Духовный дневник священномученика Арсения(Жадановского) епископа Серпуховского.(Часть V-VIII)

Часть пятая
О неверии

Господь сказал: на камени созижду Церковь Мою, и врата адова не одолеют ей (Мф.16:18), и Святая Православная Церковь непоколебимо стоит, всегда стояла и будет стоять по непреложному слову Господа до скончания века. Сколько было нападений на Святую Церковь! То ее думали сдвинуть с истинного пути навязыванием новых догматов (на Западе); то ее старались лишить богоучрежденной иерархии, Таинств, чрез которые подается верующим благодать Божия (протестанты, наши раскольники); то кознями врага рода человеческого жизнь верующих доходила до крайнего развращения, так что готово было уже со стороны неверующих обвинение, будто бы Церковь не улучшает жизни людей, а потому и не истинна. Но никакие силы ада доселе не подвинули Святой Православной Церкви Христовой. Она продолжает строго содержать апостольское, подтвержденное и закрепленное Вселенскими соборами вероучение; она имеет Таинства, в которых преподается богоучрежденной иерархией верующим благодать Божия, без которой невозможно нам спастись; она не перестает выдвигать со стороны своих членов необычайные образцы добродетельной жизни — признак, что Церковь не утратила своей правоспособности — воспитывать верующих и доводить их до совершенства.

Свята, соборна и истинна Православная Церковь! Слава же Милосердному Господу, что Он сподобил и нас быть в ее ограде. Кажется, нам остается только внимать учению Церкви, пользоваться подаваемою ею благодатию и спасаться. Но нет, много среди нас есть людей маловерующих, осуждающих Святую Церковь, а то и совсем ее оставляющих. Где же причины этому печальному явлению? Причины эти надо искать в нас самих, часто слабых умом и сердцем.

И прежде всего причиной неверия являются наше вольномыслие, невдумчивость, несерьезность. Кто не знает, как многие из нас, не имея основательных познаний в истинах веры, только следуя моде, по своему легкомыслию отрицают религию. Встретится невер, станет судить, глумиться над всем святым, и мы за ним. До этого времени мы довольствовались своею верою, но вот случай, и мы готовы продать ее.

В житии преподобного Паисия Великого[42] рассказывается следующее. Один из учеников преподобного отправился однажды из пустыни в город для продажи своих рукоделий. Дорогой случайно с ним встретился еврей и стал ему спутником. Видя простоту инока и вступив с ним в разговор, еврей начал отвергать божественное достоинство Спасителя. Слыша нечестивые слова, инок не только не отвратил слуха своего от них, но даже с любопытством и как бы с доверием внимал злохулению неверного. Вынужденный наконец к ответу, инок от неразумения сказал: «Может быть, это и справедливо, что ты говоришь», так, по легкомыслию, он отрекся от Христа. Не то же ли самое часто бывает с нами? Сколько у нас легкомыслия относительно веры! Стоит хорошему нашему знакомому, другу, важному какому человеку дурно отозваться о вере, и мы, в угоду ему, готовы его поддержать, боясь его обидеть, боясь показать себя отсталыми людьми, тогда как прогневать Господа своею изменою мы не боимся. О легкомыслие и неразумие наше! Как оно пагубно и неизвинительно в деле веры. Здесь нужна стойкость, непоколебимость, ибо вопрос веры — вопрос жизни или смерти, спасения или погибели нашей души.

Пришли однажды к преподобному Агафону[43] искусители и стали ему говорить: «Ты, авва, блудник, гордец, пустослов, клеветник». — «Да, правда, братия, я таков». «Ты, авва, — продолжали те же искусители, — еретик». — «Нет, подождите, с этим я не соглашусь, я не еретик». Удивились искусители этому ответу преподобного и спросили: «Почему ты на все прежние вопросы соглашался, а с последним нет и даже, видимо, оскорбился?» — «Потому, — отвечал преподобный, — что первые пороки я признаю за собою и это признание полезно душе моей, а еретиком я не согласен быть, ибо это значило бы находиться в отлучении от Бога, а отлученным от Него я быть не хочу, напротив, всегда желаю быть с моим Господом и от Него не отступлю».

Вот нам пример для подражания. Нас постоянно искушают, кругом нас поводы, мотивы к отречению от Христа, от веры, но мы должны быть стойкими, должны быть всегда готовыми дать такой ответ соблазнителям: мы дорожим своею верою, мы не позволим глумиться над нею, наша вера свята и истинна!

Далее, второю причиною неверия являете порочная развращенная жизнь. Вера, религия — дело высокое, святое, небесное. Чтобы их понимать, нужно иметь для этого соответствующие средства. Слепой не поймет света, глухой звука, развращенный — высоких нравственных истин. Кое общение свету ко тьме (2 Кор.6:14), говорит Слово Божие. Как может понять, оценить добро тот, у кого совесть заглушена, кто погружен в бездну страстей, — ведь последние застилают духовные очи его. В злохудожную душу не внидет премудрость (Прем.1:4). Нужен душевный переворот, нужно просветление, каким может явиться только покаяние, сокрушение, слезы умиления, чтобы духовно прозреть и восчувствовать добро. Опыт говорит, что порочная жизнь и неверие находятся в связи. Развилось неверие в обществе — значит, низко оно стоит в нравственном отношении: сильна вера — процветает и христианская жизнь.

Вот и теперь, мы все жалуемся на упадок нравов, на развращение, — значит, слаба у нас вера. И действительно, кто не знает, как у нас теперь осмеивается, попирается, отрицается все святое, все церковное. Люди, обратившиеся на путь покаяния, сознаются, что прежде в греховном своем состоянии они считали очень многое непредосудительным, негреховным; это же самое, в просвещенном верою сознании их, при свете Евангелия, кажется дурным. Чего раньше они не понимали в области нравственных истин, то, после исправления и покаяния, делается для них ясным. На очищении сердца основано и постепенное восхождение по пути высшего духовного ведения, духовного созерцания подвижников.

Наконец, причиною неверия является большое доверие силам разума, гордость ума. Апостол Павел говорит: разум кичит (1 Кор.8:1). Мы возгордились своими познаниями, своим умом и готовы все истолковать разумом. Особенно часто впадают в гордость ума люди, от природы одаренные обширными способностями. При исследовании истин христианских они принимают за правило советоваться только со своим собственным разумом, признавать истинным только то, что не превышает их понятий. Признавай, говорят они, только то, что внушает тебе здравый рассудок и собственное внутреннее чувство совести. Авторитета Церкви, мнения других людей, даже просиявших в вере и благочестии, они не признают, ибо они слишком горды своею ученостию, своими познаниями, чтобы воспринимать что-либо совне.

А между тем забывают они ту истину, что как много значат в деле нашего миросозерцания склад ума, настроение, воспитание, личные особенности характера. Иной раз не потому я так думаю, что это истинно и иначе думать нельзя, а потому, что моя натура, духовные особенности склоняют меня к тому или другому мышлению, — отсюда возможны собственные измышления. Часто нам нужен высший авторитет, а в деле веры, если мы желаем быть непогрешимыми, безусловно необходимо братское общение в союзе со Святой Церковию. Как важно для выяснения и правильного уразумения истин веры это общение, можно видеть из следующего примера, записанного в отечнике.

Один старец провел семьдесят недель в посту, употребляя пищу только однажды в неделю. Он постился, ибо просил у Бога, чтобы открыто было ему лично значение некоторого изречения в Священном Писании, но Бог не открывал ему. Видя это, старец сказал сам в себе: «Вот я подъял немалый труд и ничего не успел; пойду лучше к брату моему и спрошу его». Когда он вышел из келии и запер за собою дверь, послан был к нему от Господа Ангел, который сказал ему: «Семьдесят недель, проведенные тобою в посте, не приблизили тебя к Богу, потому что ты горд был своим умом, своею праведностию, но теперь же, когда ты смирился и вознамерился идти для вопроса и совета к брату своему, я послан к тебе истолковать значение изречения».

Не то же ли самое можно применить к нашим неверующим мыслителям? Они, гордые своим умом, не хотят прислушиваться ни к голосу Святой Церкви, ни к святоотческим писаниям, толкуют веру самолично, не сознавая того, что истина часто бывает далеко сокрыта от них Господом.

И в этом-то самоличном толковании они доходят до отрицания истины нашей святой веры, доходят до неверия — как граф Толстой и подобные ему гордые мыслители. От них-то и распространилось у нас повсюду неверие. Но спросите самих неверующих, находят ли они успокоение, удовлетворение в своем неверии, пусть они скажут нам по совести. Гордость, конечно, многим воспрепятствует сознаться, открыть состояние своего духа, однако, немало есть примеров, когда неверующие, большею частию под влиянием особенных, чрезвычайных обстоятельств жизни, прорывались и обнаруживали все свое душевное состояние. А душевное состояние неверующих бывает самое ужасное. Это часто люди мнительные. Потеряв истинную веру, они впадают в массу суеверий. Это часто люди, у которых стоит сломить гордость, и они готовы поступиться тем, что проповедовали.

Про одного неверующего нам пришлось читать. Однажды был он неожиданно позван к одру умирающей любимой дочери. Неверующий подошел к смертному одру своей дочери, воспитанной матерью в духе Святого Евангелия, и с глубокою горестию взял холодеющую руку своей любимицы. Тогда дочь еще раз приподнялась на своем ложе и сказала: «Отец! Я умираю. Скажи же мне в последний раз, как я должна умереть: веруя ли в то, чему учил ты, или чему учила меня покойная мать?» Неверующий подумал с минуту и сказал: «Верь в то, чему научила тебя твоя мать».

В 29-м номере Синодальных Церковных Ведомостей за 1905 год в извлечении из Тульских Епархиальных Ведомостей передаются следующие обстоятельства кончины графа Сергея Н Толстого, родного брата Льва Н.Толстого. Будучи неверующим, как и брат, Сергей Н. перед кончиной мучим был страхом смерти. Местный священник увещевал его по-христиански приготовиться к смерти — поисповедаться и причаститься Святых Животворящих Тайн Христовых. Граф долго не соглашался, видимо, стыдясь брата. Но вот пришел еще раз священник незадолго до смерти Сергея Н. и снова спрашивает его: «Ну, что, граф, решили (причаститься)?» — «Да, батюшка, решил. И знаете ли что? Брат одобрил мое намерение: «Что же? Очень хорошо сделаешь», — сказал мне Лев». И затем, когда верующая сестра графа Льва Н. благодарила последнего за одобрение умершему брату причаститься, граф Лев Н. при этом разрыдался и поспешил удалиться в другую комнату.

Что означают слова графа: «Что же, очень хорошо сделаешь» и эти его рыдания? Оплакивал ли граф изменника-брата, теперь безвозвратно погибшего для него, или, может быть, в тайнике души его заговорило что-то другое? Быть может, даже блеснуло у него сознание, что он теперь чужой для Церкви, для русских, почувствовал, что в протекшей его жизни с ним произошло нечто особенное, что он что-то потерял, потерял то, чем пользуются для своего утешения другие, близкие даже ему люди. Несомненно только то, что всякий неверующий в глубине своей души носит много нерешенных вопросов, много сомнений.

Были случаи, когда у неверующих вдруг являлась мысль, а что если справедливо то, что говорит Библия, а что если есть ад, вечные мучения, при чем я тогда останусь, и эти вопросы у иных вызывали тяжелое, угнетенное состояние духа. И в самом деле, отвергая Бога, вечную жизнь, они должны наследовать ад со всеми его ужасами! Покойный митрополит Филарет Московский так увещевал неверующих: веря вечному мучению и сообразно с сею верою располагая дела свои, мы ничего не теряем, если бы даже наша вера оказалась тщетною, но смеясь над верою и отвергая ее, мы подвергаем себя опасности наследовать вечное мучение, а каково нам тогда будет?

Да, не позавидуешь положению неверующих! Им готовится в загробной жизни осуждение, да и в сей жизни они уже получают некоторую долю мздовоздаяния, ибо часто их поражает ужасная душевная мука, тревога, убийственное изнеможение духа, недовольство всем окружающим, оцепенение всех душевных сил, страшная предсмертная туга. Один известный неверующий (Вольтер[44]), который при жизни хвалился, что он своими сочинениями, своим умом истребит христианство, на смертном одре испытывал ужасный страх. Он в отчаянии умолял врача продлить еще немного ему жизнь, ибо он чувствовал, что ему принадлежит ад.

Тяжело неверие, и наоборот, как спасительна вера! Последняя и в сей жизни нас утешает, успокаивает и в будущей готовит нам небесный чертог. Пребудем же, братие, послушными, верующими чадами нашей Святой Соборной Апостольской Православной Церкви. А кто не хочет быть покорным сыном ее, тот выслушай грозное слово Самого Господа — Главы Церкви: Аще Церковь преслушает брат твой, буди тебе якоже язычник и мытарь! (Ср.: Мф.18:17). Господь поручил Церкви дело нашего спасения и потому всякое самочиние в сем деле ведет прямо к погибели. «Кто Церкви не слушает, тот не есть сын Церкви; кто не сын Церкви, тому Христос не пастырь; кому Христос не пастырь, тот не Христова овца; кто не Христова овца, тот напрасно ожидает вечной жизни». «Хочешь спастись, — поучает святитель Иоанн Златоуст, — пребывай в Церкви, и она не выдаст тебя; Церковь есть ограда, если ты внутри сей ограды, то тебя не тронет волк; а если выйдешь вон, то будешь похищен зверем. Не уклоняйся же Церкви: нет ничего в мире сильнее ее. Она твоя надежда, в ней твое спасение». «Как без корабля, — говорит святой отец Киприан, — нельзя переплыть море и достигнуть пристанища благоотишного, так нельзя без повиновения учению Православной Церкви достигнуть спасения душевного. Ее возлюби, как матерь, ей повинуйся и само Слово Божие бойся толковать по-своему. Ей даны разумения, и она одна непогрешимая истолковательница его. Помни: “кому Церковь не мать, тому Бог не отец”». Аминь.
О духовной жизни

Что вам, возлюбленные братие и сестры, пожелать в жизни? И что может пожелать вам пастырь Христовой Церкви с Святым Евангелием в руках, долженствующий проповедовать правду Божию на земле? Несомненно — наилучшего в мире счастия. Но где оно? Дает ли нам его наша настоящая, так называемая, мирская жизнь? Далеко нет. Вот черты этой жизни. Прежде всего, мы всю заботу полагаем в том, чтобы обставить себя удобно, приятно, чтобы обеспечить себя материально. Некоторые из нас действительно успевают достигать внешних удобств жизни, и эти люди кажутся нам счастливыми, на деле же часто бывает не так. Внешнее благополучие не обеспечивает нас от болезней, семейных огорчений и разного рода нравственных страданий, во множестве нас посещающих при всякой обстановке жизни, не говоря уже о том, что самое это искание мирского счастия сопряжено с большими неприятностями, волнениями и опасностями. Все это создает ту мирскую суету, которая так часто нас одолевает и совершенно расстраивает.

Вторую особенность современной жизни составляет сильный упадок религии, безверие. По-видимому, без религии человек свободен, не связан никакими обязательствами и может жить как ему хочется, жить в свое удовольствие. Но результатом безверия является страшное развитие пороков и преступлений, когда люди начинают друг друга грабить, убивать, когда они впадают в разврат, в нравственное и физическое бессилие. Это ли опять счастие? Будучи невыносим для ближних, развращенный человек и в своей душе постоянно носит тугу в виде отчаяния, ненависти ко всем и сатанинской гордости. Такова теперь мирская жизнь, суетная и развращенная. Не в ней, конечно, наше счастие.

Но, возлюбленные, вы, быть может, знаете, что есть еще духовная жизнь, может быть, приходилось вам слышать выражение: «этот человек духовной жизни». Что же это за жизнь? Вдумаемся, не в ней ли наше счастие? Духовная жизнь — это когда человек верует в Бога, когда он живет добродетельно, когда он милостив, доброжелателен, кроток, смирен, любвеобилен, приветлив, воздержан, целомудрен и трезв. Духовная жизнь соответствует человеку как нравственному, богоподобному существу. Помимо этого, люди, пожившие добродетельною жизнию, говорят, что она приносит душе великое утешение, великую сладость, мир и успокоение. Она регулирует и нашу внешнюю мирскую жизнь, в которой нам приходится вращаться. Правда, мы не испытали, не знаем духовной жизни, ибо немощны и греховны, но мы все, как носящие от Святого Крещения дух благодати Христовой, можем, по крайней мере отчасти, чувствовать сладость этой духовной жизни.

Вспомните, когда вы обогреете сироту и убогого, когда спасете утопающего, когда утешите, успокоите убитого горем, когда выручите из беды брата или иное добро сделаете, не наполняется ли тогда ваша душа, ваше сердце мирным, отрадным настроением? Это и есть плод духовной жизни человека. А если ты верный сын Святой Церкви, если ты религиозен, то еще больше имеешь случаев испытать сладость духовной жизни. Вспомни, когда ты от души, со слезами помолишься, когда искренно поговеешь, поисповедуешься и причастишься Святых Животворящих Тайн Христовых, когда в праздник побываешь в храме Божием, когда в семье, дома, этот праздник встречаешь с верою и любовию к Господу — не успокаивается ли в то время твоя душа от всякого рода волнений, не чувствуешь ли ты тогда духовной радости, мира и утешения? И это опять следы твоей духовной жизни.

Духовная жизнь, о, это великое счастие, великое благо для человека-христианина!.. Если там, в мирской жизни, суета, беспокойства и треволнения, то здесь мир, тишина и успокоение; если там злоба, вражда и ненависть, то здесь кротость, любовь и доброжелательство; если там разнузданность, порок и развращение, то здесь сдержанность, добро и чистота; если там тоска, душевная туга и отчаяние, то здесь благодушие, радость и надежда!..

Этой-то духовной жизни я от всей души вам, возлюбленные, и желаю как высшего и наилучшего счастия для человека-христианина. Но недостаточно пожелать, нужно указать и средства к приобретению, достижению его, ибо в противном случае наши благопожелания будут неполны, безжизненны. Как если бы мы, увидав немощного, больного, бедного, пожелали бы ему только на словах здоровья, средств к жизни и не оказали бы ему существенной, материальной помощи, то наше участие было бы неполно, так и в данном случае. Недостаточно пожелать вам, возлюбленные, духовного блага, но позвольте от опыта богомудрых отцев предложить, хотя вкратце, некоторые средства и к приобретению его.

Прежде всего, в духовной жизни большое значение имеет внимание к себе, бдительность над своим сердцем. Во всем нужно руководствоваться здравым рассуждением и всему производить внутреннюю оценку. У каждого из нас в душевной жизни есть два начала, два течения — одно, очень сильное, ко всему нравственно дурному; другое течение, часто даже не течение, а просто сознание, да и то притуплённое, чего-то лучшего, доброго, нравственно хорошего. Вдумавшись в себя, мы уже вследствие природной наклонности к добру можем сознать, почувствовать: доброе или дурное мы подумали, сделали. Если же мы храним веру в Бога и пользуемся благодатными средствами, преподаваемыми нам Святою Церковию в Таинствах, то это чувство различия у нас бывает еще тоньше, еще сильнее.

И вот это-то внимание к себе, соединенное с различием доброго от злого, имеет величайшее значение в духовной жизни, в деле выработки доброго настроения. Нашу внутреннюю наклонность ко греху хорошо сравнить с злокачественной раной. Как рана от нерадения, медицинского недосмотра может затянуться и заразить все тело, а потому рану лучше держать открытой, дабы постоянно ее видеть и излечивать пластырем и другими средствами, так и грех — эта душевная рана, от нашего невнимания, забвения может скрыться от духовного зрения и нравственно развратить все наше существо. Постоянное же внимание к внутреннему состоянию не дает возможности скрываться нашим немощам. При внимании к себе они — эти немощи, для нас открыты, ясны — остается только их излечивать.

Но трудно поддерживать уже самое внимание к себе. Здесь можно предложить следующие советы. Ежедневно вечером, после вечерних молитв или на ложе хорошо подводить итог прожитому в течение дня: «Положи, — сказано в молитвослове после вечерних молитв, — слово с самим тобою, и испытание сотвори совести твоея, преходя и подробну изсчитая вся часы дневныя, начен от времене, когда возстал еси от одра твоего, и приводя себе на память: камо ходил еси; что творил еси, кому; и что собеседовал еси; и вся твоя деяния, словеса и помышления, от утра даже до вечера тобою произнесенная, со всяким опасением испытай, и воспоминай». Полезно также, кто может, вести дневник своей внутренней жизни, как делал это достоуважаемый наш пастырь отец Иоанн Кронштадтский и делают другие, ревнующие о благочестии христиане. Вот и еще правило для внимательной жизни — меньше говорить, а больше думать, меньше суетиться и разбрасываться, а больше иметь прилежания к начатому делу.

Если трудно поддерживать внимание к своему внутреннему состоянию, то еще труднее бороться и искоренять замеченные недочеты, немощи и грехи. И тут полезны советы духовно-опытных людей. Прежде всего, нужно постоянное самоукорение — подумал, сделал что-либо дурное, укори себя в этом. Самоукорением подавляются греховные наклонности наши. Сегодня сознай и укори себя в дурной привычке, завтра и т.д., смотришь — и эта привычка все меньше и меньше станет тебя беспокоить. Хорошо, далее, духовное руководство, или, что называется в обителях, старчество — открытие помыслов. Прошел день в этих обителях, и братия направляются к своим духовникам и им без утайки рассказывают все свое душевное настроение. Открытие помыслов есть постоянное очищение сердца от всего греховного, дурного. Как если ежедневно выметать от сора дом, горницу, они будут постоянно чисты и опрятны, так если и часто открываться в своих грехах, сердце наше будет чисто и спокойно.

И действительно, опыт хорошо подтверждает это. В обителях, где есть старчество, братия приобретают ровное, спокойное, мирное, серьезное, бесстрастное, высокое настроение духа. Это невольно подмечается, чувствуется и посетителями тех обителей. Здесь не заметишь ни злобы, ни зависти, ни насмешки, ни осуждения, а только поистине братское, мирное отношение между собою и ко всем ближним. Но вы скажете: кому в миру открываться в своих помыслах? Апостол говорит: Исповедуйте друг другу согрешения ваша (Иак.5:16). Можно открывать свою душу родным, друзьям и добрым людям. Не мешает, правда, здесь иметь осторожность, дабы наше доброе намерение не обратилось во зло, дабы не подвергнуться насмешкам и неприятностям. Лучше поэтому открываться преданным и доброжелательным нам людям. Но мы знали одного доброго юношу, учащегося, который вел дневник своего душевного состояния, причем оставлял его у себя на столе в общей занятой комнате, где каждый товарищ мог этим дневником интересоваться — брать и читать. Сей юноша, таким образом, постоянно отдавал себя на суд товарищам, хорошим и дурным, пред всеми всегда ходил осужденником.

Да, бывают примеры великого смирения, силы воли и глубокого сознания своего ничтожества, своей греховности! Мы наметили средства к выработке доброго настроения, приходящие от наших способностей, от нашей силы воли, конечно, действующих не без помощи Божией, подаваемой нам во всем. Но христианин имеет еще особые, чрезвычайные, благодатные средства в борьбе со грехом, которые подаются ему в Святых Таинствах. Так, в Таинстве Покаяния прощаются Господом нам грехи; в Таинстве Святого Причащения мы закрепляемся в добром настроении, одухотворяемся. Часто прибегать к этим Святым Таинствам — значит постоянно иметь благодатную помощь в нашем духовном делании.

Потецем же, возлюбленные братие и сестры, на путь духовной жизни. Довольно нам погрязать в мирской суете, в грехах и беззакониях, укрепимся в вере в Господа, нравственно обновимся, станем по мере сил проводить добрую христианскую жизнь, ибо в ней наше счастие, наше благополучие!

***

Как ни оскорбительно для нашего религиозного христианского чувства, а надо, к сожалению, сказать, что были и есть люди, которые почитание икон приравнивают к идолопоклонству. В VII и VIII веках возникла даже ересь иконоборческая[45], которая стремится уничтожить почитание икон, а в последующее время отделилась от Церкви целая христианская община, которая отвергла почитание икон и всякого рода внешних предметов, — под именем лютеранства[46].

Что на это сказать? Как защитить христианское иконопочитание? Отвечаем, что, во-первых, не обоготворяем, а только почитаем иконы. Далее, важен тот источник, из коего исходит это почитание. Источник этот есть Единый Истинный Бог, Творец и Промыслитель мира, во Святой Троице славимый. Возьмем ли мы иконы, возьмем ли мощи и т.п., все они нам дороги потому, что освящены благодатию Божиею, которая приосеняла святых, значит, не столько мы чтим их самих по себе, сколько почитанием их прославляем того же Единого Бога, дивного во святых Своих. В язычестве же каждый почитаемый предмет представляется как отдельный самостоятельный бог, вследствие чего получается многобожие, а так как при нем единое множится, то Единый Истинный Бог уже теряется в сознании людей, или, если так можно сказать, стушевывается, ограничивается; многобожие, таким образом, безмерно оскорбляет Единого Истинного Бога, здесь же в христианском почитании святыни только еще более и более прославляется Господь. И чем христианин чувствительнее в почитании всего того, что ему напоминает Господа, что так или иначе связано с Богом, тем он любезнее Самому Господу, тем он и совершеннее.

