Какъ учитъ Церковь о промыслительной Премудрости

1. Что значитъ: «Церковь учитъ насъ».
Какъ понимать выраженіе: «Церковь учитъ». Вѣдь, я самъ крещенъ, я членъ Церкви, я частица Ея: значитъ, я тоже носитель сознанія или самосознанія Церкви? А тѣмъ болѣе, «мы», взятые вмѣстѣ, участники Богослуженій, учившіеся Закону Божію, развѣ не выразители мы сами общаго сознанія церковнаго? Гдѣ же эта «учащая» Церковь, чтобы мнѣ у Нея искать науче́нія?
Остановимся надъ этимъ вопросомъ.
Чтобы на него отвѣтить, дадимъ себѣ отчетъ, что такое

Церковь Хрiстова въ Ея полномъ видѣ. Не будемъ забывать, что Церковь есть священная часть Божія міра, объемъ которой и полноту духовнаго содержанія мы и не представляемъ. Мы кратковременныя частицы земной Церкви, отвлекаемыя къ тому же житейскими заботами: легко ли намъ подняться на требуемый для этого уровень? И потому мы спрашиваемъ руководства у Свв. Отцовъ Церкви всѣхъ вѣковъ, согласныхъ между собою въ ученіи Вѣры. И узнаемъ, что сами они ничего не высказывали въ ученіи Вѣры лично отъ себя, а черпа́ли его изъ источника церковнаго. Како́въ же этотъ источникъ? Онъ состоитъ изъ двухъ частей: 1) изъ Ветхозавѣтнаго Священнаго Писанія и 2) изъ Новозавѣтнаго Благовѣ́стія Хрiстова и Его Святыхъ Апостоловъ.
Каждый изъ насъ есть гражданинъ государства: знаетъ ли каждый всю его территорію, его составъ, его ну́жды, всѣ его законы? Не до́лжно намъ упрощать и представленія о Церкви, каѳоли́чность Ко́ей выражается не только въ составѣ членовъ Небесно-земной полноты Ея, но и въ полнотѣ таинъ, открытыхъ и доступныхъ намъ, и таинъ, невѣдомыхъ для насъ.
И потому нужно признать: когда люди, слишкомъ увѣренные въ себѣ, находятъ себя вправѣ пополнять ученіе Церкви, философскими ли изысканіями или личными соображеніями, – то это только показываеть, что они не знаютъ Церкви: или не знаютъ въ томъ смыслѣ, что Церковь имѣетъ готовый отвѣтъ на то, чего они ищутъ, или вторгаются въ область, куда не дерза́ютъ проникнуть и Ангелы.
Примѣръ такой неоправдываемой самонадѣ́янности, соединенной съ незнаніемъ церковной Истины, мы видимъ въ непріе́млемомъ ученіи, принадлежащемъ группѣ рускихъ мыслителей, о «Софіи – Премудрости Божіей»; какъ о нѣ́кой посредницѣ между Богомъ и міромъ въ промысли́тельныхъ путя́хъ Божіихъ. Намъ нужно поэтому знать, каково́ подлинное ученіе о Премудромъ Божіемъ Промыслѣ.

2. Всеобъемлющій Премудрый Промыслъ Божіи.
Величественная полнота́ промысли́тельныхъ благодѣя́ній Божіихъ въ мірѣ раскрывается послѣдовательно въ двухъ о́бразахъ: 1) въ Ветхозавтныхъ Писаніяхъ – какъ всеобщее пребываніе всего сотвореннаго въ десницѣ Божіей; 2) въ Писаніяхъ Новозавѣтныхъ – какъ высшее и совершеннѣйшее проявленіе премудрости и любви Божіей въ воплощеніи Сына Божія ради спасенія міра и для преобразованія его въ Царство Славы.
