Мѣсто царственныхъ мучениковъ среди новомучениковъ Россійскихъ.

Въ отвѣтъ на вопросъ, поставленный Его Преосвященствомъ Епископомъ Константиномъ Бостонскимъ, относительно мѣста царственныхъ мучениковъ въ средѣ новомучениковъ, я имѣю слѣдующія замечанія, къ которымъ я пришелъ послѣ долгаго обдумыванія:

1. Согласно греческому обычаю, при поминовеніи усопшихъ, особенно-же на еже-субботнихъ панихидахъ, а также въ Родительскія Субботы, порядокъ поминовенія таковъ: а именно: «о самодержцахъ, іерархахъ, іереяхъ, іеромонахахъ, іеродіаконахъ, монахахъ и монахиняхъ, и о всякой душѣ православной христіанской...».

Таковъ порядокъ, который мы получили отъ древнихъ временъ, какъ въ рукописяхъ, такъ и въ богослужебныхъ текстахъ, кои печатаются уже кѣсколько столѣтій.

2. За послѣднія пятьдесятъ лѣтъ, или около того, особенно въ связи съ болѣе поздними политическими раздѣленіями въ Греціи между монархистами и республиканцами, нѣкоторые модернисты, — но также и нѣкоторые благочестивые люди — стали спрашивать, почему цари поминаются первыми, даже передъ епископами. Они задаютъ вопросъ — не отдаетъ ли это цезарепапизмомъ? По временамъ, этотъ вопросъ возникалъ даже здѣсь, въ нашемъ монастырѣ, хотя мы и придерживаемся церковнаго порядка поминовенія въ томъ видѣ, въ которомъ мы его получили. Тѣмъ не менѣе, намъ приходилось разсматривать этотъ вопросъ и мы пришли къ заключенію, что нѣтъ, это не имѣетъ ничего общаго съ цезарепапизмомъ, и что въ церковномъ порядкѣ (поминовенія) нѣтъ ничего приниженнаго, подобострастнаго, нѣтъ оттѣнка льстивости въ отношеніи къ царственнымъ особамъ. (Этотъ порядокъ) зиждется на церковномъ понятіи о власти; онъ выражаетъ собою наше богословствованіе.

Это положеніе впервые находитъ свое полное выраженіе у Евсевія въ житіи Св. Константина (царя), гдѣ Евсевій сравниваетъ Св. Константина, перваго христіанскаго императора, съ епископомъ. Императоръ тоже является «эпіскопосъ», епископомъ, не въ литургичсскомъ смыслѣ, не въ смыслѣ права рукопологать духовные чины, но въ смыслѣ божественнаго помазанія и избранія свыше, которое онъ, (императоръ), получилъ для «надзора» за своей «епархіей», т. е. надъ имперіей, oikouméne, вселенной. Какъ епископъ долженъ быть хранителемъ и правиломъ вѣры, то такимъ же (par exellence) является и императоръ. Это мы видимъ изъ примѣровъ исторіи Церкви. Напримѣръ, — не было абсолютной необходимостью (для облеченія въ церковную власть) чтобы императоръ былъ бы рожденъ въ ней, чтобы онъ былъ «порфирородный» (багрянородный). Принадлежность къ какой-то опредѣленной этнической группѣ тоже не была непремѣннымъ условіемъ; императоры были и римскаго, и испанскаго, и армянскаго, и греко-македонскаго происхожденія. Единственнымъ условіемъ было то, что императоръ долженъ былъ быть православнымъ христіаниномъ, и только при этомъ условіи могъ онъ получить двойное помазаніе, какъ царь и какъ епископъ. Это понятіе подтверждается также и богослужебными текстами. Напримѣръ, въ стихирахъ на вечернѣ праздника Свв. Константина и Елены, на «Слава...» — говорится: «...священникъ извѣщенъ и царь елеемъ, утвердилъ еси Церковь Божію, православныхъ царей отче...»

Изъ того, что Св. Константинъ, называемый «отцомъ Православныхъ царей», былъ помазанъ какъ священникъ и какъ царь, слѣдуетъ, что всѣ его преемники, (въ свою очередь), обладаютъ тѣми-же атрибутами.

Обращеніе къ нему какъ «Равноапостольному» указываетъ на его служеніе, какъ защитника и распространителя Православной Вѣры. И это тоже является аттрибутомъ каждаго Православнаго монарха, несущаго ту-же отвѣтственность въ отношеніи къ своей «Епархіи», (т. е. царству), какую несетъ каждый епископъ по отношенію къ своей епархіи. Такъ же какъ и епископъ является образомъ Христа, Великаго Первосвященника, такъ и императоръ является образомъ нашего Спасителя, Правителя всѣхъ (Вседержителя). Далѣе, именно въ силу своей двойной роли, какъ священника и какъ царя, въ день своего вѣнчанія на царство, монархъ пріобщается Св. Таинъ у Престола, въ алтарѣ, вмѣстѣ со всѣми іерархами и прочимъ духовенствомъ.