Да и может ли добрый христианин ко всему, что напоминает ему Господа, относиться без благоговения и почтения? Нет. Так, когда он увидит священное изображение даже на бумаге, он и его не допустит до поругания, найдет ли он крестик на земле, он и его облобызает и т.п., и только христианин с притуплённым религиозным чувством ко всему этому отнесется безразлично. И выходит от этого часто, что кто полюбит Бога, у того и все, что напоминает Его, находится в благоговейном почитании, а кто духовно нерадив и маловерующ, кто далек от Бога, у того и всякая святыня — в поругании. Словом, если мы любим Господа, нашего Спасителя, нашего Творца и Промыслителя, мы непременно должны почитать и благоговеть и пред всем тем, что Его напоминает, где Он Своею благодатию присутствует, на чем благодать Его почила или почивает, ибо это почитание будет только восполнением и подтверждением нашей веры и любви к Нему. На этом-то, братие, и основано наше почитание святых икон и всех священных предметов.

***

Один простой, но хорошо настроенный человек однажды так сказал: «Как человеку свойственно приписывать все себе; только и вертится у него в голове наше "я". А между тем рассмотри хорошенько: не Бог ли твой Промыслитель; не в Его ли руце все живущее? Вдумайся и увидишь, что действительно твое "я" должно быть на самом последнем месте; не потому ли и в алфавите буква "я" стоит в самом конце».

***

Мне пришлось быть свидетелем смерти человека, впавшего в полное неверие в течение жизни и пришедшего в покаянное чувство на смертном одре. Этот человек мне говорил: «Ах, как я каюсь в том, что не верил, чему учит Святая Церковь. Принимай я на веру, без всяких рассуждений предлагаемое нашею Святою Церковию, и был бы теперь спокоен, а то вот чувствую какое-то беспокойство. За мое прежнее неверие меня страшно гнетет. Когда я учился, у меня был хороший голос, и я пел на клиросе. И вот, даю себе обещание, как только поправлюсь, начну опять петь и усердно посещать храм Божий». Это была последняя исповедь неверующего человека; она произвела на меня сильное впечатление. Я всею глубиною своего сердца почувствовал, что никак нельзя оставаться в неверии, что неверие есть ужаснейшее состояние нашего сердца, чуждое нам. О, не дай Бог никому переживать этого пагубного состояния духа — неверия.

***

После Литургии, в Неделю блудного сына, подошел ко мне один простой человек с таким заявлением: «Батюшка, хочу опять возвратиться в Церковь. Я сектант — вот уже 12 лет как нахожусь в разлуке с Церковью и теперь заскучало сердце мое, хочу с сектантством покончить, хочу поговеть и причаститься». — «А что тебя понудило пойти в сектантство?» — спросил я его. — «Свободная, разгульная жизнь. Мне сказали, что в Церкви у вас плохо, а там хорошо, я и пошел. А вот теперь чувствую, что погибает душа моя». — «Что же, — ответил я ему, — дело прекрасное. Слышал притчу блудного сына (См.: Лк.15:11-32), как Господь принимает кающегося грешника, так и Церковь с распростертыми объятиями, с полною любовию снова примет и тебя. Ты своим обращением сделаешь то, что возвратишься домой, опять станешь находиться в общении со всеми православным и истинно русскими добрыми людьми». При этом я указал ему рукой на массу бывших в храме православных людей. Эта исповедь сектанта глубоко тронула меня. Действительно, все наши сектанты ушли из родного отчего дома Церкви Православной, подобно блудному евангельскому сыну.

***

Одна женщина мне заявила: «Что мне делать, моя мамаша переходит в раскол. Уже она собрала все вещи и готова выехать, при этом меня сильно бранит и к расколу склоняет». «Печальное, — говорил я, — положение ты испытываешь, но крепись и молись! Прежде всего сама дай обещание, что останешься непоколебимой в Православии, а затем еще раз усердней помолись о своей матери Святейшему патриарху Ермогену[47] и всем кремлевским святителям». Ушла эта женщина, но вот через несколько дней опять приходит и говорит: «Я сделала, как вы сказали, но мать все продолжала собираться, оставалось снять иконы. Она поставила табуретку и стала уже снимать, как оступилась и упала на землю, причем так ушиблась, что полчаса лежала без чувств, теперь она что-то замолчала о своем отъезде и стала со мной помягче. Помолитесь, чтобы Господь ее вразумил и она осталась бы в Церкви». Боже мой, Боже мой, как ясно Ты вразумляешь заблуждающихся, подумал я, узнав все это.

***

Возлюбленные братие! Если мы присмотримся к своему сердцу, то увидим там зародыши, кажется, всех грехов, всех несовершенств. В самом деле, возьмем ли наше отношение к Богу? Все ли мы верны; не одолеваемся ли маловерием, сомнением, холодностию, духовным нечувствием, недостойным провождением праздничных дней, невниманием к молитве, суеверием, роптанием на Бога, ложным стыдом в деле веры, неблагоговением ко святыне, неимением страха Божия?

Возьмем ли наше отношение к ближним. Кто скажет, что он безупречен в своих отношениях к братиям. Кто из нас не грешен в непочитании старших, родителей, неблагодарностью к друзьям и благодетелям, грубостью и невежеством в обхождении, хитростью, лукавством, обманом, утаением чужого, скупостью, сварливостью, клеветою, оговариванием, осуждением, ненавистью, злословием, немилосердием, завистью, насмешками, гневом, ругательством, притеснением, презрением и всяким недоброжелательством против ближнего?

Возьмем ли мы отношение к самим себе, к своему душевному спасению. О, тут мы увидим целое море, целую бездну грехов — всякие плотские грехи, о них же срамно есть и глаголати: гордость, тщеславие, самолюбие, самочиние, хвастовство, сластолюбие, невоздержание в пище и питии, многоспание, расслабление, леность, роскошь, привязанность к удобствам жизни, к жилищу, одежде, пище, теплу, малодушие, суету, недовольство своей участью, нетерпение, пристрастие и множество других несовершенств.

У каждого все это есть, никто не может сказать, что он чист от скверны. Но что хуже всего — так это то, что эти грехи через повторение обращаются в пороки, в страсти, то есть в такое состояние, когда грех всецело овладевает нами и господствует. Вот и получается, что одним владеет страсть винопития, другим — табакокурения, третьим — плотского сладострастия, четвертым — скупости, воровства, гордости и т.д. и т.д.

И каждый из нас находится в опасности впасть в ту или другую страсть; стоит только потерять нравственное равновесие, стоит только раз-два повторить грех, как он уже будет напирать на нас и нами владеть.

Вот, возлюбленные, каково состояние нашего сердца. Состояние это в нравственном отношении весьма шаткое. Если остаться нам самим с собою, если жить только по влечению сердца, то скоро мы заберемся в такую греховную пропасть, в такую греховную тину, откуда нескоро вылезем. И когда мы видим наших братий в таком состоянии, то скорбию должно обливаться наше сердце, и мы тогда должны так рассуждать: ведь и я могу быть в таком же состоянии, видно, обстоятельства у брата были такие, что завели его в такую греховность. И вот, чтобы не овладел нами грех, нужно не покладая рук с ним бороться, против греха вооружаться, от него отбиваться.

Какие же это средства борьбы с грехом? Господь не лишил человека высоких духовных сил, ума, разума, воли, при посредстве которых человек и может вести борьбу со грехом. И прежде всего всякий христианин, как говорит Спаситель, должен отвергнуться себя. Что это значит? Это все равно, что отказаться от своей воли и передать ее другому, лучшему нас. Если мы останемся сами со своею волею, то она, как дурная, заведет нас в грех. Как сосуд, если он закрыт, в нем может находиться все собранное дурное, нечистое, если же мы его откроем, тем самым сосуд проветрим; так и наша воля, если мы останемся замкнутыми, в нас может таиться всякая нечистота, всякая скверна; когда же мы откроем свое сердце и подчиним свою волю лучшему нас, этим самым предохраним себя от накопления в нашем сердце всего дурного. Отсюда и является необходимость откровения старцу своих помыслов, отсюда монашеское требование все делать по благословению духовника и ничего по своей воле, дурной и греховной; отсюда вытекает стремление к частой исповеди. Итак, вот что значит отвергнуться себя — не иметь своей воли, греховной, самолюбивой, дурной, а подчинить ее другой воле, лучшей, подчинить ее воле Божией, воле святой.

Далее, в деле борьбы со грехом имеет большое значение внимание к своему сердцу в связи с укорением себя. В Отечнике рассказывается такой случай. Один инок подошел к келии старца и слышит, что тот кого-то бранит, называет свиньею и т.п. Инок думал, что кто-нибудь посторонний сидит в келии старца, и, когда узнал, что никого нет, догадался, что сей старец бранит самого себя. Так и мы, по примеру сего богомудрого старца, должны следить за собой и бранить себя за свои грехи, срамить, гневаться на себя; тогда мы перестанем осуждать других, а вместе и бояться греха...

Далее, большое значение для подавления наших греховных склонностей имеет аккуратность, регулярность жизни. Приучи себя к умеренности во всем: вовремя ешь и не объедайся; вовремя ложись спать и не спи сверх меры; не ленись работать, а вместе и не подрывай своих сил, и такой умеренный образ жизни предохранит тебя от многих пороков. Укажем еще на общение с добрыми людьми. Один в поле не воин, говорит пословица, так и в христианском провождении жизни. Хорошо иметь духовных друзей, с которыми можно было бы поговорить по душе, вместе помолиться, горем поделиться. Духовное общение сердец облегчит нашу трудность в борьбе со грехом, а также со скорбями и невзгодами житейскими.

Но всего сказанного, однако, недостаточно. У нас есть страшный враг душевного спасения — диавол, который не дает ни на минуту покоя, строит нам козни хитрые и ужасные, вводит в тонкие искушения, борет нас во всяком месте и во всяком звании. Против него людям своими человеческими средствами не противостать. Но у нас есть Мать — Святая Церковь и ее благодатные средства. Святая Церковь, зная наше безотрадное и трудное положение в борьбе со врагом, старается везде и всегда оградить нас святыней.

В самом деле, присмотримся, что в этом отношении делает для нас Святая Церковь. Она каждый шаг нашей жизни освящает: родились мы — крестит нас, вступаем в брак — благословляет, умираем — напутствует нас Святыми Тайнами, а умрем — с молитвословиями провождает до могилы и после непрестанно продолжает за нас молиться. Она, Святая Церковь, освящает, а нас, наши тела ограждает иконками, крестиками, крестным знамением. И трудно себе представить, что было бы с нами, с нашим внутренним существом, если бы Святая Церковь не ограждала нас святыней; кажется, злой змий, враг рода человеческого, и всякий грех с ног до головы нас бы опутал и полонил.

И если еще существует христианская жизнь, существуют добрые христиане, то только благодаря этой ограждающей нас святыне. Больше того, Святая Церковь и внутреннее наше существо старается освятить, почему Она и предлагает нам пить святую воду, святое масло и, что выше всего и больше всего, питает нас Святыми Тайнами, Телом и Кровию Господа Христа.

***

Много теперь пишут о книге старца Илариона «На горах Кавказа»[48], где говорится о важнейшей вещи в духовном делании — молитве Иисусовой. Молитва Иисусова всегда высоко ставилась святыми отцами-подвижниками. Смысл ее хорошо уже разъяснен. Во время борения ограждай себя молитвой Иисусовой, то есть внимательно читай ее, молись Господу Иисусу, призывай Его себе на помощь, углубляйся в молитву, и этим ты, помощью Господа Иисуса, будешь предохранять себя от дурных, скверных, нечистых, хульных, греховных помыслов и чувств. Не вдавайся при этом ни в какие мечтания относительно Господа Иисуса, то есть не старайся под внешними формами зреть Господа, не создавай себе искусственно образы и виды, а также берегись искусственного разгорячения крови своей, — все это неполезно, все это ведет к прелести и самообольщению. Внутренно, сердцем, с верою, любовию и надеждой, — во всех случаях, будешь ли ты молиться молитвой Иисусовой или другою какою, — чувствуй Господа. Всякое лишнее мечтание отгоняй и не доискивайся до глубины непостижимого и незримого никаким разумом человеческим существа Божия. Молись молитвой Иисусовой и в то время, когда ты спокоен от брани, ибо постоянное упражнение в сей молитве созидает тебя духовно, то есть ты приобретаешь ее духовную настроенность. Вот что богомудрые отцы-аскеты нам преподали относительно молитвы Иисусовой.

К сожалению, пошли у нас большие препирательства относительно самого имени Иисусова. Как понимать Божественное имя «Иисус», как будто бы до этого времени никто его не понимал и о нем не думал. Последуя учению Православной Церкви, изложенному Седьмым Вселенским Собором, мы признаем, что все имена Божии суть великая святыня[49], суть как бы словесные образы Божии, подобно тому, как существуют живописные образы, святые иконы и честной крест.

Что же сказать относительно возникших о имени Иисусовом споров? Тяжелы они и прискорбны. Кажется, все должны согласиться со следующими положениями: Высочайшее Существо — Господь Бог слабым человеческим умом непостижим, и необъятен, и словом человеческим неописуем, будем ли мы касаться Существа Божия, будем ли говорить о действиях Господа в мире. Нельзя постичь, изобразить и вместить Господа и в имени Его. И кто силится делать это, тот впадает в духовную гордость. «Кто измерит разум Божий и кто постигнет глубину Премудрости Его!» — восклицает пророк Давид. К тому же, еще хорошо известно, что духовное не все могут постигать, не говорим уже описывать. Духовное духовным востязуется. А если так, то зачем силиться говорить о духовных предметах тем, кто, быть может, слаб духовным опытом.

Припоминается из жизни святых отцов Церкви золотого IV века следующее. Когда в их время возникли большие суждения о тайне Святой Троицы и начали спорить о сем предмете все и везде, на рынках и на перекрестках, святые отцы выступили со словами обличения, в которых убеждали православных не спорить о таком высоком предмете, а с благоговением, верою и страхом содержать учение о Святой Троице так, как преподала это учение Святая Церковь. В Ветхом Завете из-за благоговения запрещалось громко и без необходимости произносить страшное имя Иеговы. А мы Божественное имя Иисуса, к сожалению, сделали предметом спора и даже поругания. Вот и нам вместо того, чтобы спорить и препираться, выходить из себя и раздражаться, нужно было бы спокойно и с благоговением содержать тайну имени Иисусова, тем более, что в молитве Иисусовой вся суть, все дело не в умозрении, а в практическом ее значении — именно в приобретении через эту молитву духовного устроения нашего сердца, нашей души.

Все святые отцы учили и постановили творить молитву Иисусову, имея в виду от нее пользу нравственную, — они поясняли, как молитвой Иисусовой отгоняются помыслы, как подавляются дурные чувства, как искореняются страсти, как водворяются в сердце мир и радость, но мало кто из отцев задавался мыслию доказывать умозрительно смысл имени Иисусова, и если они об этом говорили, то вскользь, выражаясь каждый раз так, как умели, а не так, чтобы своим выражением точно и для всех понятно изъяснить имя «Иисус». Они хорошо знали, что тайна имени Иисусова не словами доказывается и не умом понимается, а сердцем чувствуется, и притом только теми людьми, кого Господь сподобит иметь духовный опыт.

***

Что такое лицемерие? Это когда человек сознательно, обдуманно, с известною целию показывает себя не таким, какой он есть на самом деле. Например, пьющий вино показывает себя непьющим, курящий табак людям является некурящим; или в сердце нет молитвы, а человек становится на колени и являет себя перед людьми молящимся, осуждает власти, старших; недоволен ими, а показывает себя пред ними преданным и исправным. Но, вопрос. Разве всегда нужно человеку себя являть таким, каким он есть в сердце своем, — ведь там множество нечистоты и всякого зла, — обнаруживать все это значит соблазнять других, наносить нравственный вред ближнему? Нет, не всегда. Всякий человек может быть испорченным только до известной степени, но он должен при этом сознавать свою испорченность, жалеть о ней, стремиться к исправлению, искать правды и добра, и вот такой человек если и скроет свое дурное от других, то лишь затем, чтобы не нанести вреда ближнему. И это не будет лицемерием. Внутренняя борьба парализует лицемерие.

А то может дело обстоять иначе. Я не сознаю своей порочности, она мне льстит, я услаждаюсь грехом, я убежден в известной мысли, я определенных взглядов и чувств, а вовне стараюсь показаться иным, ради своей выгоды, конечно, выгоды корыстной, низкой, материальной. Тут уже лицемерие. Например, в известном кругу, на известных должностях должны быть люди только с известным направлением, но вот может искать и добиваться там места человек только ради материальной выгоды; такой значит будет лицемерить. И лицемерие — весьма опасное явление. Лицемеры по душе иные, чем в действительности, и то, что у них на душе, что составляет для них смысл жизни, они при всяком удобном случае исподволь, постепенно, хитро, коварно будут проводить в жизнь. А когда восторжествует их убеждение, о, тогда они открыто станут проводить свои взгляды! Как поэтому опасны лицемеры на высших государственных постах, от которых зависит жизнь страны, народа. Противоположностью лицемерия является искренность.

***

Пастырь, служащий с верою, проникновенно Божественную литургию, пастырь есть как бы живой источник. Приходилось ли вам когда-нибудь встречать свежий, сильный ключ воды? Он непрестанно бьет и, сколько ни почерпай, он все продолжает источать воду, и узнают об этом источнике далеко-далеко и приходят отовсюду почерпать из него воду. Таким живительным ключом является и священник, проникновенно совершающий Божественную литургию, и приходят к нему издалеча почерпать воду живу, — благодать Духа Святого.

***

Христос — мир наш! «Приидите земнороднии со Ангелы, и мы составим лик: слава в вышних Богу и на земли мир!» (Праздничные стихиры Рождества Христова). Была ночь. Древний языческий мир, погрязший в грехах, пороках и преступлениях, спал. Он спал и, казалось, что лучше было бы ему заснуть и никогда уже не пробуждаться, ибо земля стонала от злодеяний и непотребств людских. В самом деле, что только не творил древний, живший до Христа человек?! Тогда царствовала грубая физическая сила, тогда ничуть не уважалась человеческая жизнь, тогда родители убивали детей, а дети родителей, тогда людьми, заключенными в темнице, кормили цирковых животных, на борьбу с этими последними выводили узников, при этом публика восторгалась, как зверь одолевал изнемогшего борца и растерзывал его на куски. Тогда из трупов казненных делали факелы для освещения царских садов (Нерон[50]). Тогда разврат, чревоугодие и другие пороки доходили до крайних пределов. Стоит только вспомнить обеды римских богачей, чтобы представить себе всю бездну нравственного падения общества того времени. Эти обеды состояли из бесчисленного множества самых изысканных блюд, вроде блюда из соловьиных язычков, причем во время обеда пирующие гости принимали рвотное, дабы высвободить свои желудки от пищи и затем снова есть...

Тогда люди как бы соперничали и состязались в пороках и преступлениях. Казалось после этого, что древний мир нравственно совершенно погиб, потерял всякую надежду на спасение и его ожидало одно вечное наказание от Правосудного Господа. Но бесконечно милосердие Божие! Это милосердие Божие в предвечном Совете Своем подожило спасти погибшее создание — человека через Единородного Сына Божия, Господа нашего Иисуса Христа.

Была ночь, беспримерная, великая в истории человечества ночь. Мир греховный спал, утомившись от совершенных днем преступлений. И вот в это время в пещере близ города Вифлеема совершалось великое таинство спасения человечества — там рождался Христос, Примиритель Бога и человеков (См.: Лк.2:1-20).

Родился Он, и с этого же момента началось водворение мира на земле. Уже мир царит в Вифлеемской пещере. Здесь смиренная, кроткая Божия Матерь мирно повивает Своего Божественного Младенца и полагает Его в ясли. Здесь старец Иосиф благоговейно взирает на совершающееся таинство и радостно поклоняется родившемуся Господу. А вот пастухи в поле. Прежде, в темные ночи им не раз, быть может, становилось среди однообразной пустыни скучно, жутко, ибо они не имели в сердце своем отрады, не имели пред собою никакого смысла жизни. Со дня на день пред ними была голая степь, а в сердце вечный холод, и не видно было для них впереди огонька, куда бы они могли устремиться и обогреть свою душу. Но вот в ночь рождения Спасителя на небе явилось множество Ангелов, воспевающих хвалебную песнь родившемуся Господу: «Слава в вышних Богу, и на земли мир, в человецех благоволение». Это ангельское пение огласило дикую пустыню, оживило ее и отразилось радостным отзвуком в сердцах простых пастухов. Они почувствовали, что какая-то живительная струя проникла в их исстрадавшуюся пустую душу, и они спешат поклониться Виновнику их душевной радости, поклониться рожденному в пещере Господу.

А вот волхвы от востока издалека направляются к той же пещере Вифлеемской, нося в душе своей мир и отраду. Они посвятили всю свою жизнь изучению природы и человека и пришли к убеждению, что в мире существует разлад, который может быть уничтожен только божественною силою. Волхвы сознавали, что мир гибнет от греха, ожидали небесной, божественной помощи и исстрадались, ожидая. Кто знаком с чувством ожидания, тот хорошо знает, что в этом чувстве есть элемент страдания. И чем ожидание продолжительнее, тем более страдания и самой радости при достижении цели. Волхвы ожидали Мессию, Примирителя неба и земли, много перестрадали, наконец, по звезде, они узнают, что Мессия родился; томительное чувство ожидания сменяется у них радостию, и они спешат в Вифлеемскую пещеру поклониться рождшемуся Христу.

Родился Христос, и мир разлился по всей земле. Теперь сделалось возможным примирение человека с самим собою, Богом и людьми. С самим собою... Прежде, до Христа, человек в душе своей всегда чувствовал разлад, его сердце исполнено было страстей и беззакония и он не имел средств уничтожить их. Чувствовал человек, что грех чужд его природе, что он приносит ему страдание, что он терзает его совесть, и однако нигде и ни в чем он не мог найти себе успокоения. Он бросался в разные стороны, ища счастия, — то он погружался в массу чувственных удовольствий и пороков, то проповедовал полное равнодушие к жизни, то предавался самоумерщвлению посредством грубых, холодных внешних форм аскетизма.

Состояние человека без Христа хорошо изображено самими язычниками в сказании о Прометее51. Некто Прометей похитил небесный огонь и за это был наказан тем, что был прикован цепями за руки к одной скале, при этом ворон постоянно клевал не перестававшую вырастать его печень. Прометей — это падший человек, нарушивший райскую заповедь о невкушении плода от древа познания добра и зла и за это получивший в наследие вечное терзание совести, вечную душевную муку. Но вот Христос пришел и принес мир. Теперь человеку подается Божественная благодать, при помощи которой он может одерживать победу над своими страстями, примиряться со своею совестью. Правда, трудна эта борьба с грехом и теперь, но с помощию благодати Божией она дает благие результаты. Посмотрите на угодников Божиих — они боролись со страстями и достигали мирного, бесстрастного, блаженного состояния духа.

Теперь стало возможным примирение человека с Небом. Древний человек повинен был пред Богом. Он не смел возвести очей к Нему, подобно тому, как провинившийся против нас прямо не смотрит нам в глаза. Господь для падшего человека был грозный Судия, и он мог ожидать от Него только наказания. Но — Христос смыл грех людской, и человек стал иметь Бога своим Отцем, Благодетелем. Теперь мы свободно, безбоязненно можем приходить к Нему во всех своих нуждах с полной надеждой, что Господь не отринет нас. Как дочь или преданный сын, вы оплакиваете свою скорбь на груди своей матери или любящего отца, изливаете пред ними искренно, откровенно, безбоязненно всю свою душу, так теперь христианин может все поведать, всего себя отдать Отцу Небесному, и Он примет его. Теперь христианин может взывать к Богу самыми любезнейшими именами: Отче мой, Создатель, сладчайший мой Иисусе, возлюбленнейший мой Женише и т.п. Теперь он смело может подымать взоры к небу в минуты скорби, обнимать подножие Креста Господня, лобызать лик Его, язвы Его и, что дороже всего, — соединяться с Ним в Таинстве Святого Причащения.

Пришел Христос, и теперь стало возможным примирение человека с ближними. Нося в сердце своем постоянную злобу, терзание совести, человек до Христа не мог жить в мире и с людьми. Вражда, ненависть — вот что господствовало тогда в семье и во всех человеческих общениях. В самом деле, какова была семья до Христа? Здесь господствовал деспотизм, грубое право главы семейства, который смотрел на своих домашних как на собственность, как на вещь и распоряжался ими по произволу — продавал в рабство, казнил... А бедная, бедная женщина — она была забыта, унижена, она не смела думать о супружеской верности своего мужа, ибо последний по произволу менял своих жен и зараз имел по нескольку; она лишена была ласки своих детей, которые часто отнимались у нее. У женщины того времени как бы насильственно убивали инстинкты жены, матери. В христианстве же женщина возвышена. Она заняла в семье теперь почетное место верной жены и доброй матери. Теперь муж не смотрит на нее как только на сосуд для удовлетворения чувственных своих удовольствий, но он оберегает ее права как жены и матери; он не бросает ее при неизлечимой болезни и старости, внимает ее страданиям, хранит ее до смерти. Теперь сделалось возможным семейное счастие.

Вот оно. Праздник Рождества Христова. Добрая христианская семья в сборе. Пред святыми иконами горит лампада, освещая Божественный лик нашего Христа Спасителя и Божией Его Матери. Мирная обстановка царит здесь. Сердца всех членов семьи исполнены любви к Господу и ближним. Маленькие дети лепечут о Христе-Младенце, днесь родившемся в пещере Вифлеемской, нежная мать старается добрыми рассказами согреть, усилить порывы любви, бьющейся в их маленьких сердечках, отец своим благодушием и твердою верою в Господа пополняет гармонию этого семейного счастия.