Въ этомъ второмъ, новозавѣтномъ, завершительномъ смыслѣ, Премудростію именуется Господь Іисусъ Хрiстосъ. Е́ллины и́щутъ «σοφίαν-му́дрости», – пишетъ Апостолъ Паνелъ, – а мы проповѣ́дуемъ Хрiста́ распя́таго, ...Хрiста́ Бо́жію си́лу и Бо́жію прему́дрость. – Му́дрость же мы проповѣ́дуемъ не вѣ́ка сего́, ...но проповѣ́дуемъ прему́дрость Бо́жію та́йную, сокрове́нную, ...кото́рой никто́ изъ власте́й вѣ́ка сего́ не позна́лъ; и́бо е́сли бы позна́ли, то не распя́ли бы Го́спода сла́вы. И́бо какъ напи́сано: не ви́дѣлъ того́ глазъ, не слы́шало у́хо, и не приходи́ло то на се́рдце человѣ́ку, что Богъ пригото́вилъ лю́бящимъ Его́ (1 Кор: 1 гл.). Такъ, въ я́вленномъ, открытомъ ли видѣ, или въ тайномъ и сокровенномъ, – но все вливается въ еди́ную общую Премудрость Божію. И Церковь твердо и прямо исповѣдуетъ Спасителя нашего Премудростію Vпоста́сною: «Не му́дростію и си́лою и бога́тствомъ хва́лимся, но Тобо́ю, О́тчею Vпоста́сною му́дростію, Хрiсте́!» (ирмо́съ 3-й пѣсни канона 4 гл.).
Приходится, однако, съ еще бо́льшимъ вниманіемъ остановиться на ветхозавѣтномъ образѣ премудрости, сдѣлать это изъ-за попытокъ людей вѣка ны́нѣшняго, желающихъ ввести́ въ православно-хрiстіанское сознаніе нѣ́что новое подъ именемъ «Премудрости».
Конечно, для насъ достаточно было бы первой страницы Ветхозавѣтной Книги Бытія́, повѣствующей о твореніи міра, для того, чтобы отказаться искать какую-либо самостоятельную мудрость міра внѣ Тріνпоста́сной премудрости Божіей. Достаточно также было бы и 103 псалма, его первыхъ хотя бы стиховъ: Го́споди, Бо́же мо́й! Возвели́чился еси́ зѣло́. Во исповѣ́даніе и въ велелѣ́поту обле́клся еси́ зѣло́... Вся прему́дростію сотвори́лъ еси́! Какъ прекрасно предста́влено сознаніе простого вѣрующаго человѣка, всей душой погруженнаго въ Промыслъ Божій, въ 138-мъ псалмѣ, гдѣ читаемъ:
Го́споди! Ты испыта́лъ меня́ и зна́ешь. Ты зна́ешь, когда я сажусь и когда встаю; Ты разумѣ́ешь помышле́нія мои и́здали.
Иду ли я, отдыхаю ли – Ты окружаешь меня, и всѣ пути мои извѣстны Тебѣ.
Еще нѣтъ слова на языкѣ́ моемъ, – Ты, Господи, уже знаешь его совершенно.
Сзади и спереди Ты объе́млешь меня, и полага́ешь на мнѣ руку Твою.
Ди́вно для меня вѣ́дѣніе Твое, – высоко́, не могу постигнуть его!
Куда пойду отъ Духа Твоего, и отъ лица Твоего куда убѣгу?
Взойду ли на Небо – Ты тамъ; сойду ли въ преиспо́днюю – и тамъ Ты.
Возьму ли крылья и переселю́сь на край моря, – и тамъ рука Твоя поведетъ меня и уде́ржитъ меня десни́ца Твоя.
Скажу: можетъ быть, тьма покроетъ меня, свѣтъ вокругъ меня сдѣлается ночью?
Но и тьма не затмитъ отъ Тебя, и ночь свѣтла́, какъ день: какова́ тьма, таковъ и свѣтъ.
Ты устроилъ внутренности мои и соткалъ меня во чревѣ матери моей.
