ПРОФ.-ПРОТ. АЛЕКСАНДРЪ ВОСКРЕСЕНСКІЙ – ВЗАИМНОЕ СОГЛАСІЕ И МИРОЛЮБІЕ МЕЖДУ СВЯЩЕННО-И ЦЕРКОВНО-СЛУЖИТЕЛЯМИ.
Се что добро или что красно, но еже жити братіи вкупѣ (Псал. 132, 1), сказалъ царь и пророкъ Давидъ. Съ какимъ удовольствіемъ, съ какимъ истиннымъ сочувствіемъ и любовію мы смотримъ на то семейство или общество, въ которомъ господствуетъ взаимное согласіе, миръ и спокойствіе, – въ которомъ старшіе направляютъ свои распоряженія и дѣйствія къ общему и частному благу и довольству, а младшіе, подчиненные, сообразуясь съ мыслями и дѣйствіями старшихъ, начальствующихъ, съ своей стороны прилагаютъ все стараніе, чтобы какими-либо поступками не нарушить общаго спокойствія, не повредить чьей-либо пользѣ! Тѣмъ большее удовольствіе должно наполнять душу нашу, когда взаимное согласіе и миролюбіе бываютъ отличительными чертами жизни священнослужителей, когда господствуютъ миръ и доброе согласіе въ каждомъ клирѣ.
Священнослужители и въ особенности пастыри церкви поставлены на свѣщницѣ, да видимы будутъ всѣми, и видимы не просто, для удовлетворенія одного любопытства, но для подражанія имъ. Къ нимъ по преимуществу относятся слова Спасителя: тако да просвѣтится свѣтъ вашъ предъ человѣки, яко да видятъ добрая ваша дѣла и прославятъ Отца вашего, иже на небесѣхъ (Матѳ. 5, 16). Всякій поступокъ и вообще все поведеніе священнослужителей имѣетъ значеніе не только для нихъ самихъ, но и для всѣхъ пасомыхъ. Пасомые смотрятъ на своихъ пастырей, какъ на образецъ, которому должны подражать въ своей жизни и дѣятельности. Съ другой стороны, увѣщаніе и убѣжденіе къ миролюбивой жизни принадлежатъ къ числу пастырскихъ обязанностей. Какого же уваженія и сочувствія достойны тѣ пастыри и вообще священнослужители, которые первые своимъ поведеніемъ оправдываютъ предлагаемыя поученія, – которые въ жизни своей вѣрны заповѣди Спасителя: иже сотворитъ и научитъ! И какъ долженъ быть силенъ голосъ такого пастыря, если онъ обратитъ свое слово на примиреніе враждующихъ! Самое Богослуженіе, при добромъ согласіи и взаимномъ уваженіи между священнослужителями, принимаетъ славный, торжественный и болѣе поучительный характеръ: не слышно тамъ побужденій и понуканій, не слышно тамъ выговоровъ и брани и т. п. Каждый членъ знаетъ свою должность и мѣсто и все исполняетъ съ полнымъ усердіемъ къ своему дѣлу; отъ того все Богослуженіе идетъ чинно, надлежащимъ порядкомъ и самою внѣшностію своею способно располагать къ благоговѣйному стоянію въ храмѣ и къ болѣе внимательному слушанію всего читаемаго, поемаго и къ благоговѣйному созерцанію совершаемаго. Наконецъ согласіе и миролюбіе между священнослужителями весьма важно и для нихъ самихъ, особенно гдѣ два или три причта живутъ вмѣстѣ. Заболѣлъ ли кто-либо изъ священнослужителей, или нужда и семейныя обстоятельства требуютъ необходимой отлучки изъ прихода, или требуется какое пособіе, совѣтъ и т. п., – при мирныхъ отношеніяхъ сослужнтели и требу совершатъ, и помощь окажутъ, такъ что не нужно будетъ ни пріискивать заштатнаго священника, ни прибѣгать съ усердными прошеніями къ сосѣднему причту. Какъ много значить въ житейскомъ быту взаимное согласіе и взаимное вспомоществованіе, объ этомъ вполнѣ могутъ судить тѣ, которымъ, въ крайнихъ обстоятельствахъ жизни, случалось встрѣтить полное сочувствіе и содѣйствіе со стороны собрата и сослужителя. Такимъ образомъ, и прихожане никогда не встрѣтятъ затрудненія въ исполненіи у себя тѣхъ или другихъ христіанскихъ требъ, и вообще будутъ всегда довольны своимъ клиромъ. Итакъ во всѣхъ отношеніяхъ добро и красно жить священнослужителямъ во взаимномъ согласіи и мирѣ.
