Акт расследования о злодеяниях большевиков в 1918-1919 гг. в Святогорском Успенском монастыре

Дело   №   51   и   №   55

ОСОБАЯ КОМИССИЯ ПО РАССЛЕДОВАНИЮ ЗЛОДЕЯНИЙ БОЛЬШЕВИКОВ, СОСТОЯЩАЯ ПРИ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕМ ВООРУЖЕННЫМИ СИЛАМИ НА ЮГЕ РОССИИ

АКТ РАССЛЕДОВАНИЯ

о злодеяниях большевиков, совершенных в 1918 и 1919 годах в Святогорском Успенском монастыре Изюмского уезда, Харьковской губернии

Нормальная жизнь в Святогорском Успенском монастыре, известном не только в Харьковской губернии, но и по всей России, была нарушена в 1918 году. В начале января Великокамышевахский земельный комитет Изюмского уезда, так же как и Богородичанский и Славянский комитеты, взяли на учет имущество монастыря, имеющего в раз­личных местах свои отделения (скиты) с хозяйст­вом и различными мастерскими. Взяв на учет мо­настырское имущество, комитеты начали немедленно ликвидировать его в свою пользу, а Великокамышевахский беспощадно рубил лес. Та­ким образом вывезен был весь запас хлеба, а скот Распродан. От пользования землей монастырская братия была устранена. Монахи, составляющие рабочую силу, подверглись принудительному вы­селению, и из 600 человек осталось от 200 до 300 из числа священнослужителей-стариков и часть монахов, укрывшихся в самом монастыре. Убытки обители, по самому скромному расчету, простира­ются до 250 тысяч.

Такое положение не спасло монастырь от даль­нейших нападок. С февраля начинаются многочис­ленные обыски, всякий раз сопровождаемые гра­бежом. Уже 15 февраля в монастырь врывается вооруженная шайка человек в 15, как говорили местные крестьяне, преимущественно из изюм-ских милиционеров, требует контрибуцию в 15 тысяч рублей и, обходя кельи, отбирает все, что им нравится. Контрибуции получить на этот раз грабителям не удалось.

26 марта вновь появилась партия большевиков. Под предлогом отыскания оружия большевики на­правились в пещерные храмы, где вели себя ко­щунственно, входя в храмы в шапках, куря папи­росы, переворачивая престолы и сквернословя. К этому же времени относится конфискация церков­ной утвари, эвакуированной в монастырь из церк­вей Волынской и Виленской епархий. Отобрание этих предметов, по показаниям свидетелей, про­изводилось необыкновенно грубо. Священные предметы с ругательством втискивались в ящики, из дароносицы были выброшены Св. Дары и рас­топтаны тут же. После обыска большевики напра­вились к настоятелю, потребовали церковное вино и тут же его выпили. Уходя, они захватили с со­бой монастырскую лошадь.

К началу апреля относится зверское убийст­во монаха Ипатия, вышедшего за монастырские стены. По-видимому, он был ограблен и заруб­лен шашками бродячими большевистскими шай­ками.

В июне в скит при деревне Горожовке явились вооруженные грабители (от 5 до 8 человек) и по­требовали от эконома скита монаха Онуфрия вы­дачи денег, вырученных от продажи монастырско­го имущества. Эконом заявил, что денег у него нет. Его вывели за ограду и тут же у ворот расстреляли. Другой монах, по имени Израиль, убит при попытке к бегству.

Ослабевший несколько во времена гетманства бандитизм поддерживался, однако, все время бро­дившими в окрестностях шайками большевиков, носившими в народе прозвище «лесовиков». К это­му времени относится убийство нескольких лиц из духовенства Святогорской обители. В октябре 1918 г. из села в село переносилась особо чтимая в местности икона Святогорской Божьей Матери. Крестный ход остановился на ночлег в селе Бай-рачек. Здесь на помещение, занимавшееся духо­венством, напала разбойничья шайка, взломала двери и выстрелами убила иеромонахов Модеста и Иринарха, иеродиакона Федота, проживавшего в том же доме псаломщика местной церкви, хо­зяина дома и его дочь. Пять трупов лежало у под­ножия иконы, стоявшей в луже крови. Денег у мо­нахов не оказалось. Но не один мотив грабежа руководил разбойниками, судя по словам одного из них во время убийства: «Вы молитесь, чтобы Бог наказал большевиков».

При уходе немцев деятельность большевиков немедленно оживилась. Уже 1 декабря нового сти­ля явилась шайка вооруженных людей с требова­нием выдачи оружия, имевшегося для самоохра­нения монастыря. Оружие было выдано. Тогда ожидавшая результатов переговоров банда чело­век около 100 ворвалась в монастырь и приступи­ла к грабежу монастырского и братского имущест­ва. Из монастырской кассы похитили 7 тысяч рублей, у монахов отнимали одежду, обувь, белье, часы и прочее и все награбленное увезли на мо­настырских же шести лошадях, захватив при этом еще два экипажа.