Славлю Тебя, потому что я ди́вно устроенъ. Ди́вны дѣла Твои, и душа моя вполнѣ сознаетъ это.
Не скрыты были отъ Тебя кости мои, когда я созида́емъ былъ втайнѣ, образу́емъ былъ въ глубинѣ утробы, зародышъ мой видѣли о́чи Твои.
Въ Твоей Книгѣ записаны всѣ дни, для меня назначенные, когда ни одного изъ нихъ еще не было.
Какъ возвы́шенны для меня помышленія Твои, Боже, и какъ велико́ число ихъ!
______________________________
Ветхозавѣтное представленіе о Божіемъ Промыслѣ есть и общехрiстіанское. И нужно признать, что это древнее, первое, проникнуто свѣ́жестью чувства. Въ Ветхозавѣтныхъ Писаніяхъ Промыслъ Божій обильно представленъ въ живыхъ о́бразахъ, съ примѣненіемъ аллего́рій и олицетвореній, и́бо и сама рѣчь идетъ о жизни. Здѣсь тѣ же пріемы, какіе вообще при́няты въ литературѣ художественной, да и въ обычной нашей рѣчи.
Среди Ветхозавѣтныхъ Книгъ двѣ Книги особенно много содержатъ матеріала на тему о премудрости. Книги эти: Книга При́тчей и Книга Прему́дрости Соломо́новой. Въ нихъ бога́то примѣне́нъ пріемъ олицетворенія, и это дало́ поводъ читающимъ представлять библейскую премудрость ли́чностью. Но, вѣдь, о́бразность самый обычный способъ выраженія мыслей.
Аллего́ріи въ нашей рѣчи на каждомъ шагу: погода «обманчива»; зрѣніе мнѣ «измѣняетъ»; «подходятъ» праздники и т.п. Олицетворенія – обычный художественный пріемъ. «Что, дремучій лѣсъ призадумался? грустью темною затуманился?...» «Тучки небесныя, вѣчные странники! Степью лазурною, цѣпью жемчужною мчитесь вы, какъ и я же, изгнанники, съ милаго сѣвера въ сторону южную»... «Колокольчики мои, цвѣ́тики степные! Что глядите на меня, темноголубые?...»
Писатель Книги Притчей, къ тому же, предупреждаетъ въ начальныхъ словахъ Книги, что пишетъ онъ преимущественно для юношей и для простыхъ, и надѣется, что читатель способенъ уразумѣть здѣсь при́тчу, т.-е. иносказа́ніе, замысловатую рѣчь и загадки ихъ.
Впрочемь, авторъ Книги опредѣленно говоритъ, что онъ имѣетъ въ виду здѣсь Божественный источникъ Промысла въ мірѣ; и потому мы въ правѣ относить отдѣльныя мѣста въ на́званныхъ двухъ Книгахъ къ такимъ, гдѣ ветхозавѣтная мысль возвышается къ пришествію на землю Спасителя міра, какъ къ вершинѣ Промысла Божія.
Здѣсь же восхваляется и мудрость человѣческая, если она соединена съ нравственной чуткостью, такъ какъ она истекаетъ изъ того же вы́сшаго рода Премудрости.

3. Почему премудрость не можетъ
сама по себѣ мыслиться личнымъ существомъ.
