Воспоминанія о Царѣ.

Государь Императоръ, часто, и на нѣсколько дней, посѣщалъ Ставку Верховнаго Командующаго Великаго Князя Николая Николаевича. Поѣздъ Государя стоялъ въ тупикѣ въ высокомъ сосновомъ Бору́, въ нѣсколькихъ стахъ шагахъ отъ поѣзда Верховнаго Главнокомандующаго. Лѣтомъ вокругъ этого поѣзда были проведены доро́жки, посыпанные пескомъ, стояли скамейки со столиками и находилась Высоча́йшая палатка для завтрака.
Послѣ утренняго доклада у Верховнаго Главнокомандующаго, куда Государь отправлялся изъ своего поѣзда пѣшкомъ, и послѣ Высоча́йшаго завтрака въ палаткѣ мы отправлялись на прогулку пѣшкомъ по окрестностямъ. Государь Императоръ былъ замѣчатель- ный и неутомимый ходокъ. Онъ привыкъ къ этому еще съ дѣтства.
Во время посѣщенія Верховнаго Главнокомандующаго Государь посѣщалъ различные фро́нты, въ какихъ поѣздкахъ и я Ему сопут- ствовалъ. Я былъ съ Его Величествомъ на смо́трахъ въ Седле́цѣ, въ Двинскѣ, въ Ро́вно и Клеванѣ, въ Житомирѣ, въ Камене́цъ-Подоль- скѣ, въ Кіевѣ и послѣ взятія Перемы́шла во время поѣздки на автомо- биляхъ изъ Бродъ въ Львовъ, гдѣ мы останавливались въ домѣ гене-

ралъ-губернатора графа Г.А. Бобринского, затѣмъ на завтракѣ у генералъ-адьютанта Брусилова, гдѣ то подъ Карпатами, и на Блестящемъ парадѣ доблестнаго Кавказскаго корпуса генерала Ирмана въ Хировѣ.
Здѣсь произошелъ трогательный случай. Государь съ Великимъ Княземъ Николаемъ Николаевичемъ объѣзжали корпусъ по фро́нту на автомобилѣ. Вдругъ автомобиль изъ за песко́въ застрялъ. Великій Князь крикнулъ солдатамъ помочь вытащить автомобиль. Солдаты бросились помогать. Государь всталъ въ автомобилѣ во вѣсь ростъ, а солдаты цѣловали Его руки, приговаривая: «Кормилецъ, родной, Отецъ нашъ...» Государь былъ очень растроганъ. Этотъ корпусъ несравне́нныхъ храбрецовъ и героевъ представился блестяще и покрылъ себя славой и въ послѣдующихъ бояхъ.
Былъ я съ Государемъ и въ Перемышлѣ, гдѣ мы ночевали и осматривали укрѣпленія, а завтракъ былъ въ домѣ бывшаго австрійскаго полкового собранія, и вернулись въ автомобиляхъ обратно на рускую границу. Здѣсь Его Величество переда́лъ мнѣ брилліантовую саблю и приказалъ отнести ее въ стоя́щій рядомъ вагонъ Великаго Князя и лично передать ему эту саблю, Высочайше пожа́лованную за освобожденіе Галиціи.
Былъ я съ Его Величествомъ и на Дунаѣ въ Рени, и въ Тирасполѣ, а также въ Одессѣ, Херсонѣ и Николаевѣ, также въ Владикавказѣ и Екатеринодарѣ, также въ Тифлисѣ, откуда мы черезъ Александро́поль посѣтили Карсъ и Саракамы́шъ, и Государь принялъ парадъ генерала Бе́рхмана въ Меджинге́ртѣ, уже по ту сторону Саганлу́гского перевала, на турецкой территоріи, за нѣсколько дней до разгрома Энве́ра паши́. Парадъ былъ на снѣгу́. Я ѣхалъ на автомобилѣ вдвоемъ съ адмираломъ К.Д. Нирловымъ.
Былъ я и въ ту знаменательную поѣздку дежурнымъ при Его Величествѣ, когда Государь, послѣ долгихъ колебаній генералъ-адьютанта Иванова, уже будучи самъ Верховнымъ Главнокомандующимъ, настойчиво требовалъ, чтобы Его допустили до передовыхъ окоповъ нашихъ пѣхотныхъ расположеній. Генералъ-адьютантъ Ивановъ боялся взять на себя эту отвѣтственность, но Господь Богъ видимо благословилъ желаніе Государя: съ утра палъ сильный туманъ, доро́га, ведущая къ окопамъ и обстрѣливаемая непріятельской артиллеріей, сравнительно была болѣе безопасна. Генералъ-адьютантъ Ивановъ настоялъ, чтобы было не болѣе трехъ автомобилей. Въ первомъ Государь съ Наслѣдникомъ Цесаревичемъ, во второмъ Во́ейковъ со мной и въ третьемъ Ивановъ съ министромъ двора Графомъ Фре́дериксомъ.
