Христосъ Воскресе!

Новосвященномученикъ Арсеній (Жадановскій) Еп. Серпуховскій

Плодъ же духа… радость (Гал. 5, 22).

Легко, отрадно бываетъ на душѣ доброму христіанину въ свѣтлый праздникъ Воскресенія Христова. Торжественныя церковныя пѣснопѣнія: «Воскресеніе Твое, Христе Спасе, Ангели поютъ на небесѣхъ», «Воскресенія день просвѣтимся людіе, Пасха Господня, Пасха!», «Другъ друга обымемъ, рцемъ, братіе, и ненавидящимъ насъ простимъ вся воскресеніемъ», — равно какъ и все вообще пасхальное богослуженіе высоко настраиваетъ нашу душу. Помимо этого самъ по себѣ праздникъ какъ-то радуетъ, веселитъ насъ. Умиленіе, любовь, миръ водворяются въ нашей душѣ на Пасху и мы готовы другъ друга лобызать, другъ другу все прощать. Что же это за чувство, которое переполняетъ нашу душу, наше сердце въ великій праздникъ Воскресенія Христова? Это — чувство души христіанской искупленной честною кровію нашего Спасителя и черезъ то предназначенной къ вѣчному блаженству. Это — предвкушеніе той райской сладости, которую имѣетъ наслѣдовать христіанская душа въ силу заслугъ Христовыхъ. Это — то чувство, которое называется у насъ духовною радостію, радостію о Дусѣ Святѣ. Объ этой радости и хочется мнѣ предложить слово въ сей великій праздникъ и это тѣмъ болѣе, что нынѣ приходится больше слышать о тяготѣ душевной, о внутренней скорби, чѣмъ о радости духовной. Нынѣ всѣ жалуются на душевиыя страданія, сердечную тугу. Одни говорятъ — насъ замучили помыслы; думаешь помолиться, а въ голову идетъ скверное, нечистое, житейское, хульное, блудное. Другіе говорятъ нашла на насъ тягота, скука, нигдѣ не находимъ себѣ покою, все намъ не мило, жизни своей не рады. И только не многіе могутъ похвалиться мирнымъ настроеніемъ своего духа. А между тѣмъ миръ душевный желанное чувство для христіанина. Что же разрушаетъ, препятствуетъ нашему душевному миру и какъ онъ пріобрѣтается?

Прежде всего нашему миру, спокойствію души мѣшаютъ помыслы, которые бываютъ разнаго рода или вообще нечистые, или какъ особый родъ ихъ — помыслы хульные на все святое. Знать природу помысловъ, знать какъ съ ними обходиться и устранять, это значитъ — содѣйствовать водворенію въ сердцѣ нашемъ мира. Помыслы сами по себѣ дѣло естественное. Отъ помысловъ человѣкъ, зараженный грѣхомъ, освободиться не можетъ. Въ борьбѣ съ помыслами проходитъ жизнь нашей души. Какъ естественныя, помыслы, поэтому, могутъ быть невмѣняемы намъ и это тогда, когда воля и разумъ нашъ не принимаютъ ихъ, тяготятся ими, сознаютъ ихъ скверну, ненавидятъ и всячески стараются подавить ихъ. Когда же разумъ и воля наши охотно принимаютъ помыслы, услаждаются ими, удерживаютъ въ сердцѣ, тогда они для насъ дѣлаются грѣховными. Наше отношеніе къ помысламъ нечистымъ и хульнымъ, слѣдователыю, должно быть таково. Найдетъ на насъ какой-либо помыслъ, мы сейчасъ же должны презрѣть его, не обратить вниманія на него, посмѣяться надъ нимъ, какъ надъ совершенно чуждымъ намъ и въ этомъ мы найдемъ средство отклонить его отъ себя и онъ намъ тогда не поставится въ грѣхъ, какъ пришедшій къ намъ совнѣ. Какъ если бы кому-нибудь пришлось, по необходимости, находиться среди богохульныхъ людей и слышать отъ нихъ хулу, то такой человѣкъ не былъ бы виновенъ въ томъ, что слышитъ скверное, но