Со Христом улучшились и общественные отношения людей. До Христа ценили человека со стороны его пригодности, так сказать, материальной, его ценили со стороны приносимой им практической пользы. Тот человек был хорош, кто обладал физической силой, практическим умом, мог работать и созидать внешнюю культуру. Больные же, слабые и старики считались лишними людьми. Их не жалели, часто даже умерщвляли. В одном греческом государстве, например, была скала, откуда бросали в пропасть немощных стариков и слабых детей[52]... В христианстве же ценится душа каждого человека, ибо за всех Христос пролил Свою кровь, — отсюда устройство в христианских обществах богаделен, приютов, больниц, где призреваются наши немощные, слабые, больные братия и сестры. И если в язычестве сила физическая могла наводить только страх на немощных, то в христианстве от этой же силы слабые ожидают себе помощи, покровительства; на нее они с упованием смотрят. И если там ум человеческий изощрялся только в том, как бы придумать больше удобств жизни, то в христианстве он получил способность созерцать высокие мировые идеи, созерцать Божество.

Мир принес Христос на землю. Нам теперь остается только усваивать этот мир, проводить его в нашей жизни. Но, о, горе нам! Как часто мы бываем бесчувственны к призыву Христа, как часто невнимательны подаваемой нам благодати Божией. Нужно было бы нам всецело устремиться к Господу Спасителю, всеми силами души отдаться Ему, уверовать в Него как Сына Божия и сообразно с этим изменить свою дурную, исполненную пороков и преступлений жизнь на лучшую, добродетельную, а мы погрязаем в неверии и пребываем в развращении. И какое же тогда наше преимущество пред язычниками? Мы тогда не лучше их бываем, а скорее даже хуже, ибо язычники могут руководиться своим естественным, нравственным законом, мы же, когда отвергаем Христа, то попираем всякие Божеские законы, отвергаем Духа благодати и отдаем себя всецело во власть духа тьмы, диавола. Вот почему в обществе христианском возможны те ужасные пороки и преступления, свидетелями которых мы теперь являемся. Но спаси и помилуй нас, Христе Боже! Просвети наши сердца Твоею благодатию, укрепи в нас веру. Ты днесь родился и принес на землю мир. Пусть же он наполнит наши сердца, искоренит в нас всякое злое произволение и примирит нас со всеми людьми о Христе Иисусе, Господе нашем.
Примечания

[42] Преподобный Паисий Великий (V в.) — назван Великим за свои великие подвиги; родился в Египте от богатых и благочестивых родителей. Когда умер его отец, то Ангел явился матери и велел посвятить одного из сыновей на служение Богу. Тогда мать отдала Паисия в церковный клир. Достигнув зрелого возраста, Паисий отправился в скит под руководство подвижника Памвы и в течение трех лет ходил с опущенными вниз глазами, занимался чтением священных книг, побеждал телесные страсти молитвой и постом. Желая больших подвигов, св.Паисий принял на себя подвиг поста и молчания: не ел ничего всю неделю, только в субботу и воскресенье вкушал немного хлеба с солью и выпивал воды; затем удалился в уединение в пустыню. Однажды сам Господь посетил преподобного Паисия в пещере и сказал, что ради него вся обширная Нитрийская пустыня будет населена подвижниками. Во время одного из молений св.Паисий почувствовал, что он как бы на крыльях был вознесен на небо, где видел райские селения и святых и удостоился причащения невещественных Святых Тайн. Слава о святой жизни подвижника привлекла к нему многих и из мирян, и из иноков, которые стали подвизаться около него, под его руководством. Преподобный Паисий умер в глубокой старости, память его празднуется Церковью 19 июня/2 июля.

[43] Преподобный Агафон (V в.) — жил и подвизался в Египте, в Скитской пустыне. Память его отмечается Церковью 2/15 марта.

[44] Вольтер (настоящее имя Мари Франсуа Аурэ; 1694-1778) — французский поэт и писатель, философ-просветитель, деист по своим религиозно-философским взглядам. Творчество, в основном лирика, молодого Вольтера проникнуты эпикурейскими мотивами, содержит выпады против самодержавия. Среди зрелой прозы — повесть «Кандид, или Оптимизм», трагедия в стиле классицизма «Брут», сатирическая поэма «Орлеанская девственница». Вольтер был одним из основных авторов и составителей «Энциклопедии, или толкового словаря наук, искусств и ремесел» Даламбера. Деятельность Вольтера была связана с критикой религии и монархизма, за что он подвергался высылке в Англию и заключению в Бастилию. Вольтер и его взгляды были необычайно популярны как во Франции, так и за ее пределами, в том числе и в России, сыграли большую роль в идейной подготовке Великой французской революции. Вольтер переписывался с некоторыми монархами Европы, в том числе с императрицей Екатериной П. Стремление к вольнодумству в делах политики и веры, тонкий анализ и колкая насмешливость в критике устоявшихся традиций, скепсис в сочетании с остроумием, антиклерикализм — все это получило название вольтерианства.

Показательна кончина Вольтера, так и не примирившегося с Богом и Церковью. «Посмертные его злоключения составляют печальный эпилог его славной жизни. Экс-иезуит аббат Готье, пробравшийся в дом Вольтера при первой вести о его серьезной болезни, хотел отличиться перед католическими властями и вырвать у безбожника отречение от всех заблуждений; но, хотя ему и удалось склонить упавшего силами Вольтера к чему-то вроде примирительного заявления, больной, кажется, и тут хитрил с навязчивым аббатом и, едва поправившись, взял назад свое заявление; когда же новый приступ недуга свел его в могилу, вместо генерального покаяния осталось всего два-три слова общего содержания, не удовлетворившие духовенство. ...Пришлось отказаться от похорон в Париже, тайно вывезти тело Вольтера из Парижа и не без труда склонить священника деревеньки Ромильи, в Шампани, дать хоть на время ему приют в склепе бывшего аббатства. В дни революции прах великого писателя был перенесен в Пантеон; но, по-видимому в 1814 году, когда реакция снова взяла верх, ненавистники Вольтера опустошили гробницу и развеяли его останки» (Из статьи о Вольтере в словаре Брокгауза и Эфрона).

[45] Иконоборство — возникло в 1-й половине VIII в. при императоре Льве Исавре, который, одержав блестящую победу над магометанами, захотел обратить их в христианство, для чего, по его мнению, необходимо было уничтожить почитание икон. Гонение императора Льва на святые иконы и их почитателей продолжили его сын Константин Копроним и внук Лев Козар. Супруга Льва Козара Ирина, ревностная почитательница икон, прекратила гонение и для умиротворения Церкви созвала Седьмой Вселенский Собор. Собор был созван в 787 г. в городе Никее, им была отвергнута иконоборческая ересь и было определено воздавать иконам, наряду с изображениями Честного Животворящего Креста, почтительное поклонение. Однако вслед за тем иконоборство снова возникло и около 25 лет волновало Церковь. Почитание икон было окончательно восстановлено и утверждено на Поместном Константинопольском Соборе в 842 г. при императрице Феодоре. На этом Соборе, в благодарность Богу, даровавшему Церкви победу над иконоборцами и прочими еретиками, установлен праздник Торжества Православия, который совершается в Православной Церкви в первое воскресенье Великого поста.

[46] Лютеранство — направление протестантизма, основанное немецким реформатором Мартином Лютером (1483-1546) как реакция на неправильности и злоупотребления Римско-Католической Церкви. Началу Реформации в Германии положило выступление Лютера в 1517 г. в Виттенберге с 95 тезисами против продажи индульгенций. Для лютеранства, как в целом для протестантизма, характерны: отсутствие принципиального противопоставления духовенства мирянам, отказ от церковной иерархии и от молитв за усопших, отсутствие монашества, почитания Богородицы, святых, Ангелов, икон. Число Таинств сведено к двум: Крещению и Причащению. Основной источник вероучения — Священное Писание.

[47] Священномученик Ермоген (†1612) — патриарх Московский и всея России, чудотворец; занимал патриаршую кафедру с 1607 по 1612 г.; показал пример пастырской твердости и силы духа во время польской интервенции. Патриарх Ермоген разослал грамоты во все русские города с призывом поднимать народное ополчение на защиту веры и отечества. Под угрозой мученической смерти он отказался остановить нижегородское ополчение под предводительством князя Димитрия Пожарского и гражданина Кузьмы Минина, шедшее освобождать Москву. Патриарха заключили в Чудов монастырь, не позволяли ему переступать через порог кельи, дурно его содержали и, наконец, после последнего решительного отказа святителя идти на какие-либо уступки полякам, 17 февраля 1612 г. его заперли в келье, где он умер от голода. Через 300 лет после страдальческой кончины, 11 мая 1913 года патриарх Ермоген был причислен Церковью к лику святых. Память его празднуется Церковью 17 февраля/1 марта, 12/25 мая и 5/18 октября.

[48] Много теперь пишут о книге старца Илариона «На горах Кавказа»... Имеется в виду книга схимонаха Илариона (Долмачева; ок.1845-1916) «На горах Кавказа: Беседа двух старцев пустынников о внутреннем единении с Господом наших сердец, через молитву Иисус Христову, или духовная деятельность современных пустынников».

Эта книга, запечатлевшая ценнейший молитвенный опыт многих отцов-исихастов и изданная впервые в 1907 г., тем не менее, «послужила поводом к богословским спорам, возникшим в 1912 г., и печально известным афонским событиям. Догматическая неточность отдельных богословских построений автора способствовала возникновению учения имяславия, осужденного Церковью как ересь имябожничества. Последовали официальные запреты на чтение книги. <...> В грамоте на Афон патриарха Иоакима III сказано: “Порицая и осуждая неправильные и опасные выражения в ней [книге] об имени Иисус, запрещаем чтение этой книги всем на Св.Горе, как книги, содержащей много ошибочного и ведущей к заблуждению и ереси”. Синодальное послание (18.03.1913) констатирует, что ошибка автора заключается в том, что, не довольствуясь описанием умного делания, его духовных плодов, его необходимости для спасения и проч., о.Иларион поддался искушению дать свое как бы философское объяснение, почему так спасительна молитва Иисусова, и... заблудился в своих измышлениях, выдумал, как он сам говорит, “догмат”, не встречавшийся раньше нигде» (См.: Молитва Иисусова. Опыт двух тысячелетий. Учение святых отцов и подвижников благочестия от древности до наших дней: Обзор аскетической литературы. В 4т. / Сост. Н.М.Новиков. М.: Отчий дом, 2006. Т.2. С.676-677).

[49] Последуя учению Православной Церкви, изложенному Седьмым Вселенским Собором, мы признаем, что все имена Божии суть великая святыня... В церковном правиле VII Вселенского Собора 787 г. под названием «Как следует понимать, что имени Божия нельзя ни смешивать, ни обобщать ни с чем»... говорится: «Мы же христиане, почитая единого Бога, в Троице воспеваемого, и одному Ему служа, посредством чувственных знаков возносимся мыслию к духовному. Будучи чувственными, как иначе стали бы мы устремляться к духовному, если не посредством чувственных знаков, — письменной передачи и иконных изображений, которые служат напоминанием о первообразах и возводят к ним. <...> ...Бог, будучи невидимым и непостижимым, неисследимым и неописуемым, бесстрастным, бессмертным, единым Царем царствующих и Господом господствующих, не имеет ничего общего ни с Ангелами, ни с людьми и ни с каким другим творением; потому что Он есть Творец, а все прочие твари, Он Промыслитель, а все прочие находятся под Его промышлением. <...> Итак, Бог находится вне всякой сотворенной твари и потому имя Его не имеет ничего общего ни с чем» (См.: Деяния VII Вселенского Собора. Казань, 1891. С.331-332).

[50] Нерон (37-68) — римский император с 54 г., из династии Юлиев-Клавдиев. Отличался жестокостью, неоднократно воздвигал гонения на христиан. По одной из версий, именно он приказал поджечь Рим, обвинив затем в поджоге христиан.

[51] Прометей — герой античной мифологии, занявший выдающееся место в мировой литературе. Миф о Прометее впервые зафиксировал древнегреческий поэт Гесиод (VШ-VII вв. до н.э.) в своих поэмах «Труды и дни» и «Теогония». Согласно Гесиоду, «изворотливый умом Прометей обманул» Зевса, обделив его при разделе быка, за что отец богов «измыслил людям гнетущую печаль», отняв у них огонь. Но Прометей похитил огонь и принес его людям в пустом тростнике. Тогда разгневанный Зевс создал женщину Пандору, распространявшую по земле зло и несчастья, самого же Прометея приковал к скале и заставил орла выклевывать ему печень. Впоследствии Геракл, с согласия Зевса, убил орла и освободил Прометея. Этот миф послужил основанием для огромного количества литературы, посвященной разработке образа Прометея — небожителя, друга людей, принявшего бесконечные муки во имя освобождения человечества. Вся античная, а затем более поздняя европейская литература о Прометее пошла по линии углубленной разработки эллинского понимания мифа о Прометее как бунте добра против зла. Из греческих произведений до нас дошла только трагедия Эсхила (ок.525-456 гг. до н.э.) «Прикованный Прометей», составляющая среднюю часть его трилогии о Прометее. Первая часть этой трилогии погибла, а от последней части — «Освобожденный Прометей» — сохранились лишь отдельные отрывки.

[52] ...скала, откуда бросали в пропасть немощных стариков и слабых детей... Имеется в виду древнегреческий город-государство Спарта, в котором избавлялись от немощных и слабых, т.к. Спарта занималась главным образом военными действиями и соперничала с Афинами, почему при воспитании детей главное внимание уделялось физической стороне: развитию в детях силы, ловкости, выносливости. Со временем под «спартанским воспитанием» стали понимать суровое физическое воспитание в целом, и само слово «спартанское», таким образом, стало нарицательным.

Часть шестая
О молитве

Молитва! Кому она неизвестна! Уже дитя научается ей как бы само от себя. Едва оно начнет лепетать немногие слова, как уже произносит имя Господа, и нетрудно заметить, что недолго приходится дитяти внушать, Кто такой Бог, ибо это имя сродно его сердцу; оно запечатлено внутри его духовного существа. Старик, когда вокруг него все пустеет, когда он теряет интерес ко всему окружающему, он не забывает одной только молитвы. Молитва как бы сама срывается с младенческих уст, которые еще едва умеют лепетать, и исходит с умирающих уст, способных произносить немногие слова, если даже не слова только молитвы. Ни один человек в жизни не обходится без молитвы. Есть люди, которых никогда никто не учил молиться, но бывают такие минуты и в их жизни, когда и они подымают очи горе и просят Всевышнего о помощи. У всех народов во все времена существовала молитва.

Все это, возлюбленные братие, свидетельствует о том, что молитва не случайное явление, не измышление человека, но она есть необходимое проявление внутренней жизни нашего духа. Как, замечая, что люди мыслят, мы делаем заключение, что разум — необходимая способность человека, так и всеобщность молитвы заставляет нас полагать, что молиться свойственно человеку. И как потеря способности мыслить признается нами явлением случайным, ненормальным, болезненным, так и неспособность молиться есть также неправильное отправление жизни нашего духа. Молитва необходима, чтобы здорова была наша душа. Молитва есть пища для жизни духа, подобно тому, как познание сверхчувственных и видимых предметов есть пища для ума.

Как необходимое отправление жизни нашего духа — молитва, лучше сказать, проблески молитвы рассеяны повсюду, где только он накладывает ту или иную печать своего духовного творчества. Эти проблески молитвы поэтому заметны в произведениях скульптуры и живописи, когда человек изображает чистую, небесную красоту, облекает в видимые образы добродетель; эти проблески молитвы заметны в музыке и пении, когда человек вызывает ими возвышенные чувства, умягчает огрубелые сердца; эти проблески молитвы заметны в литературных произведениях, когда человек бичует порок и превозносит добро; эти проблески молитвы заметны и на каждом шагу в обыденной жизни человека, когда он плачет, видя страдания ближнего, когда он радуется чистою радостию, когда он благотворит, обнаруживает благорасположение, доброжелательство, когда он, созерцая красоты природы, возвышается духом, приходит в духовный восторг.

Мы привыкли называть молитвою известные писания богоносных отцов. Но это только образцы молитвы. Мы, духовно неопытные, не можем молиться самостоятельною, чистою, святою любовью и вот, пользуемся готовыми образцами молитв. Но молиться — это значит возвышаться духом к Господу, стремиться к Нему. Молится поэтому тот, кто всегда носит в своем уме и сердце Господа и согласно с Его волею живет. Молится и тот, кто, войдя внутрь себя, скорбит о своем греховном состоянии, своем окаянстве и вызывает наружу добрые расположения, добрые чувства. Отсюда понятно наставление апостола Павла: Непрестанно молитеся (1Фес.5:17) — то есть будьте настроены так, чтобы ваша душа всегда была слита с Господом, носите всегда в сердце и уме Господа, будьте внимательны к своему внутреннему состоянию, не допускайте входить в сердце дурным мыслям, желаниям, будьте всегда на страже своего сердца...

Но, возлюбленные, я знаю, вы скажете, непрестанная молитва — это удел святых, людей, всю жизнь посвятивших себя на служение Господу. Нам же, грешным, трудно понудить себя и на непродолжительную молитву, трудно и ненадолго вызвать молитвенное настроение. Да, трудно нам, грешным, молиться. В круговороте жизни мы часто теряем естественную, прирожденную нашему духу способность молиться и тем лишаем себя, нашу душу пищи, заставляем ее болеть, страдать и чахнуть... А между тем бывают обстоятельства жизни, когда нужно нам молиться, когда мы даже сознаем это и стараемся молиться, но безуспешно... Мы не можем молиться и тогда просим других за нас молиться. Но запомните, возлюбленные, что органом, главным двигателем молитвы является наше сердце, а лицем, к которому мы обращаемся с молитвой, — Господь, Бесконечная Любовь. Вот и нужно прежде молитвы наше грубое, самолюбивое сердце так настроить, чтобы оно сделалось способным воспринять в себе любовь Божию, нужно смириться, сознать свое ничтожество, отвергнуть всякую гордость, надо всецело отдать себя в руки Божии, поверить твердо в Промысл. А для этого вспомни скорбь мира, страдания, вопли и стоны несчастных, вспомни трудные обстоятельства твоей жизни, вспомни, как ты, быть может, провожал к могиле отца, мать, детей, вспомни пережитые, невозвратные святые впечатления твоего детства.

Еще лучше, сто раз лучше, если ты перед молитвой возьмешь книгу живота, Святое Евангелие, раскроешь последние главы Евангелия от Иоанна и начнешь читать прощальную беседу Господа с учениками. Чье сердце не тронется, читая спокойные, мирные, дышащие любовию слова Господа: Чадца, еще с вами мало есмь... (Ин.13:33). Да не смущается сердце ваше... Не оставлю вас сиры... да любите друг друга (Ин.14:1,18; 15:17). Или вспомним страдания Спасителя, вспомним, как Он, безгрешный, страдал на Кресте, пригвожденный за нас, грешных, как Он, Кроткий, молился за врагов: Отче, отпусти им: не ведят бо что творят (Лк.23:34). Пред молитвой также вообрази, что ты стоишь пред лицем Самого Господа, и так Ему воззови: «Господи, я грешный, нечистый, скверный, недостойный раб, я сознаю это, я презираю порок, страшусь его, мое сердце стремится освободиться от пристрастия ко всему нечистому, я Тебе Единому готов служить, Тебя Единого всем сердцем любить, ибо Ты моя радость, Ты моя отрада, блаженство и утешение!»

Ближним я все прощаю; ни на кого не питаю злобы и гнева — сердце мое наполняется любовию к Тебе и ближним. И, может быть, от всего этого умягчится жестокое наше сердце, сознаем мы свое ничтожество, смиримся душою, распашем почву своего сердца, сделаем ее годною для молитвы, может быть, от всего этого покажется у нас молитвенная слеза, почувствуется умиление и мы сделаемся способными молиться Господу, взывать Ему дерзновенно и крепко.

Одно при этом всегда помни, что всякая твоя молитва должна быть достойна Господа, не оскорбительна для Его святости: всякое наше прошение нужно поверять законом Божиим, заповедями Его. Только в таком случае ты можешь надеяться получить просимое. Молишься ты, например, о выздоровлении отца семейства, ты так говори: «Милосердый Господи! Смертно болеет мой собрат, нет надежды на его выздоровление; умрет он, останутся непристроенные дети; без руководства родительского они пойдут по дурному пути, будут страдать. Ради невинных сих детей восстанови, Господи, здоровье их родителя. Но не моя, а Твоя святая воля да будет. Ты Премудрый наш Отец!» Молишься ты так и твердо, непоколебимо верь, что Милосердый Господь исполнит во благих желание сердца твоего.

Потеряли мы близкого человека, мать лишилась любимого сына, трудно перенести потерю; ропот готов вырваться из нашей груди — за что все это, неужели я хуже других, за что Господь меня так наказывает, так и хочется сказать, но не такова в несчастиях должна быть молитва наша. Опять нужно смириться, опять надо ввериться в волю Божию и так воззвать: «Господи, по немощи человеческой я плачу от скорби, невольно сжимается мое сердце, тяжело, ах, как тяжело мне при мысли, что родное мое существо навеки скрылось из моих глаз. Ты, Господи, видишь мою скорбь и помоги мне успокоиться духом. Я знаю, что Ты всему Промыслитель, знаю, что все творишь для пользы душ наших, но, как человек, я изнемогаю. Помоги же мне, укрепи меня. В Твои руце предаю всего себя, во всем Твоя святая воля да будет».

О, если бы Господь помогал нам не ослабевать никогда в молитве, мы были бы счастливы, спокойны душой, ибо молитва, учат святые отцы, способна преклонять гнев Божий на милость, молитва предохраняет нас от падения, нравственного развращения, молитва создает в нас доброго человека, молитва — утешение в скорби, молитва — залог семейного счастия. Молитва — предохранительное средство для целомудрия, украшение кичливости, очищение от памятозлобия, истребление ненависти. Молитва — крепость телу, благоденствие дому, благоустройство городу, могущество царству, знак победы во время брани, прочность мира. Молитва — печать девства, верность брака, оружие путешествующих, страж почивающих, благополучие бодрствующих, плодоносие земледельцам. Молитва — заступница судимых, отрада заключенных, утешение скорбящим и веселие радующимся...

И молиться всем нам предлежит. Молиться должна мать, стоя у колыбели своего младенца, дабы дитя ее было счастливо. Молиться должен муж за свою жену, этот, по слову апостола Павла, немощный сосуд (Ср.: 1 Пет.3:7), дабы Господь сохранил жизнь ее для малюток. Молиться должна жена за своего мужа, трудом пропитающего свою семью, дабы Господь предохранил его от соблазнов мирских, суетных развлечений, пороков, которыми так часто бывают одержимы отцы семейств, внося тем разлад в семейный очаг. Молиться должен юноша, собирающийся вступить в бурное море житейское, дабы Господь помог ему воспитать твердый, непоколебимый в вере характер, столь нужный в наш слабый, маловерный век. Молиться должна девица, будущая судьба которой загадочна и неизвестна. Молиться должно дитя за своих родителей, полагающих в детях свое счастье и прилагающих много трудов и забот о их воспитании. Молиться должен старик, прошедший поле жизни и собирающийся вступить в жизнь загробную. Оглянуться назад, оценить все прожитое, сознать промахи и ошибки и помолиться, чтобы Господь все простил и принял дух с миром, — необходимо каждому старику. Молиться должен пастырь Церкви, и молиться особенно не за себя только, но и за других. Он должен в своем сердце отводить уголок каждому обращающемуся к нему — разделять скорби ближних, сочувствовать несчастным, страдать с страдальцами, печалиться с плачущими, радоваться с радующимися...

Помоги же, Господи, всем нам всегда прибегать к Тебе с молитвою! Молитва нам нужна, ибо без молитвы пусто будет у нас на душе, несчастны будем мы и в делах. И, о если бы, возлюбленные братие, мы достойным образом приготовляли себя к молитве, просили с верою и надеждою, то, поверьте, наши молитвы не оставались бы тщетными. Но аще не Господь созиждет дом, всуе трудишася зиждущии (Пс.126:1). Во всем нужна Господня помощь, нужна содействующая нам и спасающая нас благодать Божия. То же нужно сказать и о молитве.

Некогда святые апостолы просили своего Божественного Учителя научить их молиться. И мы по примеру их должны взывать: Господи, научи и нас молиться! Господи, умягчи наше огрубелое, самолюбивое сердце. Господи, дай нам помощь смирить себя, познать свое ничтожество, свое окаянство. Господи, дай нам умиление сердца. Господи, дай нам слезы покаяния. Господи, дай нам твердую веру, надежду, любовь. Господи, дай нам помощь Тебе Всесвятому от всей души нашей молиться и воспевать непрестанно великолепое имя Твое, Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь.

***

Вторая заповедь закона Моисеева запрещает идолопоклонство. Но имеет ли она отношение к нам — христианам? Ведь мы не идолопоклонники? Имеет, да и еще весьма большое. Господь Спаситель говорил, что Он не пришел разорить закон, а исполнить. Если мы не идолопоклонники в смысле почитания кумиров, идолов и признания за богов видимых предметов мира, то мы большие идолопоклонники в смысле преклонения нашего пред своими страстями. Все, что мы, христиане, ставим себе на место Бога, почитаем больше Бога, то и есть наш идол. А таковыми и являются все наши страсти.