Окопы были заняты однимъ изъ нашихъ пѣхотныхъ полковъ, и насколько я помню, Модли́нскимъ. Автомобили остановились; дальше надо было идти пѣшкомъ. Государь приказалъ Цесаревичу хранить полное молчаніе. Рота солдатъ, вы́нырнувшая изъ окопа и возвраща́вшаяся на о́тдыхъ, съ удивленіемъ узнала Цесаревича Алексѣя Николаевича. Надо было видѣть радость и изумленіе на ли́цахъ солдатъ, когда они поняли, что передъ нимъ Государь Императоръ съ Наслѣдникомъ Цесаревичемъ. Возвращеніе Государя изъ сферы огня окончилось, слава Богу, благополучно. Государь былъ въ радостномъ настроеніи духа. Проѣхали въ глубокій тылъ, гдѣ былъ парадъ корпусу генерала фонъ Бринкена, и затѣмъ въ окрестности Тарно́поля, гдѣ былъ парадъ «Дикой» Дивизіи подъ командой Великаго Князя Михаила Александровича, и другого корпуса также въ Арміи, подчиненной главному командованію генералъ-адьютанта Иванова.
Послѣ парада, тоже очень удачнаго, гдѣ Войска́ представились также блестяще, какъ и прочіе, корпусъ построился въ карэ́. Государь стоялъ на шоссе, а корпусъ былъ на обширномъ полѣ. Государь обратился къ генералъ-адьютанту Иванову и, бу́дучи въ отличномъ расположеніи духа, горячо благодарилъ его за все, что Онъ видѣлъ.
Тогда генералъ-адьютантъ Ивановъ обратился къ Государю съ просьбой. Генералъ-адьютантъ доложилъ Его Величеству, что въ ряда́хъ одного изъ пѣхотныхъ полко́въ находится разжалованный полковникъ, который былъ разжалованъ за то, что при исполненіи служебныхъ обязанностей далъ пощечину генералъ-майору. Этотъ полковникъ, бу́дучи нижнимъ чи́номъ, до́блестно сражался и заслужилъ при общемъ уваженіи всѣ четыре степени Георгіевскаго Креста. Если милость Государя на то соизволитъ, его прощеніе и возвращеніе въ прежній чинъ было бы радостью для всего корпуса.
Государь съ видимымъ удовольствіемъ приказалъ вызвать его изъ рядо́въ. И тутъ произошла незабываемая всѣми картина.
Полкъ, гдѣ находился этотъ полковникъ, стоялъ въ карэ́ насупроти́въ Государя въ са́момъ крайнемъ отдаленіи. Генералъ-адьютантъ Ивановъ, выйдя впередъ, мощнымъ голосомъ прокричалъ: Его Величество Государь Императоръ требуетъ къ Себѣ рядового такого то полка, такого то. Эта команда, подхваченная ближайшимъ начальствомъ, пошла по всему фронту и, раскатываясь все далѣе и далѣе, наконецъ потонула гдѣ то далеко на са́мой окра́инѣ поля.
Войска за́мерли и чувствовалось, что взоры тысячъ людей обращены на N-скій полкъ.
И вдругъ мы увидѣли, какъ отъ самаго дальняго фронта вы́дѣлилась маленькая сѣрая точка. Она все ближе и ближе подвигалась быстрымъ бѣ́гомъ черезъ все необъятное поле, наконецъ обрисова́лся о́бликъ солдата въ защитной шинели съ винтовкой въ рукахъ, а затѣмъ уже и самъ солдатъ запы́хавшись подбѣжалъ къ канавѣ и, перепрыгнувъ черезъ канаву, всталъ, вытянувшись передъ Его Величествомъ. Это былъ не молодой человѣкъ уже съ про́сѣдью. Лицо его, несмотря на бѣгъ, было смертельной блѣдности, только глубокіе глаза впились въ лицо Государя.
Государь, съ Ему одному прису́щей лаской и мягкостью въ голосѣ, посмотрѣвъ на него своими лучезарными глазами, сказалъ спокойнымъ и ровнымъ голосомъ: «генералъ-адьютантъ Ивановъ просилъ Меня, въ воздая́ніе вашихъ геройскихъ подвиговъ, простить вамъ вашу вину. Возвращаю вамъ вашъ бывшій чинъ полковника и благодарю васъ за вашу службу». Я смотрѣлъ въ лицо полковника. Онъ задрожалъ съ головы до ногъ. Крупные капли слезъ потекли изъ его глазъ и онъ прерывающимся отъ волненія голосомъ воскликнулъ: «Ваше Императорское Величество, я жизнь свою отдамъ за Васъ».
Мы стояли потрясенные и растро́ганные.
Генералъ-адьютантъ Ивановъ вытиралъ платкомъ слезы, а я съ трудомъ сдержалъ свое волненіе. Я былъ умиле́нъ Государемъ и потрясенъ Его спокойствіемъ, выдержкой, силой духа. Такіе минуты не забываются. Вотъ, гдѣ доброта́ и чу́дное сердце Царя вы́явилось воо́чію передъ всѣми присутствовавшими при этомъ необыкновенномъ случаѣ.
