Праздник изнесения Честных Древ Животворящего Креста Господня

В греческом часослове 1897 года так объясняется происхождение этого праздника: «По причине болезней, весьма часто бывавших в августе, издревле утвердился в Константинополе обычай износить Честное Древо Креста на дороги и улицы для освящения мест и в отвращение болезней. Накануне (31 июля), износя его из царской сокровищницы, полагали на святой трапезе Великой церкви (в честь Святой Софии – Премудрости Божией). С настоящего дня и далее до Успения Пресвятой Богородицы, творя литии по всему городу, предлагали его потом народу для поклонения. Это и есть предъисхождение Честного Креста».

В Русской Церкви это празднество соединилось с воспоминанием Крещения Руси 1 августа 988 года. В «Сказании действенных чинов святыя соборныя и апостольския великия церкви Успения», составленном в 1627 году по повелению Патриарха Московского и всея Руси Филарета, дается такое объяснение праздника 1 августа: «А на происхождение в день Честного Креста бывает ход освящения ради водного и просвещения ради людского, по всем градам и весем».

Известие о дне Крещения Руси сохранилось в хронографах ХVI века: «Крестися князь великий Владимир Киевский и вся Русь августа 1».

По принятому ныне в Русской Церкви чину малое освящение воды 1 августа совершается до или после литургии. Вместе с освящением воды совершается освящение меда.

* * *

Праздник изнесения Честного Креста установлен в день первого августа в Греции Константинопольским патриархом Лукою[1] при царе Мануиле[2], а в России – митрополитом Киевским Константином[3] и Нестором, епископом Ростовским[4], при великом князе Андрее Юрьевиче[5]. Причина его установления была следующая. Царю Мануилу и князю Андрею, находившимся между собою в мире и братской любви, случилось в один и тот же день выйти на войну: первому из Константинополя на сарацинов[6], и второму из Ростова на болгар. (Великий князь жил в то время в Ростове: болгарами же назывались язычники, обитавшие на низовьях Волги, отсюда они получили и свое наименование). Господь Бог даровал им полную победу над врагами: царь греческий одолел сарацин[7], а князь Андрей Боголюбский победил болгар и покорил их себе, обратив в своих данников. – Когда Андрей шел на войну, то имел обычай брать с собою икону Пресвятой Богородицы, держащей на руках Предвечного Младенца, Господа нашего Иисуса Христа, и изображение Честного Креста Христова, который носили среди войска два иерея. Перед самым выступлением он возносил ко Христу и Богоматери усердные слезные молитвы и приобщался Божественных Таин Христовых. Этим непобедимым оружием он вооружался более, нежели мечами и копьями, и на помощь Вышнего надеялся более, нежели на храбрость и численность своего войска, хорошо зная изречение Давида: «Не на силу коня смотрит Он, не к [быстроте] ног человеческих благоволит, – благоволит Господь к боящимся Его, к уповающим на милость Его» (Пс.146:10-11). Своих воинов князь также побуждал к молитвам и примером собственных благоговейных молитв, и прямым повелением, и все, павши на колени, со слезами молились пред иконою Пречистой Богородицы и Честным Крестом Христовым. Великий же князь, взирая на икону, так говорил в своей молитве:

– О, Владычице, родившая Христа Бога нашего! Всякий, надеющийся на Тебя, не погибнет, и я, раб Твой, по милости Божией, имею в Тебе стену и покров и – Крест Сына Твоего – как оружие обоюдоострое на врагов. Умоли Спасителя мира, Которого держишь на руках Своих, чтобы сила крестная была, как огонь, попаляющий врагов, хотящих вступить в брань с нами, и Твое всесильное предстательство да поможет нам одолеть их.

После усердной молитвы все лобызали святую икону и Честной Крест и безбоязненно шли на врагов: Господь содействовал им силою крестною и Пречистая Богородица оказывала им помощь, ходатайствуя за них пред Богом. Постоянно держась такого обычая пред каждым сражением, великий князь не изменил ему и пред битвою против болгар: он вышел, имея, подобно царю Константину[8] в древние времена, впереди войска Крест Господень. Выступив на поле, после сражения с болгарами, русская рать обратила последних в бегство и, преследуя их, захватила пять городов; в числе их был и город Бряхимов на реке Каме. Когда же возвратились после битвы с неверными в свой стан, то увидели, что от иконы Богоматери с Младенцем-Христом исходят светлые, подобные огненным, лучи, осиявающие всё войско; это было в первый день августа месяца. Дивное зрелище еще более возбудило в великом князе дух мужества и надежды, и он снова обратил свои полки в погоню за болгарами; он сжег большинство городов их, положив на уцелевшие дань, и опустошил всю землю; после этой победы великий князь возвратился с торжеством домой. – Греческий царь Мануил, вышедший со своим войском против сарацин, в тот же именно день видел также подобное чудо, – исхождение от находившейся вместе с Честным Крестом среди войска иконы Пречистой Богородицы со Спасителем лучей, осеняющих весь полк, и в этот день он победил сарацин.