за терпѣніе имѣлъ бы даже похвалу отъ Бога, такъ и тотъ, у котораго врагъ воздвигаетъ борьбу помысловъ, остается непричастнымъ грѣху, если онъ этихъ помысловъ не хочетъ, если онъ ихъ презираетъ и ненавидитъ. Все дѣло въ томъ, чтобы не сдружиться съ нечистыми помыслами, не соизволять на нихъ. Ученикъ одного старца замѣтилъ, что авва его часто твердилъ на молитвѣ и при обычныхъ дѣлахъ слово: «не соизволяю». Заинтересовался ученикъ этимъ и спросилъ старца, чтó означаетъ его слово: «не соизволяю». Старецъ отвѣчалъ: когда приходитъ мнѣ на умъ какой-либо нечистый помыслъ, тогда я говорю: «не соизволяю», «не соизволяю» и помыслъ тотчасъ же пропадаетъ безъ вѣсти. Въ житіи преподобнаго Нифонта (23-го декабря) говорится, что сей преподобный относительно помысловъ такъ говорилъ: «море, когда возмущается бурею, великія поднимаетъ волны и бьетъ камень — но потомъ волны опять возвращаются въ море, и камень остается невредимымъ. Такъ и помыслы злые, приходящіе отъ врага, если человѣкъ не соизволяетъ на нихъ, а мужается и противится имъ, отбѣгаютъ и возвращаются на виновника, на главу врага нашего спасенія, человѣкъ же остается невиновнымъ». Итакъ, первое средство въ борьбѣ съ помыслами — это ихъ непринятіе, презрѣніе. Другое, — открытіе ихъ духовнику, старцу — этимъ также хорошо достигается успокоеніе нашего ума и сердца отъ гнетущихъ насъ помысловъ. Въ Лѣствицѣ повѣствуется слѣдующее. Одинъ монахъ двадцать лѣтъ страдалъ отъ хульныхъ помысловъ; въ борьбѣ съ ними онъ постомъ и бдѣніемъ сильно изнурилъ свою плоть и пользы не получалъ. Тогда онъ написалъ помыслы на хартіи, отправился къ нѣкоемому великому старцу, подалъ ему въ руки для прочтенія эту хартію, а самъ палъ въ ноги ему и лежалъ на землѣ, не смѣя посмотрѣть на св. мужа. Старецъ прочиталъ хартію, поднялъ страждущаго, возложилъ руку на выю его и сказалъ: пусть будутъ на моей выи всѣ твои помыслы, ты же не смущайся, не скорби, не считай ихъ для себя грѣховными, ибо ты ихъ не хочешь. Послѣ этого братъ вышелъ изъ келліи старца успокоеннымъ, — хульные помыслы оставили его. Другой братъ, обуреваемый тѣми же хульными помыслами, долго ходилъ по старцамъ съ намѣреніемъ исповѣдать свое душевное состояніе и каждый разъ стыдъ препятствовалъ ему высказаться. Наконецъ, авва Пименъ по своей прозорливости, однажды, сказалъ ему: много разъ ты уже приходишь ко мнѣ съ помыслами и съ ними же уходишь, ибо не открываешь ихъ. Исповѣдуй же ты ихъ мнѣ. Братъ, наконецъ, преодолѣлъ стыдъ и сказалъ: хульныя мысли меня смущаютъ, авва, и, какъ только онъ открылся, почувствовалъ успокоеніе и отраду на душѣ[1].
Другимъ душевнымъ состояніемъ, противнымъ мирному, радостному настроенію нашему является скука, туга, угнетенное, подавленное состояніе духа. Врачи наши готовы это объяснять нервнымъ разстройствомъ, болѣзненнымъ состояніемъ организма. Состояніе тѣла имѣетъ, правда, вліяніе на настроеніе наше, но не исключительное. Тугу, скуку могутъ испытывать одинаково и здоровые и больные, равно какъ и духовную радость, отраду. Иной разъ у человѣка совершенно износился организмъ, а онъ духомъ бодръ. Главную причину того или другого настроенія надо искать внутри насъ въ состояніи нашей души. Вѣдь и душа наша можетъ быть больная и здоровая.