Вечеромъ, при возвращеніи изъ этой экспедиціи, туманъ сгущался все болѣе и болѣе. Автомобиль Государя, шедшій, какъ всегда, очень быстрымъ хо́домъ, въ туманѣ отдѣлился отъ нашего автомобиля, въ которомъ ѣхалъ Во́ейковъ и я. Когда мы подъѣхали къ Царскому поѣзду, то къ изумленію оказалось, что Государь еще не пріѣзжалъ. Мы страшно забезпокоились, но въ скоромъ времени получили сообщеніе Царскому поѣзду двинуться на ближайшую узловую станцію, гдѣ находится Его Величество.
Но эта неожиданная ошибка измѣненія маршрута имѣла необыкновенное послѣдствіе. Вотъ какъ намъ разсказывали очевидцы про то, что произошло на станціи. Разобравшись на картѣ, попали на узловую станцію, гдѣ къ этому времени вся за́ла станціоннаго вокзала была полна́ ранеными, вы́везенными для эвакуаціи. Они лежали на полу. Среди персонала, сестеръ милосердія и раненыхъ неожиданное появленія Государя произвело потрясающее впечатлѣніе. Никто не ожидалъ Его тутъ увидѣть.
Государь обошелъ всѣхъ раненыхъ, милостиво разговаривая и разспрашивая, и во время этого обхода подошелъ къ одному раненому, умирающему офицеру, который лежалъ на полу. Государь опустился возлѣ него на колѣни и подложилъ руку ему подъ голову. Офицеръ узналъ Государя. Государь ему сказалъ: «Благодарю васъ за вашу службу, у васъ есть семья?» Онъ отвѣтилъ тихимъ голосомъ: «жена и двое дѣтей». Государь ему сказалъ: «будьте спокойны, Я ихъ не оставлю». Офицеръ перекрестился и сказалъ: «благодарю Ваше Вели...» и скончался.
По возвращеніи въ ставку въ Могилевъ Государю Императору былъ поднесенъ Арміей Орденъ Св. Георгія, а Наслѣднику Цесаревичу Георгіевская медаль, за нахожденіе въ сферѣ огня, которые Они и возложили на Себя и чѣмъ Государь былъ несказа́нно обрадованъ, но я думаю, что и упомя́нутый мною случай съ полковникомъ и милостивое и доброе Его отношеніе къ раненымъ на узлово́й станціи, съ которыми Онъ имѣлъ трогательные разговоры, оставили въ душѣ Государя глубокое впечатлѣніе. И я считаю своимъ долгомъ отмѣтить эти факты, свидѣтельствующіе о безконечной добротѣ́ Государя Императора Николая II.
Но я долженъ запечатлѣ́ть еще одинъ случай, который по моему́ мнѣнію долженъ быть непремѣнно записанъ.
Этотъ случай тоже произошелъ въ эпоху Великой войны, а именно въ 1915 году. Государь Императоръ вмѣстѣ съ Императрицей Александрой Ѳеодоровной и съ Аνгустѣ́йшими Дѣтьми́ при́были въ Севастополь.
Пласту́нскій корпусъ Куба́нскихъ каза́ковъ подъ начальствомъ генерала Гулы́ги долженъ былъ быть отправленъ для десанта по близости отъ Босфора и Государь желалъ его увидѣть и попрощаться съ нимъ передъ его отправленіемъ въ такой исключительный по важности походъ. Держалось это въ строжайшей тайнѣ. Но неожиданно планъ былъ измѣненъ и корпусъ былъ отправленъ въ другомъ направленіи. Помню парадъ этому чудному корпусу лихихъ молодцо́въ, гдѣ то на просла́вленныхъ поляхъ Севастополя, неподалеку отъ знаменитаго пятаго бастіо́на.
Слушали мы въ Высоча́йшемъ присутствіи Все́нощную на кормѣ дредно́ута «Императрица Марія».
Я несъ обязанности дежурнаго флигель-адьютанта во время этого путешествія, поперемѣнно съ Великимъ Княземъ Дмитріемъ Паνловичемъ.
Государь, любившій послѣ завтрака дѣлать большіе прогулки на автомобилѣ по окрестностямъ Севастополя (однажды проѣхалъ даже до Меласа на южномъ берегу Крыма и гулялъ пѣшкомъ въ окрестностяхъ Байдарскихъ воротъ), – неожиданно съ Императрицей отправился въ Георгіевскій монастырь, гдѣ Онъ раньше въ прежніе годы неоднократно быва́лъ, но на этотъ разъ никто въ монастырѣ Его не ожидалъ. Игуменъ и братія были очень удивлены и обрадованы Высочайшимъ посѣщеніемъ.
Мнѣ приходилось и раньше нѣсколько разъ бывать въ Георгіевскомъ монастырѣ и я всегда восхищался удивительной живопи́сностью этого монастыря, точно ласточкино гнѣздо, прилѣпи́вшагося къ высокимъ ска́ламъ. Внизу шумѣлъ прибой морскихъ волнъ, ритмически набѣгая и сбѣгая и съ шелестомъ увлекая съ собой прибрежные га́лки, и въ этомъ однообразномъ и постоянномъ шумѣ чувствовались и вѣчность, и суета всего земного, и что то до того грустное и жуткое, что невольно слезы наве́ртывались на глаза. Несмотря на высоту мѣста, гдѣ стояли храмъ и монастырскіе ке́ліи, морской вѣтеръ достигалъ до ступенекъ храма и въ лицо дышалъ соленой влагой, и въ су́меркахъ лѣтняго дня обрамле́нное мрачными темными скалами, точно въ рамѣ справа и слѣва, это глухо шумѣвшее, дѣйствительно черное, темное море жило́, тяжко дышало и вздымалось точно какое то живое существо. И что то во всемъ чу́ялось дикое, неотвратимое и неизбѣжное.
