Священномученик Иоанн Восторгов
Священномученик протоиерей Иоанн Иоаннович Восторгов родился 20 января 1864 года в станице Новоалександровской Ставропольской губернии, в семье священника Иоанна. Отец его рано скончался.
По окончании в 1887 году Ставропольской Духовной Семинарии, два года Иоанн учительствовал, а в 1889 году он принял священство. Первым местом его служения стало кубанское село Кирпилское, большая часть жителей которого являлась старообрядцами. На свои средства батюшка устроил в селе церковноприходскую школу, не упускал ни единой возможности проповедовать Слово Божие, открыл общество трезвости. В результате за год его деятельности более ста старообрядцев села воссоединились с Православной Церковью.
В сентябре 1890 года батюшка назначается законоучителем Ставропольской мужской гимназии. Он становится истинным христианским педагогом, научая мальчиков хранению христианских основ государственности и семьи. Вскоре батюшка был переведён в Тифлисскую епархию и назначен на должность епархиального миссионера Грузинского Экзархата. Немало времени посвящает он изучению Суро-Халдейского языка (несториан), после чего направляется в Персию (Иран), где приступает к организации работы по присоединению суро-халдеев к Православной Церкви, плодом которой явилось воссоединение с Православием трёх епископов.
Вернувшись на Родину в разгар беспорядков 1905 года, спровоцированных еврейскими революционерами, отец Иоанн понимает, что революция, ниспровержение Богом данного Самодержавия как оплота Православия необходима сионистам – врагам человечества и России, которым наше Отечество препятствовало на пути к завоеванию мирового господства и приуготовлению пришествия антихриста. Сионизм, пользуясь своей веками проверенной практикой, проникал во все слои общества и разлагал его изнутри, добиваясь падения и разрушения всех неудобных для него государств и правительств, действуя прежде всего через уничтожение национального самосознания у народов – с одной стороны, и магические тайные сатанинские жертвоприношения лучших представителей данного народа – с другой.
Отец Иоанн понимает, что дело зашло уже так далеко, что борьба предстоит не на жизнь, а на смерть, Но он выбирает путь борьбы и исповедничества. Вместе со своими единомышленниками-патриотами он создаёт «Союз Русского Народа», в деятельность которого включаются лучине сыны Отечества. Он предпринимает многочисленные поездки по делам организации, приступает к изданию газет «Церковность», «Русская земля», журнала «Верность», где разъясняет суть происходящего. И его труды принесли свой плод – революция 1905 года, устроенная на деньги патологического русофоба Якова Шиффа (позднее, в 1917 году субсидировавшего и Октябрьский переворот) была подавлена именно благодаря сплочению русского народа.
Однако правительственная ошибка – издание Манифеста 17 октября 1905 года («Об усовершенствовании государственного порядка») – позволила, вместо ужесточения мер (к чему непрестанно призывал святой праведный отец Иоанн Кронштадтский) и введения твёрдого правопорядка, предоставить бунтовщикам полную свободу действий – свободу печати, свободу слова, свободу собраний, народное представительство в государственном управлении – введение Государственной Думы, в которую вместо действительно народных представителей правдами и неправдами вошли большей частью именно те, кто работал на разрушение страны, вооружившись опытом первой революции.
В дальнейшем со стороны правительства делалось всё, чтобы разорвать этот союз народа и власти, благодаря которому единственно только и можно было спасти Отечество. Провокаторы раскалывают «Союз» на отдельные организации, что подрывает доверие к священному делу спасения Руси. К членам «Союза» начинают применяться судебные преследования по ложным обвинениям.
В итоге, к 1916 году патриотические организации лишают права хранения оружия, и распускают. В 1917 году народ оказался идеологически неподготовлен и неорганизован, а правительство таким образом выступило в роли предателя народа и собственного самоубийцы.
Тем не менее, отец Иоанн продолжает свою плодотворную деятельность, он пользуется сильным авторитетом, к его слову прислушиваются все патриоты. В 1910 году он отправляется в далёкий Китай в город Харбин и организовывает там Братство Воскресения Христова с возложением на него заботы по охране могил павших в Маньчжурии русских воинов.
В 1911 году он организовывает покупку участка земли в Италии в городе Бари – для русских богомольцев, дабы они могли иметь пристанище, приехав к мощам великого Святителя и Чудотворца Николая.
В 1913 году, по возвращении в Москву батюшка стал одним из инициаторов открытия Женского Богословского Института. В этом же году по решению Святейшего Синода батюшка назначается Синодальным миссионером-проповедником, в каковой должности Господь сподобил его присутствовать при освидетельствовании нетленных мощей Святителя Софрония Иркутского (память 30 марта).
