Священномученик Вячеслав Леонтьев
Всё утопая в зелени, широко и живописно раскинулось нижегородское село Майданы — больше тысячи дворов, домами и огородами то спускаясь вниз, то поднимаясь в гору. Не выбрали те, кто селились здесь первыми, место широкое, просторное, ровное, каких здесь много; а выбрали холмистое и овражистое, но зато живописное и красотой притягательное. На самом возвышенном месте возвели Божий храм, ибо, как без головы тело, так и русское село без храма как бы мертво и незряче.
Не обойдено было это село благодатью, были в нём подвижники и блаженные, иные из которых до сего дня почивают под высокими православными крестами на местном кладбище.
Главная святыня нижегородских Майдан — чудотворная Тихвинская икона Божией Матери. Редкий для этих мест образ, выполненный скульптурно из дерева, где Богоматерь и Младенец — натуральной величины.
Около двухсот лет назад при въезде в село повозка с образом сама остановилась, и никакими силами не могли её сдвинуть с места, икону внесли в село на руках, а на месте остановки забил источник с целебной водой. От поставленной в храме иконы рекой потекли чудеса. Многие недужные и особенно одержимые злыми духами приходили сюда, прося Богоматерь об исцелении. Так что, в конце концов, служивший в этом храме отец Вячеслав стал отчитывать бесноватых.
Священник Вячеслав Леонтьев родился в 1900 г. и рано остался без отца. Мать его, Лидия, воспитывала детей в духе православного благочестия; два её сына, Вячеслав и Леонид, стали священниками.
Вячеслав от юности готовил себя к священническому поприщу. Воспитанный в любви к Богу, он не смущался безбожными бурями, которые повсюду завершались разрушением церквей и убийством священников.
Первым местом его служения было село Вершинино, где до самой кончины служил его тесть, отец Рафаил. Несколько раз отца Вячеслава арестовывали. Отбыв заключение, он возвращался служить.
В 1927 г. прихожане села Майданы пригласили отца Вячеслава в свой храм, так как местный священник отец Григорий, которому было тогда далеко за семьдесят лет, становился немощным. Крестьяне помогли отцу Вячеславу купить дом и обзавестись хозяйством. В том же году власти пришли отбирать дом.
Земному — земное, не унывай, душа, ты уйдёшь отсюда, ничего не взяв. Храни не вещи, а чистоту души. Господь дал, Господь же и взял, Ему лучше известно, что полезней для нас. Без тени неудовольствия, с радостью помогал о. Вячеслав грузить на подводу вещи.
— Что же ты, батюшка, им, разбойникам, помогаешь — спрашивали крестьяне, скорбя о разорении и несправедливости.
— И как же ты терпишь, батюшка?
— А как же? — Кротко отвечал он. — Надо терпеть.
Лишившись пристанища, отец Вячеслав и матушка Зоя скитались, переходя из дома в дом. Через полгода они получили приют в сторожке, где в одной комнате помещались сторожа, а в другой — священник и матушка. Здесь же он и крестил. В дни праздников нескончаемо шли люди к чудотворному образу. После литургии батюшка служил молебен над одержимыми злыми духами. И многие получали исцеление.
Одна из исцеленных — Наталия Горбатая из села Княжиха. С шестнадцати лет она страдала беснованием, после молебна выздоровела и дожила в здравии до преклонных лет. Священник никому не отказывал в просьбе помолиться или отслужить молебен, посещал дома прихожан, в каждом доме говоря проповедь.
Власти, видя его ревность, которую не умеряли никакие притеснения, стали прямо запрещать проповедовать, но он не обращал внимания на запреты. Тогда они наложили на священника контрибуцию — привезти к определённому сроку лён, хотя все знали, что льна он не сеял. Выручили прихожане — привезли и сдали. Тогда власти приказали священнику привезти бочку мёда. Пчёл батюшка не держал. Снова выручили прихожане — отдали свой мёд. Тогда от властей пришло требование сдать льняное семя. Верующие крестьяне привезли и его, потому что понимали: за неуплату контрибуции священнику грозит заключение. Последовало новое издевательство: в распутицу батюшке приказали привезти ещё кадушку меда на дальний сдаточный пункт. Священник приехал, а его отослали обратно за штрафом, не вовремя, мол, привёз. Едва живой от усталости вернулся отец Вячеслав домой.
К концу двадцатых годов безбожники решили покончить с батюшкой. Замысел властей не укрылся от православных. Когда убийцы приблизились, крестьяне окружили отца Вячеслава плотным кольцом, а женщины повисли на руках убийц, не дав им воспользоваться оружием. Но безбожники не отказались от намерения застрелить священника, убийцы часами выжидали момента, когда он останется один. Но теперь он один не выходил.
Впоследствии один из гонителей отца Вячеслава милиционер Александр Пятницын умер в тяжёлых мучениях, а другого гонителя, Гришивина, раздавило машиной.
Видя, что не удается ни убить, ни запугать исповедника, власти в 1933 г. арестовали его и приговорили к трём годам заключения. Эти три года в храме служил престарелый отец Григорий. Вызвали его в сельсовет.
— Признаёшь ли ты нашу власть?
— Меня позвали? Позвали. Я пришёл? Пришёл. А по вашим стопам я не пойду.
Священник был стар и немощен, и только это спасло его от ареста. Выйдя из сельсовета, отец Григорий сообщил прихожанам о том, что безбожники намерены в любом случае закрыть храм. «А на моей могиле ещё будут плясать», — сказал он. Вскоре после его смерти на месте кладбища построили клуб.