Мы вошли въ Церковь, и начался молебенъ. Стройные голоса́ монаховъ сразу измѣнили настроеніе: точно мы вошли послѣ бури въ тихій заливъ, какъ говорится въ словахъ молитвы, – въ тихое пристанище. Все было такъ моли́твенно проникнове́нно и тихо...
Вдругъ за две́рьми храма, весьма небольшихъ размѣровъ, раздался необычный шумъ, громкіе разговоры и странная суматоха, однимъ словомъ, что то совершенно не отвѣчающее ни серьезности момента, ни обычному монастырскому чи́нному распорядку. Государь удивленно повернулъ голову, недовольно насупилъ брови и, подозвавъ меня къ себѣ жестомъ, послалъ узнать, что такое произошло, и откуда это непонятное волненіе и перешептываніе.
Я вышелъ изъ храма и вотъ, что я узналъ отъ стоящихъ монаховъ: въ правыхъ и лѣвыхъ ска́лахъ, въ утесахъ живутъ два схи́мника, которыхъ никто изъ монаховъ никогда не видѣлъ. Гдѣ они живутъ въ точности неизвѣстно, и о томъ, что они живы, извѣстно только по тому, что пища, которая имъ кладется на узкой тропинкѣ въ скалахъ надъ моремъ, къ утру бываетъ взя́та чей то невидимой рукой. Никто съ ними ни въ какихъ сношеніяхъ не бываетъ, и Зимой и Лѣтомъ они живутъ въ тѣхъ же пещерахъ.
И вотъ произошло невѣроятное событіе, потрясшее и взволновавшее всѣхъ монаховъ монастыря: два старца въ одеждахъ схи́мниковъ тихо подымались по крутой лѣстницѣ, веду́щей вверхъ со стороны моря. О прибытіи Государя въ монастырь имъ ничего не могло быть извѣстно, и́бо и самъ игуменъ, и братья – никто не зналъ о посѣщеніи Государя, которое было рѣшено́ совершенно внезапно, въ послѣднюю минуту. Вотъ откуда волненіе среди братіи. Я доложилъ Государю и видѣлъ, что это событіе произвело на Него впечатлѣніе, но Онъ ничего не сказалъ и молебенъ продолжался.
Когда кончился молебенъ, Государь и Императрица приложились ко кресту, потомъ побесѣдовали нѣкоторое время съ игуменомъ и затѣмъ вышли изъ храма на площадку, которая идетъ вродѣ бульвара съ рѣзко обрывающимся ска́томъ къ морю.
Тамъ гдѣ кончалась деревянная лѣстница, стояли два древнихъ старца. У одного была длинная бѣлая борода, а другой былъ съ небольшой бородкой съ худымъ строгимъ лицомъ. Когда Государь поравнялся съ ними, они оба мо́лча поклонились Ему въ землю. Государь видимо смутился, но ничего не сказалъ и, медленно склонивъ голову, имъ поклонился.
Я думалъ, что Государь, взволнованный происшествіемъ, сядетъ въ автомобиль и уѣдетъ, но вышло совсѣмъ другое. Государь совершенно спокойно подозвалъ къ себѣ игумена и сказалъ ему, что Онъ желаетъ пройти съ нимъ пѣшкомъ на ближайшій участокъ земли, принадлежащій казенному вѣ́домству, и что Онъ даетъ его въ даръ монастырю для устройства страннопріи́мнаго дома для богомольцевъ. Затѣмъ Государь вмѣстѣ съ монахами сталъ отмѣ́ривать шагами пространство земли, необходимое для устройства зданія. Меня, какъ и всегда, поразило Его поистинѣ изумительное спокойствіе, и какъ то невольно коснулась мысль, что означаетъ этотъ странный молчаливый поклонъ въ ноги.
Теперь послѣ всего происшедшаго, думается, не прови́дѣли ли схи́мники своими мы́сленными оча́ми судьбу Росіи и Царской Семьи и не поклонились ли они въ ноги Государю Николаю II, какъ Великому Страдальцу Земли Руской.
Живя́ уже здѣсь въ бѣженстве, много лѣтъ спустя, слышалъ я отъ одного совершенно достовѣ́рнаго лица, которому Государь Самъ лично это разсказывалъ, что однажды, когда Государь на «Штанда́ртѣ» проходилъ мимо Георгіевскаго монастыря, Онъ, сто́я на палубѣ, видѣлъ, какъ въ ска́лахъ показалась фигура монаха, больши́мъ крестнымъ зна́менемъ крестившаго стоявшаго на палубѣ «Штандарта» Государя все время, пока «Штандартъ» не скрылся изъ глазъ. На Государя это произвело большое впечатлѣніе. Вѣроятно, это былъ одинъ изъ схи́мниковъ. Графъ Д. С. Шереметевъ. Изъ воспоминаній о Государѣ Императорѣ Николаѣ II. Брюссель 1936.