Рассмотрим хотя некоторые из страстей, как они могут быть нашими кумирами. Вот, например, пьянство. Человек, преданный ему, за вино все готов продать: и свою честь, и свое доброе имя. Однажды рано утром, в летнее время, пришлось нам проезжать по длинной и широкой улице одного подмосковного села. На улицах еще не было обычного движения, но у винных лавок уже стояли люди разного возраста и пола и кое-где тянулись по улице туда же люди с ужасными испитыми лицами и в ужасных костюмах. Еще пройдет час, пока откроют винную лавку, но страсть влечет поскорее их к винному капищу; лучше там, ближе к кумиру, постоять, чем дома скучать. А разбирает ли пьяница праздники и святые дни? Часто бывает как раз наоборот. Пришла Страстная седмица, Великий Пяток, добрые христиане в молитвенных слезах стоят, по примеру Божией Матери и апостолов, у Гроба Господня, у плащаницы в храме Божием, затаив от умиления дыхание, а горький пьяница и этого великого дня не знает; он лучше зальет себя вином, чем поклонится Распятому за нас Господу. Это ли не измена Богу, это ли не поклонение идолу пьянства! И представляется нам картина. Сидит за столом пьяница. На столе — бутылка с вином; на нее он смотрит с услаждением — и эта бутылка есть для пьяницы настоящий идол, настоящий кумир, заменивший ему Господа.

Или вот, карточная игра. За границей есть целый город, где специально занимаются картежной игрой. Там все устроено роскошно. Целые дворцы настроены, с огромными залами, с бесчисленным количеством расставленных игорных столов. И сидят тут люди день и ночь, забыв Бога, забыв свои семьи, своих детей, свои обязанности, и упиваются этой страстной картежной игрой. И представляется нам опять, что все эти дворцы — не что иное, как кумирня, а карты — идолы, а люди — поклонники их. Когда-то был такой несчастный случай. Один служитель алтаря увлекся той же картежной игрой: он все уже из дому перетаскал в игорные дома. Денег нет, имущества нет, что остается делать, а страсть не умолкает, она требует удовлетворения, она ему дороже всего на свете, дороже Бога, дороже родного отца; и вот он, бедный, идет в храм, берет там священные сосуды, в которых сам же совершал Евхаристическую, спасительную жертву, и продает их с тем, чтобы на вырученные деньги снова хотя немного поиграть. Это ли не измена Богу, это ли не идолопоклонство — картам, этому гибельному изобретению. Кстати спросить, для кого изобретены богомерзкие карты[53]? — Для одного французского короля средних веков, полуидиота, полусумасшедшего.

Или вот, табакокурение. Кто не знает, что эта страсть часто служит препятствием к исполнению наших обязанностей по отношению к Богу. Вот, иной пришел ко всенощной или к обедне и скучает продолжительностью службы. А отчего? Оттого, что его томит позыв к курению; а то и хуже бывает: иной не в силах бороться — курит до обедни. Иной готовится приступить к Святым Тайнам Христовым, может быть, раз в год, и как нелегко ему провести одно утро этого дня без табакокурения. Однажды я смотрел в окно: предо мною открывался двор Успенского Собора в Кремле, была первая неделя Поста. В соборе читали мефимоны[54]. Уже стемнело, служба окончилась, повалил из собора густою толпою народ, и что же я заметил? Тут же, по выходе из собора, чуть не на пороге его, заблистали во множестве спички в толпе — это табакуры поспешили закурить, уж очень они истомились и заскучали по своей страсти, стоя в святом храме. И почудилось нам, что эта страсть дороже им храма, дороже молитвы и всякой святыни. И как эта страсть полонит человека, всего его захватывает, парализует все добрые чувства любви к Богу и ближним — это, например, хорошо видно хотя бы из следующего. Курит мать младенца. Ведь она хорошо знает, что это младенцу вредно, что через курение он может быть худосочным, что он может умереть, как, действительно, часто и бывает. И что же мать? Она, правда, убивается по умершем младенце, подымает даже ропот на Бога, что Он взял у нее дитя, что Он не внял ее молитвам, и в то же время продолжает курить и курить. Это ли не идолопоклонство, это ли не служение неудержимой страсти к табаку. И представляется нам опять, что каждый табакур носит в своем кармане идола — портсигар с табаком, которому он так усердно и служит.

Далее, противно второй заповеди суеверие. Суеверие богомерзко, потому что оно свидетельствует о нашем забвении Бога, о том, что мы веру в Бога меняем на веру во что-то пустое, часто бессмысленное. Видов суеверия бесчисленное множество. Сюда относятся: вера в слепую судьбу, рок, ворожба по Библии, Псалтири, где развернется, употребление суеверных молитв и заклинаний; вера в талисманы, в так называемый «сон Пресвятыя Богородицы», разного рода привески на детей и животных для предохранения их от болезни лихого глаза, «письмо, найденное в Иерусалиме». Последнее часто ходит по рукам. В нем говорится о том, что некто слышал в Иерусалиме голос с неба, который повелевал читать ему одну молитву и затем передавать ее девяти другим лицам. За исполнение сего обещается награда, а за нарушение — наказание, как это и было, говорится в письме, в Харькове, где один человек за пренебрежение к письму был наказан смертию сына. Я и сам не раз получал подобного рода письма. Как на суеверные приметы, так и на это письмо не следует обращать внимания, а всякий получивший его пусть лучше перекрестится с молитвенными словами: «Да сохранит Господь меня, грешного, от всякия напасти силою Своею крестного», а самое письмо следует разорвать.

К суевериям, далее, относится вера в домовых, водяных, лесных, ведьм, русалок, безрассудная вера во всякие сны; вера в предчувствие. Есть люди, которые только и говорят о том, что они предчувствуют то одно, то другое, и при этом часто заверяют, что их предчувствие должно непременно исполниться. И это — признак малодушия, недостаточной веры и надежды на Господа. Далее следует верование встречам и другим приметам; так, встреча со священником не счастлива; понедельник для начинания дел — тяжел; третья горящая на столе свеча опасна; 13 человек за столом — тоже; вообще число 13 надо избегать; нечаянно погашенная свеча предвещает гостя, новый дом не обходится без умершего и т.п., и т.п. И что удивительно, так это то, что суевериям легко поддаются люди, раньше не веровавшие в Бога, или же даже прямо неверующие.

Нам передавали о жителях Парижа, где теперь, кажется, никакой нет веры в Бога, что суеверий там найдете сколько хотите. Например, особенно парижане боятся 13-го числа и вот, всюду его опускают; если есть дом со многими квартирами, то вы, наверное, не найдете квартиры под №13 и т.п. И нам кажется, что суеверием как бы наказуются люди за свое неверие в истинного Бога. Вера дается нелегко; она приобретается духовным опытом, духовным бодрствованием, работой внутренней и дисциплиной ума. Нужно в свое время духовно потрудиться, чтобы закрепить себя в вере в Бога, но вот, человек в свое время не позаботился о том, чтобы приобрести и укрепить веру, а поддавшись без удержу расстроенному воображению, неправильному, несовершенному мышлению, влечению греховной воли своего сердца, влекущей к похотям и страстям, проводит известный период жизни, обыкновенно, расцвет физической зрелости, в неверии. Но период этот проходит, силы упадают, вера не приобретена, а инстинкт зависимости от высшей силы, более могущественной, никогда не пропадает, — вот тогда-то человек и впадает в страшное суеверие. Мы знаем немало людей, которые в свое время были неверующими, но потом, под старость, сделались крайне суеверными.

Как подмена истинной веры в Бога, всякое суеверие противно второй заповеди, требующей почитания Единого Истинного Бога. И не только наши телесные страсти запрещает вторая заповедь Моисея, но и духовные, как то: гордость, честолюбие, гнев и т.д., ибо и они для человека являются кумирами. Возьмем, например, хотя бы самый ужасный грех — гордость. Гордый человек ведь сам для себя является богом, как и было внушаемо прародителям еще в раю: будете бози (Быт.3:5). Гордый человек ни Бога, ни людей не признает. Для него существует только собственное «я» и никого больше.

Все виды гордости хорошо каждому из нас известны. Мне хочется сейчас указать только на то, что часто бывает гордость тайная, сокрытая, не примечаемая часто и теми, которые носят ее в глубине своего сердца. Чтобы познать, ощутить ее, замечай, как ты себя будешь чувствовать, когда окружающие тебя сделают что-либо не по-твоему, вопреки твоей воле. «Если в тебе рождается прежде не мысль кротко исправить ошибку, другими допущенную, а неудовольствие и гневливость, то знай, что ты горд, и горд глубоко. Если и малейшие неуспехи в твоих делах тебя опечаливают и наводят скуку и тягость, так что и мысль о Промысле Божием, участвующем в делах наших, тебя не веселит, то знай, что ты горд, и горд глубоко. Если ты горяч к собственным нуждам и холоден к нуждам других, то знай, что ты горд, и горд глубоко. Если при виде неблагополучия других, хотя бы то врагов твоих, тебе весело, а при виде неожиданного счастья ближних твоих грустно, то знай, что ты горд, и горд глубоко. Если для тебя оскорбительны и скромные замечания о твоих недостатках, а похвалы о небывалых в тебе достоинствах для тебя приятны, восхитительны, то знай, что ты горд, и горд глубоко» (Из слова Иакова, архиепископа Нижегородского[55]).

***

Господь есть любовь, поэтому связывать нас с Ним может точно так же только любовь наша к Нему. Сила же любви, энергия любви есть в каждом из нас, и чем больше у кого пристрастия к чему-нибудь, тем сильнее у нас эта природная сила любви. Оттого, в какую сторону повернешь эту силу, зависит и свойство и качество самого человека. Поверни в сторону добра — и получится человек религиозный, человек святой, богоугодной жизни, любящий Господа, чем и объясняется, что часто прежде великие грешники, по обращении к Господу, становились великими праведниками. Всю прирожденную любовную силу они в этом случае обращали ко Господу... Но поверни только ту же силу в сторону зла — и получится человек злой, порочный, падший. Выходит, таким образом, что кто имел несчастие увлечься чем-либо дурным, для того всегда есть возможность перемениться и начать добрую жизнь с таким же рвением и силою, какова была перед тем и сила увлечения. Вот, пред нами встает образ святого апостола Павла, прежде великого гонителя Христа, а затем — первого из апостолов, образ Марии Египетской — прежде великой грешницы, а затем земного ангела, встают образы многих других подвижников, в мире живших сладко и греховно, в пустыне же — сурово и праведно. И там и здесь — чувство привязанности, и там и здесь — любительная сила движет человеком, с тем лишь различием, что направляется она совершенно в различные стороны.

***

Все ли равно подавать милостыню на виду у всех или же тайно? Далеко не все равно. Когда вы творите милостыню открыто, то не является ли тогда желание, чтобы вас похвалили за это и сказали бы вам: «Какие вы добрые...» — не стремитесь ли вы тогда к тому, чтобы вас поблагодарили те люди, которым вы благодетельствуете, ибо, в случае неполучения от них благодарности, вы сами же после говорите: «Какие они неблагодарные»... Но такая благотворительность не имеет цены в очах Божиих... Она основывается не на любви к бедному, который остается где-то в тени, вдали.., а на любви нас к самим себе, на желании славы, чести... И часто от такой нашей милостыни мы ничего радостного не чувствуем, не увеличиваем в себе никакого прироста добра. Как-то пусто и сухо на душе после нее...

Но вот ты постарался сотворить милостыню тайно... Ты, скажем, положил у двери бедняка мешочек муки и сразу же почувствовал на душе отраду, и это понятно — почему. Тайно благотворя, ты руководился уже не своим честолюбием, не своею славою, а исключительно только любовию к бедному, несчастному брату. Такая милостыня, поистине, — доброе дело, а всякое доброе дело сопровождается и духовным плодом — миром, отрадою на сердце... Тайная милостыня и бедняку приносит большую радость, чем открытая. Кто открыто получает подаяние, тот нередко испытывает смущение... Ему совестно, ему неловко, ему кажется, что он беспокоит подающего, особенно это так бывает, если бедняк — человек чистой души. Тайная же благотворительность избавляет бедняка от всего этого. Тайная благотворительность способна вызвать слезы у бедняков, слезы благодарности к Богу и благотворителю.

Представьте себе такую картину. Вот, живет бедная вдова с дочерью. Вдова благородного звания — болезненная, слабая, неспособная к труду. Дочь — молодая, неокрепшая ни телом, ни душою, 14-летняя девица. Муж вдовы и отец дочери — офицер — умер в молодых годах, не оставив семье никакого обеспечения. Как же им теперь жить? Просить подаяния? — Но ведь к этому нужно еще привыкнуть, на это нужно еще решиться. И они кое-как перебиваются... Скоро должен наступить праздник Рождества Христова, а они со скорбию предчувствуют, как им придется, быть может, в голоде, великом холоде встречать и провожать этот праздник. Но вот, почти накануне праздника бедное семейство получает пакет с деньгами от неизвестного благотворителя. Представьте себе их радость... Думаю, все последующие праздники мать и юная дочь будут жить мыслию о своем благотворителе; они помолятся о нем в церкви на заутрени рождественской и Литургии, они дома, купив на полученные деньги деревянного масла, зажгут пред святой иконой лампаду и горячо-горячо помолятся Богу о своем неведомом благодетеле... Хорошо делает тот, кто ищет таких бедняков, не дожидается, пока они сами у него станут просить, помнит, что есть бедные, которые не просят и не смеют просить, однако живут в холодных помещениях, болеют, голодают и страдают без помощи людской.

***

Как понимать слова Священного Писания: Несть бо иного имене под небесем, даннаго в человецех, о немже подобает спастися нам (Деян.4:12). Что нужно разуметь под именем? Конечно, Единого Господа Бога. Имя здесь служит только обозначением одного и того же Господа Бога, а потому оно и употребляется в словесной и письменной речи часто безразлично с названием Господь Бог.

***

Какое множество видим мы в мире красоты. Красиво звездное небо в летнюю тихую погоду. Красивы горы, покрытые лесом, и луга, испещренные цветами. Красив и человек — это Божие прекраснейшее в сем мире создание. Все это — красота природы естественная, совершенно не зависящая по своему происхождению от воли человека. Но и сам человек может создавать красоту: когда он поддерживает вокруг себя порядок, наблюдает чистоту и опрятность, когда он украшает свое жилище, созидает культуру полей, садов, растений, воплощает свой внутренний мир в искусстве, в пении, музыке, живописи. Что же это за красота, каково ее происхождение, откуда она?

Что касается первой — красоты природы, то она представляет собою остаток той красоты, какую Бог исперва создал, в начале творения мира: И виде Бог вся, елика сотвори: и се добра зело (Быт.1:31). Что же касается красоты, устрояемой самим человеком, то она представляет из себя произведение тех духовных даров человека, какие даны были ему Творцом при сотворении мира, когда человек был создан по образу и подобию Божию. Но прекрасный мир был испорчен грехом человека же, грех повредил красоту мира, он подавил ее, стушевал, обезобразил, омрачил. Теперешняя красота мира есть только жалкие остатки, отблески чудного, в совершенстве созданного Господом мира. А если и теперь мы наслаждаемся красотой, любим ее, ею поражаемся и ею восхищаемся, то в какой же духовный восторг мы пришли бы, если бы увидали красоту первобытного мира. Итак, настоящая, видимая нами красота есть напоминание мирового совершенства, она носит в себе печать Божественной, небесной красоты, вот почему она так приятна нам, вот отчего она так нас к себе привлекает и располагает. Больше того, как имеющая в себе такую печать высшего совершенства — красота способна нас облагораживать, умягчать, внутренно преображать и привлекать ко Господу, Виновнику всякой красоты.

Любите поэтому, братие, красоту. Любите этот красивый цветок и, когда видите его, возвышайтесь мыслию к Создателю его — Господу Богу. Любите это красивое тихое смиренное пение, и когда слышите его, поминайте пение Ангелов на небесах, немолчно восхваляющих Триипостасного Бога. Любите эту живопись, изображающую добродетель человека, и сами возгревайте сердце ваше к добру. Любите всякого человека — это Божие создание, всматривайтесь более в его ум, в его духовные дарования, и переноситесь мыслию к Верховному уму.

***

Замечено, что в предсмертный час душа переживает особенное какое-то состояние. Этот предсмертный момент отличается, между прочим, тем, что человек совершенно теряет всякий интерес ко всему его окружающему и ищет полного уединения. Он ищет умереть в безмолвии, так, как бы никто этому не мешал. Вот почему многие, умирая, просят удалиться, уйти от их смертного одра даже самых близких родных. Старец — иеромонах Исидор Гефсиманского скита[56], когда умирал, то велел всем выйти, «ибо, — говорил он, — я буду сейчас умирать и потому никто мне не должен мешать», даже велел потушить лампаду, чтобы и света не было в келии.

Другая предсмертная черта, также ясно замеченная, это — люди в момент умирания или чувствуют предвкушение блаженства, того состояния души, при котором несть ни печаль, ни воздыхание, или же — страх, трепет. Один путешественник по альпийским горам рассказывает, что он при восхождении на горы оборвался и свалился в пропасть, где уже замерзал, и оставался один момент до смерти, и в этот-то момент он чувствовал необыкновенную сладость и блаженство, но вот, его схватили, вытащили и спасли от смерти. И что же, как только привели его в чувство, он застонал, почувствовал боль во всем теле, при этом выразил окружающим сожаление, зачем они не дали ему умереть, а возвратили его опять к страданиям земным.

Наблюдается у умирающих и такое состояние духа, что у них мгновенно проходит в сознании вся прожитая ими жизнь со всеми ее мельчайшими подробностями. Отсюда познавай возможность и быстроту всеобщего Суда. Некоторые недоумевают, как возможен всеобщий Суд всем людям всех времен. Если, говорят, требуется значительное время для того, чтобы рассказать всю свою жизнь, то сколько же нужно времени для суда жизни всех людей. Но если даже в нашем сознании дана возможность в одно мгновение охватывать всю нашу жизнь, то что же удивительного или невероятного в мгновенном всеобщем Суде для Бога — Творца самого времени.

***

Ты с одной стороны замечаешь, что посещение больных, сочувствие страждущим, милостыня — отодвигают у тебя в сторону дурные инстинкты и возвышают твой дух. Но с другой — рядом с этим добрым и возвышенным твоим настроением у тебя появляются от духовного расслабления и дурные чувства, которые могут тебя нравственно загрязнить, — вот чтобы этого не случилось с тобою, ты чаще и прибегай к тому, что возвышает и бодрит твой дух, и ты, таким образом, будешь постоянно парализовать в себе все дурное.

***

Когда замечаешь у другого обнаружение и присутствие таланта, например, один прекрасно говорит, художественно пишет, другой — чудный певец, искусный музыкант и т.д., то смотри на все это как на проявление в человеке дара Божия. Ты тогда радуйся за человека, утешайся мыслию, что как благ и щедродателен Господь к нам, людям, и старайся проявлением этого Божия дарования у твоего ближнего воспользоваться для своего назидания, утешения и духовно-нравственной пользы. Зависть, критическое отношение к талантам другого — противное, вредное чувство. Его не должно у нас быть.

***

Есть предание о праведном Лазаре, будто он по своем воскрешении никогда уже не только не смеялся, но и не улыбался и не мог вкушать никакой снеди, не приправив ее медом. Как поучительно сие предание. Земная жизнь, поистине, горька, скорбна и плачевна, и понятно, что праведный Лазарь, раз высвободившись от нее, после постоянно и еще более чувствовал горечь этой жизни земной и имел пламенное желание снова возвратиться ко Господу — Христу, по слову святого апостола Павла: желание имый разрешится и со Христом быти (Флп.1:23).

***

Пришлось мне прочитать однажды сообщение о том, как один человек с вечера лег спать зрячим, а утром встал слепым. При этом была описана его тревога, его испуг, его душевное потрясение. Сначала он подумал, что это случайная слепота, и старался промывать глаза — не возвратится ли зрение; окружил себя потом и докторскими средствами, но все было тщетно — зрение не возвращалось. Пред ним стала вечная тьма, вечная ночь. Прочитал я это и задумался. Как человек должен быть внимательным к себе, ведь каждую минуту его может постичь тяжелый удар, который в прах повергнет все его земные наслаждения, каждую минуту может Господь смирить тебя — о, человек.

***

Многих смущает несоответствие в мире сем внешнего положения людей с их внутренним нравственным достоинством и заслугами. И можно даже слышать такой вопрос: неужели и там, за гробом, будет то же несоответствие. Так называемое духовное счастье, нравственное удовлетворение, переживаемое человеком внутри себя и недоступное поэтому никому другому, разрешает этот вопрос. Это нравственное удовлетворение не считается с внешними благами и преимуществами, оно может быть у всякого человека, при всяком положении, звании и месте. Богатые и знатные часто нравственно страдают и, наоборот, бедные и нищие духовно радуются. А так как за гробом вся внешняя обстановка отпадает, мирские преимущества и слава исчезают и остается человек с одним только этим нравственным удовлетворением, которое приобретается каждым человеком жизнью по завету Христа, по заповедям Божиим, то это-то нравственное удовлетворение и только оно одно и будет за гробом давать человеку то или другое положение, то или иное его там состояние.

***

Посещение пастырем пасомых имеет большое значение как для самого пастыря, так и для пасомых. Внутренние переживания от этих посещений у пастыря таковы: умягчение сердца, воодушевление, прилив новых сил, духовное утешение. У пасомых — подъем религиозного чувства, любовь ко всему церковному, большая преданность пастырям Церкви.

***

Один принявший Православие из лютеран так описывает свое душевное настроение. «Меня, — говорит он, — поразила та тишина, мир и благодатная обстановка, какую я стал испытывать при посещении православных храмов, — особенно это я чувствовал, когда бывал у раки преподобного Сергия, Радонежского чудотворца. Эта-то тишина и дала мне толчок стремиться к Православию, а когда я перешел в него, то я испытал еще и следующее чувство: лютеранство, в котором я прежде находился, давало мне пить из чаши духовной только отчасти, наполовину, в Православии же я эту чашу стал пить всю полную».

***

То обстоятельство, что ты часто бываешь мелочен, несерьезен, гневлив, бессодержателен, нечист в помыслах, — все это должно тебя убеждать, насколько ты несовершен, и укреплять тебя в смирении. Но ты не думаешь о себе, не внимаешь своему «я», не замечаешь своих несовершенств, которые, повторяясь беспрестанно, свободно создают в тебе человека дурного, скверного, во всех отношениях несовершенного, ограниченного.

***

Как хорошо быть свободным от дурных, нечистых помыслов и чувств! Это здорово не только в нравственном, но и физическом отношении. Тогда чувствуешь свободу, широту духа, не стесняешься прямо смотреть в глаза людям, тогда сердце открыто бывает для любви к ближнему и на всякое благо, тогда ощущается свежесть, бодрость всего организма. И наоборот, загрязненность души сказывается в тесноте, подавленности настроения, тогда стыдишься людей, тогда не так скоро двигаешься на что-либо доброе, а организм бывает вял или нервно возбужден.

***

Когда мы видим молящегося, то проникаемся к нему уважением и чувствуем, что этот человек совершает высокое дело. И это потому, что молитва действительно такова есть. Она для души то же, что пища для тела. Если лишим тело пищи, то тогда ноги слабеют, в руках появляется дрожь и весь организм ослабевает. Так, если из души вытравлена молитва, то тогда помыслы наши рассеиваются, воля слабеет, чувство грубеет. Но вот организм подкреплен пищею — тогда он бодр, свеж и трудоспособен; и наша душа, когда есть у нас молитвенное настроение, удобоподвижна на все доброе. И думается нам, что та неустроенность нашего внутреннего состояния, какая замечается ныне, — именно происходит оттого, что у нас нет молитвы. Нет молитвы — и ум наш склонен к неверию и рассеянности, нет молитвы — и воля наша не может устоять против всякого рода искушений и соблазнов, нет молитвы — и сердце наше не понимает и не ищет высших духовных наслаждений, а утопает в чувственных удовольствиях и пороках. Молитва же делает человека духовно настроенным и высоко нравственным.
О Священном Предании

Протестанты отвергают Предание. Они говорят, что истина заключена только в Священном Писании, а Предание нужно отнести к измышлениям человеческим. Но мы спросим — обходятся ли сами протестанты без Предания? Ведь у них существует известный порядок богослужения и их пастыри надевают при богослужениях особую одежду и т.д., ведь и это все у них делается по преданию. Но они скажут: так делал Лютер. Теперь и сравните. Протестанты основывают свое предание на Лютере и других подобных ему реформаторах церковных, а мы Предание основываем на Святой Церкви, которая дана нам по Слову Божию, как непогрешимая истолковательница и хранительница Святого Предания. Только то, что проходит через сознание церковное, что принято Святою Церковью, то только и признается у нас истинным преданием. Впрочем, протестанты не дорожат своим преданием и готовы его изменять, и это у них выходит последовательно, ибо всякое человеческое измышление действительно изменчиво. Мы же не можем так относиться к Преданию, ибо это значило бы поправлять Святую Церковь, которая дана нам как чистая невеста, не имущая скверны и нечистоты, и ни иного чего от таковых.