Премудрость есть качество, свойство личности, иначе говоря – понятіе абстрактное; а качество еще не есть реальный предметъ или реальная личность. Школьная грамматика насъ научила, что только тѣ существительныя обозначаютъ реальные предметы, какія, выражаясь о́бразно, родили́сь какъ существи́тельныя: море, небо, земля, дерево, гора. А происшедшія – въ исторіи человѣческой рѣчи – изъ прилагательныхъ или глаголовъ или числительныхъ, какъ: теплота, бѣлизна; какъ поѣздка, отдыхъ, мытье; какъ десятокъ, сотня – суть понятія не имѣющія своей сущности, они должны имѣть своего носителя. Этого второго рода понятія, а значитъ, и такія существительныя, мы называемъ отвлеченными, или абстрактными, въ отличіе отъ существительныхъ перваго рода, именъ называемыхъ конкретными, т.-е. имѣющими за собой опредѣленные предметы или личности въ дѣйствительности или хотя бы въ нашемъ воображеніи. Приходится говорить о томъ, что софіо́логи лучше насъ знаютъ. Изъ такихъ абстрактныхъ понятій и именъ существительныхъ, производныхъ отъ прилагательныхъ и глаголовъ, политеи́змъ* создалъ цѣлый воображаемый міръ. Мудрость, любовь, мужество, мужская красота, женственность, торговля, плодородіе – превратились въ боговъ и богинь. Что же реальное, личное было за этими представленіями? – Ничто, никто, пустота. Такою была религія греко-римскаго міра.
Каждый предметъ и каждое живое существо имѣетъ массу своихъ чертъ, свойствъ, отличій. Премудрость же есть сама по себѣ только свойство, она можетъ быть лишь или полной – такова́ она въ Богѣ – или ограниченной – въ тварномъ существѣ. Въ томъ и другомъ видѣ представлена она въ Книгѣ Притчей. Если же съ нею соединено много другихъ свойствъ, то не она владѣлица ихъ, она только первая среди другихъ, имѣюшихъ свои названія, а вся группа свойствъ имѣетъ своего общаго носителя подъ его собственнымъ именемъ. Софіо́логи, можетъ быть, поэтому прилагаютъ къ слову «Премудрость» имя «Софія», какъ бы «носительницы» свойства. Но, вѣдь, это чистѣйшая тавтоло́гія, одно и тоже, только на двухъ языкахъ; имя не увеличиваетъ содержанія того, къ чему относится.
Въ чемъ же дѣло? Не скрываютъ ли софіо́логи подъ библейскими именами понятіе существенное, конкретное, только чу́ждое библейскимъ и хрiстіанскимъ истинамъ?
Какой разрывъ съ хрiстіанскимъ міропониманіемъ!
Какъ противоположна сама идея духу библейскаго монотеизма! Вѣдь нѣтъ ничего общаго въ единобожіи съ политеи́змомъ въ само́мъ ихъ существѣ, подобно тому, какъ у Вѣры съ атеизмомъ. Вся сущность религіи нѣ́когда богоизбраннаго народа, весь запалъ пророческихъ рѣчей, увѣща́ній, угрозъ, крика душевной боли, направленъ былъ на борьбу съ этимъ именно языческимъ «культомъ жизни», съ культомъ «родовы́хъ нача́лъ жизни» въ низкой формѣ, а это-то и составляло душу политеи́зма въ его разныхъ варіа́ціяхъ. Библейская же религія совершенно чиста́ отъ этого элемента. Библія разсматриваетъ всѣ бѣдствія народа и всю его исторію подъ угломъ зрѣнія паденія его въ ни́зменныя языческія представленія и связанныя съ ними о́ргіи этихъ культовъ. Гибель государства, бѣдствія народа Пророки предвидѣли и объяснили, какъ прямыя наказанія за отступленіе отъ нравственно чистаго монотеи́зма, за измѣну Богу.
Нужно ли намъ на эту тему говорить о Хрiстіанствѣ?
Первое рожденіе человѣка, по Книгѣ Бытія́, не безъ цѣли и не напрасно представлено въ исторіи человѣчества рожденіемъ «безъ жены́» – твореніемъ Еνы изъ ребра Адамова. Такъ же получило свое начало и Хрiстіанство: безму́жнымъ воплощеніемъ Сына Божія.
