́ть, надо реально себѣ представить, что́ являетъ собою по́длинное Xрiстіанство, самоупраздне́ніе котораго и составляетъ по́длинное содержаніе Апостасíи.
Попытаемся это въ са́мыхъ общихъ чертахъ изложить (смотри выше «Тайна спасенія»).
...Что знаетъ человѣкъ о Богѣ? Только то, что Сами́мъ Богомъ ему открывается...
Догматомъ называемъ мы са́мое основное, что становится извѣстнымъ о Богѣ. Могутъ Святые Отцы много усилій употреблять на то, чтобы точно и ясно Догматъ формулировать. Но ни въ како́й мѣрѣ Догматъ не становится твореніемъ чьего-либо богословскаго генія. Догматъ не самостоятельная человѣческая мысль о Богѣ, а лишь усво́енное человѣческой мыслью знаніе о Богѣ, Самимъ Богомъ чрезъ Церковь міру открытое и возвѣщенное.
Радикальное различіе существуетъ между научнымъ познаніемъ и богословскимъ вѣ́дѣніемъ: Истина, являющаяся недостижи́мымъ идеаломъ для науки, для богословія является исходнымъ его существомъ! Богомъ открытая то Истина! Ее всецѣло освоить, не въ чемъ не погрѣшивъ противъ нея – вотъ единственная задача «науки» Богословія...
_______________________________________
Теперь все радикально измѣнилось. Въ центрѣ вниманія – устрое́ніе нѣ́кой о́бщей религіи, образующейся въ порядкѣ взаимнаго согласія – съ тѣмъ, чтобы, все чаще и больше, обращаться съ о́бщей молитвой къ о́бщему Богу, въ какой-то, все растущей, мѣ́рѣ сближая и свои иско́нные конфессіона́льные обычаи. Абсолютный свой характеръ Вѣра теряетъ чуть не для всѣхъ. Соотвѣтственно, и общій интересъ перемѣщается изъ области спасенія, примѣни́тельно къ будущей Жизни, неземно́й, въ область совмѣстнаго устроенія жизни земной, въ себѣ лишь отражающей, въ какой-то, все уменьшающейся, мѣрѣ и Небесный міръ. Тѣмъ самымъ общая молитва принимаетъ все больше церемоніа́льный характеръ...
Надо ли говорить о томъ, какъ въ такихъ условіяхъ ослабѣва́етъ въ своей дѣ́йственности, какъ утрачиваетъ свое значеніе, какъ просто упраздняется и даже опора́чивается вся аппаратура спасенія! Но это еще было бы, относительно, полъ-бѣды! ...Нѣчто другое, неизмѣри́мо болѣе страшное, естественно и неотвратимо возникаетъ: прекращается въ своей цѣ́лостной обращенности къ человѣчеству, какъ дѣйствіе благодати Божіей, такъ и дѣйствіе Промысла Божія! Если, по милости Божіей, наблюдаются и наро́читыя проявленія этихъ формъ попеченія Божія въ отношеніи людей, не окончательно духовно опустошившихся, это уже въ совершенно новомъ планѣ. Міръ въ цѣломъ, уходя́ отъ Бога, покидается Богомъ! Мы уже находимся въ центрѣ этого страшнаго дѣйствія Апостасíи — повторяемъ, естественнаго и неотвратимаго.
Послѣднее слово еще не сказано: Антихрiстъ еще не пришелъ. Надежда остается еще на духовное воскрешеніе Росіи! Поскольку этого нѣтъ – процессъ оставленія Богомъ уходящаго отъ Него человѣчества можетъ только ускоряться. Попеченіе свы́ше, конечно, не ослабѣ́етъ, а будетъ лишь усиля́ться – но это лишь въ отношеніи тѣхъ, кто сохраня́тъ вѣрность Богу! Но это уже будетъ носить – поскольку и свободный міръ окажется во власти Апостасíи полностью – характеръ аналогичный тому, что являетъ собою въ Росіи Катакомбная Церковь. Пока же существуетъ и даже укрѣпляется за предѣлами коммунистической сатанокра́тіи нѣ́кая «свобода вѣры», то пріобрѣтаетъ она совершенно одіо́зный характеръ, опредѣляемый тѣмъ, что слово «а́нти» имѣетъ двоя́кій смыслъ и что прія́тіе міромъ Антихрiста облекается въ форму такую, когда нѣ́кой изнанкой я́вится систематическое насильственное искорене́ніе вѣрности Хрiсту, тщательно прикрываемое, а все вовнѣ́ обрѣтетъ характеръ нѣ́кой благообра́зной видимости, всю аппаратуру церковности историческую приспособля́ющей къ служенію Антихрiсту. Экуменизмъ образуетъ ту форму, въ которой совершается, прикрытымъ образомъ, объединеніе всей церковности, а затѣмъ и вообще всего въ мірѣ религіо́зно-окра́шеннаго общественнаго дѣ́ланія, для служенія Антихрiсту. Что же, такимъ образомъ, съ возникновеніемъ Апостасíи – получилось? Все множество совершенно самостоятельныхъ проявле́ній духовной жизни, хрiстіански окра́шенныхъ, входившихъ въ составъ Богомъ устроя́емой, ведо́мой и Его попеченіемъ дѣ́йствующей аппаратуры спасенія, оказывается теперь формально объединя́емымъ, но уже по признаку отъединенія отъ Бога, пусть и совершаемаго съ именемъ Бога на устахъ. Нѣ́что предѣльно страшное и представи́мое только въ планѣ Вѣры въ Ложь, овладѣвающей человѣчествомъ.