Церковь дана нам как столп и утверждение истины. И какое счастье иметь Предание церковное! Представьте себе — вы входите в дом, в котором не находится ничего, кроме голых стен, не имеется здесь скамеек, где бы можно было вам присесть, стола, на котором вы могли бы вкусить пищи, камина, у которого могли бы обогреться. Или вы входите в дом устроенный, там все для вас готово и вы довольны, счастливы и утешены. То же и в Церкви Христовой. Предание исполнило ее богатством и обилием духовного благолепия. Здесь ты найдешь для своей души все потребное для спасения; в Церкви Православной ты не будешь жаловаться на неуютность, пустоту и скуку. Она, Святая наша Церковь, благодаря Преданию дала простор для развития всех благородных искусств и дарований духа человеческого, дала возможность развиваться нашему духу до совершенства, к которому призвал его наш Творец.
Псалтирь

Псалтирь — книга молитвенных излияний души ко Господу. Псалтирь написана по вдохновению от Духа Святого. Поэтому чтение и пение псалмов спасительно для души христианской. Как богодохновенные, псалмы, и особенно некоторые, имеют поистине чудодейственную силу. Таков псалом 50-й, или покаянный. Святитель Иннокентий Херсонский[57] о нем говорит: в 50-й псалом такое вложено чувство покаяния, что враг рода человеческого и доселе от чтения его трепещет и бежит (Слово в Неделю святых праотец). Большую пользу приносит христианину чтение его при борениях и искушениях. В этом отношении его можно сравнить с молитвою Иисусовой, которую подвижники рекомендуют читать при борениях. Не меньшую силу имеет псалом «Живый в помощи». Его читают в путешествиях, в затруднительных обстоятельствах, на поле брани. Помнится, как отец, отправляя нас из провинции в школу, в губернский город, становился пред иконами, прочитывал этот псалом и затем уже преподавал прощальное благословение. Много передают рассказов о том, как предохраняет воинов от пуль в битве сей псалом, который, если не читается ими, то, по крайней мере, носится на груди зашитым в ладанке.

Великую силу имеет и псалом «Благослови, душе моя, Господа» (Псалом 103-й. — Ред.). Чтение его высоко настраивает нашу душу и исполняет сердце благоговейных чувств пред Творцом вселенной. Псалом этот полезно читать при помыслах неверия, которое исчезает, пропадает при чтении и пении его. Древние христиане весьма любили псалмы. Святитель Амвросий Медиоланский[58] свидетельствует, что выйдешь в поле, встретишь земледельцев, услышишь здесь наверное и пение псалмов; войдешь в дом, застанешь за прялкой женщин — здесь и аллилуйя. Наши предки русские также не расставались с Псалтирью. Они даже учились по ней. И как это хорошо! Грамота открывает наши очи, «еже разумети доброе и злое». И вот, если обучение грамоте происходило по Богодохновенной священной книге, то не закреплялось ли через это само наше сердце в добре, а очи наши не привыкали ли только зреть святое и отвращаться от суеты и скверны?

Между прочим, у нас и доселе есть обычай читать Псалтирь по покойникам. Прекрасный обычай. Чтение псалмов успокаивает, умиротворяет, утешает, — а как это все нужно бывает для нас, когда мы переживаем скорбь от потери близких нам людей!

***

Берегите веру. Как опасно пренебрегать религиозными обязанностями! Сначала простая леность, нежелание потрудиться, пойти лишний раз в храм, затем охлаждение, отчуждение от всего церковного, религиозного, и, наконец, полная индифферентность в деле веры, забвение Церкви и ее установлений, когда человек уже не дорожит своею верою. И как постепенно идет охлаждение в вере, так и наоборот, вера возвращается с большим трудом. А это-то и страшно! Безверие начинает беспокоить, томить, мучить человека. Временами вспоминается счастливое время веры и пробуждается желание снова верить, но нелегко веру возвратить...

Мы знаем много случаев, когда потерявший веру при всем своем желании снова верить — не может. Такой человек часто плачет о потерянной вере, как о потерянной жемчужине. И даже какие-то внешние причины, или лучше препоны, начинают тормозить его пробудившееся религиозное чувство. Один мой знакомый, 15 лет не бывший у исповеди и Святого Причащения и совершенно забывший храм, решил, наконец, поговеть. И что же?! Много времени и усилий ему пришлось потратить, чтобы привести свое намерение в исполнение. Вот он уже соберется и назначит день для исповеди, как физическая болезнь или необычайный страх остановят его. Пришлось не считаться с его выбором дня, а употребить некоторую властность над его волею — приказать ему явиться в такой-то день в храм. Таким людям непременно нужно протягивать руку помощи, а без этого они беспомощны. И если Господь поможет им восстановиться в вере, о, тогда необыкновенно трогательна бывает их вера! Они говорят о ней уже как о милом, дорогом для сердца сокровище, которое стараются всячески беречь, боясь снова потерять его. Они способны делаются тогда к исповедничеству.

***

Пастырь Церкви! Если ты желаешь пасти словесное стадо с любовию и охотою, то вооружись терпением. Без терпения ты изнеможешь и не понесешь пастырских трудов. Среди твоих духовных чад будут такие больные душой, которых ты не в состоянии ублаготворить, успокоить, они всегда будут томиться душой, у тебя искать поддержки, тебе надоедать, тебя беспокоить, тебя осаждать. Нужно много терпения, чтобы не пренебречь ими, их не оттолкнуть, не огорчить своим невниманием, холодностью. Далее, каждый твой пасомый знает только свои нужды, с ними он к тебе и обращается, он не видит и не замечает того, что и другие, подобно ему, также ищут пастырской поддержки; он не входит в положение другого, не желает ему уступить места, не считается и с твоим здоровьем, с твоими делами и занятиями, ему нужно во что бы то ни стало тебя видеть, с тобою говорить... И тут опять пастырю нужно терпение — всех выслушать, не показать вида, что ты устал, что ты тяготишься приемом просителей. А выслушивать приходится не только неинтересное, но и томительное. Один просит рекомендации, другой — определить детей, третий — поставить на место, четвертый — денежного пособия, пятый — нравственной поддержки, шестой — молитв в болезнях, и так далее, и так далее. Всем не поможешь, всех не примешь — отсюда ропот, недовольство, — и только терпение помогает пастырю стоять твердо на своем посту. А исповедь, выслушивание греховности людской, сколько здесь требуется нравственной силы и терпения! Терпение — главная добродетель для пастыря. Если для телесного врача оно важно и необходимо, то для духовного — тем более, насколько душа важнее тела.

***

Нас посещает то один, то другой дух злобы. То дух уныния нас одолеет, то дух нечистоты, самомнения и тщеславия, то дух скупости, гнева, раздражительности. А могут нас полонить несколько таких злобных состояний. Спаситель, говорится во Святом Евангелии, из Марии Магдалины изгнал семь бесов (См.: Мк.16:9). Равно как наоборот, сердце человека может исполняться: то духовной радости, то чувства умиления, чистоты, целомудрия и т.д. И если первые состояния появляются от нашей греховности и духов злобы и питаются дурными началами, то, наоборот, вторые навеваются человеку от Духа Святого и поддерживаются благодатными средствами. А если так, то побольше давайте мне этих средств, ибо я хочу быть добрым христианином, а не сыном погибельным.

***

Переход в Православие из лютеранства свободнее совершается, чем из других христианских вероисповеданий, и это потому, что лютеранство слишком сжало, стеснило обнаружения религиозного чувства в христианине. Не почитай святых, священных изображений, не нужно таинств, а между тем христианское сердце, чуткое и религиозное, склонно все это признавать. Отсюда и бывает, что многие лютеране, религиозно настроенные, в душе согласны бывают с православным мировоззрением, а благоприятный случай — они и присоединиться к Православной Церкви готовы.

***

Устраивай каждый день твоей жизни так, как ты желал бы устроить всю твою жизнь, пусть каждый день будет схемой всей твоей жизни. У тебя несомненно предносится жизненная задача, которую бы ты желал осуществить: желал бы нравственно исправиться, перестать когда-либо грешить, желал бы в покаянии умереть и т.д. Старайся же то, что намечаешь на всю жизнь, — исполнять и осуществлять в течение каждого дня, старайся вести себя так, чтобы к вечеру мог сказать, что ты из всей твоей жизненной задачи хотя малую пылинку выполнил; иными словами, — всегда готовься к вечной жизни, готовься умирать, ибо не знаешь, не будет ли этот день последним в твоей быстротечной жизни.

***

Мы, теперешние христиане, не чувствуем силы искупления, совершенного Господом нашим Иисусом Христом, — оттого мы такие плохие, бесчувственные, оттого мы так легко смотрим на грех, оттого мы не понимаем церковных служб, особенно Божественной литургии, и скучаем за ней. Не так было в первую пору христианства. Первые христиане жили мыслию и чувством об искуплении. Искупление — был жизненный нерв для них. Писали они, говорили, действовали, — все у них направлялось именно к великому акту искупления человечества Спасителем. Об этом свидетельствуют творения святых отцов, акты мученические, история первохристианской общины. А ведь и мы такие же грешники, как люди всех времен, а ведь и для нас вся сущность жизни должна быть в усвоении дела Христова, именно — искупления. Господи, умягчи же мое бесчувственное сердце и дай мне познавать всею глубиною души — великую тайну искупления человечества Крестною Смертию Спасителя!

***

Большая или меньшая нравственная польза от присутствия на Божественной литургии зависит от нашего переживания на ней акта искупления. Ты можешь простоять всю Литургию, даже, если священнослужитель, совершать ее, и не понимать, не чувствовать сердцем всей ее глубины и силы. Переживание на Божественной литургии именно акта искупления — для нашей души необыкновенно спасительно. Чем чаще и сильнее бывает это переживание, тем богаче, выше делается твоя духовная настроенность. Отец Иоанн Кронштадтский поражал окружающих своим переживанием, своим сильным подъемом духа во время служения Божественной литургии, и что же?! — Он был светильник — горяй и светяй (Ср.: Ин.5:35).

***

Когда Господь Иисус Христос однажды говорил иудеям о том, что верующие в Него будут вкушать плоть Его, то слушающим показалось это слово жестоким, и вот, многие стали уходить от Него, не дослушав Его беседы. Тогда Господь обратился к оставшимся и так сказал: не хотите ли и вы отойти? (Ин.6:67). Церковь Христова Православная предлагает свое учение веры и нравственности членам своим. Многим, однако, современным людям не по вкусу приходится ее учение. Что делать в этом случае Святой Церкви: уступать, приспособляться, чего желали бы люди? Нет, Святая Церковь есть столп и утверждение истины. И как Христос некогда сказал: не хотите ли и вы отойти? — так и Святая Церковь как бы предлагает непокорным тот же вопрос. К Святой Церкви нужно прислушиваться, ей повиноваться, ей внимать и подчиняться. А кто этого не хочет, уходи и не ожидай, что ты Церковь можешь переделать.

***

Ты чувствуешь, что слаб, немощен и склонен к дурным мыслям, чувствам и делам, — это должно в тебе все более и более укреплять убеждение, что Господь твой хранитель, твоя защита, твоя сила. Вверяйся же всецело в водительство Господа, всего себя отдавай Ему, и так всегда молись и чувствуй, что если не Господь, то ты на каждом шагу мог бы погибнуть. Господи, будь же Ты мой покровитель, на Тебя надеюсь, к Тебе очи мои возвожу! Если не Ты, то я давно бы не существовал.

***

Святитель Мефодий Патарский[59] говорит, что даже в том обстоятельстве, что тело наше подвергается тлению, нужно усматривать милость Божию. Тело наше со всеми своими чувствами бывает причиною или, лучше сказать, органом всех наших грехов: голова — дурных помыслов, сердце — чувств, руки — дел, но вот все это истлевает — и этим до некоторой степени потребляются соделанные нами через указанные органы грехи, так что наше тело воскреснет действительно уже в обновленном виде, свободным от уз греховной плоти.

***

Когда переживешь благополучно какое-либо искушение, то чувствуешь необыкновенную легкость, простор в сердце. И наоборот, поддашься искушению — свяжешь свою душу, как бы клещами, от которых нужно будет высвобождаться раскаянием, сокрушением, укорением, слезною молитвою ко Господу.

***

Когда умирает человек во цвете лет или, как говорят, безвременной кончиной, то невольно задаешь себе вопрос: почему так рано умер этот человек, ведь другие доживают до старости, когда и сами начинают ожидать смерти, и окружающие легко примиряются, в случае если последует их кончина. Впрочем, когда умирает какой-либо несчастный страдалец, больной, бедный или злой человек, то мы находим оправдание такой смерти и говорим: слава Богу — Господь взял его, прекратились его страдания, а когда злодей умирает, мы даже радуемся и думаем, что со смертию его будет меньше зла на земле. Но вот, когда умирает безвременно раб Божий, человек добрый, полезный и счастливый, что тогда сказать, как примириться с его смертию? О кончине таких людей Слово Божие говорит: да не изменит злоба разума его, или лесть не прельстит сердца его, угодны были Богу дела его, вот почему он изъят из среды лукавствия (Ср.: Прем.4:11,14). Это значит, если бы этот добрый человек продолжал жить на земле, то злоба — грех мог бы поколебать его разум, коварство могло овладеть его сердцем, ибо, пока жив человек, всегда он может измениться в дурную сторону, но Господу был приятен этот добрый человек, вот почему Господь и взял его к Себе, не место ему было жить среди развращенного мира.

***

Какая сильная связь нашего духовного устроения со свободой нашего сердца от плотских привязанностей, чувств и услаждений. Нет последних — и настроение твое высоко, духовно, радостно и молитвенно. Одолеваешься ты плотскими чувствами — и настроение твое бывает подавленное, низменное, богомерзкое, скверное, противное. Поистине, чистота от плотских чувств есть источник, корень духовного роста человека. Отсюда понятно все старание преподобных отцов хранить себя в чистоте и целомудрии. Отсюда понятны и такие требования Святой Православной Церкви, как безбрачие епископов, которые должны быть во всем светильниками своему стаду.

***

Одна 95-летная старушка поразила меня своим глубоким переживанием любви Божией к человеку. Она говорила: «Я чувствую такую любовь Господа ко мне, грешной, что даже страх меня берет, как Господь может меня так сильно любить, недостойную. Представляю я, с одной стороны, любовь Божию бесконечную, реальную, а с другой — свое ничтожество, греховность, — и стыжусь себя, своей наготы душевной, и плачу от умиления. Любовь Божия мое сердце умягчает и растаивает, как огонь — воск».

***

Гордость — враг всякого прогресса. Гордость как завесой застилает нам доступ к расширению каких бы то ни было знаний, ибо гордый думает, что он все уже знает, а потому отказывается выслушивать и учиться у других.

***

На днях я посетил в Москве Хитров рынок, где живет люд безработный. В помещении Народной Трезвости отслужил молебен. Пели обитатели сего места, пели хорошо, так как здесь проживает много опустившихся на дно певчих. После молебна я похвалил певцов и, между прочим, случайно спросил их: «А почему бы вам не петь в Церкви?» — «Одежонки приличной у нас нет, — сказали они мне, — а в нашей на клирос не пускают». Об этом напечатано было в газетах. И что же?! Через несколько дней после этого пришел ко мне один добрый человек, не пожелавший открыть свое имя, и передал мне пакет с деньгами, с надписью: «На одежду певчих Хитрова рынка». В пакете оказалось 500 руб. Славу Богу! Не перевелись еще у нас на Руси истинные евангельские благодетели, которые ищут благотворить не только тайно, но и чрез епископа, полагая в этом как бы особую духовную приятность благотворения. И в первые века христианства так именно и было. Епископ являлся не только душепопечителем своих пасомых, но заботился и о внешнем, материальном их благополучии. Как несправедливы поэтому те, которые подымают вопрос о денежных средствах епископа. Не об этом нужно говорить и думать, а вникать, как епископ пользуется этими средствами. Чем больше материальных средств у епископа, тем больше он может благотворить, а за это нужно только Господа благодарить.

***

Окружающая толпа имеет какое-то мистическое на нас влияние. Когда ты в народе, когда вокруг тебя суетятся, или когда на тебя направлено внимание толпы, ты чувствуешь какие-то тиски, сдавленность, несвободу духа. Но вот — толпы нет, внимание от тебя отвлечено, — и ты развязан, освобожден от этих оков. Это чувство каждый раз я переживаю, когда по каким-нибудь причинам народу прекращают доступ в Кремль, и наш дорогой Чудов[60] монастырь остается в скитском уединении. Как легко, свободно тогда бывает на душе! И кажется — влияние окружающей толпы на наш дух так ощутительно, что если бы тебя посадили в дом с запертыми окнами и дверями, а вокруг этого дома стояла бы толпа и говорила бы о тебе, — ты, наверное, чувствовал бы стесненность, несвободу духа, хотя бы и не доносилось до тебя говора и ты бы не знал о присутствии около тебя людей.

***

Если ты отражаешь внутренние борения, то, когда они оканчиваются, наступает в твоем сердце необыкновенное спокойствие, мир, тишина, и это верный признак того, что брань пережита тобою благополучно, что ты, хотя и страдал и изнемогал от этой брани, но не желал поддаваться дурным влечениям, сознавал всю их гнусность, боролся и, сколько мог, отражал их.

***

Мирное, спокойное, ровное настроение духа — почва для духовного делания, для высших духовных созерцаний. Знает это враг рода человеческого—и вот всеми мерами старается волновать, смущать нашу душу. То он воздвигает мысленную брань, то повергает нас в скуку, печаль, уныние, то приводит нас в раздражение и гнев, то вселяет в нас многопопечительность о земном, бренном и т.п. Этим равновесие нашего душевного настроения теряется и тем тормозится наш духовный рост. А потому, когда видишь мирно, спокойно настроенного человека, то знай — он обладает великим даром, великим сокровищем, на которое он может многое купить для спасения своей души.

***

Когда была объявлена война с немцами, то почувствовалась сразу какая-то необычайная на душе тягота. Как при наступающей грозе — трепещешь, раскаты грома и блеск молний наводят страх, а когда гроза настанет, то, затаив дыхание, только ждешь и молишься, как бы она благополучно миновала, так и при войне: вначале томление, нудное состояние духа, а затем выжидательное положение с крепким желанием скорейшего и счастливого для нас исхода войны.

***

Чистота, целомудрие привлекают благодать Божию. В указанных нравственных качествах сокрыта сила духовная, благодатная, подобно тому, как в волосах Сампсона[61] содержалась сила физическая. Потерял Сампсон волосы — и лишился силы своей; потеряй чистоту, целомудрие — и ты лишишься благодати Святого Духа. Жизнь подвижников много об этом свидетельствует. Сказанное — непреложная истина.

***

Русь Святая. Не в том смысле, что она по жизни высока, а, как говорит славянофил Хомяков[62], «ее идеал быть святой». И действительно, если обратить внимание на черты, свойства, характер русского человека, его смирение, кротость, терпение, простоту, принять в расчет, что Русь православная, то делается понятным название ее святой. В исторических своих судьбах Русь многое осуществила и продолжает осуществлять из своего идеала святости. Как поэтому ей нужно дорожить всеми заветами предков, хранить свои основы жизни, держаться святой православной веры, ибо потерять все это — значит потерять и свой идеал — святость.

***

Почему мы стремимся к общению с духовно-нравственными людьми и особенно усиленно о них молимся? Первое, пожалуй, понятно. Есть пословица: «Скажи мне, с кем ты знаком, а я тебе скажу, кто ты таков». Человек по природе своей не может не любить добро и где он видит его проявление, туда льнет и его сердце. Но вот, казалось бы — молиться нам нужно более о грешниках, чем о нравственно-порядочных людях. А между тем выходит как бы наоборот. Услышит русский человек о каком-нибудь старце, подвижнике и начинает его записывать в свои помянники, поминать при всяком удобном случае. Как это явление объяснить? Здесь опять проявляется любовь христианина к добру. Молясь за праведных людей, мы этим как бы сами желаем причаститься их блаженному состоянию, а вместе заручиться их предстательством пред Господом Богом за нас, грешных, когда они войдут в Небесный Чертог.

***

Смирение, терпение, кротость — какие это благоухающие цветы в букете нравственного миропорядка. Эти добродетели настойчиво и постоянно внушает нам Святая Православная Церковь. И если ты, Святая Церковь, зиждешь на таких чудных добродетелях наше спасение, то как ты высока, как ты свята, как ты несравнима ни с какими другими исповеданиями! Будь же ты милой, любезной всегда моему сердцу, Святая мать, наша Православная Церковь!

***

Во время одной скорби я так дерзнул молиться Господу: «Господи, я чувствую все свое бессилие, все ничтожество, всю свою беспомощность. Ты же одним мановением все можешь совершить. Припадаю к Тебе и молитвенно взываю — помоги мне, я лежу у Твоих ног и до тех пор не встану, пока Ты мне не поможешь. Больше того, я даже, что страшно выразить словами, требую от Тебя помощи. Требую потому, что знаю, что Ты милостив и только Один силен помочь мне». И почувствовало мое сердце после такой молитвы, что рука Божия коснулась моего немощного существа и отъяла от меня скорбь.

***

Молю убо вас достойно ходити звания, в неже звони бысте (Еф.4:1). По слову апостола Павла во всяком звании и положении возможно спастись, а званий и положений этих бесчисленное множество. Одни из нас — знатные, другие простые; одни богатые, другие бедные; одни живут в шумных городах, другие в тиши сельской и деревнях. Сообразно с этим различны и условия для спасения — более благоприятные и менее.

Что касается нас с вами, нас, жителей столицы, то мы, по-видимому, имеем самые неблагоприятные условия для спасения. В самом деле, что представляет из себя столица? — Здесь, прежде всего, бывает скопление богатств в руках отдельных людей. И так как в столице можно найти все предметы роскоши, то богатые, приобретая их, начинают утопать в неге и через то теряют святую простоту. С другой стороны, люди недостаточные через дороговизну столичной жизни впадают в крайнюю бедность, а где бедность, там часто гнездится и порок. Далее, в столице процветает промышленная и фабричная деятельность. На фабриках, мастерских, заводах массами собирается молодой народ, и подобное собрание весьма неблагоприятно для нравственности собирающихся. Где молодая компания, там — разгул, там — бесчинства, там и безобразные разговоры. Здесь много значит еще оторванность от семьи. Семья, как известно, сдерживает, смиряет человека. В семье хозяин в праздник находит себе отдохновение и утешение. Не то фабричный... После работы где он найдет себе успокоение, чем восполнит он свое одиночество?.. Вот и идет он разгонять свою скуку вином и разгулом... Наконец, столичный блеск, сутолока, усиленная борьба за существование на каждого из нас действуют весьма неблагоприятно. Столица заставляет нас жить внешними впечатлениями, жить, что называется, «вовне», оставляя в стороне наш внутренний мир, для которого требуется уединение, тишина, сосредоточенность. В таких неблагоприятных условиях для спасения находимся мы, жители столицы.

Но, как сказали, по слову апостола, «во всяком звании и положении возможно спастись». Значит, и мы не лишены совершенно средств нравственно преуспевать, жить по закону Христову. Так, прежде всего известно, что где больше искушений и соблазнов, там больше и средств для выработки нравственного характера. Греховное искушение для души то же, что физическое препятствие для тела. Преодолев последнее, тело приобретает ловкость, и дальше не так уже страшится препятствия; преодолев и искушение, душа подвигается на шаг вперед в деле нашего нравственного роста. Искушение — то же, что холод, мороз для тела. Опасен холод для нас, ибо через него мы легко можем простудиться, но в то же время через него закаляется наш организм. Так и через всякое отраженное искушение укрепляется в добре наша душа.

Во-вторых, в столице та суета, та внешность, которая так нас увлекает и портит, может производить и обратное действие. Она может нас вести к убеждению, что не во внешнем благополучии сущность для человека. «Преходит убо плоть, подобает же прилежати о душе, вещи безсмертней», — поем мы преподобным. Все внешнее — скоропреходяще. И богачей постигает общая участь — смерть и тление. И они, после роскошных помещений, после роскошного стола, после почета и уважения очутятся в той же, общей для всех, тесной, холодной, сырой могиле.

Далее, в столице лучше, чем где-либо, можно исполнять заповедь Христову о служении ближнему. Возьмем ли творение милостыни. Сколько у нас бедняков, самых жалких, самых несчастных, нуждающихся в нашей помощи. Возьмем ли уход за больными. Сколько в столице нужно устроить больниц, чтобы все больные могли находить себе приют. Часто приходится от больных слышать: «Не принимают нигде в больницу, говорят: места нет». Значит, у нас еще есть недостаток в больницах, значит, заповедь Христову о служении больным мы, жители столицы, еще не исполнили в совершенстве. А что сказать о страшной нужде теперь у нас в лазаретах для наших дорогих воинов, кровью своею запечатлевших свое мученическое стояние за Святую Русь?.. Хочется, пламенно хочется, чтобы вся наша столица превратилась в лечебный приют для наших воинов, чтобы в этом приюте они утолили свои телесные и душевные скорби... Но, горе нам: как еще далеки мы от этого!

Возьмем ли, далее, утешение ближнего.... Где, как не у нас, много скорбящих, расстроенных и подавленных жизнию? Не они ли нуждаются в утешении, ободрении, успокоении?

Наконец, укажем еще на следующую благоприятную сторону жизни в столице нашей. Здесь, как известно, центр Православия. Сколько у нас святынь, самых близких, самых дорогих для русского сердца! Сколько у нас святых мощей, сколько чудотворных икон! Здесь каждый может получить духовное утешение. Здесь нет надобности долго искать святыни. На каждой улице, на каждом перекрестке у нас красуется храм Божий, где приходящему подаются благодатные дары Святого Духа. Итак, мы, жители столицы, не лишены условий для нравственного преуспеяния. Нужно только жить со Христом, а жить с Ним можно везде, где бы мы ни были. Будем ли мы находиться высоко на горе, на свободе, будем ли мы сдавлены и ввержены в пропасть, будем ли мы жить в городе или скитаться в пустыне, в семье, в одиночестве, на суше, на море, — везде мы можем быть со Христом, везде мы можем носить Его в своем сердце.