Царь и князь сообщили, воздавая славу Богу, особыми посланиями друг другу об одержанных с помощью Божиею победах и о чудесном сиянии, исходившем от иконы Спасителя. По совещании со старейшими епископами, в знак благодарения Христу Спасителю и Его Пречистой Матери, они установили праздник в первый день августа. В воспоминание же силы крестной, вооружившись которой они победили врагов, повелели износить священнику из алтаря Честный Крест и полагать его среди церкви для поклонения и лобызания его христианами и для прославления распятого на кресте Господа Иисуса Христа. Кроме того, епископы повелели совершать в этот день освящение воды, отчего и праздник получил свое название – изнесения Честного Креста, потому что Честный Крест торжественно вместе с другими святыми иконами выносится на реки, колодези и источники. – Празднуем, братие, воздавая хвалу и благодарение всесильному Богу и Спасу нашему Иисусу Христу и Пречистой Его Матери, Владычице Богородице, благоговейно почитая и Честный Крест Христов; но празднуем с благоговением, благоугождая Богу, пребывая между собою в мире и любви, оказывая дела благотворения и удаляясь, памятуя страх Божий, от грехов: чтобы, угодивши Создателю нашему и Владыке, удостоились вечного празднования со всеми святыми после того дня, когда явится знамение Сына Человеческого на небеси (Мф.21:30), – Честный Крест Христов, предыдущий пришествию Судии живых и мертвых, грядущему с силою и славою многою, и осияет всех праведных светлыми и радостными лучами. По совершении же суда, предъидет всем святым, предводя их в Царство небесное, и будут блаженствовать все святые, радуясь бесконечные веки; к ним, по молитвам Пречистой Владычицы нашей Богородицы, да причтет и нас грешных всемилостивый Спас наш Христос[9]. Аминь.

Примечания

[1] Лука Хрисоверг – патриарх Константинопольский 1156–1169 гг.

[2] Мануил Комнен – греческий император 1143-1180 гг.

[3] Константин 2-ой, митрополит Киевский, прибыл в Киев из Греции в 1167 г.; упоминается в летописи еще под 1169 г.

[4] Нестор – шестой епископ Ростовской епархии упоминается летописью под 1149 г.; в 1156 г. Нестор, оклеветанный пред митрополитом своими домашними подпал запрещению; в 1157 г. он оправдался пред митрополитом, но в том же году из-за споров о посте в среду и пяток изгнан был с кафедры Андреем Боголюбским.

[5] Св. прав. Андрей Боголюбский – сын великого князя Юрия Владимировича и внук славного Владимира Мономаха – родился вероятно в 1111 г. Был убит 30 июня 1175 г.

[6] Сарацины – мусульмане.

[7] Ясных указаний на праздник Всемилостивому Спасу и Пречистой Богоматери по случаю победы над сарацинами императора Мануила нет ни у греческих историков, ни в богослужебных греческих книгах. Но в истории императора Мануила, ведшего немало войн с разными народами, находятся случаи, которые должны были возбуждать царя к особенному благодарению Бога за успешное окончание войны и избавление от опасностей. Здесь обращает на себя внимание жестокая война  царя Мануила с турецким султаном или сарацинами. Сам царь начальствовал над войском, неоднократно подвергаясь чрезвычайным опасностям. Правда победа досталась врагу, но самое спасение царя поистине было чудом милости Божией. Это было в сентябре, поход же, конечно, начался ранее в августе. После этой войны у греков были два удачных сражения с сарацинами, и одна из них под предводительством самого царя. Эти события в соединении с известием из России о помощи Божией в войне против болгар, и могли расположить царя Мануила к установлению Спасу общего христианского праздника, начало которому уже было положено в Царьграде освящением воды 1 августа. Но службы Спасу в греческих памятниках агиологии не найдено доселе.

[8] Святой Константин Равноапостольный – память его 21 мая.