Въ отвѣтъ намъ предлагаютъ ссылку на первую главу Библіи: и сотвори́лъ Богъ человѣ́ка по о́бразу Бо́жію: му́жа и жену́ сотвори́лъ ихъ. Отсюда обратное заключеніе: чтó установлено въ природѣ человѣка, тó присуще и природѣ Божественной. Но, вѣдь, такой выводъ есть нарушеніе элементарнаго закона логики – обратное заключеніе по анало́гіи. Я ясно вижу мое лицо въ гладкомъ стеклѣ зеркала: но не заключаю я отсюда, что мое лицо такъ же плоско и блестяще, какъ зеркало. Апостолъ пишетъ о язычникахъ: осуети́лись въ у́мствованіяхъ свои́хъ, и омрачи́лось несмы́сленное ихъ се́рдце; называя́ себя́ му́дрыми, обезу́мѣли, и сла́ву нетлѣ́ннаго Бо́га измѣни́ли въ о́бразъ, подо́бный тлѣ́нному человѣ́ку, и пти́цамъ, и четвероно́гимъ, и пресмыка́ющимся (Рим. 1:21-23). Нужно ли намъ подражать имъ?
Мы же только прославимъ Бога за премудрое устрое́ніе міра. Премудостію Божіею, чрезъ потокъ безчисленныхъ рожденій, чрезъ сочета́ніе му́жескаго и женскаго элементовъ тварей въ мірѣ достигается неисчислимое разнообразіе формъ, родо́въ, ви́довъ земного міра. Этими условіями создается смѣна поколѣній, полнота́ и гармонія цѣлаго и такое богатство индивидуа́льностей, что нѣтъ, не было и не будетъ двухъ людей, совершенно тожде́ственныхъ между собою, нѣтъ двухъ деревьевъ абсолютно одинаковаго строенія. Если бы размноженіе происходило черезъ простое дѣ́леніе, – таково́ оно у самыхъ элементарныхъ формъ жизни, – то въ каждомъ родѣ живыхъ тварей всѣ они были бы сходны, какъ двѣ капли воды. Но премудрость Божія установила законъ размноженія чрезъ тѣлесное сочетаніе двухъ тварей одного вида, давъ имъ соотвѣтствующее различіе въ тѣлосложеніи. И дости́гнуто не только разнообразіе формъ. Больше того: такъ создалась семья, основная клѣточка человѣческаго общества; только, увы! семью теперь стараются разрушить... А вѣдь, только въ семьѣ, съ дѣтства, научаются люди любить друтъ друга и безкорыстно служить другъ другу!

4. Софія – «душа міра»? «Женское начало въ Богѣ»?
Когда софіа́нство переходитъ на болѣе простой языкъ, оно открываетъ намъ, что оно имѣетъ въ виду «душу міра», какъ носительницу премудрости.
Это уже другое дѣло. Только нужно признать, что мысль о міровой душѣ совершенно чужда Хрiстіанству и Библіи. Здѣсь долженъ послѣдовать отказъ софіо́логовъ отъ библейской аргументаціи и отъ попытки хрiстіанизировать эту идею.
Въ дѣйствительности, проводники идеи міровой души идутъ разными путями: или упираются въ до-хрiстіанскую философію, или заимствуютъ идею изъ гностици́зма или берутъ ее прямо изъ язычества.
Хрiстіанствомъ это ученіе давно отвергнуто, и отвергнуто открыто, вмѣстѣ съ гностици́змомъ, послѣ попытокъ вкли́нить его въ сознаніе хрiстіанъ.
Почему эта идея негодна въ Хрiстіанствѣ?
Такъ какъ душа чего бы то ни было есть его сердцевина, прису́ща ему, внѣдрена́ въ него, то отсюда слѣдовало бы, что всѣ отрицательныя явленія жизни міра, жизни человѣчества, каждой сознательной личности, все зло, какое фактически существуетъ, падало бы виной на душу міра. И́бо: что бы это была за душа его, если бы она признавала за собой только положительныя явленія въ мірѣ? Нѣтъ, она страдала бы подъ тяжестью зла, безсильная возродить свое міровое тѣло. Неужели она нужна для того человѣчеству, чтобы люди могли свалить съ себя на нее всю ихъ личную отвѣтственность? Такой соблазнъ и нечестенъ и напрасный, тщетный!