Итакъ, чѣмъ же можно объяснить душевную тугу? Первая и основная причина ея — это наши страсти, пороки, немощи, наша грѣховность. Она разстраиваетъ наше сердце, доводитъ его до отчаянія, духовной смерти. Противъ такой туги и лѣкарство понятно. Нужно очистить сердце отъ страстей, нужно покаяться, исправиться, чтобы оздоровить нашу душу. Но, вотъ, бываетъ туга и у людей высоконравственныхъ, у людей вѣрующихъ. Откуда эта туга, какъ на нее смотрѣть и какъ ее подавлять. Надо знать, что мирное, радостное настроеніе духа приходитъ къ намъ отъ Духа благодати. Духъ же благодати, какъ свидѣтельствуетъ опытъ св. отцевъ, дѣйствуетъ такъ, что онъ то прибываетъ къ человѣку, то какъ бы отходитъ отъ него, или лучше сказать, какъ бы скрываетъ себя отъ спасаемаго, дѣйствуетъ для него незамѣтно. И вотъ въ это-то время спасаемый начинаетъ испытывать душевную пустоту, холодность, подавленное состояніе духа, безпокойство. Нужно знать, что такое оставленіе человѣка благодатію промыслительно. Прежде всего оно является какъ бы урокомъ для него, испытаніемъ поработить собственными усиліями для большого закрѣпленія человѣка въ добрѣ. Съ благодатію намъ легко, а нужно еще собственныя, естественныя силы упражнять. Вторая причина скрытія благодати отъ спасаемаго наставительная для него. Испытавъ отраду, утѣшеніе отъ благодати и вслѣдъ за этимъ скорбь, уныніе отъ ея утаенія, спасаемый начинаетъ еще болѣе цѣнить духъ благодати, еще больше пламенѣть къ нему и еще съ большими усиліями искать его. Подавленность духа при скрытіи благодати, слѣдовательно, не есть какъ и помыслы какое-нибудь грѣховное состояніе, за которое предлежитъ намъ отвѣтъ Господу — это необходимый періодъ времени въ духовномъ нашемъ созиданіи. Задачей спасаемаго въ это время является только крѣпиться, мужаться, бодрствовать, не унывать, терпѣть, не роптать, не терять вѣры, мириться со своимъ положеніемъ и въ тоже время понуждать себя къ дѣламъ благочестія и молитвы. И если спасаемый съумѣетъ безгрѣховно пережить время скрытія отъ него благодати, вскорѣ снова его она осѣнитъ и еще въ большей мѣрѣ, чѣмъ прежде. Правильная борьба съ помыслами, находящими на насъ и затѣмъ умѣнье переживать душевную тугу имѣютъ большое значеніе въ дѣлѣ водворенія въ насъ мира душевнаго, радости о Дусѣ Святѣ. Но это, такъ сказать, отрицательныя средства къ успокоенію нашего духа. Но есть еще положительныя, — и они слѣдующія. Прежде всего никогда не слѣдуетъ терять вѣры въ Господа. Хорошо намъ живется, плохо ли, радостно ли у насъ на сердцѣ — или мы испытываемъ тугу — всегда впереди насъ должна быть непоколебимая вѣра въ Господа и Его святой Промыслъ о насъ.
Далѣе важно чтеніе св. евангелія, этой книги живота и особенно повѣствованія о страданіяхъ Спасителя; здѣсь живописуется небесный образъ безконечной любви Божіей въ дѣлѣ нашего спасенія, что не можетъ не трогать наше сердце.