Ясно отсюда что для вѣрныхъ диктуется теперь абсолютная духовная «са́мо-бы́тность» въ своей принадлежности къ Истинной Церкви, поскольку Она остается, по какимъ-то мотивамъ, еще претерпѣва́емой. Богъ не оставитъ вѣрныхъ, въ какихъ бы формахъ эта вѣрность ни осуществлялась. Но надо ли говорить, что здѣсь рѣчь идетъ уже не о проявле́ніи тѣхъ о́бщихъ могущественныхъ и всеобъемлющихъ формъ душепопеченія, которыя являемы были, пока стоялъ міръ, Богомъ покровительствуемый. Нѣ́что совершенно новое должно быть я́влено сейчасъ. Въ какихъ формахъ – объ этомъ безплодно было бы сейчасъ и помышлять. Одно можно сказать: отборъ спасающихся будетъ осуществляться въ са́момъ широкомъ планѣ, и́бо вездѣ могутъ находить себѣ мѣсто ду́ши, которыя, предъ лицомъ всеохватывающаго Зла, способны устремляться къ Истинному Богу... И полу́читъ совершенно новый характеръ вытекающее отсюда душепопече́ніе, – не грандіо́зно-ма́ссовое и въ глубоко́-осмы́сленно организованномъ, общемъ порядкѣ совершаемое, а, напротивъ, по преимуществу индивидуальное и мо́гущее принимать формы са́мыя неожиданныя, никакими устава́ми и обычаями не предусмотрѣ́нныя. Только одно явленіе можно припомнить, какъ нѣ́что, извѣстную аналогію представляющее. Это – тотъ образъ спасенія, который характе́ренъ быва́лъ для спасающихся въ полномъ и постоянномъ отчужденіи отъ вся́каго общенія съ людьми, даже принадлежащими къ своей Вѣрѣ и въ ней высоко́ квалифицированными. Отшельничество, безмолвіе, пустынножи́тельство – вотъ съ какими явленіями можно только сопоста́вить то положеніе, которое въ возника́ющемъ нынѣ климатѣ міровой жизни можетъ заня́ть человѣкъ, имѣющій только одно заданіе, все его поведеніе опредѣляющее: остаться съ Хрiстомъ Истиннымъ! Всякія формы потае́нности тутъ мы́слимы, но это лишь до момента, когда совѣсть потребуетъ проявленія исповѣ́дничества, а съ нимъ и му́ченичества...
Подведемъ итоги: обычное, психологи́чески естественное, представленіе о концѣ міра такъ или иначе принимаетъ характеръ ожиданія нѣ́кой катастрофы, стихійно возникающей и какъ бы захватывающей человѣчество, занимающее страдательное положеніе. Дѣло обстоитъ совершенно иначе. Совершенно изъ поля зрѣнія исчезаютъ нѣ́кія общія понятія: вселенная, какъ такова́я, человѣчество, какъ таково́е. Активной силой, все опредѣляющей, является одно только Хрiстіанство, которое сливается съ Богомъ. Вселенная, какъ такова́я, и человѣчество, какъ таково́е, вообще исчезаютъ съ горизонта. Дѣйствующими лицами остаются Богъ и человѣкъ со́зданный Богомъ по образу Своему и подобію, а, слѣдовательно, обрѣ́тшій свободу воли, но имѣющій опредѣленное заданіе, выходящее за предѣлы существованія вселенной. То, что мы называемъ Хрiстіанствомъ не есть содержаніе нѣ́коего вѣроисповѣ́данія, рядомъ съ которымъ могутъ быть и другія вѣроисповѣданія. Хрiстіанство есть объективное существо мірозданія, исче́рпывающее, почему можно безъ всякаго преувеличенія сказать, что между Богомъ, Хрiстіанствомъ и міромъ въ его исче́рпывающей полнотѣ́, обнимающей Вѣчность, существуетъ полное тождество́. То, что открыто Богомъ Хрiстіанству, если, этимъ понятіемъ мы покроемъ и всю предъисторію явленія Хрiста, открытую намъ Богомъ, есть исчерпывающее Бытіе́. И въ этомъ Бытіи́ дѣйствующими ли́цами являются Богъ и со́зданный Имъ Человѣкъ. Космосъ является чисто служебнымъ аппаратомъ, который вы́полнивъ то, что вызвало его созданіе, имѣетъ исчезнуть безъ всякаго слѣда. Что остается отъ видимаго міра? Человѣчество. Остается и Невидимый міръ, съ которымъ и сливается человѣчество.