Дни 2 и 3 января 1919 года были самыми тяж­кими для Святогорского монастыря и вместе в тем днями самого напряженного кощунства и издева­тельства над православной религией и насилия над священнослужителями и монахами обители. 2 января, около трех с половиной часов дня, на 16 подводах приехали к монастырю красноармей­цы числом до 60 человек. На груди и на винтовках у них были красные ленты. С гиканьем ворвались они через ворота гостиницы и, .обругав площадной бранью заведующего гостиницей монаха, избили его прикладом и рассеялись по корпусам монасты­ря. Начался грабеж с самыми невероятными изде­вательствами. В это время шло богослужение в Покровской церкви. Несколько красноармейцев ворвались в храм в шапках, громко требуя на­стоятеля и выдачи ключей от монастырских хра­нилищ. Было предъявлено требование о выдаче 4 миллионов контрибуции и отнято 4 тысячи де­нег, бывших в монастырской кассе. Красноармей­цы разбились на мелкие партии с целью поваль­ного обыска и грабежа монастырских помещений. У настоятеля монастыря архимандрита Трифона разбросали всю обстановку и вещи, с бранью и уг­розами оружием требуя денег. Обыски, грабежи и издевательства шли одновременно во всех кельях. У монахов отнималось их имущество до последней рубашки и сапог включительно. Разламывались и бросались на пол иконы, монахи принуждались курить и танцевать в коридорах. От одного из них (монах Иосиф) под угрозой расстрела требовали, чтобы он ругал Господа и Божью Матерь, а после отказа заставили курить, побоями принуждая за­тягиваться глубже. Избитая, ограбленная и пору­ганная братия стала собираться во главе с архи­мандритом в храме для богослужения. Но и туда все время врывались красноармейские банды, в шапках и со свечами в руках, осматривая ноги мо­лящихся и отнимая казавшиеся им годными сапо­ги. Около 2 часов ночи, когда, казалось, наступило некоторое затишье, приступлено было к соверше­нию литургии.

Литургию служил архимандрит в соборе с другим духовенством. Во время ектений в храм ворвалась партия красноармейцев. Один из них вбежал на амвон и с криком: «Довольно вам мо­литься,   целую  ночь   топчетесь,   долой   из   церк­ви» — повернул назад за плечи провозгласившего ектению иеродиакона. По усиленным просьбам ар­химандрита и братии дано было позволение окон­чить литургию. Но красноармейцы не покинули храма.  Во  время  пения херувимской  песни они входили к престолу и продолжали осмотр сапог молящихся. Братия, ожидая дальнейших страда­ний и даже смерти,  причастилась Св. Тайне. К концу обедни в храм ворвалась новая банда крас­ноармейцев. Один из банды, держа в руках нож­ницы, крикнул: «Стой, ни с места, подходи по оче­реди, буду стричь всех» — и немедленно отрезал волосы одному из монахов. Монахи пытались бе­жать. Другой красноармеец вбежал в алтарь, от­крыл царские двери и, стоя в них, закричал: «Не выходи, стрелять буду». Одновременно красноар­мейцами производились грабежи, кощунства и из­девательства во всех помещениях монастыря. В квартире   архимандрита   красноармейцы   спали, укрываясь  епитрахилью,  в  помещении казначея искололи портреты иерархов русской Церкви. Из­девательства  и  насилия  продолжались  повсюду. Нескольким монахам остригли волосы и бороды, побоями заставляли плясать, курить и даже пить чернила.   Утром,   когда   вновь   началась   обедня, красноармейцы не допустили богослужения. Во­рвавшаяся  шайка  набросилась  на  священнослу­жителей и стала вытаскивать их в ризах из хра­ма, но, уступая просьбам священников, позволила им разоблачиться. Затем все во главе с архиманд­ритом были выведены из храма. С архимандрита сняли сапоги, дав ему какие-то опорки, и, несмот­ря на мороз, выстроили всех в ряды перед хра­мом. Началось сопровождаемое побоями и непри­стойной бранью издевательское обучение монахов маршировке и военным приемам.

В это время в соседнем храме кощунствовала другая шайка красноармейцев. Один из них, надев ризу и митру, сел на престол и перелистывал Евангелие, а другие, тоже в ризах, кощунственно представляли богослужение, то открывая, то за­крывая царские двери на потеху своим едино­мышленникам. Храм был осквернен испражнения­ми у свечного ящика. Камни и образки с митр и икон — все было похищено. Все награбленное было вывезено из монастыря на 38 подводах. В это же время были ограблены поголовно все мона­хи «больничного хутора», расположенного рядом с монастырем.

Во время управления большевиков по распоря­жению Изюмского исполкома на Богородичанскую волость была наложена контрибуция в размере 80 или 85 тысяч. Богородичанский исполком потребо­вал в счет этой контрибуции 50 тысяч с монасты­ря. Братия собрала для уплаты этой контрибуции 10 тысяч рублей, а 5 тысяч было уплачено из мо­настырских сумм.

В монастырь весной 1919 года была прислана из Петрограда колония детей разного возраста, до 18-тилетнего включительно, и расположена в двух монастырских корпусах. Колонией, численностью до 350 человек, заведует коммунист Полторацкий, ведя воспитание в соответствующем коммунизму духе. Все иконы из занятых корпусов удалены, посещение церкви запрещено.

Во время отступления своего в конце мая на­стоящего года большевики еще раз посетили Святогорский монастырь. Сначала явился какой-то военный и, называя себя генералом Шкуро, требо­вал указать ему настоятеля, а затем вошла пар­тия, потребовав 50 тысяч контрибуции. При этом заставляли иеромонаха Иоанна класть голову под удары шашки. Иеромонах отделался тем, что от­дал насильникам бывшие при нем 40 рублей и по­лучил два удара нагайкой.

При отступлении большевики обрезали волосы на голове и бороде иеромонаха Нестора и Вонифатия, в поле убили монаха Тимолая и рубили оставшегося в живых с отрубленными пальцами по­слушника Моисея.

Настоящий акт расследования основан на фак­тах, добытых Особой комиссией с соблюдением правил, изложенных в Уставе уголовного судопро­изводства.

Составлен  17 июля 1919 года [в] г. Екатеринодаре