Также умиротворяюще на насъ дѣйствуетъ чтеніе книгъ святоотеческихъ: и особенно аскетическаго характера; въ нихъ излагается жизнь нашей души, такъ что, читая эти книги, переживаешь что-то родное, близкое, отрадное. Любезно сердцу, далѣе, посѣщеніе храма Божія, гдѣ такъ высоко можетъ настраивать насъ церковная служба, гдѣ мы можемъ слышать такія трогательныя и умилительныя для сердца пѣснопѣнія, какъ напримѣръ, «Ты моя крѣпость, Господи, Ты моя и сила, Ты мой Богъ, Ты мое радованіе». Успокоительно для души частая и искренняя исповѣдь; она освобождаетъ насъ отъ бремени грѣховъ и освѣжаетъ наше внутреннее чувство. Хорошо еще имѣть человѣка способнаго сочувствовать нашей скорби, способнаго утѣшать насъ. Есть люди которые обладаютъ этимъ даромъ. Поговорить съ ними, доставляетъ намъ великое утѣшеніе, успокоеніе, — точно камень отваливается отъ сердца послѣ общенія съ ними. Отрадно сердцу и частое причащеніе Св. Животворящихъ Таинъ Христовыхъ, при этомъ причащеніе не холодное, которое можетъ даже увеличивать наше внутреннее безпокойство, а причащеніе со страхомъ и трепетомъ и сознаніемъ полнаго своего недостоинства. Вносятъ успокоеніе въ сердце еще слезы сокрушенія, слезы умиленія. Но вы скажете слезъ нѣтъ, сухо на сердцѣ. Тогда хорошо вспомнить что-либо скорбное изъ жизни нашей, — это быстро смиряетъ насъ, умягчаетъ окаменѣлое наше сердце и вызываетъ слезы. Иной разъ поплачешь, и на сердцѣ станетъ легче. О томъ что молитва утѣшаетъ, ободряетъ насъ, всякій, кажется, знаетъ. Но опять и молитвенное настроеніе временами у насъ бываетъ. Приходится выжидать момента молитвеннаго, но коль скоро онъ явился, нужно имъ пользоваться, пока не будетъ исчерпана вся сила нашего молитвеннаго воодушевленія. Обыкновенно же не такъ бываетъ; мы за дѣлами, въ суетѣ, пропускаемъ эти моменты и тѣмъ способствуемъ все большему и большему водворенію въ сердцѣ нашемъ хододности. Какъ на особый видъ молитвы нужно указать на пѣніе духовныхъ гимновъ. Пѣніе это умиляетъ, радуетъ насъ. Не даромъ же говоритъ Слово Божіе: «благодушествуетъ кто въ васъ, да поетъ». Наконецъ, умножается и возрастаетъ въ насъ святая радость о Господѣ дѣятельнымъ исполненіемъ заповѣдей Божіихъ, дѣлами любви и милосердія христіанскаго, дѣлами благотворенія и человѣколюбія. Черезъ наше благотвореніе и другія дѣла милосердія ближніе радуются и ихъ радость таинственно передается намъ и сторицею отражается въ нашемъ сердцѣ. Ко всему этому надо прибавить, что радость о Господѣ, о Духѣ Святѣ у христіанина, даже самаго добродѣтельнаго, не можетъ быть постояннымъ, непрерывнымъ настроеніенъ духа. Пока живъ человѣкъ, при немъ скорби и искушенія. Извѣстно только то, что эта радость увеличивается по мѣрѣ нашего нравственнаго совершенствованія и у людей высокой духовной жизни она, иной разъ, переходитъ въ небесный восторгъ. Преподобный Серафимъ, который иногда находился въ высшемъ духовномъ восхищеніи, такъ объ этой радости однажды говорилъ своему ученику Іоанну: «ахъ, если бы ты зналъ, возлюбнѣйшій о. Іоаннъ, какая радость, какая сладость ожидаетъ душу праведника на небѣ, то ты рѣшился бы во временной жизни переносить всякія скорби, гоненія и клевету съ благодареніемъ. Если бы эта келлія была полна червей и если бы эти черви ѣли плоть нашу во всю временную жизнь, то со всякимъ желаніемъ надобно было бы на это согласиться, чтобы только не лишиться этой небесной радости». Да подастъ Господь и намъ съ вами, возлюбленные братія, хотя немного причаститься этой духовной радости въ сей жизни и наипаче въ жизни будущей, загробной, вѣчной! Аминь.
[1] Составлено по мыслямъ св. Димитрія Ростовскаго.
Архимандритъ Арсеній. Христосъ Воскресе! М.: Печатня А. И. Снегиревой, 1907. 8 с.
источник материала