А что это так, приведу я вам следующий рассказ. Есть так называемые шахты. Это — участки земли, где добываются различного рода минералы — железная руда, каменный уголь и т.п. Шахты представляют из себя длинные, подземные коридоры, которые постепенно приделываются от добытого минерала. Работа на шахтах весьма тяжелая и унылая. В самом деле, представьте себе — копаться в глубине земли в удушливом воздухе, при слабом свете лампочки, при этом копаться одному, ибо каждый рабочий долбит свой коридор. Днем шахтер работает в подземелье, ночью, хотя он и выходит наружу, но, вследствие наступления ночи, также не видит Божьего света, так что для него стоит как бы вечная ночь, что весьма неблагоприятно отражается на его характере. Мрачною ночью делается его душевное настроение. Работающие в шахтах обыкновенно бывают мрачны, угрюмы, грубы и склонны к грубо-чувственным поступкам.

Но вот, на одних из южных шахт, среди подобного рода рабочих, выделялся один старик, давно уже здесь работавший. Странным он казался для всех... Он ни с кем не водил компании, а жил сам по себе... Его никто никогда не видал разговаривающим с кем-либо. По окончании работы медленно он шел в свою убогую лачугу на покой, а приходило утро, раньше всех направлялся на работу в подземелье, при этом всегда он что-то бормотал...

Прошло много лет жизни на указанных шахтах. Все, по-видимому, шло благополучно. Но вот однажды для шахт выпал злополучный день. Рабочие, по обыкновению, утром спустились в свои коридоры, и старик с ними. Долго ли, мало они там работали, только вдруг раздался страшный гул в подземелье. Произошел взрыв газа (что бывает иногда в шахтах); последовало во многих местах разрушение. Послышались крики и стоны придавленных и погибающих рабочих. Оставшиеся в живых бросились к выходу, но не могли уже его найти. Несколько человек, между прочим, сбежались в помещение, куда подвозили на тележках руду, и между этими сбежавшимися рабочими оказался загадочный старик.

Не слышавшие от него прежде ничего, рабочие теперь услышали следующую речь старика: «Вот Он, мой Спаситель, вот Он, пойдемте, Он выведет нас». С этими словами старика рабочие двинулись вперед. Труден был их путь... Им приходилось переступать через погибших товарищей, разгребать груды каменьев. А вот, встретилось и такое препятствие: рабочие подошли в упор к стене... Дальше идти было некуда. Назад ворочаться — то же значило, что идти на верную смерть, ибо много они уже преодолели на пути препятствий. Положение их было отчаянное. Но старик наш по-прежнему повторял: «Вот Он, мой Спаситель, Он выведет нас», и с этими словами первый стал бить ломом в злополучную стену. Рабочие следовали его примеру.

Долго не поддавалась стена. У многих уже ослабели силы и они, прекратив работу, лежали полумертвые. Но старик не ослабевал. Повторяя непрестанно: «Вот Он, мой Спаситель», он употребил последнее усилие — сильно ударил ломом в стену, и лом далеко проскользнул вперед, причем из нового отверстия полилась струя свежего воздуха. Рабочие поняли, что недалеко выход, приободрились и скоро проломили стену. Еще несколько они прошли, и вот старая полусгнившая, забытая лестница кверху, а там, над головами отверстие с видневшимся желанным голубым небом. Старик первый взошел по лестнице и выбился наружу; за ним последовали остальные. Но, когда они вышли, то здесь сделались свидетелями следующей трогательной картины. Наш старик, продолжая повторять: «Вот Он, мой Спаситель, Он нас спас», лежал с поднятыми к Нему глазами и переходил в вечность — он умирал. Скоро старик совсем умолк.

Что же это был за старик? Это был человек, который и при столь неблагоприятных условиях, как жизнь на шахтах, сумел иметь веру, сумел жить со Христом, и через то сам не был погребен заживо в земле, и других спас от подобной же смерти. Его жизнь была Христос... Его замечали что-то самому себе говорящим. Это он творил молитву, призывал прелюбезное имя Господа Иисуса... А когда он спускался в шахты, он и здесь, имея пред глазами лишь груды камня, умел и в них находить целесообразность и красоту природы и продолжал непрестанно восхвалять Премудрого Творца мира.

Я передал этот рассказ, дабы показать, что везде можно жить со Христом. Наша жизнь в столице, как я вначале заметил, весьма неблагоприятна для духовной жизни. Мы здесь суетимся, мы здесь забываем часто Христа... Но пусть и столица не вырывает из нашего сердца Спасителя... Пусть Он всегда пребывает с нами... Какое положение мы ни будем занимать здесь, рабочие ли мы, торговцы, должностные ли лица, пусть с нами будет Христос, наше счастие, наша отрада, ибо нет другого имени под небом, данного человекам, о немже подобает нам спастися (Деян.4:12), разве имени сладчайшего Господа Иисуса, Которому подобает всякая честь и слава во веки...

***

В монашестве сознание того, что ты посвятил себя на служение Господу Богу, что ты никому не принадлежишь, кроме Господа Бога, в минуты размышления о бренности всего земного, — может давать тебе приток новых сил на дальнейшие подвиги, может тебя бодрить и делать духовно счастливым.

***

Был на духовном концерте в Большом зале Консерватории. Пел хор г.Астафьева. Получил духовное наслаждение. При слушании прекрасных, умилительных мелодий являлась мысль — а ведь все это Святое Евангелие вдохновляло духовных композиторов. При таком размышлении предстало пред моим сознанием все величие христианства. Я подумал, как реально, очевидно ведет оно человечество к совершенству... О вера святая Христова, о мой Спаситель Христос, — ни на минуту я не должен в вере Христовой сомневаться, а стараться пользоваться каждой минутой жизни, чтобы не прошла она даром для вечности!

***

Напевы церковных песнопений Страстной недели и Пасхальной одинаково умилительны, и тогда как песнопения Страстной недели исполнены грусти, скорби и печали, Пасхальной — радости, отрады и ликования.

***

Спасение души... Все об этом знают, все об этом говорят, все друг другу спасения души желают, но вдумайтесь хорошенько, как часто поверхностно скользит речь об этом, как далеко, далеко от действительного спасения наши души. И что такое спасение души? Изложить, объяснить, выразить словами мы, пожалуй, все сумеем. Это, мы скажем, приобретение нашим внутренним существом, нашею душою — высоконравственного состояния, когда мы находим удовольствие не в греховных помыслах, чувствах и делах, а в молитве, в созерцании духовных благ и самом делании добра. Мы все это хорошо знаем — все и желаем спасения души, но именно только знаем и желаем. Нужно еще от нас что-то такое, чтобы спасение не было лишь пустым звуком, а действительно осуществлялось в нашей душе. О необходимости благодатной помощи я не говорю, ибо если не Господь созиждет дом, всуе трудишася зиждущие (Пс.126:1), — или никто не может прийти ко Мне, если не Отец привлечет его ко Мне (Ср.: Ин.6:44). Что же нужно именно от нас самих, чтобы начать спасение души? Пусть нам об этом скажут те, которые о спасении думали и действительно спасались. Из их жизни мы узнаем, что нужно отречение от своей воли греховной, немощной и подчинение воле другого, желающего нам спасения, нужно послушание духовным руководителям-старцам. Трудно подчиняться, но зато спасительно. Кто не знает, что всякое доброе дело — трудом стяжавается. Подчинившим себя водительству других может также казаться, что духовные руководители только тормозят наш духовный рост. О, не думайте этого! Знайте, что духовные руководители окормляются от Святой Церкви. А если так — им мы должны доверять. Пожалуй, чрез подчинение другим мы почувствуем стеснение нашей воли — отсюда нужно нам терпение, смирение, но ведь это все-таки добродетели, которые и дают нам спасение.

***

Господь дал нам образец нравственного совершенства. Он оставил нам образ, да последуем стопам Его. Он был искушаем, да и мы понесем искушения.

Но этого мало... Он дал нам не только образ, но силу — достигать этого нравственного совершенства. В жизни Своей претерпевая и перенося все земное — человеческое, Он в то же время, как Бог, приобретал силу для нас — действительно переносить, препобеждать все земное и достигать нравственного совершенства.

***

Чистота внешняя, опрятность, благоухание, свет, красота имеют благотворное влияние на наше внутреннее состояние; все это освежает, поднимает наше настроение, отодвигает в сторону дурные мысли и чувства, очищает наше сердце, наше загрязненное душевное состояние.

***

Замечено, что Господь многих тех, которых приковывает болезнь к одру на много лет, посещает Своею благодатию: дарует им дар терпения, благодушия, мира и назидания. В Тамбове, Ялте, в некоторых обителях мы встречали подобных людей. Эти люди являются как бы живыми проповедниками терпения — они как бы говорят всем нам: «Смотрите, наше положение самое безотрадное, но мы духом бодры; какое же вы имеете право роптать на Господа, на свою судьбу, когда ваша болезнь, ваши скорби ничто сравнительно с нашим положением».

***

Не будь никогда уверенным в том, что, подавивши искушение, другой раз ему не подвергнешься, что если ты захочешь, то не сотворишь греха. В этой самоуверенности чувствуется еще гордость человеческая. Нет, держись за Господа Бога, трепещи, как бы Господь Бог не оставил тебя, стой пред Ним, сознавай крайнее свое бессилие, надейся и думай, что только Господь может тебя вывести из тьмы греховной. А если так, то мысль о Боге, молитвенное настроение не должны тебя покидать ни на одну минуту, ибо, оторвавшись своим существом от Господа, тем самым дашь простор греху, сделаешься удобоподвижным на всякое искушение.

***

Порочность развивается постепенно. Условия для развития ее: повторяемость греха, отсутствие покаянного чувства, мирская попечительность. При этом воля все более и более слабеет и человек делается бессильным в борьбе со грехом. Молитвенный жар, разрыв со всем тем, что давало повод к повторяемости греха, укорение и постоянное бичевание себя, — дают возможность человеку подавлять, ослаблять порочность и снова восстановляют его в добре.

***

Для нашей выдержки, нравственной исправности большое имеют значение доверие, преданность и уважение к старцу, духовнику, пастырю. Эта преданность, доверие и уважение заставляют нас как бы постоянно держаться в порядке: случится повод к греху, произойдет нравственная расшатанность — вспомнишь своего духовного руководителя, придешь в порядок и снова захочется стремиться к добру и свету. Это постоянно я испытывал при общении с батюшкой отцом Иоанном Кронштадтским.

***

Чувствую, глубоко чувствую, что моя виновность пред Господом так велика, что не загладить мне ее никакими добрыми делами. Если Господь меня и милует и не наказует, то единственно по неизреченной Своей милости. Господи! Исповедую пред всеми Твое бесконечное милосердие и прежде всего ко мне грешному, прогневляющему Тебя всякий день и час. Твое милосердие заставляет меня еще сильнее зреть свои грехи и недостатки, сильнее чувствовать Твою благость и любовь. Но меня охватывает стыд пред Тобою, Твоим величием, святостию и чистотою. Ведь может случиться так, что Ты уже не потерпишь моего окаянства и отринешь меня, чего я давно достоин. Но что мне тогда делать? Ведь я погибну, погибну для сей и будущей жизни. А потому прошу и молю — помоги мне творить добро. Твоя нужна мне в этом помощь. Чувствую, что без Тебя я уже ничего доброго не способен делать. Все доброе, приписываемое мне, не мое, а Твое, от Тебя исходит, Тобою укрепляется.

***

Хочешь положить начало благое, начать исправление жизни? Иди, прежде всего, к духовному отцу и скажи ему все твои грехи. Для этого тебе не потребуется выбирать духовника: твоя цель, твоя забота — покаяться пред Господом. Излюбленный или знакомый духовник может и не оказать для тебя той пользы, какую окажет духовник незнакомый. Снисходительность, всепрощение известного духовника, нестеснительность пред ним могут парализовать в тебе тот страх, тот трепет, который так нужен бывает при глубоком покаянии. Бывает к великому прискорбию даже так, что нам приятно для чувственности говорить любимому духовнику — плотские грехи, чем, конечно, наносится вред как ему, так и нам. Сохрани нас, Боже, от этого!

***

Нет у нас любви ко Господу Богу, вот почему мы так и увлекаемся всем дурным, скверным, земным. Когда ты любишь кого-либо, не всегда ли ты думаешь о любимом человеке, не стараешься ли угодить, делать ему все приятное? Так и по отношению ко Господу Богу. Нужно внедрить в наше сердце любовь к Богу — тогда у тебя будет и все доброе.

***

Война продолжается. Раздаются голоса о необходимости всенародных молений. Это хорошо, но, однако, этого мало. Господь смотрит прежде всего на сердце человека, а затем уже и на внешнюю его молитву. Нужно нам сперва в глубине души каяться, нужно позаботиться об исправлении жизни, укреплении веры, о добрых делах. А то мы утром составим официальное молебствие, а вечером пойдем в театры, которые продолжают действовать в прежней силе. И представляется нам — что вот, по распоряжению властей, везде идут молебствия, а успеха в войне нет, ибо молятся устами, сердце же далеко отстоит от Господа, но как только народ и в клети сердечной сокрушается, кается, плачет, — Господь призирает на этот вопль и подает Свою помощь. И кажется нам, что до тех пор Господь нас не помилует, пока не исполнится нужное число кающихся русских людей.

***

Желающие проводить духовную жизнь должны непременно подчинить себя водительству какого-либо старца, духовника, пастыря. При этом условии духовный рост пойдет правильно и успешно. В противном случае легко впасть в прелесть. И должен быть такой момент, такой срок, когда необходимость в руководстве старца сама собой отпадет, это — наступление духовной зрелости. Преподобная Ксения[63], когда ради спасения души оставила родительский дом и поселилась на отдаленном острове, то, прежде всего, позаботилась найти себе духовного отца — старца, достигла потом сама духовной мудрости и приобрела спасение души (Житие прп.Ксении, 24 января).

***

И возвратился Иисус в силе духа в Галилею (Лк.4:14). Это было после сорокадневного поста и молитвы. Если Сам Господь Спаситель уединялся на молитву и постился, дабы потом проявлять еще большую силу духа, то что сказать про пастырей Церкви и всех духовных вождей и наставников? Как им нужно это уединение для поста и молитвы! И кажется нам, что кто временами из указанных лиц заявляет о своем желании духовного уединения, тем нельзя препятствовать. По-видимому, от этого может быть упущение по его службе. Но это только так кажется. Возвратившись в силе духа, духовный деятель потом принесет гораздо больше пользы, чем если бы он не уединялся и беспрерывно работал.

***

Часто приходится слышать — трудно спастись в миру, много там соблазнов и всякого рода суеты. Действительно справедливо, что мир ставит много препон для спасения. Вы сейчас в храме, мысль ваша направлена на святое, сердце ваше легко здесь может подвинуться на доброе, но выйдете из храма, пойдете на шумную улицу столицы, — и вы почувствуете, как сейчас же вас охватит круговорот житейской суеты. Здесь вы увидите заносчивые, гордые, насмешливые лица, увидите блеск, и сразу станет в вашем сердце как-то пусто, холодно, неприветливо.

Представьте же себе, что может быть с человеком, который постоянно вращается в мирской суете? Она его всего может поглотить, сделать рабом своим. Ведь говорят же, среда заедает, засасывает. У мирского человека легко духовные интересы отходят в сторону, и если когда проявляются, то, большею частию, случайно, под влиянием скорби, болезни, смерти близких и других превратностей нашей жизни. Теперь всеми признается, что мир осуетился, развратился и забыл Бога. А потому в настоящее время в особенности трудно спасаться в миру.

Но, возлюбленные, удивительное явление! Как ни много мир имеет соблазнов, а посмотрите, и в миру во всех сословиях и классах общества, во всех званиях и положениях есть еще люди, ревнующие о благочестии, есть добрые христиане. Они попадаются в семье, в рабочих организациях, в простых и в высших интеллигентных кругах.

Пред нами семья осуетившаяся, неверующая. Нет здесь доброго примера от родителей, нет выдержки у детей. Веселье, удовольствие, свободомыслие занимают всех; но вот один из членов этой семьи стоит особняком, он как бы чужой для нее, он сосредоточен в себе, не любит светских удовольствий, а интересуется всем духовным. Все родные его забыли Церковь и пренебрегают ее установлениями, а он любит бывать в храме Божием и является послушным сыном Церкви Святой.

На фабриках, разного рода мастерских — какие условия для жизни? Несдержанность в слове и деле, дерзкое, отчаянное, развязное настроение духа, всякого рода плотоугодие, — вот атмосфера, в которой вращается простой наш рабочий люд. Кажется, в такой обстановке нельзя найти ничего доброго. Если здесь — пропитание общее, артельное, то, значит, тут и несоблюдение постов. Если здесь — общие помещения, так называемые спальные, то тут нет места для богомыслия и молитвы. Если здесь работают совместно мужчины и женщины, то тут повод для дурных помыслов, слов, — возможен и разврат. Но опять, и среди рабочего класса, какие бывают добрые, примерные люди! Есть такие, которые умудряются даже в указанной обстановке и посты хранить, и целомудренно жить. Нам приходится встречать рабочих, которые, живя в общих помещениях, делают из своей койки как бы келию. Трудно выставить им на виду святые иконы — тогда они хранят их в изголовье своей постели; трудно им молиться, когда в спальной бодрствуют, шумят и бесчинствуют, тогда они ночью встают на молитву и у постели своей изливают чувство веры и любви к Господу; трудно им соблюдать посты, ибо каждый не имеет возможности себе в отдельности готовить пищу, так как для этого нет ни времени, ни приспособлений, тогда они в пост пробавляются сухоядением — хлебом, водой, да и еще кое-чем.

А высший чиновничий, дворянский, ученый круг? Самая обстановка жизни этого круга убивает всякую религиозность. Изнеженность от самого детства, препровождение времени в светских удовольствиях, театрах, вечеринках, гуляньях, танцах, картежной игре, постоянное чтение газет и книг либерального характера, где вера наша осмеивается, где и Святая Церковь оскорбляется, — вот условия, в которых живет теперешнее наше интеллигентное общество.

Но опять, и здесь бывают поразительнейшие примеры религиозности. Нас не раз до глубины души трогало следующее обстоятельство. Бывало, поедешь в тихую святую обитель, пустынь. Зимнее время. Проезд до пустыни затруднительный. Остановишься в монастырской гостинице. Мертвая тишина в ней. По-видимому, никого здесь нет. Но вот обнаруживается, что кое-кто остановился, — узнаешь, знакомишься, и что же оказывается? Какой-нибудь доктор, преподаватель, студент или иной интеллигентный человек приехал сюда отдохнуть душой, открыться на исповеди во всем батюшке-старцу, искренно поговеть и причаститься Святых Животворящих Тайн Христовых. Это люди, хотя и интеллигентные, но крепко верующие. Они живут в городах, в условиях весьма неблагоприятных для удовлетворения своих религиозных запросов. По временам у них является желание всею душою отдаться Господу, подумать о себе, помолиться. Нельзя этого сделать среди житейской сутолоки; вот они и уединяются в тихую обитель, где так все располагает к богомыслию и молитве. И заметьте, с каким усердием, с каким смирением они во время пребывания здесь подчиняются монастырскому порядку, с какою любовию относятся к насельникам святой обители.

И среди учащейся молодежи, несмотря на охватившее ее теперь свободомыслие и неверие, и среди военных, при их веселости и разгульной жизни, среди богатых, ученых и простых, везде, везде можно встретить добродетельных людей. Значит, жизнь в миру не исключает возможности достигать добродетельной жизни.

И Святая Церковь наша прославляет многих угодников, поживших в миру благочестно. Преподобный Захарий[64] был шорником, преподобный Евлогий — каменосеком, преподобный Марк[65] — могильщиком, святой Александр[66], епископ — угольщиком, святой Вонифатий отправлял должность слуги, святой Павлин67 — епископ Команский — добровольно продал себя в рабство и нес тяжелые труды раба, святой Евхарист был пастухом.

Остановимся на жизни святого Евхариста. О нем повествуется следующее. Двум старцам, жившим в пустыни, было извещено, что они далеко не сравнялись в святости с простолюдином Евхаристом и женой его Марией, живущими близ Египта. Иноки пошли отыскивать этих людей и скоро нашли их. Евхарист приветливо принял странников, умыл им ноги и предложил вкусить пищи. «Нет, — сказали монахи, — ты сначала поведай свои добрые дела, мы ради сего духовного брашна пришли к тебе, а потом вкусим у тебя пищи». Евхарист смиренно отвечал: «Не знаю, какие у меня добрые дела — я простой пастух, живу с женой в деревне». — «Сам Бог послал нас узнать твою жизнь, скажи нам, не делаешь ли чего-либо особенного, отменного?» — «Если с такою целью вы пришли, то поведаю вам мою жизнь: я пасу овец, которых получил от родителей, и прибыль от них делю на три части: одну — расходую на церковь и бедных, другую на принятие в дом пастырей духовных и странников, третью употребляю на свои нужды. С женою мы храним чистоту жизни; каждодневно молимся Богу, носим грубую одежду; едим простую пищу, не знаем ссор и брани». Услышав это, старцы прославили Бога и, получив назидание, удалились восвояси.

Обратите внимание на черты жизни святого Евхариста в миру: это — вера в Господа, преданность Ему, и затем простая, скромная, нравственная жизнь. Каких-либо подвигов мы здесь не видим. Да, прежде всего, чтобы, живя в миру, быть добродетельным, нужна вера в Бога. Веровать можно при всяких условиях жизни, при всякой обстановке. Вера — внутренний акт нашей жизни, и внешние обстоятельства, при нашей силе воли, не в состоянии ее сдвинуть. Нам, пожалуй, не дадут молиться, не пустят в храм, заставят быть свидетелями веселья и разного рода непотребств, не дадут нам положенной Церковию пищи, но веры, если мы захотим, никто у нас не отнимет. Пусть вокруг меня развращение, а я верую в Бога, предан Ему всей душой и внутри сердца моего всегда молюсь Ему и каюсь.

Вы говорите: трудно в миру спасаться среди соблазнов и суеты. Позвольте же мне вам теперь предложить совет. Не теряйте никогда веры в Господа, не слушайте, когда проповедуют вам противное вере и Церкви, не поддавайтесь никаким непризванным проповедникам. И если вы сохраните веру, не ослабеете в ней, то для вас далее откроется возможность бороться со всеми мирскими искушениями. Вера понудит вас идти в церковь, вера отвлечет от разгула и удовольствий, вера заставит блюсти пост, вера подвигнет на милостыню и любовь к ближним, вера приучит к сдержанности в словах и поступках, вера приведет вас к сознанию греховности, своей немощи, вера научит вас постоянно внимать себе, каяться и часто прибегать к принятию Святых Животворящих Тайн Христовых. Укрепитесь в вере, и жизнь ваша улучшится в нравственном отношении; укрепитесь в вере, и вы будете трезвыми, добрыми труженикам и в миру, сделаетесь потом и наследниками Царства Небесного.
Примечания

[53] ...для кого изобретены богомерзкие карты? Принято считать, что первые карты появились в XII в. в Китае. Мастера по части заполнения досуга, придворные аристократы изобрели в рисовании маленьких картинок с аллегорическими знаками животных, птиц и растений сначала эстетическую забаву, потом — удобный способ передачи тайной информации в деле интриг, а еще позднее — возможность рискованных игр с судьбой. Однако прошло немало времени, пока карточные игры не стали распространенным явлением. Первое упоминание в хрониках о сарацинской игре «наиб» (араб, «naib» — карты) относится к посл. четв. XIV столетия, причем карты в то время еще изготавливались непосредственно художником и по индивидуальному заказу. Одновременно складываются три основных типа игральных карт: итальянские, французские и немецкие. Все они имели различие как в мастях, так и в фигурах.

Карты итальянского типа в конце XIV в. появляются во Франции при психически больном короле Карле VI, а уже при Карле VII в нач.XV столетия возникают карты с собственными национальными мастями: сердце, серп луны, трилистник, пика. А в конце XV в. во французских картах окончательно устанавливается тот тип мастей, который употребляется до сих пор.

В России карты появились в нач.XVII в. Крупнейший русский критик и историк искусства В.В.Стасов считал, что карты попали к славянским народам от немцев, не отрицая, однако, что роль главной посредницы в этом деле сыграла Польша. Из законодательных памятников впервые упоминает о картах и их бесспорной вредности для общества Уложение 1649 г. Более века карточные игры преследовались в России законом, пока в 1761 г. не последовало установление о разделении игр на запрещенные — азартные и разрешенные — коммерческие. Вскоре после разрешения карточных игр в России возникает собственное их производство. Печатание карт в России было отдано на откуп, т.е. находилось в частных руках и приносило откупщикам приличные доходы.

Деньги же, полученные в результате налогов, поступали в пользу воспитательных домов.

[54] Мефимоны — церковная служба, совершаемая в понедельник, вторник, среду и четверг первой седмицы Великого поста. На этой службе читается Великий покаянный канон прп.Андрея Критского. Греческое название «мефимон» означает «с нами» и происходит от того, что на этой службе часто повторяется стих «с нами Бог» и, по окончании повечерия, стих «Господи сил, с нами буди».