[9] Становясь на строго определенную историческую почву, должно заметить, что первого августа православною Церковью совершаются два торжества, различных по своему происхождению: 1) происхождение Честного и Животворящего Креста Господня и 2) празднество Всемилостивому Спасу и Пресвятой Богородице. В греческом часослове, изд. 1897 г., так объясняется происхождение первого праздника: «По причине болезней весьма часто бывавших в августе, издревле утвердился в Константинополе обычай износить Честное Древо Креста на дороги и улицы для освящения мест и в отвращение болезней. Накануне (31 июля), износя его из царской сокровищницы, полагали на святой трапезе великой церкви (т.е. св. Софии). С настоящего дня и далее до Успения Богородицы, творя литии по всему городу, предлагали его потом народу для поклонения. Это и есть предъисхождение (продос) Честного Креста». 14 августа Крест снова возвращался в царские палаты. «Этот обычай в соединении с другим обычаем Константинополя – освящать в придворной константинопольской церкви воду первого числа каждого месяца (исключая январь, когда освящение совершается 6 числа, и сентябрь, когда оно совершалось 14) и послужил основанием праздника в честь св. и животворящего Креста и торжественного освящения воды на источниках, которое совершается 1 августа». Уже в IX веке существовал этот обычай изношения Честного Древа из царских палат в церковь св. Софии пред 1 августа; канон же на предпразднство Креста 31 июля, написанный для настоящего случая (канон начинается словами: Крест предгрядый божественный) приписывается Георгию, еп. Амастридскому, жившему в VIII веке и дважды бывшему в Царьграде. В Обряднике императора Константина Порфирородного (912-959) находятся подробные правила, когда выносить Крест из палаты пред 1 августа, смотря по тому, на какой день недели падает это число. В России до конца XIV и начала XV вв., когда господствовал Студийский устав, ни 31 июля, ни 1 августа не было никакой службы Кресту, которая появляется в XIV-XV вв. с введением Иерусалимского устава. Празднество Всемилостивому Спасу и Пресвятой Богородице установлено в Греции и России около 1168 г. в память знамений от честных икон Спасителя и Богоматери во время сражений греческого царя Мануила (1143-1180 гг. с сарацинами) и князя русского Андрея Боголюбского с болгарами в 1164 г.

Слово при обозрении паствы, сказанное в Чугуевском военном соборе 1 августа 1845 г.

Святитель Иннокентий Херсонский

«Видев же сотник стояй прямо Ему, яко тако возопив издше, рече: воистинну человек Сей Сын бе Божий» (Мк. 15:39)

Много было людей на Голгофе, но не много таких, у которых можно было бы научиться чему-либо! В самом деле, какой пример найти в первосвященниках иудейских, которые не хотят войти в преторию Пилатову, да не осквернятся на праздник Пасхи от жилища язычника, и в то же время влачатся весь день из одного судилища в другое, прибегают к клеветам и даже возмущению народному, только бы достигнуть осуждения на смерть Праведника? – Чему поучиться у римского областеправителя Иудеи, не обретающего ни единой вины, как сам говорит, в Иисусе, омывающего в знак невинности Его даже руки свои пред народом, и в то же время предающего Его на жестокое бичевание, а потом на смерть мучительную и поносную? – Как жалки и ничтожны потом книжники и мудрецы иудейские, которые, почивая всю жизнь на законе, зная на память писания Моисея и пророков, непрестанно толкуя в синагогах о пришествии Мессии, не могут узнать Его, когда Он с Божественным учением и чудесами видимо стоит теперь перед ними!

Но были и на Голгофе люди, достойные стоять у Креста Спасителя мира. Это – Матерь Иисусова, пример чистоты, смирения, преданности в волю Божию и терпения. Это – возлюбленный ученик Иисусов Иоанн, не обещавшийся, подобно Петру, умереть за Учителя, но дошедший за ним до Креста, когда все прочие оставили Его. Это – Иосиф и Никодим, князья иудейские, из которых первый дерзнул потом даже внити к Пилату и просить тела Иисусова для погребения. Это – благоразумный разбойник, за свою веру и исповедание со креста прешедший в рай. Это, наконец, – мудрый сотник римский, стоявший на страже у Креста Иисусова и един из всех удостоившийся исповедать Его Сыном Божиим: «Видев же сотник стояй прямо Ему, яко тако возопив издше, рече: воистинну человек Сей Сын бе Божий!»