Какъ же, послѣ этого, неблагоразумны и какъ унижаютъ свой санъ и достоинство тѣ священнослужители, которые мало того, что не избѣгаютъ поводовъ къ враждѣ и ссорамъ, но еще и сами изыскиваютъ ихъ! Сколько есть такихъ между священнослужителями, которые, едва не съ самаго поступленія на приходъ, проводятъ жизнь свою въ постоянныхъ тяжбахъ то съ своимъ же клиромъ, то съ благочиннымъ, то съ помѣщиками и прихожанами! Есть такъ называемые сутяги, которымъ скучно, тяжело становится, когда не додано ими какого-либо донесеніе, когда рука ихъ свободна отъ писанія различныхъ объясненій, дополненій, опроверженій и т. п. Какъ подобное сутяжничество нехорошо, неприлично священнослужителю и вредно для него во всѣхъ отношеніяхъ, не много нужно на это доказательствъ. Священнику надобно быть постояннымъ провозвѣстникомъ мира и братней любви; съ какимъ же расположеніемъ, съ какимъ сочувствіемъ къ дѣлу будетъ онъ убѣждать своихъ прихожанъ въ томъ, чего самъ не исполняетъ!... Врачу, исцѣлися самъ (Лук. 4, 23), будетъ говоритъ ему внутрепній голосъ. И радъ бы онъ избѣжать, но иногда и не можетъ избѣжать необходимости убѣждать ко взаимному согласію тяжущихся и умиротворять враждующихъ. Не много же пользы принесетъ его увѣщаніе, потому что живой примѣръ всегда сильнѣе дѣйствуетъ, чѣмъ слово.
Съ другой стороны, сколько можно примѣчать неблагообразія, сколько неприличія и безпорядковъ во время Богослуженія, когда въ клирѣ нѣтъ согласія и мира! Достаточно посмотрѣть на облаченіе священника причетникомъ, когда они во враждѣ между собою: и то не такъ подано, и то не такъ завязано, – съ досадою кричитъ священникъ; ну такъ самъ облачайся, – отворотясь, отвѣтитъ причетникъ. А тамъ смотришь, и кадила некому подать, со свѣчей некому идти, потому что пономарь ушелъ звонить и нарочито долго не возвращается. Пришелъ онъ въ церковь, священникъ начинаетъ бранить его и – забылъ произнести возгласъ, въ церкви сдѣлалось тихо, и слышенъ только шумъ въ алтарѣ... Вообще, при взаимномъ неудовольствіи, священнику во всемъ представится поводъ придраться къ причетникамъ и діакону, а діакопъ и причетники, съ своей стороны, нарочито поставятъ его въ непріятное положеніе; между тѣмъ Богослуженіе лишается стройности и чиппости. «Что это, какой нашъ батюшка, никакъ на него не угодитъ Аѳанасьичъ или Прокофьичъ, – все кричитъ, да кричитъ»!.. Или: «какой у насъ Иванычъ нехорошій, все дѣлаетъ какъ бы на зло священнику», говоритъ одинъ изъ прихожанъ по выходѣ изъ храма, а другой наивно отвѣчаетъ: «да развѣ незнаешь, что они въ ссорѣ, вотъ и порядка-то въ службѣ нѣтъ у нихъ». Въ селѣ № не такой еще случай былъ, «просто согрѣшили мы всѣ въ церкви. Тамъ – знаешь – на Николая храмовой праздникъ; выходятъ на величаніе оба священника; одинъ, что старше, сталъ противъ налоя, а другой, молоденькій, пошелъ за него, старый перешелъ еще дальше; смотримъ, что-то будетъ... Молодой, какъ схватился, побѣжалъ въ олтарь и ризу скинулъ. Эдакій соблазнъ вышелъ; вишъ молодой-то изъ какого-то перваго разряда, незнай какъ мудрено называютъ, такъ ему не приходится что ли съ боку стоять. Судили его послѣ, что всѣхъ въ грѣхъ ввелъ и службу Божію нарушилъ». Какъ глубоко поражаютъ душу подобныя сужденія и расказы, какъ унижаютъ они служителей Божіихъ и какой строгой отвѣтственности подвергаютъ ихъ! Проклятъ всякъ, творяй дѣло Божіе съ небреженіемъ (Іерем. 