[55] Иаков, архиепископ Нижегородский и Арзамасский (в миру Иосиф Иванович Вечерков; 1792-1850), окончил Белгородскую семинарию и Санкт-Петербургскую Духовную Академию со степенью магистра, был ректором ряда училищ и семинарий, в 1832 г. хиротонисан во епископа Саратовского и Царицынского. В 1847 г. перемещен в Нижний Новгород, где вскоре был возведен в сан архиепископа; отличался подвижнической жизнью и ревностной борьбой с расколом; скончался от чахотки в Санкт-Петербурге, где и погребен в Александро-Невской Лавре.

[56] Гефсиманский (Черниговский) скит находится при Свято-Троицкой Сергиевой Лавре, основан в 1844 г. святителем Филаретом (Дроздовым). В 1852 г. в скит передана чудотворная икона Черниговской-Ильинской Божией Матери. При ските находятся пещеры, ископанные блаженным Филиппушкой (Хоревым), а также пещерная церковь во имя Архистратига Божия Михаила.

[57] Святитель Иннокентий (в миру Иоанн Алексеевич Борисов; 1800-1857) — архиепископ Херсонский и Таврический; родился в городе Ельце Орловской губернии (ныне территория Воронежко-Липецкой епархии) в семье священника Алексия Борисова. Будущий светильник Церкви, молодой Иоанн Борисов закончил сначала Воронежское духовное училище, затем, в 1819 г., Орловскую духовную семинарию, после чего, как один из лучших воспитанников, был зачислен в Киевскую Духовную Академию, где преуспевал не только в науках, но и в благочестии. В особенности же он любил заниматься составлением проповедей. В 1823 г., на выпускном академическом акте, Иоанн прочел часть своего студенческого труда «О нравственном характере Господа Иисуса Христа». Чтение столь зрелого в богословском отношении труда обратило на себя всеобщее внимание, а митрополит Киевский Евгений (Болховитинов) приветствовал его как «восходящее светило русской богословской науки». В 1823 г., окончив Академию со степенью магистра богословия, будущий святитель был направлен в Санкт-Петербург и назначен профессором церковной истории и греческого языка Александро-Невского духовного училища. Затем, будучи уже ректором этого училища, в том же 1823 г. он был пострижен в монашество с именем Иннокентий и рукоположен сначала во иеродиакона, затем — во иеромонаха. Будучи определен в Санкт-Петербургскую Духовную Академию, вскоре он стал ее инспектором и был возведен в сан архимандрита. Такого высокого положения он достиг благодаря своему усердию и необыкновенным дарованиям. Проповеди архимандрита Иннокентия появлялись на страницах многих церковных журналов, выходили также и его первые научно-литературные труды: «Жизнь святого апостола Павла», «Жизнь святого священномученика Киприана Карфагенского», «Последние дни земной жизни Госиода Иисуса Христа». В 1828г. за эти сочинения он был удостоен степени доктора богословия.

В 1830 г. отец Иннокентий был переведен в Киев на должность ректора Духовной Академии и назначен настоятелем Киево-Братского монастыря. 21 декабря 1836 г. он был хиротонисан во епископа Чигиринского, викария Киевской митрополии, в 1840 г. перемещен на Вологодскую, а в 1841 г. — на Харьковскую кафедру. Определением Святейшего Синода от 15 апреля 1845 г. владыка Иннокентий был возведен в сан архиепископа, с 1847 г. он стал членом Святейшего Синода, а в 1848 г. последовал указ о назначении его на кафедру Херсонскую и Таврическую.

Пребывание святителя на этой кафедре имело исключительное значение благодаря его самоотверженной деятельности в Крымскую войну. В 1854 и 1855 гг., когда неприятельский флот в течение нескольких дней осаждал Одессу и подвергал ее бомбардировке, архипастырь неопустительно совершал покаянные молебны, утешал верующих благодатным словом, вселяя в них мужество и силу духа. Во время военных действий на Крымском полуострове предметом особой заботы архиепископа Иннокентия были госпитали, госпитальное духовенство и сестры милосердия, уход за ранеными и больными воинами. Раненые снабжались собранным святителем продовольствием, иконами и книгами. При архиепископе Иннокентии произошло прославление чудотворного Касперского образа Божией Матери, с которым связывают чудесное избавление города Одессы от вражеского нашествия 1854 года.

Занимаясь пастырскими трудами и во время болезни, не переставая, несмотря ни на что, принимать многочисленных посетителей, святитель почувствовал себя особенно плохо в апреле 1857 г. и 25 мая 1857 г. мирно преставился ко Господу.

В 30-е годы XX в. останки святителя Иннокентия были перенесены на Слободское кладбище близ Одессы, и в 1987 г. — на братское кладбище Одесского Свято-Успенского монастыря. Местночтимый святой Одесской епархии.

[58] Святитель Амвросий Медиоланский (†397) — родился в 340 г. в Галлии, где его отец был правителем. Получил блестящее образование, сделался правителем двух италийских областей. В 374 г., когда избирали епископа в Медиолан (ныне Милан) и начались разногласия, Амвросий начал мирить ссорящихся, как вдруг в толпе послышался голос: «Амвросий епископ!» Эти слова были приняты за указание свыше, и Амвросия выбрали во епископа; за 7 дней он прошел все церковные степени. Святитель Амвросий — автор многочисленных догматических и нравственных сочинений, а также известного труда о должностях священнослужителей. Ему принадлежит гимн «Тебе, Бога, хвалим», написанный после победы над арианами. Память его 7/20 декабря.

[59] Священномученик Мефодий Патарский (†312) — епископ г.Патары. Родился в кон.III в., с детских лет имел любовь к Богу и Церкви, поэтому вступил в церковный клир, стал священником, а затем епископом. Отличался глубокой ученостью, посредством своих сочинений обличал распространившееся в то время заблуждение учения Оригена о предсуществовании души и злых духов. В 312 г. принял мученическую кончину за веру Христову. Память его 20 июня/3 июля.

[60] Чудов монастырь основан в 1365 г. святителем Алексием, митрополитом Московским (†1378; память 12/25 февраля, 20 мая/2 июня и 5/18 октября), и находился в Кремле, на Царской площади, на месте бывшего там двора для послов из Золотой Орды. Поводом к созданию обители послужило чудесное исцеление от слепоты жены татарского хана Джанибека Тайдулы. Исцеление было даровано ей по молитве святителя Алексия, и в благодарность Тайдула подарила святителю Алексию двор ханских наместников. Святитель вместо этого двора, в память чудесного исцеления, в сентябре 1365 г., в день чуда Архистратига Михаила устроил деревянную церковь, которая положила начало Чудову монастырю. Его первыми иноками были вызванные монахи из Троице-Сергиевой Лавры. Во время нашествия Тохтамыша Чудов монастырь был разграблен и сожжен, а впоследствии восстановлен великим князем Димитрием Донским. В 1431 г., спустя 60 лет после кончины святителя Алексия в Чудовом монастыре были открыты его мощи. В 1493 и 1547 гг. обитель была опустошена пожарами. После бедствий Смутного времени в XVII в. монастырь достиг своего наивысшего расцвета и получил название «Великой Лавры». Патриарх Филарет основал при нем греко-латинское училище, называвшееся «патриаршей школой». В 1812 г., во время войны с Наполеоном, обитель вновь была разграблена, а ее святыни подвергнуты французами поруганию.

С Чудовым монастырем связаны важные исторические события: там были крещены царь Алексей Михайлович и императоры Петр I и Александр II, там был насильно пострижен в иночество царь Василий Иванович Шуйский, там жил преподобный Максим Грек, вызванный для перевода церковных книг. В темнице этой обители поляками был уморен голодом святитель Ермоген. По преданию, из Чудова монастыря бежал послушник Гришка Отрепьев, сделавшийся затем Лжедмитрием Первым. Ежегодно 5/18 октября, в день памяти святителей Петра, Алексия, Ионы и Филиппа, Московских и всея России чудотворцев, из Чудова монастыря совершался крестный ход в Успенский собор Кремля.

В 30-е годы XX в., во время гонения на Церковь, монастырь был полностью разрушен.

[61] Сампсон (Самсон) — израильский судья, отличавшийся сверхъестественной физической силой. От самого рождения, по наставлению Ангела Господня, был посвящен родителями Богу и в знак этого не должен был стричь волос. Враги израильтян филистимляне никак не могли одолеть его. Филистимлянка Далида, которую полюбил Самсон, выведав у него,что его сила заключается в длинных волосах, во время сна остригла Самсона и предала в руки врагов, которые, ослепив и оковав его цепями, заставили работать на себя. Со временем волосы на голове Самсона отросли и вместе с ними вернулась и его сила. Во время языческого праздника, введенный в языческий храм на всеобщее поругание, Самсон сдвинул колонны и здание обрушилось, погребя под обломками вместе с филистимлянами и его самого (См.: Суд.13-16).

[62] Хомяков Алексей Степанович (1804-1860) — выдающийся русский религиозный философ, светский богослов, писатель, поэт, публицист, один из основоположников движения славянофилов. Алексей Степанович родился в Москве в старинной дворянской семье, получил прекрасное домашнее образование: в 17 лет сдал экзамен на степень кандидата математических наук при Московском университете. В том же году начал печататься. В 18 лет поступил на военную службу, но через 3 года оставил ее, уехал за границу, где занялся живописью и литературой. Участвовал в русско-турецкой войне 1828-1829 гг. за освобождение Болгарии. После окончания войны вышел в отставку, уехал в свое имение и всецело посвятил себя литературной деятельности. Философ Хомяков осознал, что вне Церкви нет спасения и что только она обладает полнотой истины. Только в Церкви личность становится свободной, творческой и цельной: «живой и неразрушимый организм, разумная, взаимной любовью освященная свобода». По его мнению, католицизм и протестантизм потеряли эти признаки. Хомяков верил, что Россия может и должна спасти Европу, став впереди всемирного просвещения. Среди произведений Хомякова: «Церковь одна», «Несколько слов православного христианина о западных вероисповеданиях», трагедии в стихах «Ермак», «Димитрий Самозванец», стихи религиозно-философского и исторического содержания, критические статьи: «О старом и новом», «Опера Глинки “Жизнь за царя”», «Записки о всемирной истории» и др.

[63] Преподобная Ксения (V в.) — мирское имя — Евсевия; была единственной дочерью римского сенатора, накануне своего брака тайно ушла из родительского дома с двумя служанками. Прибыв в Александрию, девы поселились на острове Коа и стали вести подвижническую жизнь, скрывая от всех, кто они и откуда пришли, для чего святая переименовала себя из Евсевии в Ксению. Бог послал им старца-руководителя в лице настоятеля Андреевской обители из города Миласса в Карийской стране. Святая Ксения со своими сподвижницами переселилась в Миласс и там основала обитель. Пребывая в постоянных трудах, она соблюдала строгий пост и всем благодетельствовала. Скончалась св.Ксения во время молитвы в храме. В минуту ее смерти над обителью был виден венец, а при погребении произошло много чудес. Память преподобной Ксении 24 января/6 февраля.

[64] Преподобный Захария (IV в.) — египетский подвижник; отец Захарии, прп.Карион, подвизался в одном из египетских скитов в IV в. Когда в Египте наступил голод, жена прп.Кариона принесла к скиту детей и пожаловалась на нищету и трудности жизни. Святой взял себе сына, а дочь отдал матери. Он воспитывал святого Захарию в скиту, и всем было известно, что это его сын. Но когда отрок вырос, монастырская братия стала роптать. Тогда отец и сын ушли в Фиваидскую пустыню Египта, где в IV-V вв. подвизались первые христианские подвижники. Но и там их преследовало неудовольствие иноков. Тогда святой Захария пошел к ядовитому озеру, погрузился до ноздрей в воду и пробыл в ней час. Лицо и тело его покрылись струпьями, словно у прокаженного, и даже отец едва узнал его. Но когда прп.Захария причащался, о нем было открыто св.пресвитеру Исидору, и он сказал: «Чадо, в прошлое воскресенье ты причащался, как человек, а ныне, как ангел». После смерти отца прп.Захария стал подвизаться вместе с прп.Моисеем Муриным. Память прп.Захарии 5/18 декабря.

[65] Преподобный Марк (†1102) — подвизался в Киево-Печерских пещерах. Св.Марк выкопал своими руками много пещер для подвижников и много мест для погребения братии, потому называется Пещерским. Он был прост жизнью и чист сердцем, носил тяжелые вериги и имел дар прозорливости. Прп.Марк провидел час своей кончины; память его отмечается Церковью 29 декабря/11 января.

[66] Священномученик Александр, епископ Команский (III в.), — получил блестящее образование, но, приняв подвиг великого смирения, старался казаться перед всеми простым и необразованным и жил в бедности, занимаясь продажей угля на городской площади. При избрании в г.Коман нового епископа, на котором присутствовал св.Григорий чудотворец, епископ Неокесарийский, кто-то в насмешку сказал: «Не выбрать ли Александра-угольщика?» Многие при этом рассмеялись, но св.Григорий принял эти слова за указание свыше, призвал к себе Александра и попросил рассказать о себе. Узнав о его подвиге добровольной нищеты, св.Григорий испытал подвижника пред собранием в знании Священного Писания. Увидев мудрость и смирение св.Александра, все единодушно избрали его епископом. Во время гонения на христиан Диоклетиана св.Александр был сожжен за исповедание Христа. Память его 12/25 августа.

[67] Святитель Павлин Милостивый (†431) — епископ Ноланский (у еп.Арсения ошибочно — Команский) происходил из знатной фамилии, получил прекрасное образование, в 20 лет стал сначала римским сенатором, затем консулом и, наконец, губернатором области Кампании. Обратившись в христианство, св.Павлин в корне переменил образ жизни: продав богатые имения и раздав деньги бедным, принял добровольную нищету, терпел презрение и насмешки друзей и даже слуг. Затем св.Павлин предался уединенной жизни, был рукоположен во священника и вскоре его избрали во епископы в городе Нолу. Во время его епископства на Римскую империю напали вандалы и, опустошив города, многих увели в плен в Африку. Святой епископ начал выкупать пленников. Однажды, когда бедная вдова просила его о выкупе ее сына, он убедил ее отвести его самого в качестве выкупа. Князь вандальский отпустил всех пленных, когда св.Павлин предрек ему царский престол и он узнал, что св.Павлин не простой человек, а епископ. Память св.Павлина Милостивого 23 января/5 февраля.

Часть седьмая

Господь сподобил меня в Зосимовой пустыни совместно с тамошними старцами поговеть и пособороваться. В количестве семи человек мы собрались в келье отца игумена. Вечер. Святая тишина. Переживается молитвенное благодатное чувство. У нас стремятся в обществе устраивать какие-то домашние собрания, так называемые спиритические сеансы, на которых думают войти в общение с духовным миром посредством или столоверчения, или заклинаний, каких-то таинственных движений и тому подобных нелепостей. Но зачем все это — зачем искать общения с духовным миром путем окольным, опасным и неизвестным?

Святая Церковь предлагает нам молитву в храме или общую на дому с пресвитером церковным. А входить в общение с миром духовным Святая Церковь предлагает посредством Святых Таинств. Пользуйся всем этим, если ты имеешь запросы духовные, и ты получишь великую духовную пользу. Хочешь молиться, входить в общение с Самим Христом Спасителем — стремись к Святому Причащению; думаешь духовно созидаться, бороться с грехом — прибегай к исповеди; желаешь получить особую целительную силу от Господа в болезни, изгладить забвенные и непрощенные грехи, подавить бушующие в тебе страсти — прими соборование. Ты скучаешь по умершим родным, страдаешь от неизвестности, какая участь их постигла за гробом, — подавай за умерших просфоры на Божественной литургии, служи панихиды, и поверь — твоя скорбь по умершим уляжется, ты духом успокоишься и не будешь о них тосковать. Спиритизм якобы не отвергает Церкви, веры и святыни, но и так называемая духовная прелесть, которою поражается иной раз христианин, свободна от этого, но то и другое вредны для самого человека, а именно: губят в нем святую настроенность.

***

Приснопамятный митрополит Филарет Московский одному иерею, объявившему ему о несчастном случае пролития Святых Даров, так сказал: «Видно, ты своим небрежением отогнал от себя Ангела хранителя, иначе бы с тобой сего не произошло». Чудная мысль святителя! Продолжительное служение, утомление, торопливость при экстренных требах, слабость здоровья, неверность и дрожание в руках, близорукость и т.п. — как при всех этих обстоятельствах легко проронить Святую частицу Тела Господня, или пролить Честную Кровь Его! Поистине, только Ангел хранитель оберегает священнослужителя от несчастного случая, могущего произойти при обращении со Святыми Дарами. Итак, по мысли святителя, небрежением, нерадением мы Ангела хранителя от себя удаляем. Запомним сие, братие священнослужители, и потщимся хранить внимание к Святым Тайнам, дабы с нами был и Ангел хранитель.

***

Когда ты можешь знать, что у тебя нет страха Божия? Когда ты, согрешая, не желаешь объявлять свой грех из-за боязни позора от людей, из-за боязни потерять силу и значение в обществе и т.п., но тебе и в голову не приходит, что твой грех оскорбляет Господа, лишает тебя чистоты и святости. Знай, что тогда ты живешь без страха Божия, и твое положение весьма шатко. Ты тогда легко можешь и нравственно пасть, и не скрыться в своих грехах от людей.

***

Отчего бывает засилье, и кто виноват в засилье — та ли сторона, которая производит засилье, или та, которая это засилье терпит? Та и другая сторона. Первая своею настойчивостью, энергией, силою, в худшем случае нахальством, бесцеремонностию приобретает влияние, значение, а вторая — своею слабостию, попустительством, невниманием к делу и небрежностию этому засилью дает ход, дает возможность жить и действовать.

***

Нужно пастырю Церкви хранить тайну Тела и Крови Господней. «Приими залог сей и храни его цел и невредим», — говорит архипастырь новопосвященному иерею, вручая ему часть Святого Тела после освящения Святых Даров. Что это значит? Святые Тайны, служение пред престолом Божиим, принесение бескровной жертвы, совершение Божественной литургии, — это центр, это исходный пункт для пастыря Церкви. На этом должна быть сосредоточена вся его мысль, все его сердце, вся его духовная сторона. От Святых Тайн он должен отправляться в своей жизни и деятельности и к ним восходить. В более близком смысле хранить тайну Тела и Крови, это значит иметь внимание, усердие и попечение и о самих вещественных Святых Дарах — заботиться о тщательном хранении их в чистоте, опрятности и благоговейной обстановке, а также не преподавать их явным блудникам и грешникам нераскаянным.

Вот что, например, нам пришлось наблюдать в Святогорском монастыре в отношении к Святым Дарам. Для Агнца просфора печется отдельная, ровная, красивая. После освящения Святых Даров все поклоны священнослужителя направляются к ним. Во время причастного стиха уборка святого антиминса и Святых Даров совершается неспешно, весьма тщательно и благоговейно. Запасные Святые Дары хранятся не во всех алтарях, а в одном — особо для этого предназначенном, где горит неугасимая лампада на Горнем месте пред образом Спасителя и куда без нужды никто не входит. Когда нужда бывает взять от запасных Святых Даров, то иеромонах предварительно надевает епитрахиль, поручи, кладет три земных поклона, усердно молится, и затем уже приступает к выниманию нужной частицы, при этом диакон или пономарь стоят с возженной свечей. Ношение Святых Даров также бывает благоговейное, с надетою епитрахилью, поручами и при непрерывном чтении молитвы: «Верую, Господи, и исповедую» и «Вечери Твоея Тайныя». Когда я все это видел, то у меня являлась мысль, что такое благоговейное отношение к Святым Тайнам также есть — хранение тайны Тела и Крови Господней священнослужителем.

***

Сегодня наш маститый старец, митрополит Макарий[68], сказал: «Так называемая любовь легко может переходить в слабость, а строгость — в жестокость. Трудно удерживать ту святую средину, когда любовь можно назвать истинной любовию, а строгость — справедливой, отеческой строгостью».

***

Хорошо читать в Великую Пятницу пред Плащаницею, после выноса ее, вместо обычных проповедей — чудную, умилительную молитву Кресту, помещенную в иерейском молитвослове после канона Кресту.

***

Мы часто стесняемся обнаруживать свои религиозные чувства пред людьми, обществом. Даже пастырь Церкви, и тот часто бывает не свободен от этого. Вот он, например, стесняется предложить пасомым что-либо всем петь, стесняется сделать объявление, распоряжение, навести надлежащий порядок в храме и т.п. Не осмеливается он и сам обнаруживать пред другими порыва своего молитвенного чувства, а то и просто обычных религиозных обязанностей. Между тем пастырю прежде всего нужно быть свободным от указанной стеснительности и как бы независимым. Его молитвенный, религиозный дух должен быть свободным. Таков и был отец Иоанн Кронштадтский. Он как сам свободно, без стеснений, легко обнаруживал свое религиозное чувство, так же свободно руководил он этим чувством и своих пасомых. Припоминается мне следующий случай: после одного посещения Москвы отцом Иоанном мы собрались на вокзал провожать его. Было открыто для него помещение, так называемое «царское». Поезд севастопольский запоздал. Пришлось отцу Иоанну несколько ожидать. Поговорив несколько с провожающими и благословив их, он вдруг объявил всем: «А теперь позвольте мне почитать правило, так как я намерен завтра служить Божественную литургию». И тут же на глазах всех стал сосредоточенно ходить по зале и наизусть про себя читать каноны. Вот свобода религиозного чувства, так необходимая для всех нас, а для пастыря в особенности!

***

Смотри на женщину чистыми очами и чистым сердцем, помышляя, что ее утроба удостоилась принять в себя Богочеловека, что от нее заимствовал плоть Свою Христос Спаситель. Видишь какую-либо женщину и боишься, как бы от лицезрения ее не возникли в тебе дурные помыслы и чувства, — перенесись тогда мыслию к Божией Матери, Непорочной Деве, Честнейшей Херувим, которая, однако, была материю. Мысль о Ее чистоте и непорочности подавит в тебе все дурное и возвысит ум твой и сердце горе, к Богу, ко всему святому.

***

Смысл страданий тот, что они вводят нас в круг, если так можно выразиться, страданий Господа. А это-то и нужно для души христианской. Можно жить спокойной, беспечной жизнию и никогда не вспоминать о спасительных страданиях Господа. Но тогда где же цель жизни христианина — усвоение искупительной жертвы нашего Спасителя!

***

Кому приходилось оставаться в одиночестве ночью в пустом доме, под вечер в глухом лесу и т.п., тот поймет, какой великий подвиг несли наши подвижники святые отцы, когда удалялись в пустыни для спасения.

***

Если человек, пожелавший благоугождать Господу — в монашестве или ином подвиге, в жизни своей не имел преткновений, у него может появиться злодейская, сатанинская мысль, что он уже без подвигов покаяния, поста и молитвы имеет некоторое право на блаженство, на Царство Небесное. Нужно быть избранным сосудом благодати Божией от чрева матери, чтобы жить и духовно подвизаться ради одной только горячей веры и любви ко Господу. И вот, когда у тебя этого нет, когда ты начинаешь подвергаться опасности впасть в бездну самомнения и превозношения, тогда Господь, мудрый наш воспитатель, начинает тебя смирять — болезнию, скорбями, борениями и даже искушениями.

***

«Слово — часть или, лучше сказать, искра души». Так говорил старец Гефсиманского скита иеромонах отец Исидор. И вот, если душа твоя объята огнем благодати, тогда и слово твое будет благодатное, а если душа твоя исполнена страстей, то и слово твое будет такое же. Отсюда проповедь хороша только тогда, когда исходит из уст живого проповедника, живого, в смысле высоко настроенного, приосененного благодатию. При этом даже неважно, будет ли эта проповедь читаться по тетрадке или же говориться наизусть. У благодатно настроенного проповедника она будет действенна в том и другом случае. Представьте себе, пред нами предстал бы преподобный Ефрем Сирин или преподобный Сергий и стал бы нам говорить. Одинаково трепетала бы наша душа от его речи, читал бы он или говорил изустно. И наоборот, проповедник неубежденный не произведет впечатления, хотя бы он говорил живую речь. Что слово исходит из души и есть часть ее, хорошо видно из того, что после многоречия чувствуется пустота в сердце, и это оттого, что душа от указанной причины как бы расходуется, много теряет.

***

Посвятивший себя на служение Господу Богу не должен поддаваться душевным волнениям, которые так возможны при соприкосновении с современным миром. Он должен не слишком радоваться, не слишком печалиться и огорчаться, не слишком надеяться на поддержку мира. В особенности пастырь Церкви должен вырабатывать эту твердость духа — ничем не смущаться. Его жизнь и деятельность проходит на глазах пасомых, и неуравновешенность пастыря пагубна бывает для последних.

***

В некоторых православных церквах на Литургии Символ веры поет весь молящийся народ. Как это прекрасно! Православный народ пред Господом Богом во всеуслышание, сообща, и в то же время как бы каждый в отдельности исповедует свою веру. Что, если бы вся православная Россия на Божественной литургии запела это исповедание! Нам кажется — это обстоятельство до некоторой степени застраховывало бы многих от уклонения в ереси и расколы. В самом деле, сегодня я произнес исповедание православной веры, завтра и т.д. Этим я незаметно для себя укрепляю в сердце своем намерение не только устами произносить это исповедание, но и держаться его. Ведь многому мы не знаем цены лишь только потому, что это многое пришло у нас в забвение.