Если же представлять эту душу нѣ́кимъ идеальнымъ, чистымъ, божественнымъ созданіемъ, какъ бы «ангеломъ-хранителемъ» міра (есть и такой взглядъ), то, при великомъ Промыслѣ Божемъ, что она даетъ міру?
И вотъ тутъ, вмѣсто отвѣта, вскрывается другой, еще болѣе глубоко скрытый мотивъ софіа́нства: въ ученіи Церкви – указываютъ они – нѣтъ полноты міропредставленія: нехватаетъ «женскаго начала», въ природѣ да́ннаго. Здѣсь уже разговоръ переходитъ на самыя осно́вы бытія́. Но здѣсь то передъ нами отчетливо выступаетъ паденіе хрiстіанскаго міросозерца́нія въ болотную яму языческихъ политеистическихъ представленій древности и ихъ культовъ. Какъ разъ въ наше время они детально изучены, древніе культы предстаютъ во всей ихъ открытости, – нельзя скрывать, – явной непристойности и гнусности, отчасти привлекая вниманіе и подвергаясь обработкѣ современныхъ литераторовъ. Конечно, отсюда въ софіа́нской сферѣ извлекается только чистая идея: идея полноты міростроенія, «полноты жизни», выражающихся въ наличіи двухъ составныхъ частей живого міра – мужского рода и женскаго. И такъ какъ въ современныхъ нецерковныхъ представленіяхъ Хрiстіанство ставится въ рядъ всѣхъ міровыхъ религіозныхъ системъ, то, ради его права на передовое мѣсто среди нихъ, рождается мысль попо́лнить церковное ученіе очищенной идеей «женскаго начала», какъ дѣйствующей силы въ мірѣ.
Но да не дерзнемъ мы законы жизни, данные намъ на землѣ, прилагать къ области Божественной, Небесной, къ области обита́нія Ангеловъ, безплотныхъ духовъ!
Софія – «четвертая νпоста́сь?» – Отвѣтить остается – кратко.
Если представлять ее лицомъ Божественнаго существа, то ей въ Хрiстіанствѣ нѣтъ мѣста, даже въ самыхъ отдаленныхъ отъ Православія его формахъ. Есть хрiстіане, не исповѣдующіе Догмата Пресвятой Троицы, но исповѣдующихъ «четвери́цу» не существуетъ.
А если бы то была «тва́рная νпоста́сь», то она могла бы быть только первой, начинающей собою неисчислимый рядъ тва́рныхъ личностей, иначе говоря – νпоста́сей, индивидуа́льностей. Не скажутъ, вѣдь, что она своимъ бытіе́мъ поглощаетъ всѣ ниже стоящія личности, значитъ, и наши!?

5. Жизнь міра въ Духѣ Свято́мъ.
Человѣческій міръ живетъ въ грѣховномъ состояніи. Да и вся тварь покори́лась суетѣ́, не доброво́льно, но по во́лѣ покори́вшаго ее́ (человѣка), въ наде́ждѣ, что и сама́ тварь освобождена́ бу́детъ отъ ра́бства тлѣ́нію въ свобо́ду сла́вы чадъ Бо́жіихъ (Рим. 8:20-21).
Но милость, благость, любовь, милосердіе, человѣколюбіе Божіи не имѣютъ преградъ. Нѣтъ въ Словѣ Божіемъ, нѣтъ и въ Вѣрѣ Православной Церкви даже намека на нѣ́кую коллективную-собирательную, а одновре́менно индивидуальную «душу міра». Святы́мъ Ду́хомъ вся́ка душа́ – все дышущее – живи́тся. 50-тый Псало́мъ, твореніе Ветхаго Завѣта, постоянный спутникъ хрiстіанской молитвы, свидѣтельствуетъ извѣ́чную Вѣру въ Духа Свята́го Бо́жія, пребывающаго въ мірѣ и въ вѣ́рующемъ человѣкѣ: Не отве́ржи мене́ отъ Лица́ Твоего́, и Ду́ха Твоего́ Свята́го не отъими́ отъ мене́. Возда́ждь ми ра́дость спасе́нія Твоего́, и Ду́хомъ Влады́чнимъ утверди́ мя, – молимся мы словами этого Псалма́.