48, 10). А что въ подобномъ случаѣ будутъ значить тѣ видимыя выраженія мира и прощенія, съ которыми каждый священникъ и діаконъ обращаются какъ другъ къ другу, такъ и къ прочимъ сослужителямъ, готовясь приступитъ къ пренебесному таинству? Страшно и подумать объ этомъ лицемѣріи. Если всякая приносимая жертва принимается Богомъ только подъ условіемъ примиренія приносящаго ее со всѣми, то какъ приступаютъ къ страшному таинству тѣ священнослужители, въ душахъ коихъ кипитъ взаимная злоба и ненависть?...
Немало терпятъ и прихожане, когда въ церковномъ причтѣ нѣтъ согласія. Помимо даже того, что немиролюбивые священнослужители много теряютъ въ глазахъ прихожанъ и лишаются надлежащаго вліянія на нихъ, особенно когда для защиты себя должны прибѣгать къ нимъ съ унизительными прошеніями и мольбами, чтобы поддержали ту или другую сторону, – помимо этой весьма важной утраты въ ихъ священномъ званіи, сколько бываетъ случаевъ, что прихожане, для исполненія своихъ неотложныхъ требъ, должны отправляться на большое раз стояніе къ сосѣднимъ священникамъ, потому что ихъ священники позваны къ благочинному, или въ духовное правленіе на отвѣтъ! Какъ непріятны и тяжелы для прихожанъ подобныя отлучки и упущенія по приходу со стороны священнослужителей, можно судить по тѣмъ опытамъ, что прихожане нерѣдко подаютъ прошенія объ удаленіи отъ нихъ священника или діакона, особенно если тотъ или другой заводятъ дѣла съ самими прихожанами, или дѣлаютъ ихъ прикосновенными къ своимъ тяжбамъ. А какъ отзываются прихожане о своихъ немиролюбивыхъ священнослужителяхъ? «Какой у васъ причтъ, хороши ли у васъ священники?» – спрашиваетъ пріѣхавшій на время въ свою деревню помѣщикъ, или посторонній человѣкъ. «Хороши бы, только ладу между ними нѣтъ, все тягаются другъ съ другомъ. Пусть бы ихъ, да намъ-то отъ этого не легко; они судятся, а насъ на допросъ, еще въ рабочую пору; а иногда, какъ позовутъ ихъ въ городъ, или къ благочинному, и пособоровалъ бы больного масломъ, да не дождется бѣдный, какъ воротятся домой, и умретъ такъ; или пріобщить, окрестить младенца нужно, – и поѣзжай вонъ въ С. или П., такъ день и пропадетъ». Тяжело слышать подобные отзывы, тѣмъ болѣе тяжело, что въ нихъ проглядываетъ начало холодности, неуваженіе прихожапъ къ священнослужителямъ, а въ священнослужителяхъ чрезъ тяжбы образуется то равнодушіе къ своему долгу, то чисто формальное исполненіе своихъ обязанностей, которыя лишаютъ ихъ необходимаго и столь важнаго въ пастырскомъ служеніи нравственнаго вліянія на прихожанъ.