Нѣсколько страницъ изъ книги.
Въ служенiи Богу послѣднiй Императоръ – славный дѣ́ятель Церкви. Во главѣ всѣхъ Мучениковъ Росiйскихъ изъ числа мiря́нъ стои́тъ первый Мiряни́нъ Церкви – Государь, попечи́тель нуждъ Ея, помощникъ Архипастырямъ и пастырямъ въ устроенiи дѣлъ церковныхъ, строитель храмовъ Божiихъ, ревнитель церковнаго воспитанiя дѣтей, благоговѣ́йный паломникъ святы́хъ мѣстъ, благочестивый молитвенникъ, прослави́тель памяти Святыхъ Росiйскихъ, за что одно уже достоинъ быть сопричте́ннымъ къ ихъ лику. До́блестный сынъ Церкви, Онъ – достойный образецъ мiря́намъ, рядовымъ членамъ Церкви, въ служенiи Ей. Говорятъ, что Его сердцу была любезна мысль о возстановленiи Патрiаршества и будто Онъ предполагалъ, что въ свое время, отдавъ Царство Сыну и разставшись съ Супругой, Онъ бы Самъ воспри́нялъ Патрiаршее служенiе. Это такъ походить на Государя. Образы Птpiapxa Филарета и Царя Алексѣя Михайловича, память о которомъ Онъ возстановилъ въ имени Своего Сына, были Ему такъ близки́, что наврядъ ли бы окончилъ Свое Царствованiе иначе, будь оно мирнымъ.
Таковъ былъ среди насъ представитель Святой Руси, который за исповѣ́данiе Вѣры въ эту святы́ню и былъ пре́данъ и убить.
Онъ несъ на Себѣ самоотве́рженно огромное бремя правленiя одинъ, па́мятуя постоянно въ своемъ одиночествѣ, что Онъ дасть отвѣтъ за все Царю Царей тамъ, на Небѣ. И Онъ зналъ, для кого Онъ это дѣлаетъ. Не для себя: «Я берегъ не Самодержавную власть, a Pociю», – сказалъ Онъ въ дни отреченiя, полагая, что только такимъ способомъ Онъ охранялъ ее отъ торжества неправды и анархiи. Вѣрный своей священной клятвѣ, да́нной Имъ въ день Коронованiя, Онъ долженъ былъ или страдать, или измѣнить своему призванiю и очень легко добиться популярности среди круго́въ, искавшихъ власти, но бы́вшихъ къ ней не только неспособными, но и вообще невѣрными Руской исторiи, ея Церкви и хрiстiанской совѣсти.
Исповѣдниками называются хрiстiане, которые мужественно претерпѣли страданiя и узы, темницы и ссылки за открытое исповѣ́данiе своей Вѣры. И Государь былъ уму́ченъ отъ маловѣ́рнаго, невѣ́рнаго и отступническаго общества рускихъ людей, ставшихъ чу́ждыми принципамъ Свято́й Руси́, уму́ченъ какъ хранитель этихъ принциповъ. Онъ умученъ, какъ слуга Божiй, ограниченный въ Своей волѣ и власти только Закономъ Божiимъ, Закономъ правды и любви, которому и служилъ до смерти. За вѣрность своей присягѣ, клятвенному обѣщанiю, да́нному при Восше́ствiи на Престолъ. За Вѣру въ святость своего Мνропомазанiя на Царство и въ свою отвѣтственность предъ Богомъ. За благочестiе или за свидѣтельство Хрiстовой Истины своей жизнью, благодаря чему Онъ сталъ чуждъ окружавшему его развращенному обществу. За правду руской жизни и культуры, духъ которой – въ Православiи.
Самый актъ отреченiя отъ Престола явился выраженiемъ Его самопожертвованiя ради Отечества, проявленiемъ наибо́льшей любви, полагающей жизнь свою за дру́ги своя́. Въ дни отреченiя онъ говорилъ: «Я не хотѣлъ бы уѣхать изъ Росiи, ее слишкомъ я люблю; заграницей мнѣ было бы слишкомъ тяжело». И когда выѣздъ изъ Росiи хотя бы на время войны представля́лся необходимымъ для пользы той же Росiи, Онъ потребовалъ отъ временнаго правительства гарантiй на «безпрепятственный прiѣздъ по окончанiи войны въ Pociю для постояннаго житiя́».
Оставшись въ Росiи и находясь въ заключенiи, Государь не допускалъ ни того, чтобы Семья была разлучена, ни того, чтобы покинуть территорiю Росiйской Имперiи. Государыня говорила: «Я ни за что на свѣтѣ не хочу покидать Росiи, такъ какъ Мнѣ кажется, что, если бы Намъ пришлось уѣхать за границу, – это зна́чило бы порвать послѣднюю нить, связывающую Насъ съ прошлымъ, Мнѣ кажется, что это прошлое погибло бы безвозвратно». Въ Тобольскѣ Она говорила: «Я лучше буду поломо́йкой, но Я буду въ Росiи». «Предпочитаю умереть въ Росiи, не́жели быть спасенной нѣмцами». Внѣ Росiи Царская Семья не представляла смысла своего существованiя.