Писатель Книги Премудрости Соломоновой такъ исповѣдуетъ свою Вѣру: Во́лю Твою́ кто позналъ бы (Боже), е́сли бы Ты не дарова́лъ прему́дрости и не ниспосла́лъ свы́ше Свята́го Твоего́ Ду́ха? (гл. 9:17)... Я моли́лся,... и соше́лъ на меня́ Духъ прему́дрости. Позна́лъ я все и сокрове́нное и я́вное, и́бо научи́ла меня́ прему́дрость, худо́жница всего́. Она́ есть Духъ разу́мный, святы́й, единоро́дный (не какъ «душа» – твореніе, но, какъ дыха́ніе си́лы Бо́жіей, какъ о́тблескъ вѣ́чнаго свѣ́та и чи́стое зе́ркало дѣ́йствія Бо́жія и о́бразъ благода́ти Его́ – ст. 25-26), многоча́стный (многокра́тно и многообра́зно говори́вшій Отца́мъ въ Проро́кахъ – Евр. 1:1), то́нкій, удобоподви́жный, свѣ́тлый: чи́стый; я́сный, невреди́тельный, благолюби́вый, ско́рый, неудержи́мый, благодѣ́тельный, человѣколюби́вый, тве́рдый, непоколеби́мый, споко́йный, безпеча́льный, всеви́дящій и проника́ющій всѣ у́мные, чи́стые, тонча́йшіе ду́хи... Во́лю Твою́ кто позна́лъ бы, е́сли бы Ты не дарова́лъ прему́дрости и не ниспосла́лъ свы́ше Свята́го Твоего́ Ду́ха (Прем. Сол. 7:21-23; 9:17). Нетлѣ́нный Тво́й Духъ пребыва́етъ во все́мъ (Прем. Сол. 12:1).
Охраняя себя и народъ свой отъ бѣсовскихъ политеисти́ческихъ представленій, духовные вожди Іудейскаго Народа твердо держались идеи монотеи́зма; но при этомъ и въ Ветхомъ Завѣтѣ проникала въ мысль и́збранныхъ людей тайна бытія́ какъ Слова во Отцѣ, какъ и Духа Святаго, тайна Тріνпоста́сности.
Премудрость же есть принадлежность всѣхъ Лицъ Пресвятыя Троицы. Хрiстіанство проповѣдуеть Христа́ – Бо́жію Си́лу и Прему́дрость. Но въ Ду́хѣ Свято́мъ созерца́ется премудрость, какъ жизнепода́тельная вѣчно дѣйствующая сила въ мірѣ и какъ источникъ благодати Божественной и свя́тости.
Никакой разницы не имѣетъ въ ученіи Вѣры Хрiстіанской выражать понятія Вѣры въ томъ или другомъ грамматическомъ родѣ. Это различіе зависитъ только отъ свойствъ того или другого языка. Такъ, въ греческомъ – «Духъ» – слово средняго рода. Какъ разъ именно «качественныя» существительныя, не обозначающія конкретныхъ предметовъ, мы выражаемъ въ женскомъ родѣ.