Предоставив прочие лица благочестивому вниманию каждого, остановимся с размышлением, христолюбивые воины, на этом последнем лице и поучимся из примера благочестивого сотника, как можно и среди воинского звания сохранить неврежденно страх Божий и веру в сердце и достигнуть спасения вечного.

Действие, предстоявшее на Голгофе, Корнилию (так звался сотник), само по себе, было так обыкновенно и так незначительно, что могло произойти без всякого особенного впечатления на его душу. Ибо что он должен был там сделать? Присмотреть за воинами, как они совершат казнь распятия, потом присмотреть за ними же, как они будут стеречь распятых на кресте до их кончины, то есть до вечера, долее которого по закону иудейскому не позволялось оставлять в живых повешенных на древе. Что могло быть обыкновеннее подобных дел для сотника римского? Судя по свойству поручения, оно могло быть даже весьма неприятным для благородного римлянина, который любил встречаться со смертью на поле ратном, а не на лобном месте. Самая невинность казнимых крестом, как это было теперь с Иисусом, в незнакомом с истинной верой язычнике могла произвести впечатление самое мрачное, как подтверждение господствовавшей во многих тогдашних умах мысли, что в мире все зависит от слепого случая, что праведник может в нем погибнуть безвозвратно еще скорее грешника, и что потому нет особенной причины стоять крепко за правду, тем паче до смерти.

Все это легко могло быть; между тем в Корнилии произошло на Голгофе, как увидим, совершенно противное: из воина он становится здесь евангелистом. У Креста, на котором Сам Сын Божий доходит до последней степени истощания, Корнилий возвышается до исповедания верховного из Апостолов, и в слух всех восклицает: «воистинну... Сей Сын бе Божий!»

Что возвело его на сию высоту богословия? Признаем с благоговением необыкновенность событий голгофских и чудесных знамений, последовавших за распятием; но эти события и знамения совершились пред лицом целого народа иудейского. Между тем один сотник только римский произнес это торжественное исповедание Иисуса Сыном Божиим. Можно ли после этого не спросить: почему благодать Креста Христова отразилась в нем с такой силой? Явно, что в душе Корнилия было нечто особенное, почему он взирал на происходившее на Голгофе иначе, нежели другие; потому и ощутил в себе то, чего не ощутили другие. Что это такое? – Неуклонное последование своей совести; благочестивое расположение мыслей и чувств; иначе – страх Божий и внимание к путям Промысла, соединенное с желанием видеть во всем происходящем не случай слепой или произвол человеческий, а перст Божий. Не зная предшествующей жизни Корнилия, мы не можем сказать, как образовались в его душе эти драгоценные качества; но что они были в ней, за то ручаются все действия его на Голгофе, и после – до конца жизни. Ибо посмотрите, как он поступает на Голгофе!

Не без причины евангелист Марк замечает, что сотник во время страданий Господа на Кресте стоял "прямо" (Мк. 15:39) лицу Иисусову. Это было самое лучшее место для благоговейного созерцания! И сотник предался ему всей силой души, расположенной к наблюдению в судьбе человеческой путей Божиих. Немало длилось это наблюдение. Воины, совлекшие ризы с Иисуса, вознесли Его и пригвоздили ко Кресту; сотник стоял, видел и молчал. Один из разбойников хулил Иисуса, другой Его же молил о своем спасении; сотник стоял, слышал и молчал. Иисус преподал с Креста последнее прощальное завещание Матери и возлюбленному ученику; сотник, стоя "прямо" Креста, не мог не заметить того и безмолвствовал. Священники и книжники шумными толпами проходили под Крестом и богохульствовали; сотник не мог не слышать хулы их и оставался безгласен. Даже когда солнце начало сокрывать свет свой, как бы не терпя быть свидетелем происходившего на земле, сотник продолжал по-прежнему стражу свою и не говорил ни слова. Но когда распятый Богочеловек, вопреки обычаю распятых, возгласив гласом велиим: «Отче, в руце Твои предаю дух Мой!» (Лк. 23:46) – и тотчас потом «преклонь главу, предаде дух» (Ин. 19:30), то безмолвное созерцание сотника кончилось, – сердце и уста разверзлись, и он, как бы подражая Умершему, так же громогласно возгласил: «воистинну человек Сей Сын бе Божий». Почему так? Потому, что громкое восклицание с Креста, казалось, обнаруживало еще присутствие сил телесных и неблизкое наступление смерти; между тем Распятый, несмотря на все это, как только изрек: «Отче, в руце Твои предаю дух», – то Отец Небесный немедленно внял сей мольбе и принял дух Его. Последнее обстоятельство это, в цепи прочих событий, также не укрывшееся от благоговейного внимания сотника, окончательно и совершенно убедило его в том, что умерший пред его глазами такой поносной смертью есть не человек обыкновенный, тем менее преступник, но величайший Праведник и даже Сын Божий.