«Ты знаешь, какъ Я люблю Твою страну, которая стала Моей», – писала Она Государю въ свое время. «Чувствую Себя матерью этой страны», – писала Она изъ Тобольска, – и страдаю, какъ за своего ребенка, и люблю Мою Родину, несмотря на всѣ ужасы теперь и всѣ согрѣшенiя. Нельзя вырвать любовь изъ Моего сердца и Pociю тоже, несмотря на черную неблагодарность къ Государю, которая разрываетъ Мое сердце, – но вѣдь это не вся страна. Болѣзнь, послѣ которой она окрѣпнетъ. Господь! Смилуйся и спаси Pociю!» «Будемъ непрестанно за Родину молиться. Хрiстосъ, помилуй Мя, грѣшную, и спаси Pociю».
Когда старшей дочери была возможность выйти замужъ за иностраннаго принца и будущаго Короля, она заявила: «я не хочу покидать Pociю, я руская и хочу остаться руской навсегда». И осталась, чтобы взойти на Голгоѳу вмѣстѣ со всѣми другими своими сестрами.
Единственнымъ человѣкомъ, у котораго не помутилось въ дни революцiи нацiональное сознанiе, былъ Государь. Его духовное здоровье не было задѣто моментомъ. Онъ продолжалъ смотрѣть на вещи просто и трезво. Онъ отрекся послѣ того, какъ всѣ ему измѣнили. Онъ остался въ Росiи и мученически невинно за нее погибъ, его преемники у власти – сами измѣнили всѣмъ и дезертировали, сами бѣжали, спасая свою жизнь. Они нарушили присягу и пре́дали своего Царя и съ нимъ свою Родину, хотя должны были сдѣлать все, не жалѣя живота́, побѣдить или умереть, какъ это дѣлали простые солдаты на поля́хъ сраженiя. Но среди своихъ высшихъ военачальниковъ-сотрудниковъ только одинъ Императоръ положилъ жизнь Свою за Pociю. Сотрудники же Его, возставъ на Него и подрубивъ вѣтвь, на которой сидѣли, или погибли отъ рукъ бунтаре́й, съ которыми вошли въ союзъ, получивъ до́лжное, или постыдно бѣжали со своихъ постовъ.
Для спасенiя же Царя не нашлось больше Ивана Сусанина.
Рускiй Народъ отрекся отъ своего Царя. Убiйство его – не частный грѣхъ дворцоваго переворота, а грѣхъ всеобщiй, всенародный, отъ дурмана революцiи, которымъ народъ позволилъ себя одурманить. Мы всѣ не убили этихъ Святыхъ людей, но позволили ихъ убить, мы не защитили ихъ, мы ихъ бросили. А если не защитили, то и соучастники убiйства. Гдѣ наше единство, гдѣ наша вѣpa и самоотверже́нiе, гдѣ защита правды? Испугались, разложились, пали тяжкимъ паденiемъ.
Мы имѣли высоко́ поста́вленнаго Царя, надъ которымъ повторено́ было Таинство Мνропома́занiя. Онъ былъ Помазанникомъ Божiимъ. Благодать Святаго Духа на Немъ – подлинная реальная, а не условный знакъ или обрядъ или сνмволъ. И потому, покидая Царя, мы кощунствовали надъ Таинствомъ, попра́ли благодать Божiю, поступили, какъ богопротивники. Не имѣешь Царя, Помазанника Божiя – не имѣешь и гpѣxa противъ Него, а если имѣешь Его, то берегись погрѣшить противъ Бога. Кто, подня́въ ру́ку на Пома́занника Госпо́дня, оста́нется ненаказа́нным!. (1 Цар. 26:9). И измѣнивши ему, мы лишились благодати Божiей въ нашемъ управленiи и подпали не подъ какую-нибудь власть человѣческую, а по истинѣ подъ власть бѣсовскую, которая замучила нашъ народъ. И въ этомъ единственномъ Царѣ въ мipѣ – Помазанникѣ Божiемъ отъ благодати Святаго Таинства, – не лишился ли и весь мiръ силы, которая «удерживала» (2 Ѳес. 2:7) силы бѣсовскiя отъ современнаго вла́ствованiя и влiянiя. Если мы этого еще не поняли, то можетъ быть поймемъ потомъ.
_______________________________
Святы́ня и подвигь Государя и Его Семьи глубоко были осо́знаны въ широкихъ кругахъ руской эмиграцiи сразу же послѣ изгнанiя, но вопросъ о причисленiи Ихъ къ лику Святыхъ безъ всякихъ колебанiй и сомнѣнiй былъ практически по́днятъ прежде всего въ Югославiи. Сербскiй Народъ возлюбилъ Рускаго Царя всѣмъ сердцемъ.