Наконецъ, сколько терпятъ и сами священнослужители отъ взаимной вражды и несогласія! Прежде всего они теряютъ доброе мнѣніе у своего начальства, которое смотритъ на нихъ, какъ на людей неспокойныхъ и неуживчивыхъ; въ слѣдствіе этого начальство обходитъ ихъ во всѣхъ отличіяхъ и наградахъ, которыя для другихъ служатъ средствомъ къ поддержанію и возвышенію въ приходѣ должнаго къ нимъ уваженія и почтенія. А что сказать о тѣхъ потеряхъ, которыя почти всегда терпятъ тяжущіеся въ матеріальномъ отношеніи? Судъ, какой бы онъ ни былъ, всегда требуетъ расходовъ; и начинаются эти расходы, какъ только подано донесеніе или жалоба: надобно копію съ донесенія взять, – плати, нужно спросить у столоначальника совѣта, какъ бы лучше отвѣтить, какъ бы лучше обезоружить противника, – давай ему гостинецъ; и много, много выходитъ на эти гостинцы. Но вотъ настала рабочая пора, сѣнокосъ или жнитво въ разгарѣ; и священникъ и весь причтъ въ полѣ то для наблюденія надъ рабочими, то собственно для работы; каждая минута дорога, а тутъ, какъ снѣгъ на голову, является зловѣщій сторожъ духовнаго правленія, или очередной отъ благочиннаго съ предписаніемъ – явиться завтра къ допросу или отвѣту. Бросаютъ работу, ѣдутъ или идутъ за 20, 30 верстъ и далѣе, и ругаютъ другъ друга. Чтожъ пользы изъ этой брани? Время потеряно, убытокъ понесенъ. Та же помѣха въ работѣ, та же трата дорогаго времени бываетъ и тогда, когда слѣдователи пріѣзжаютъ на мѣсто для разбора дѣла. Какой наконецъ ущербъ въ хозяйствѣ несутъ тѣ изъ тяжущихся, которымъ за свою неспокойную жизнь приходится пожить нѣсколько мѣсяцевъ въ монастырѣ на послушаніи, или переѣхать на другой бѣднѣйшій приходъ! Все это должно бы, кажется, отнимать всякую охоту къ ссорамъ, ябедамъ и доносамъ, между тѣмъ на дѣлѣ часто выходитъ не такъ, – одинъ доносъ вызываетъ другой, одна ссора раждаетъ новую, и завязываются дѣла на долгое время. Отъ чего эго? Что большею частію бываетъ причиною несогласія и немиролюбія между священнослужителями?
Тяжело и прискорбно отвѣчать на эти вопросы, потому особенно тяжело, что всѣ поводы ко враждѣ и ссорамъ между священнослужителями, происходя отъ одного, общаго всѣмъ источника (Іак. 4, 1), по своей большею частію мелочности, преимущественно несвойственны имъ, какъ такимъ лицамъ, которыя своимъ словомъ и житіемъ должны учить другихъ взаимной любви и согласію. Кто сколько и и будь знакомъ съ дѣлами консисторій и духовныхъ правленій, кому приходилось имѣть наблюденіе надъ тяжущимися, тому болѣе или менѣе извѣстна вся мелочность, вся ничтожность случаевъ, изъ которыхъ первоначально возникаютъ ссоры; а при нетерпѣливости характера, при задорѣ одна ссора напремѣнно родитъ другую; когда въ церковномъ клирѣ возникло несогласіе, враждующіе назираютъ другъ за другомъ и каждый изыскиваетъ всѣ случаи, какъ бы унизить и очернить своего соперника. Вообще столкновеніе интересовъ, честолюбіе и зависть по преимуществу бываютъ причинами ссоръ между священнослужителями. Гордость, самохвальство, требовательность и между тѣмъ лѣность въ исполненіи обязанностей вооружаютъ діаконовъ противъ священниковъ, особенно когда послѣдніе начинаютъ требовать отъ нихъ точнаго исполненія обязанностей[1]. Наконецъ необразованность, грубость и часто нетрезвое поведеніе причетниковъ, а со стороны священниковъ – высокомѣрное, или слишкомъ фамиліарное обхожденіе съ ними, иногда чрезмѣрная строгость, а иногда неразсудительная поблажка и т. п. служатъ поводомъ къ жалобамъ священниковъ на причетниковъ, а причетниковъ – на священниковъ[2].