Не видите ли вы здесь души, внимательной к путям Божиим, привыкшей смотреть на все очами веры, не спешащей заключением о происходящем, но и не коснящей в преступном неверии, не терпящей сокрывать, как делали мудрецы Греции и Рима, познанной истины в неправде общего мнения, а готовой возвестить ее на кровах и стогнах? Как прежде, несмотря на все дивное в виденном, доколе не образовалось в душе святой решимости, сотник безмолвствовал, так теперь, освободившись от недоумений своих, он сознает истину во всей силе и провозглашает ее, несмотря ни на какую опасность от того для себя. Ибо сказать громко на Голгофе: «воистинну... Сей Сын бе Божий», – значило сказать, что синедрион иудейский умертвил своего Мессию, принес в жертву своей личной ненависти к Иисусу благо всего народа иудейского. Сказать: «воистинну... Сей Сын бе Божий», – значило сказать, что начальник сотника, Пилат, поступил в деле Иисуса не как нелицеприятный судья и защитник невинности, а как низкий человекоугодник, ставящий свое благо выше всякой правды, что он омывал руки не в воде, а в Крови Праведника. Сказать: «воистинну ...Сей Сын бе Божий», – значило сказать, что я не хочу быть даже другом кесаря, коль скоро для этого нужно отказаться от совести и правды. Сотник лучше нас видел и знал все сие, вполне понимал, какая участь ожидает того, кто дерзнул таким образом поставить себя против синедриона и римского прокуратора Иудеи. Но уважение и страх человеческий, собственная выгода и опасность для него были ничто, в сравнении с познанной истиной.

Не видите ли, паки вопросим вас, не видите ли во всем этом души мужественной, человека, верного своей совести? Корнилий не был подобен тем поверхностно добрым и мнимо чувствительным душам, которые, при известных случаях, не знают меры своим выражениям удивления или преданности, и не далее, как на другой день забыв, что говорено ими, действуют вопреки прежним убеждениям. Нет, чувство, овладевшее им у Креста Христова, обратилось в господствующее правило всей его жизни. Не быв никогда в числе учеников Иисусовых, он, подобно Апостолам Его, соделался с этого времени провозвестником Его имени и Божества и, подобно им же, обратив на себя за сие ненависть иудеев и Пилата, яко доблий воин Христов, удостоился приять за исповедание распятого Иисуса венец мученический и предначать собою, подобно первомученику Стефану, лик страстотерпцев христианских. Можно ли после этого не признать, братие мои, что лицо сотника римского, стоявшего на страже у Креста Христова, есть лицо необыкновенное и достойное подражания для всех, тем паче для вас, которые, подобно ему, носите звание воина? И этот сотник был язычник, не ведущий истинного Бога, незнакомый, подобно нам, с упованием жизни вечной! – Чем после этого оправдает себя воин христианский, если не сумеет быть верным своей совести и внимательным к путям Божиим, если забудет страх Божий и потеряет веру в Крест Христов?

Не забывайте же, христолюбивые воины, поучительного примера Корнилиева! Памятуйте, что из уст воина впервые на земле распятый Спаситель наш исповедан и провозглашен Сыном Божиим; памятуйте, что самая одежда Господа со Креста досталась в наследие не другому кому-либо, а вам – воинам. Продолжайте, подобно Корнилию, стоять на страже у Креста Христова, который доселе «иудеем убо соблазн, еллином же безумие» (1Кор. 1:23); храните драгоценную одежду Его и не позволяйте раздирать ее ни гордому неверию, ни мрачному суеверию. Старайтесь соответствовать тому священному названию, которым постоянно отличает нас Святая Церковь, именуя воинами христолюбивыми; и воинствование ваше под знаменами царя земного послужит для вас не препятствием, а ближайшим и вернейшием средством ко вступлению некогда в победоносные легионы Царя Небесного. Аминь.

https://azbyka.ru/days/prazdnik-iznesenie-chestnyh-drev-zhivotvorjashchego-kresta-gospodnja