Строптивая жена – в доме пожар.
Татьяна Шишова.
Противостоящие благоразумию взбалмошность (слово «балмощь», или «балмочь», означает «дурь») и сумасбродство идут рука об руку со строптивостью.
Иначе и быть не может, ведь взбалмошный человек, живущий «от ветра головы своея», превыше всего ставит свои сиюминутные, изменчивые желания. Это, разумеется, нередко вступает в противоречие с желаниями, планами и представлениями других людей. Возникает конфликт. Эмоции, которые и так-то управляют взбалмошным человеком гораздо сильнее разума, распаляются еще больше.
Предмет вожделения начинает казаться еще более желанным. Добиваясь своего, взбалмошная особа с удвоенной энергией противится тем, кто встает на ее пути. И если они (например, родители) пасуют перед ее напором – а чаще всего так и получается, поскольку нормальных людей изматывает борьба по любому поводу, буквально на ровном месте, – ребенок рано понимает, что строптивость выгодна, ибо она приносит победу. И эта черта закрепляется в его характере. Чуть что не по нему – он взбрыкнет, и взрослые уступят, безпомощно разведя руками.
Кротость, покладистость опять-таки издревле считались важнейшими женскими качествами у самых разных народов. «Строптивая жена – в доме пожар», – предостерегала народная мудрость. То есть самая страшная беда, которая только может постигнуть хозяйство. Сгорит дом – не будет крыши над головой; сгорят амбары – семью ждет голодная смерть.
Шекспир, утверждавший, что «если бы все те, у кого строптивые жены, дошли до отчаяния, то десятая часть человечества повесилась бы», счел эту тему настолько востребованной, что посвятил ей свою знаменитую комедию. Расчет оказался верен: вот уже около четырех веков «Укрощение строптивой» входит в число самых известных, наиболее часто ставящихся и любимых публикой пьес.
Строптивый муж тоже, конечно, не сахар, но общественное сознание не порицало его так, как строптивую жену. Наоборот, даже в этом случае претензии скорее предъявлялись к жене: дескать, не нашла подхода, не проявила должной уступчивости.
Жена Сократа Ксантиппа с античных времен служит олицетворением строптивой, сварливой жены. А смирение, которое проявлял ее муж, современники склонны были объяснять именно его особым, философским складом ума. Другой давно бы показал, кто в доме хозяин, после чего она, глядишь, и вошла бы в разум (идея, которую впоследствии так остроумно обыграл Шекспир), а мудрец церемонился, уверяя и себя, и окружающих, что если сумеет ужиться со строптивой женой, то ему будет легко поладить с кем угодно.
Впрочем, не придется удивляться, если по требованиям феминисток шекспировскую комедию рано или поздно на Западе попробуют запретить. Слишком уж она противоречит идеям гендерного равенства.
Но это еще вилами по воде писано, а вот то, что под сурдинку защиты женских прав покладистость постепенно перестает восприниматься как положительное женское качество, уже свершившийся факт. Большинство разводов в современном «цивилизованном» обществе совершается по инициативе женщин. Что это, как не яркое свидетельство того, что многие женщины разучились терпеть? Женщины от природы более эмоциональны, и воспитание терпения на самом деле для них весьма важно. Сгоряча, в порыве чувств обиженная женщина нередко совершает поступки, о которых потом может жалеть всю оставшуюся жизнь.
Терпение, всегда бывшее важнейшей женской чертой, как раз и удерживает ее от излишней горячности и безрассудства. Теперь же хор советчиков – родных и подружек – слаженно поет совсем другое: «Сколько можно терпеть?! Пошли его куда подальше! Жизнь одна, торопись, иначе упустишь свой шанс!» В итоге, правда, оказывается, что терпеть все равно приходится: терпеть тяготы воспитания детей, оставшихся без родного отца; трудности характера нового мужа или женское одиночество, которое, сколько ни бодрись, все равно периодически подступает к горлу горьким комком. Словом, последнее нередко бывает горше первого, но сделанного не воротишь.
При этом терпение, смирение и кротость благочестивой женщины органично сочетаются с неуступчивостью злу.
Татьяна Шишова
источник материала