То обстоятельство, что монархъ получаетъ видимое помазаніе изъ рукъ епископа, не измѣняетъ факта первенствованія (pre-eminence) монарха, ибо Самъ Спаситель нашъ принялъ крещеніе отъ Св. Іоанна Крестителя, и это обстоятельство не означаетъ что Св. Креститель былъ больше Христа.

Съ другой стороны, тѣ, кто утверждаютъ, что епископъ есть большій, такъ какъ это онъ помазуетъ монарха, сами впадаютъ въ папскій цезаризмъ, какъ это и произошло на Западѣ, гдѣ Папа, казалось бы религіозная личность, пытался захватить въ свои руки политическій и военный контроль надъ всей Европой.

Изъ этого слѣдуетъ, что нарушеніе въ этомъ дѣлѣ церковнаго порядка и пониманія, привело бы къ папскому пониманію вопросовъ власти и эклизіологіи.

Вотъ еще одно небольшое наблюденіе, которое также подчеркиваетъ церковное мышленіе и пониманіе: — при великихъ крестныхъ ходахъ меньшее и младшее духовенство шло впереди, за нимъ старшее духовенство, за которымъ слѣдовали іерархи, въ порядкѣ сана каждаго, послѣ нихъ шелъ Патріархъ, и послѣднимъ, послѣ всѣхъ, шествовалъ самъ Монархъ. На этомъ, даже небольшомъ примѣрѣ, мы видимъ православное пониманіе власти.

Однако, совершенно необходимо указать на то, что непреложнымъ условіемъ для этого двойного служенія, какъ священника и какъ царя, была его (монарха) безоговорочная принадлежность къ Православной Вѣрѣ. Безъ нея онъ не имѣлъ никакихъ правъ въ глазахъ Церкви и православнаго народа.

Напримѣръ, въ житіи Св. Даніила Столпника мы видимъ, что когда выяснилось, что Императоръ Василискъ не держался Православной Вѣры, то народъ, какъ одинъ человѣкъ, возсталъ съ крикомъ: «Православный Царь для Вселенной (oikouméne)!» И для того чтобы не лишиться ни трона, ни самой своей жизни, Императоръ принесъ передъ народомъ исповѣданіе (истинной) вѣры, хотя исповѣданіе его и не было искреннимъ.

Принимая все это во вниманіе, становится очевиднымъ, что порядокъ поминовенія въ богослужебныхъ текстахъ установленъ продуманно и правильно. Онъ (порядокъ) не былъ установленъ ни случайно, ни неразумно, ни съ какой бы то ни было заднею мыслью (ulterior motive). Онъ отражалъ въ себѣ богословскую мысль Церкви по данному вопросу.

Итакъ, исходя изъ церковныхъ богослужебныхъ текстовъ и всего церковнаго мышленія (mentality) въ этомъ вопросѣ, естественно слѣдуетъ, что тотъ же самый порядокъ надлежитъ соблюдать и въ отношеніи къ новомученикамъ пострадавшимъ отъ большевистскаго ига. Такъ какъ мы имѣемъ столь великій сонмъ новомучениковъ изъ одного народа, и такъ какъ Царская Семья этого народа тоже была умучена (въ ихъ числѣ), то естественно и правильно поставить царственныхъ мучениковъ во главѣ (всего сонма) и (естественно и правильно) чтобы они имѣли то же самое мѣсто чести и первенства, какое Они имѣли здѣсь, на землѣ. Мы думаемъ, что это будетъ правильно (meet) ибо наше мышленіе въ этомъ вопросѣ сложилось подъ вліяніемъ богослужебныхъ текстовъ и (церковнаго) пониманія. Поистинѣ, именно этотъ порядокъ поминовенія былъ бы единственно правильнымъ даже въ томъ случаѣ, если бы, хронологически, царственные мученики были бы умерщвлены на десять, пятнадцать или двадцать лѣтъ позже первыхъ мучениковъ, погибшихъ отъ руки безбожной власти.

Нельзя сказать, что въ этомъ вопросѣ мы мотивированы какими бы то ни было мотивами національнаго или политическаго характера. Вѣдь сами мы не русскаго происхожденія. Просто, порядокъ этотъ мы восприняли въ Церкви и, насколько намъ извѣстно, церковно-славянскія богослужебныя книги не отличаются отъ нашихъ (греческихъ).

27 іюня / 10 іюля 1980 г.

Св. Сампсона, Страннопріимца Царьградскаго.

Архимандритъ Пантелеймонъ.                                    
Настоятель Преображенскаго Монастыря въ Бостонѣ. 

http://osanna.russportal.ru/index.php?id=liturgica.panteleimon1981_01