Через три года отец Вячеслав вернулся домой. Он прослужил год. Наступила осень 1937-го, когда батюшку снова пришли арестовывать. Матушка Зоя лежала тогда с тяжёлым сердечным приступом, и Анастасия Бабанова, жившая вместе с ними, позвала фельдшера. Вскоре в дверь постучали.
— Это ты, Пётр?
— Я, я.
— А что это вас двое? — спросила Анастасия.
— Да это я с женой.
Анастасия открыла дверь, и вместе с фельдшером вошли чекисты. С любовью отец Вячеслав встретил их.
— Сыночки вы мои дорогие, никуда я из ваших рук не уйду, дайте мне видеть исход болезни, приходите утром, иначе, если сейчас возьмёте, она умрёт.
Чекисты отложили арест до утра. К утру матушка почувствовала себя лучше, и отца Вячеслава забрали. Узнав об этом, у сельсовета собрались прихожане в последний раз спросить своего пастыря, как им жить, и получить благословение.
— По Богу живите, — ответил священник. — Теперь всё. Храмы закроют, а вы сидите за трубой и молитесь. Я от вас ухожу навсегда, а вас всех благословляю.
Отца Вячеслава отвезли в город Сергач, куда свозили тогда всех арестованных в округе православных. Власти требовали отречения. Отречёшься — и можешь отправляться домой. Но не много было таких. Как-то отец Вячеслав пилил дрова в тюремном дворе, и сквозь щель в заборе его увидела прихожанка Елизавета Опарина.
— Батюшка, — окликнула она тихонько.
Он подошёл к забору.
— Батюшка, мы все молимся, чтобы Вас отпустили, — сказала она.
— Не молитесь об этом, — серьёзно произнёс исповедник. — Молитесь о том, чтобы Господь дал мне терпения. Вчера один получил свободу за то, что отрёкся от Бога. По-другому отсюда не выходят. Мы через дощатую перегородку всё слышали.
Вскоре отец Вячеслав был казнён.
Священник Леонид Леонтьев, брат отца Вячеслава, служил в селе Богородском Сергачского района. Он был арестован осенью 1937 г. Вместе с ним были арестованы диакон Иван Павлович Лабутов, староста храма Андрей Лексанов и православный чуваш Симеон. Все они приняли смерть в заключении.
После ареста отца Вячеслава храм был закрыт, колокола сброшены и уничтожены, сам храм осквернён. Но не остался в руках безбожников чудотворный образ Тихвинской Божией Матери. В селе в то время жил благочестивый юноша Пётр Варакин. Родился он в 1913 г., в раннем возрасте лишился отца, и его взял к себе на воспитание дядя Михаил Ковалев. Это был благочестивый человек. Рано овдовев, он дал обет всю оставшуюся жизнь посвятить служению Богу. Он научил Петра читать и петь по-славянски. Ещё не доставая по малолетству до аналоя, Пётр подставлял скамеечку и читал в храме часы и Псалтирь, сначала у отца Григория, затем у отца Вячеслава.
Детство его и юность Петра прошли перед чудотворным образом Божией Матери, всё свободное время мальчик проводил в храме. Когда храм закрыли, Пётр каждый день приходил сюда тайно и возжигал лампаду перед чудотворным образом. Безбожники вскоре заметили, что кто-то проникает в церковь, стали следить и выследили Петра. Опасаясь, что святыня подвергнется поруганию, юноша увёз икону в село Саранка и поместил её на хранение у благочестивых людей.
Однажды в этом доме ночевала скрывавшаяся от преследования девица Варвара Шулаева. И был ей голос: «Зачем вы Меня здесь держите?»
Варвара поняла, что в доме находится чудотворный образ и Сама Пречистая не хочет, чтобы Её хранили тайно. Решено было перевезти образ в один из служащих храмов. Икона была закутана и поставлена на подводу, и православные потихоньку вывезли её из села. В то время на всех дорогах милиция установила посты и обыскивала подводы в поисках хлеба и мяса. Подвода была остановлена, милиционеры сняли полотно и обнаружили образ. Злобе безбожников не было границ. Они бросились отбирать икону, но православные не давали. И икона распалась. Образ Богомладенца остался у православных, а Богородицы — у безбожников. Торжествующими захватчиками въезжали безбожники во двор милиции села Пильны. Образ Богоматери был подвергнут поруганию, а затем порублен ими в щепу и сожжён.
Как величайшую драгоценность хранил Пётр Варакин оставшуюся часть образа; скрывая его от посторонних, он и сам почти не выходил из дома. За окном была мерзость запустения, разорённые храмы, стон и слезы крестьян, над которыми власти чинили насилия, злоба людей, уничтожавших православную Русь от края и до края. Как рай земной вспоминалось теперь молитвенное пение в храме, покой и мир в крестьянской душе.
В 1942 году Пётр был арестован. Как чистая голубица родилась в сердце мысль пострадать за Христа. На душе было спокойно и радостно. Лето, окошко в полуподвальной милицейской камере открыто; оно выходит решёткой на улицу, по которой идут и идут мимо люди…
— Разрешите в последний раз спеть‚ - попросил исповедник.
Ему разрешили. И он запел ирмосы канона Великой субботы «Волною морскою…» Дивное пение полилось из тюрёмной камеры на улицу. Прохожие невольно замедляли шаги, и некоторые из оказавшихся тут православных в певце узнавали Петра Варакина. Слушали и милиционеры, заворожённые красотой его пения. Недолго пробыл здесь Пётр. Вскоре в составе штрафного батальона его отправили на передовую, и он сразу же был убит. Святыня, которую он так любовно хранил — образ Богомладенца — и по сей день цел, сохранён и находится в селе Майданы.