«30-го Марта 1930 г. была опубликована въ сербскихъ газетахъ телеграмма, что православные жители города Лѣсковацъ въ Сербiи обратились къ Сνноду Православной Сербской Церкви съ просьбой поднять вопросъ о причисленiи къ лику Святыхъ покойнаго Государя Императора Николая II, бывшаго не только са́мымъ гуманнымъ и чистымъ сердцемъ Правителемъ Рускаго Народа, но и погибшаго славною мученическою смертью.
Въ Сербской печати, еще въ 1925 году появились описанiя видѣ́нiя одной пожилой се́рбкѣ, потерявшей на войнѣ двухъ своихъ сыновей убитыми и одного безъ вѣсти пропавшимъ, считавшей послѣдняго тоже убитымъ. Однажды, послѣ горячей молитвы за всѣхъ погибшихъ въ минувшую войну, бѣдная мать заснула и увидѣла во снѣ Императора Николая II, сказавшего ей, что сынъ ея живъ и находится въ Росiи, гдѣ онъ вмѣстѣ съ двумя убитыми братьями боролся за славянское дѣло. «Ты не умрешь, – сказалъ Рускiй Царь, – пока не увидишь своего сына». Вскорѣ послѣ этого вѣ́щаго сна старушка получила извѣсте, что сынъ ея живъ, и черезъ нѣсколько мѣсяцевъ послѣ того она счастли́вая обнимала его живымъ и здоровымъ, прибывшимъ изъ Росiи на Родину.
Этотъ случай чудеснаго явленнiя во снѣ покойнаго и горячо любимаго сербами Рускаго Императора Николая II разошелся по всей Сербiи и передавался изъ устъ въ уста. Въ Сербскiй Сνнодъ начали поступать со всѣхъ сторо́нъ свѣ́дѣнiя о томъ, какъ горячо Сербскiй Народъ, особенно простой, любитъ покойнаго Рускаго Императора и почитаетъ Его Святымъ.
11-го Аνгуста 1927 г. въ газетахъ Бѣ́лграда появилось извѣще́нiе, подъ заглавiемъ: «Ликъ Императора Николая II въ Сербскомъ монастырѣ Св. Нау́ма, что на Охри́дскомъ Озерѣ».
Это сообщенiе гласило: «Рускiй художникъ и академикъ жи́вописи С.Ф. Коле́сниковъ былъ приглашенъ для ро́списи храма въ древнемъ Сербскомъ монастырѣ Св. Нау́ма, причемъ ему была предоставлена полная свобода творческой работы въ украшенiи внутренняго ку́пола и стѣнъ. Исполняя эту работу, художникъ задумалъ написать на стѣ́нахъ храма лики 15-ти Святыхъ, размѣщенныхъ въ 15-ти ова́лахъ. 14-ть ли́ковъ были написаны сразу же, а мѣсто для пятнадцатаго долго оставалось пустымъ, такъ какъ какое-то необъяснимое чувство заставляло С.Ф. Колесникова повремени́ть. Однажды въ су́мерки С.Ф. Колесниковъ вошелъ въ храмъ. Внизу было темно и только куполъ прорѣ́зывался лучами заходящаго солнца. Какъ потомъ разсказывалъ самъ С.Ф. Колесниковъ, въ этотъ моментъ въ храмѣ была чару́ющая игра свѣта и тѣне́й, все кругомъ казалось неземны́мъ и особеннымъ. Въ этотъ моментъ художникъ увидѣлъ, что оста́вленный имъ незаполненнымъ чистый овалъ ожи́лъ и изъ него, какъ изъ рамы, глядѣлъ скорбный ликъ Императора Николая II. Пораженный чудеснымъ явленiемъ, мученически убiе́ннаго Рускаго Государя, художникъ нѣкоторое время стоялъ какъ вкопанный, охваченный какимъ-то оцѣпенѣнiемъ. Далѣе, какъ описываетъ самъ С.Ф. Колесниковъ, подъ влiянiемъ молитвеннаго порыва, онъ приставилъ къ овалу лѣстницу и, не нанося углемъ контуры чу́днаго ли́ка, одними кистя́ми началъ прокла́дку. С.Ф. Колесниковъ не могь спать всю ночь и едва забре́зжилъ свѣтъ, онъ пошелъ въ храмъ и при первыхъ утреннихъ лучахъ солнца уже сидѣлъ наверху лѣстницы, работая съ такимъ жаромъ, какъ никогда. Какъ пишетъ самъ С.Ф. Колесниковъ: – «я писалъ безъ фотографiи. Въ свое время я нѣсколько разъ близко видѣлъ покойнаго Государя, давая Ему объясненiя на выставкахъ. Образъ Его запечатлѣлся въ моей памяти. Я закончилъ работу и этотъ портретъ-икону снабдилъ надписью: – «Всеросiйскiй Императоръ Николай II, приня́вшiй Му́ченическiй Вѣне́цъ за благоде́нствiе и счастье славянства».
Вскорѣ въ монастырь пpiѣхалъ Командующей Войска́ми Бито́льскаго военнаго округа, генералъ Ри́стичъ. Посѣтивъ храмъ, онъ долго смотрѣлъ на написанный С.Ф. Колесниковымъ ликъ покойнаго Государя, и по щекамъ его текли слезы. Затѣмъ, обратившись къ художнику, онъ тихо промолвилъ: «Для насъ, сербовъ, это есть и будетъ самый Великiй, самый почитаемый изъ всѣхъ Святыхъ».