Для чего былъ созданъ видимый міръ? Для того, чтобы въ немъ доведенъ былъ до конца весь созида́тельный процессъ человѣка, въ своемъ абсолютномъ совершенствѣ способнаго воплотить въ себѣ Бога, въ образѣ Второго Лица Свято́й Троицы, во всемъ своемъ составѣ новаго и завершительнаго блаже́ннаго состоянія, обнимающаго и Ангельскій міръ.
Вся эра Новозавѣтная была періодомъ, когда совершался отборъ спасающихся, которые, взятіемъ на себя Креста Хрiстова, изверга́ли изъ себя этой Искупительной Жертвой осѣ́вшее въ нихъ зло, и такимъ образомъ оказывались въ состояніе стать участниками Блаженной Вѣчности, ради созданія которой и было Богомъ совершено все мірозданіе.
Намъ не извѣстно и, очевидно, и не можетъ стать доступнымъ нашему пониманію, существо Блаженной Вѣчности. Но что предъ нами раскрывается во всей наготѣ́, это то, что представляетъ собою окружающій насъ міръ, въ періодъ Апостасíи. Попуска́ется Богомъ массовое и въ своей массовости все растущее отверженіе Хрiста подъ двумя видами: явнаго восыновле́нія сатанѣ, и обма́ннаго сохраненія хрiстіанскаго облика съ полной подмѣной его существа́. Съ появленіемъ фальсифици́рованнаго Хрiста, эта дво́йственность упраздни́тся – онъ и подчинитъ себѣ весь міръ, чтобы, въ зенитѣ своихъ побѣдныхъ достиженій, быть низринутымъ въ Адъ со всѣми своими послѣ́дователями. Антихрiстъ есть завершеніе кратковременной Апостасíи, подготовка же его воцаренія является временемъ массоваго самоупраздне́нія Хрiстіанства, чѣмъ земля изъ вѣнца вселенной, сосредото́чивающаго въ себѣ процессъ творенія Блаженной Вѣчности, превращается въ средото́чіе зла, обреченнаго, въ своемъ агрессивномъ самоутвержденіи, на уничтоженіе, означающее и уничтоженіе всего, вы́полнившаго свое назначеніе, видимаго міра.
Это – самоупраздненіе Хрiстіанства, какъ въ образѣ грубаго совлеченія съ себя свѣтлыхъ ризъ хрiстіанскихъ и открытаго восыновленія сатанѣ, такъ и въ образѣ лживаго сохраненія хрiстіанской видимости въ новомъ образѣ, по заданію перемѣща́ющемъ Хрiстіанство съ Неба на землю, имѣ́ющей яви́ть образъ земного блаженства въ единеніи всѣхъ и вся подъ водительствомъ нѣ́коего лже-хрiста. Никакое ни у́мствующее разсужденіе ни мечтательное воображеніе не могутъ намъ ничего дать въ смыслѣ конкретнаго представленія о ходѣ дальнѣйшихъ событій. Ясно одно: этотъ ходъ не можетъ быть длительнымъ, тѣмъ болѣе, что онъ и наглядно уже ускоряется въ своемъ дѣйствіи. Повторяемъ, однако: послѣднее слово еще не сказано, и не исключена возможность временнаго подъема подлиннаго Хрiстіанства, съ паденіемъ сатанокра́тіи и съ возстановленіемъ аппаратуры спасенія въ какомъ-то обновленномъ видѣ – въ чемъ и можно увидѣть единственный смыслъ такого поворота событій. При всѣхъ условіяхъ наше дѣло – спасать свои души въ вѣрности Хрiсту Истинному. Какъ? То можетъ подсказать только конкретная обстановка каждаго даннаго мѣста, примѣни́тельному къ каждому человѣку. Но въ одномъ можно быть увѣреннымъ: обѣтованіе Хрiста быть съ вѣрными ча́дами Церкви, Имъ созданной, до скончанія вѣка – остается въ полной силѣ.
Источникъ: Архимандритъ Константинъ (Зайцевъ) РПЦЗ. «Православный Путь». Церковно-богословско-философскій Ежегодникъ. Приложеніе къ журналу «Православная Русь» за 1969 годъ. – Jordanville: Тνпографія Преп. Íова Поча́евскаго. Свя́то-Тро́ицкій монастырь, 1969. – С. 3-30.
источник материала