В мае 1917 года он состоит в должности настоятеля Покровского собора (храм Василия Блаженного) в Москве, где в то время почивали частицы честных мощей «от жидов убиенного» святого младенца Гавриила Белостокского. Перед его мощами отец Иоанн почти ежедневно совершал молебны – что и послужило одной из причин ареста батюшки и его убийства коммунистами.
Когда до Москвы дошла весть об убиении первомученика митрополита Владимира, батюшка произнёс на проходившем тогда Поместном Соборе трогательную речь, после которой к нему с благодарностью подошёл Святейший Патриарх Тихон, батюшка тогда сказал: «Народ наш совершил грех, а грех требует искупления и покаяния, а для искупления прегрешений народа и для побуждения его к покаянию всегда требуется жертва, а в жертву всегда избираются лучшие, а не худшие. Вот где тайна мученичества старца митрополита. Чистый и честный, церковно настроенный, правдивый, смиренный митрополит Владимир мученическим подвигом сразу вырос в глазах верующих и смерть его такая, как и вся жизнь, без позы и фразы, не может пройти бесследно. Она будет искупляющим страданием и призывом и возбуждением к покаянию...»
Батюшка горячо призывал Православных немедленно объединяться в «дружины пасомых» для защиты Церкви Христовой через приходские собрания, религиозные союзы и тому подобные братства: «вы, пасомые, должны составить около пастырей ту дружину, которая обязана в единства всецерковном бороться за веру и Церковь», – так говорил он мирянам. А пастырей он призывал готовиться к исповедническому подвигу священной борьбы: «Есть область – область веры и Церкви, где мы, пастыри, должны быть готовы на муки и страдания, должны гореть желанием исповедничества и мученичества...»
Вскоре, 20 мая (2 июня) 1918 года, батюшка был арестован по обвинению в антисемитской пропаганде и заключён в Московскую Бутырскую тюрьму. Там, одною из самых тяжёлых обязанностей заключённых было закапывание расстрелянных и выкапывание глубоких канав для погребения жертв следующего расстрела. Работа эта происходила изо дня в день Заключённых вывозили на грузовике под надзором вооружённой стражи к Ходынскому полю, иногда на Ваганьковское кладбище, надзиратель отмерял широкую, в рост человека, канаву, длина которой определяла число намеченных жертв. Выкапывали могилы на 20–30 человек, готовили канавы и на много десятков больше. Подневольным работникам не приходилось видеть расстрелянных, ибо таковые бывали «заприсыпаны землёю» руками палачей. Арестантам оставалось только заполнять рвы землёй и делать насыпь вдоль рва, поглотившего очередные жертвы «Чека».
Однажды конвоиры объявили, что на завтрашнее утро – 23 августа 1918 года – предстоит «важный расстрел» попов и министров. На следующий день дело объяснилось. Это были: Селенгинский епископ священномученик Ефрем (Кузнецов), протоиерей Иоанн Восторгов, ксендз Лютостанский с братом, бывший министр внутренних дел Н.А. Маклаков, председатель Государственного Совета И.Г. Щегловитов, бывший министр внутренних дел Хвостов и сенатор Бельский...
Прибывших разместили вдоль могилы лицом к ней... По просьбе отца Иоанна Восторгова палачи разрешили всем осуждённым помолиться и попрощаться друг с другом. Все стали на колени и полилась горячая молитва «смертников», после чего все подходили под благословение преосвященного Ефрема и отца Иоанна, а затем все простились друг с другом. Первым подошёл к могиле отец Иоанн, сказавший перед тем несколько слов остальным, приглашая всех с верою в милосердие Божие и скорое возрождение Родины, принести последнюю искупительную жертву. «Я готов», – сказал он, обращаясь к конвою. Все стали на указанные им места. Палач подошёл к нему со спины вплотную, взял его левую руку, вывернул её за поясницу и, приставив к затылку револьвер, выстрелил, одновременно толкнув отца Иоанна в могилу. Другие палачи приступили к остальным своим жертвам. Белецкий рванулся и быстро отбежал в сторону от кустов шагов на 20–30, но настигнутый двумя пулями, упал, и его приволокли к могиле, выстрелили ещё раз и сбросили.
Палачи, присыпая землёй свои жертвы, высказывали глубокое удивление отцу Иоанну Восторгову и Николаю Алексеевичу Маклакову, видимо поразивших их своим хладнокровием. Иван Григорьевич Щегловитов, по словам рассказчика, с трудом передвигался, но также ни в чём не проявил никакого страха.
Тропарь священномученику Иоанну Восторгову, глас 5
Любовию к Богу распаляемь, / жизнь свою мученически за Христа и ближних положил еси, / сего ради венец правды от Него приял еси. / Моли Всеблагаго Бога, священномучениче Иоанне, Церковь Святую сохранити в мире // и спасти души наша.