Этотъ случай, ра́вно какъ и видѣ́нiе старой сербки объясняетъ намъ – почему жители гор. Лѣсковацъ въ своемъ прошенiи Сνноду говорятъ, что они ставятъ покойнаго Рускаго Государя Императора наравнѣ съ сербскими народными Святыми Симео́номъ, Са́ввой, Ла́заремъ, Стефа́номъ и другими.
Кромѣ приведенныхъ случаевъ явленiя покойнаго Государя отдѣльнымъ лицамъ въ Сербiи, среди Сербской Армiи имѣется сказанiе, что ежегодно въ ночь наканунѣ убiенiя Государя и Его Семьи, Рускiй Императоръ появляется въ Кафедра́льномъ соборѣ въ г. Бѣ́лградѣ, гдѣ молится перед иконой Святаго Са́ввы за Сербскiй Народъ. Затѣмъ, согласно этому сказанiю, онъ пѣшкомъ идетъ въ Главный штабъ и тамъ провѣряетъ состоянiе Сербской Армiи.
Это сказанiе широко распространилось среди офицеровъ и солдатъ Сербской Армiи.
Въ руской эмигра́нтской печати было сообщено (въ 1947 г.) о дерзнове́нномъ молитвенномъ призыва́нiи Царской Семьи въ опасности, когда сотня казако́въ, потерявъ связь съ обозомъ и Войскомъ, оказалась въ окруженiи красныхъ среди болотъ. Священникъ о. Илiя́ призва́лъ всѣхъ къ молитвѣ, говоря: – «Сегодня день памяти нашего Царя-Мученика. Сынъ его, – Отрокъ Алексiй – Царевичъ былъ Войскъ Казачьихъ Атаманомъ почетнымъ. Попросимъ Ихъ, чтобы хода́тайствовали Они передъ Господомъ о спасенiи Хрiстолюби́ваго Воинства Казачьяго».
И о. Илья отслужилъ молебенъ «Мученику Николаю Государю Росiйскому». А припѣвъ на молебнѣ былъ: «Святые Мученики Дома Царскаго, молите Бога о насъ».
Пѣла вся сотня и обозъ. Въ концѣ молебна о. Илья прочиталъ отпу́стъ: «Молитвами Святаго Царя-Мученика Николая Государя Росiйскаго, Наслѣдника Его Отрока Алекciя-Царевича, Хрiстолюби́выхъ Войскъ Казачьихъ Атамана, Благовѣ́рныя Царицы Александры и Чадъ Ея Царевенъ-Мученицъ поми́луетъ и спасе́тъ насъ, я́ко Бла́гъ и человѣколю́бецъ».
На возраженiя, что эти Святые Мученики еще не прославлены и чудеса отъ Нихъ не я́влены, о. Илья возразилъ: «А вотъ молитвами Ихъ и выйдемъ ... А вотъ и прославлены Они. Сами слыха́ли, какъ народъ прославилъ Ихъ. Божiй народъ ... А вотъ и покажетъ намъ путь Святой Отрокъ Алексiй-Царевичъ ... А вотъ не видите вы чуда гнѣва Божiя на Pociю за неповинную кровь ихъ ... А вотъ явленiя у́зрите спасенiемъ чту́щихъ Святую память Ихъ... А вотъ указанiя вамъ въ Житiя́хъ Святы́хъ чти́те, когда на тѣлеса́хъ Святы́хъ Мучениковъ, безъ вся́каго прославленiя, хрiстiане храмы строили, лампады возжига́ли и молились таковы́мъ, я́ко предстоя́телямъ и хода́таямъ».
Сотня и обозъ изъ окруженiя вышли чудеснымъ открытiемъ о. Илiи́.
Шли по колѣно, и по поясъ, прова́ливались по шею... Лошади вя́зли, вска́кивали, опять шли. Сколько шли и устали ли, не помнятъ. Никто ничего не говорилъ. Лошади не ржали ... – И вышли ... 43 женщины, 14 дѣтей, 7 раненыхъ, 11 стариковъ и инвалидовъ, 1 священникъ, 22 казака́ – всего 98 человѣкъ и 31 конь. Вышли прямо на ту сторону болота, у́голъ котораго занимали каза́ки, сде́рживавшiе обходно́е движенiе красныхъ, прямо въ середину своихъ. Изъ окрестныхъ жителей никто не хотѣлъ вѣрить, что прошли они этимъ путемъ. И шума перехода не слыха́лъ неприятель. И слѣда, куда ушли отрѣзанные, не могли утромъ установить красные партизаны. Были люди – и нѣтъ ихъ. Протопресви́теръ М. По́льскiй. «Новые Мученики Росiйскiе».
Источникъ: П. Савченко. «Сборникъ статей о Царевичѣ-Мученикѣ Алексѣѣ и другихъ Царственныхъ Мученикахъ». «Свѣтлый Отрокъ». Свя́то-Тро́ицкiй монастырь, Джорданвилль, Н.I. 1984 г.
источник материала