Но отъ чего бы споры, ссоры, тяжбы и т. п. ни происходили между священнослужителями, они несвойственны имъ, неприличны ихъ званію и положенію, вредны какъ для нихъ самихъ, такъ и для прихожанъ во всѣхъ отношеніяхъ. Рабу Господню не подобаетъ сваритися, но тиху быти ко всѣмъ, незлобиву (2 Тим. 2, 24), – вотъ правило, которымъ должны руководствоваться священнослужители во взаимныхъ отношеніяхъ между собою и въ отношеніи къ прихожанамъ. Они стражи Господня дома (Іезек. 3, 17), долженствующіе повсюду водворять миръ и спокойствіе не только словомъ, но и – по преимуществу – житіемъ; и горе, великое горе угрожаетъ этимъ стражамъ, если они, не имѣя мира между собою, своимъ поведеніемъ будутъ подавать прихожанамъ поводы къ нарѣканіямъ, соблазну и къ ослабленію своего вліянія на нихъ. За то – иже сотворитъ и научитъ, сей велій наречется въ царствіи небесномъ (Матѳ. 5, 19).
А. Воскресенскій.
«Руководство для сельскихъ пастырей». 1860. № 24. С. 165-174.
[1] Особенно много безпокойства причиняютъ священникамъ и вообще производятъ безпорядковъ въ клирѣ діаконы на дьячковскихъ ваканціяхъ. Съ одной стороны, они сознаютъ свое діаконское достоинство, и потому большею частію небрежны въ исполненіи своихъ дьячконскихъ обязанностей. При всякомъ случаѣ, когда можно показать себя предъ прихожанами, они непремѣнно желаютъ служить, хотя бы на клиросѣ не было кому читать. А потребуй тогда священникъ, чтобы діаконъ сталъ на клиросъ, онъ сочтетъ это крайней обидой, будетъ жаловаться всѣмъ и каждому, что священникъ притѣсняетъ его, нарочито унижаетъ и т. п. Много терпятъ священники отъ діаконовъ вообще, но отъ діаконовъ – дьячковъ едва ли не больше, потому что, принимая на себя болѣе надлежащаго, они вмѣшиваются часто въ распоряженія священника, по заносчивости своей нерѣдко отказываются помогать ему въ его трудахъ по церкви, въ составленіи отчетности и т. п., иногда не считаютъ нужнымъ являться по призыву священника для исполненія необходимыхъ, но малодоходныхъ требъ, и т. п. Въ слѣдствіе этого и бываютъ со стороны священниковъ законныя жалобы, а со стороны діаконовъ клеветы на притѣсненія, ябеды на мнимые, противозаконные поступки священниковъ; отсюда между ними вражда, ссора и тяжба. Нѣтъ сомнѣнія, что есть и священники, которые, держа себя надменно или увлекаясь видами своекорыстія, своимъ обращеніемъ и придирчивостію выводятъ клиръ изъ терпѣнія.
[2] Во Владимірской епархіи около 10-ти уже лѣтъ преосвященный производитъ кончившихъ курсъ симинаріи въ священники не прежде, какъ каждый изъ нихъ прослужитъ три года причетникомъ. Замѣчательно, что эти причетники, при всей тяжести своего положенія, гораздо исправнѣе, добросовѣстнѣе и миролюбивѣе причетниковъ, не подучившихъ полнаго семинарскаго образованія.