Если ветхозавѣтный мыслитель, авторъ «Премудрости Соломоновой», какъ самъ онъ свидѣтельствуетъ, полюбилъ премудрость, исходящую отъ Духа Свята́го, бо́лѣе здоро́вья и красоты́ (гл. 7:10), – какъ же намъ, членамъ Церкви Хрiстовой, живущей Духомъ Святы́мъ, не познава́ть въ Немъ Виновника общей жизни?... И́бо отъ вели́чія красоты́ созда́ній соотвѣтственно познае́тся Вино́вникъ бытія́ ихъ (гл. 13:1, 5)? Православное Богослуженіе полно прославленіемъ Отца и Сына и Свята́го Ду́ха во еди́номъ Существѣ́. Оно въ каждомъ ектенíйномъ заключительномъ возгласѣ іерея, въ заключеніи почти каждой молитвы. Обращеніемъ къ Святому Духу мы начинаемъ всѣ наши молитвословія. Таинства Церкви совершаются силою Духа Святаго. Непосредственно послѣ нашего крещенія получили мы печать Духа Святаго. Жизнеда́тельную силу Духа Святаго воспѣваетъ Церковь въ особыхъ краткихъ гимнахъ на Воскресной Утрени, составляющей часть Все́нощной, въ такъ называемыхъ степе́нныхъ антифо́нахъ. «Святы́мъ Ду́хомъ то́чится вся́ка прему́дрость»... – «Свято́му Ду́ху вся́кое благода́ріе: ...въ Не́мже вся живу́тъ и дви́жутся». – «Осуществу́етъ бо вся́кую тварь». – «Отъ Него́же благода́ть и живо́тъ вся́кой тва́ри». – «Святы́мъ Ду́хомъ вся́ка душа́ живи́тся». – «Святы́мъ Ду́хомъ то́чатся благода́тныя струи́, напоя́ющя вся́ку тварь ко оживле́нію». – «Святы́мъ Ду́хомъ Боговѣ́дѣнія бога́тство, зрѣ́нія, прему́дрости». – «Святы́мъ Ду́хомъ одержа́тся вся, ви́димая же съ неви́димымъ, самодержа́венъ бо Сы́й». – «Отъ Него́ же вся́кое живо́тно одушевля́ется». – «Святы́мъ Ду́хомъ обоже́ніе всѣмъ, благоволѣ́ніе, ра́зумъ, миръ и благослове́ніе: равнодѣ́теленъ бо есть Отцу́ и Сло́ву». – «Свята́го Ду́ха держа́ва на всѣхъ: Ему́же вы́шняя вои́нства покланя́ются, со вся́кимъ дыха́ніемъ до́льнымъ». – «Святы́мъ Ду́хомъ исто́чникъ Боже́ственныхъ сокро́вищъ, отъ Него́ же прему́дрость, ра́зумъ, страхъ: Тому́ хвала́, честь и держа́ва». – «Святы́мъ Ду́хомъ глубина́ дарова́ній, бога́тство сла́вы, су́дебъ глубина́ ве́лія». – «Святы́мъ Ду́хомъ, единови́дною вино́ю, вся содержа́тся миропода́тельнѣ: Богъ бо Сей есть, Отцу́ же и Сы́нови единосу́щенъ, госпо́дственнѣ».
И нѣтъ пробѣла! Нѣтъ мѣста для «души міра»!
Такому міровоззрѣнію учитъ насъ Святая Церковь. Церковь живетъ въ Духѣ Святомъ, и Духъ Святы́й пребываетъ въ Ней. Церковныя моли́твенныя мысли о Духѣ построены такъ, чтобы мы сознава́ли это постоянное пребываніе Духа въ вѣрующихъ и среди вѣрующихъ; мы просимъ обновленіе близости Его къ намъ.
Источникъ: Протопресви́теръ Михаилъ Помаза́нскій РПЦЗ. «Богъ нашъ на Небеси́ и на земли́, вся ели́ка восхотѣ́, сотвори́». Апологети́ческіе очерки. (1978-1982). «Какъ учитъ Церковь о промысли́тельной Премудрости». – Jordanville: Тνпографія Преп. Íова Поча́евскаго. Свя́то-Тро́ицкій монастырь, 1984. – С. 50-61.
источник материала