***

Наши театры — поистине подмена почитания Господа Бога. Театры — это те же капища, где совершается служение чему хотите, — только не Господу Богу. Недаром в театрах выставляют статуи, изваяния языческих богов, которые в язычестве служили олицетворением сил природы и духа человеческого. И это те изваяния богов, которых не могли терпеть первые христиане, истребляли их, и из-за которых кровь свою проливали. Вдумаешься в это, и невольно приходишь к мысли, как мало мы еще восприняли христианство, эту чистую, божественную религию.

***

Господь творит часто чудеса по молитве праведников. А разве Сам Господь не видит нашей нужды? Не по Его ли воле ни один волос с нашей главы не упадет? Совершая то или другое чудо по молитве праведника, Господь этим как бы хочет возвеличить, возвысить праведника, или лучше не его самого, а его праведность, возвеличить добродетель, нравственный закон, и этим расположить к нему людей.

***

То обстоятельство, что всякий человек имеет человеческое достоинство, а это мы чувствуем в глубине своей души и преклоняемся пред этим достоинством, производит часто то, что мы подпадаем влиянию людей, верим им, соглашаемся с их убеждениями. Этим объясняется, по всей вероятности, распространение среди общества разных мнений и взглядов. Одни люди своим влиянием захватывают других и так получается общее течение. Например, современные люди стали уклоняться от веры и религии. Не могут они в себе таить своего безверия. При всяком случае они обнаруживают его пред другими и тем заражают все большее и большее количество людей. Какая поэтому для человека нужна самостоятельность, твердость! Его руководящею точкою должен быть Господь Бог, Богооткровенный закон и авторитет людей, по сему закону живших.

***

Как ни удивительно, а можно возыметь ненависть и к нравственному закону. В чине монашеского пострижения мы читаем: «Не имать враг, внушая ненависть к добродетельному житию». Вот видимое нами теперь противозаконное, безнравственное, греховное происходит не столько от несовершенства и слабости человеческой, сколько от ненависти к добру. А что это так, видно из того, что современный мир старается оправдывать греховность, доказывать неосновательность нравственных требований.

***

Говорят, что просвещение и культура испортили нашу жизнь. Правда ли это? Грех, наша греховность, наша падшая природа тому виною, а не просвещение. Падшая природа человека такова, что она ищет повода к греху. Диавол пользуется нашим просвещением для развития зла на земле. В этом отношении просвещение является как бы древом познания добра и зла. Возьмем грамотность. Через грамотность человек может узнавать дурное, но через нее же — она ему и многое открывает относительно мироздания Божия. Можно петь для чувственного услаждения, но одухотворенное пение, напоминающее ангельское, способно вызывать умиление и небесный восторг. Живописью можно изображать грехи и добродетель. Картина Васнецова[69] «Распятие Спасителя» вызывает слезы. Техническое искусство может направляться к истреблению человечества, и оно же помогает страждущему человечеству в его труде, на который определил его Господь. Все зависит от того, с каким чувством будет человек пользоваться культурой. Для доброго христианина она только средство к большему и большему совершенству, к которому призвал человека Творец мира, сказавший: Будьте совершенны, как Отец Ваш совершен есть! (Мф.5:48).

***

Говорят: в настоящее время монастыри со скитским устройством потеряли свое значение. Вера Христова одна, Святое Евангелие одно и дано на все времена. Люди, хотя и меняют свое настроение, свои взгляды, под влиянием развития, культуры и т.п., однако есть такие особенности в настроении людей, которые могут проявляться в отдельности у каждого человека во все времена, и для таковых нужен скит, также вечно и неизменно стоящий на твердом основании веры Христовой. Скит прежде всего нужен кающимся, которые свою жизнь провели во многих падениях. Многие умирают в грехах, но иных Господь призывает к покаянию и некоторым из таковых хотелось бы в изглаждение грехов понести личные подвиги и монастырские труды, что и дает им скит. Он нужен для слабых волею, на которых греховный мир неотразимо влияет. Хотелось бы спасаться, да мир не пускает. Нужно бежать от соблазнов в скит, а иначе свою душу погубишь. Скит, наконец, нужен тем, кто от природы имеет склонность к уединению и созерцательной жизни.

Но не будет ли эгоизмом заботиться только о спасении своей души? Конечная цель всего человечества — спасение. Если скитским житием эта цель, по крайней мере некоторыми людьми, достигается, значит, и скит имеет свое право на существование. Помимо всего этого Господу Богу можно служить девством, чистою жизнью. Это как бы своего рода жертва Богу, дар Ему лично от себя и за все человечество. Хотя не многие люди к девственной жизни способны, но кто, имея этот дар, отдает его Господу Богу, пред теми мы преклоняемся, благоговеем и стараемся способствовать устроению их внешнего благополучия, свидетельствуя тем самым (не давая даже себе отчета), что жертва девственников нужна для всех нас, нужна для всего христианского мира. Некоторые считают для человека необходимым труд, и если они мало его видят в насельниках обителей, даже скитских, то готовы их обвинять в тунеядстве. Хотя молитва выше всякого труда и за молитвенный труд всегда тебя накормят и оденут, но ввиду спасительности труда и чтобы не быть никому в тягость, необходимо и в скитах столько трудиться, столько употреблять времени каждому на физический труд, сколько нужно для добывания насущного куска хлеба.

***

Иногда вдруг у тебя появляется какая-то раздражительность, недовольство окружающими тебя людьми, а то и просто дурное, угнетенное состояние духа, тоска, разочарование. Малейший повод — и твое настроение испортилось. Отчего это? Очевидно, ранее душевная твоя почва бывает подготовлена к такому настроению. Раздражительность, недовольство людьми вызывается завистью, недоброжелательством к ним. Тоска, уныние, угнетенное состояние духа вызывается предшествующими греховными помыслами, чувствами, делами. Благодать Божия, как утренняя роса, прогоняет все это, освежая сердце и все внутреннее существо человека. Счастлив тот, кто умеет или, лучше сказать, способен быстро привлекать к себе эту благодать Божию: тот легко освобождается от тех душевных страданий, о которых мы говорим.

***

Нужно прилепляться всею душою, всем сердцем к Господу Богу, Его Пречистой Матери и святым угодникам Божиим и их мысленно лобызать, им умиленно взывать: «Иисусе Сладчайший, спаси нас!», «Царице моя преблагая, надеждо моя пресвятая, приятелище сирым и странным Заступнице!» — так вопиет от сердца ко Господу и Его Пречистой Матери верующая христианская душа. Возгретое подобным образом чувство отвлекает нас от любви к миру и прелестей его.

***

Нравственное состояние людей таково, что мир среди людей может поддерживать только меч. Поясним примером. Стоит на посту полицейский, чтобы он мог поддерживать порядок, охранять мирных жителей от злодеев, ему дается вооружение, — в противном случае он будет бессилен исполнить свой долг, свою обязанность. Так и в жизни целых народов. Проповедью о мире — мира не водворишь. А кто силен и могуществен — тот, если пожелает, может поддержать и мир среди народов.

***

«Твое бо яко воистинну и великое вресноту таинство» (Из молитвы на вечерне в день Святой Троицы). Что значит «вресноту»? «Вресноту» — от слова ресницы глазные. Когда мы внимательно на что-либо смотрим, то мы прищуриваем ресницы, и это помогает нам вглядеться в предмет. Так и сила и действие Таинства для нас столько ясны, столько очевидны, как и тот предмет, который мы вресноту рассматриваем.

***

Мы в настоящее время много проповедуем об улучшении жизни, стремимся как будто бы к правде, справедливости, возмущаемся злоупотреблениями, словом — думаем, по-видимому, проводить в жизнь начала Святого Евангелия о правде, истине, добре, справедливости. Однако жизнь наша не улучшается, а наоборот — зло все более и более укрепляется: отчего это? Господь сказал: елика хощете, да творят вам человецы, тако и вы творите им (Мф.7:12). Сначала ты соверши добро, а потом требуй и от другого. Мы остановились на своем счастье. Мы стремимся, чтобы нам только было хорошо, себе только ищем счастья и довольства, о других же мало помышляем. Таким положением дела жизнь людей не улучшится. Святое Евангелие заповедует отвергнуться себя, взять крест и следовать за Христом, заповедует каждому терпеть скорби, лишения, болезни и труды, а по отношению к другим быть милостивыми, сострадательными, не забывать нищих и убогих, облегчать положение страждущих. Не помни себя, а все делай для другого. Вот что может улучшить нашу жизнь, уменьшить наше земное несчастье. Тогда будет и то, о чем говорит опять-таки Слово Божие: друг друга тяготы носите (Гал.6:2), то есть, если мы понесем скорби и несчастья других, то понесут и наши скорби и облегчат их, и тем улучшится общее положение всех людей. Современный социализм, проповедующий об улучшении жизни, не может последнего сделать, потому что он не в состоянии внушить личного совершенствования каждого человека, без которого невозможно и общее. Это делает только Святая Церковь со своим вероучением и Таинствами. Социализм истекает из личного желания каждого социалиста добиться на земле счастья. Социализм вредная и пагубная идея, как развивающая самолюбивые инстинкты и губящая личное, нравственное усовершенствование каждого.

***

Грех в лице праматери Евы низвел, унизил женское естество, но беспредельная любовь Божия возвысила то же естество в лице Пречистой Девы выше ангельского: «Ева убо недугом преслушания клятву вселила есть: Ты же, Дево Богородице, прозябением чревоношения, мирови благословение процвела еси: тем Тя вси величаем» (Ирмос 9-й песни канона Понедельника, глас 4-й).

***

Праздничный отдых инока должен заключаться в усиленной молитве и богомыслии, ибо он сожитель и собеседник бесплотных Ангелов, которые всегда славят Господа.

***

Так называемая «симпатичность» человека зависит от качества его души. Красота души и некрасивого человека делает приятным и, наоборот, грубые страсти и красивого человека делают отвратительным.

***

Нищие духом, плачущие, алчущие и жаждущие правды, кроткие, милостивые, чистые сердцем, миротворцы, страдальцы за правду, — вот почетная семья, в которую Господь зовет всех нас ежеминутно.

***

В настоящий век много врагов Церкви, Святого Евангелия и заповедей Христовых. Явный признак упадка нравов, огрубения сердца, потемнения ума. Только чистые сердцем узрят Бога (Ср.: Мф.5:8). Знай всякий, что если ты судишь Церковь, ее иерархию, порицаешь Таинства и обряды, то ты плотяной человек и, как таковой, не чувствуешь Христа, не ощущаешь Его, ибо ты для этого слепой и глухой.

***

Каждое доброе слово, сказанное ближнему от сердца, возвращается в твою душу новым теплым приливом благодати.

***

Ложь, хотя бы и в виде шутки, причиняет беспокойство, как приражение диавольское.

***

Чаще спрашивай себя, где ты — со Христом или со врагом? — и будешь всегда в добром чине.

***

Живи настоящей минутой так, чтобы она в прошедшем была залогом будущей радости.

***

Чистота — одежда человека пред Господом, любовь — горение души пред Ним, молитва пред Престолом Господа.

***

Раскали сердце любовию ко Господу — тогда, если и придет скверный помысл, тотчас сгорит в этом божественном огне.

***

Мне одна духовная дочь сказала: «Всякий раз, оставляя храм, я испытываю такое чувство, как будто меня из родного милого дома, где меня так ласкали и утешали, где так тепло и уютно, выводят на зимнюю стужу, где каждую минуту у меня могут отнять мое сокровище — мир душевный, чистоту помыслов, святое настроение». Как понятно это признание доброй, христианской души, когда представишь себе весь ужас мирской суеты и развращения и благодатную обстановку храма Божия.

***

Счастлив тот, кто от юности заключился со Христом в своем сердце. Для такого шумный, развращенный мир — неведомая, непонятная, холодная, тяжелая и непривлекательная пустыня, попав в которую, он стремится скорее снова укрыться в свой уютный уголок сердца, где с ним пребывает Христос.

***

Некоторым деятелям удается порученное им дело вести с успехом. Обитель, училище и т.д. могут быть благоустроенными, находиться в порядке, в исправности. Но все это имеет цену только тогда, когда внешнее благоустройство в основе своей имеет смиренномудрие, когда и сам деятель не услаждается своим успехом, своими способностями, и также все члены учреждения не гордятся, не превозносятся пред другими тем, что их дело стоит высоко. Без смиренномудрия успех показной, внешний, не имеющий сердцевины, а потому может легко пасть и рассеяться.

***

Если ты искренний монах, то дорожи клобуком, не стыдись его и не забывай его надевать когда следует. Помни, что клобук дал тебе то высокое положение, какое имеешь. Не потому ли добрые, настроенные иноки не расстаются с ним ни дома, ни в церкви, ни в путешествиях и, надевая его, предварительно лобызают. По любви монаха к клобуку отчасти можно судить и о его любви к своему званию, монашеству. Не расстается монах с клобуком, значит, он добрый инок.

***

Дух человеческий можно сравнить с самым нежным цветком, для которого всякое постороннее влияние пагубно. Есть, например, такие растения, которые от малейшего прикосновения свертываются, пятнаются и вянут. Так точно и дух человеческий подавляется, заглушается от всего материального, земного, плотского, чувственного. Ныне век материализма, поэтому не ищи теперь чистых проявлений духа: он упал, угас, он теперь является достоянием немногих избранников Божиих. А если нет духа, то ведь человека ожидает скотоподобие, и Слово Божие говорит: Духа не угашайте! (1 Фес.5:19).

***

В настоящий шаткий век все быстро меняется. Кто сегодня в силе, завтра тот в унижении, кто сегодня имеет власть, завтра сам в подчинении. Шаткость времени многих заставляет приспособляться, человекоугодничать, дабы продвинуться вперед, занять более выгодное положение и т.д. Но шаткость времени никого не щадит, не щадит она и тех, кто, забывая вечные истины: правду, долг, справедливость, стараются жить в угоду времени. Но посмотрите, какая разница между исповедниками истины, вечной правды и служителями временных благ. Первые, если и сходят со сцены, то с ними Сам Бог, лучшие из людей, вечные идеалы, с ними остается сознание исполненного долга; вторые, жалкие рабы превратного сего мира, не могут иметь внутреннего спокойствия, ни уважения от людей. Вспоминаются нам мученики, исповедники... Что давало им мужественно, терпеливо переносить мучения, что потом прославило их на все времена, — любовь их к Богу, правде, вечной истине. Помните это, современные люди, и крепко стойте за истину вечную, святую!

***

Укоры от людей, неприятности, скорби, болезни и разные жизненные толчки принимай как справедливое возмездие за твои грехи, недостатки и несовершенства; тогда легче тебе страдать, тогда и самое страдание будет возвышать твой дух, тебя совершенствовать.

***

Если ты стараешься хранить целомудрие, то тебе кажутся крайне неприятными и низкими те личности, которые по отношению к тебе, хотя бы в самом малом виде, проявляют чувственное влечение. Таким же низким каждый раз бываешь и ты, когда сам упускаешь узду своего целомудрия.

***

Ты вверился какому-нибудь человеку. Посмотри, с каким усердием ты ему служишь, как ты его защищаешь, дорожишь его именем. Теперь сравни с этим свое отношение к Господу Богу. Какое забвение, какое постоянное отступление от Него ты проявляешь! Поистине — ты изменник и предатель Господа Бога, а не Его друг и служитель, каким фальшиво себя пред людьми выставляешь.

***

Добродетели в высоко настроенном человеке хорошо сравнить с запахом цветов. Кто среди этих цветов, кто надышался ароматом их, тому незаметно благоухание, но стоит свежему, стороннему человеку появиться среди этих цветов, как его обоняние ощутит тонкий, приятный залпах. Так и для смиренного, нравственного делателя незаметна его высокая, духовная жизнь; его смирение, простота и сознание необходимости для человека добра отдаляют от него в сторону самоуслаждение добродетелями, зато для постороннего свидетеля они видны и как цветы благоухают.

***

Отчего происходит, что некоторые учители нравственности, проповедники не имеют влияния на своих слушателей? Кто берет на себя миссию проповедовать, у того слово не должно расходиться с делом, тот прежде всего сам должен позаботиться на деле выполнять то, что проповедует. Поэтому по степени влияния на окружающих можно отчасти распознавать и самую жизнь, самое настроение проповедующего. Проповедовал Толстой и сильно влиял на других, значит он, как говорится, до мозга костей сам был невером, богоборцем. Проповедовали апостолы, и своею проповедью весь мир просветили. Знай это, каждый учитель нравственности, каждый иерей, и, совместно с своей проповедью, своим служением, исправляй, совершенствуй свою собственную, личную жизнь.

***

Собственные, подлинные слова Господа нашего Иисуса Христа во Святом Евангелии творят великие чудеса, когда христианин с верою и благоговением приводит их себе на память в потребных случаях. Так, например, ты имеешь в чем-либо нужду, просишь у Господа себе места, материального достатка, читай: Просите, и дастся вам: ищите, и обрящете... (Мф.7:7); тебя постигли несчастия, скорби и лишения — повторяй слова нашего Спасителя: Претерпевши до конца, той спасен будет... (Мф.10:22). Тебя гонят, притесняют, несправедливо обвиняют — молись: Блажени есте, егда поносят вам и ижденут и рекут всяк зол глагол на вы лжуще, Мене ради (Мф.5:11). Трудно тебе работать над своим грешным «я», исправлять свои недостатки и пороки, трудно пробивать тебе путь к Царству Небесному, — не забывай слов Божественного Учителя: Царствие Божие нудится, и только нуждницы восхищают е (Ср.: Мф.11:12); Возьмите иго Мое на себе и научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем: и обрящете покой душам вашим (Мф.11:29); Тесными враты подобает внити в Царство Небесное (Ср.: Мф.7:13-14). Ах, если бы мы не забывали пользоваться великим, чудодейственным средством, данным нам во Святом Евангелии в Божественных словах нашего Спасителя, — как бы тогда облегчилась наша жизнь со скорбями, несчастиями, наша работа над внутренним нашим миром.

***

Святые обители с их насельниками и насельницами хорошо сравнить с возделанным фруктовым садом, цветником или каким-либо уютным, красивым уголком природы. Все в видимом мире можно встретить — красивое и безобразное, приятное и отвратительное. Пропасть, топкие болота, дикая песчаная пустыня и т.д. — тяжелы для нас, но вот сад, цветник, гора с открывающимся вдали чудным ландшафтом, — как тут хорошо, как легко дышится, какое благоухание, какое благорастворение воздуха... И в мире духовном, в мире человеческой души — какое разнообразие нравственного состояния. Городская жизнь среди роскоши и довольства, или тяжелая жизнь в вертепах и притонах, жизнь рабочих в мастерских, фабриках и вообще вся наша теперешняя общественная и семейная жизнь, — сколько здесь греха и порока! И вот святые обители стоят среди нас, как цветники, где благоухает аромат стремящегося к Господу Богу человеческого духа, где созревают и духовные плоды. Но сад может прийти в запустение, и цветник порасти сорной травой. И наши святые обители могут падать, приходить в нравственное запустение, и это тогда, когда в обители начинает вторгаться человек со своим развращением, когда насельники или насельницы живут так, как живут люди в миру. Но да не будет сего, особенно в этот тяжелый, развращенный век! Потеряются обители, где же тогда христианской больной душе отдохнуть, утешиться и умиротвориться?.. Спасителю наш, Пастырю добрый, Ты Сам охрани и защити святые обители наши от волков, вторгающихся и губящих их!

***

Знаю я, Господи, что без преткновений, соблазнов и искушений не проживешь, знаю и то, что все это необходимо для признания ценности нравственного добра, для выработки твердости духа, но боюсь и трепещу, как бы все эти греховные преткновения не отдалили меня от Тебя, моего Света и Счастья!

***

Духовное благо, жизнь в Боге и с Богом, какое духовное счастие они дают человеку и как после них кажутся жалкими, ничтожными земные утешения, чувственные наслаждения! Блаженный Августин[70], когда обратился ко Христу, часто так восклицал: «Поздно я, Господи, возлюбил Тебя, Красота столь древняя и столь новая! Поздно я возлюбил Тебя!.. Далеко меня держали от Тебя те предметы, которые без Тебя вовсе не могли существовать!» («Исповедь», кн.10, гл.27). Помоги же и мне, Господи, никогда не возвращаться вспять, на злые мои дела. Жизнь идет, жизнь проходит, много времени потрачено на грех, пустоту и удовольствия, кажется — ничего еще не приобретено для вечности... Помоги же мне, Господи, хотя в остающееся время моей жизни Тебя возлюбить, как прежде я любил грех, и Тебе поработать, как прежде я работал сатане лукавому!..

***

Отцы сказали: «Рассуждение главнее всего, молчание лучше всего, смирение прочнее всего, а послушание — такая добродетель, без которой никто из страстных не узрит Господа».

***

Старец-игумен Зосимовой пустыни говорил мне: «Уединенникам враг приводит на память прежние грехи и, раздувая самые малые до ужасных размеров, повергает уединенников в уныние, в страшную тугу. Все это можно отогнать от себя только молитвой. Поэтому, кто не навык молитве, тот и не думай об уединении, затворе».

***

В предсмертный час враг также устрашает умирающих памятью о прежних грехах. Не потому ли во время кончины от многих приходится выслушивать такие вопли: «Не простит меня Господь, вечная мука ожидает меня»... Несомненно, что ужас содеянных в жизни грехов вызывает такое чувство отчаяния у умирающих. И здесь много может помочь молитва; счастлив тот, кто сумеет ее стяжать в жизни!

***

Делание молитвы Иисусовой есть дело духовное, и какое-либо физиологическое средство здесь не годится. В наставлениях Преосвященного Феофана, Вышенского Затворника, мы относительно молитвы Иисусовой читаем: «Когда творишь молитву Иисусову — стань умом в сердце». Здесь, конечно, разумеется духовная, внутренняя сосредоточенность, когда наш ум и сердце объединяются в одном деле — молитве. Но вот два инока, любители искусственных средств для достижения молитвы, поняли вышеуказанное наставление Преосвященного Феофана слишком реально: они представили себе, что ум и сердце, как внутренние наши силы, нужно непременно сосредоточить на самых внешних органах, именуемых у нас умом и сердцем, и вот они отправились к доктору с просьбой — показать им сердце. Когда тот показал им, иноки срисовали его и, возвратившись домой, стали творить молитву, имея каждый пред собою рисунок с изображением сердца. Внимание их, сосредоточенное на внешнем виде — сердца, было напряженное. И вот начинает казаться одному, что сердце все расширяется и расширяется, так что оно как бы уже охватывает всего его, и он весь сам уже сидит в сердце. Итак, цель достигнута: он весь умом находится в сердце. В радости этот инок хвалится другому, а тот подтверждает, что и он уже достиг этого, как вдруг у первого сердце лопается, мираж рассеивается и пред ним остается простой рисунок на бумаге. Со скорбию передает инок своему товарищу о несчастии, а этот последний признается, что и с ним случилась такая же скорбь. Так, всякие физиологические средства при совершении молитвы опасны. Они могут приводить к разгорячению тела, к кровяным движениям, что граничит с чувственностью, а где чувственность, там и нечистота и всякая прелесть.

***

Чтение дневника отца Иоанна Кронштадтского весьма воодушевляет пастыря. Видно, великая благодать Божия, именно — пастырская ревность почивала на отце Иоанне и, отобразившись на его писаниях, передается пастырям при чтении его дневника.

***

Замечено, что временами приходят в голову добрые мысли, но, к сожалению, они быстро забываются. Эти мысли, как говорит митрополит Московский Филарет, есть искры Божьей благодати, которые, исходя от огнезрачного Престола Божия, бросаются в наш ум Ангелами Божиими, но как искры быстро угасают, так и эти мысли мгновенно проходят в нашем уме, всецело занятом бренным, земным. То же нужно сказать и относительно чувств. И добрые, святые чувства временами охватывают наше сердце, но скоро на смену их является все дурное, чувственное. Сердце человека — христианина, освященного Духом Святым, можно сравнить со светильником, который временами то вспыхивает, то замирает, то едва мерцает, то ярко горит. Добрые чувства и есть мерцания облагодатствованного нашего христианского сердца.

***

Много у тебя почитателей. Но вот тогда как одни из них, проявляя к тебе только доверие, довольствуются молитвенным общением с тобою, другие, и это часто те, которые в особенности обнаруживают привязанность к тебе, обсуждают твои поступки, следят за твоею жизнию, за твоим отношением к людям и т.д. — отсюда они-то и бывают виновниками всяких о тебе слухов, наговоров, пересудов. Где искать причину этому? Ищи ее и в себе самом, и в людях. По всей вероятности, ты еще подаешь повод к этим пересудам и толкам, а твои почитатели еще не так высоко настроены, еще не мыслят только о горнем, а привязаны к тебе лишь своими человеческими чувствами.

***

На конце жизни дух человеческий как бы сам стремится выйти из тела, которое для него служит темницею, оковами. И то недомогание, то разрушение тела, которое бывает у стариков, совершается как бы уже самим духом человеческим. Представьте себе, что вы заперты, но вам необходимо выйти. Тогда вы начинаете ломиться в дверь... Так точно и дух человеческий, дающий в жизни много энергии, силы телу, в конце сам отказывает ему в помощи и ищет себе выхода, как бы взывая ко Господу, Источнику вечных благ: Изведи из темницы душу мою (Пс.141:7).

***

Любы не раздражается (1 Кор.13:5). Любовь исключает гнев. Воспитай в сердце своем любовь, и ты этим самым убьешь в себе гнев. Хочешь ли поэтому бороться искоренять в себе гневливость — подави в себе всякое себялюбие, не помни себя, а помни ближних, ради них трудись, живи. Есть гнев как злостное чувство по отношению к ближнему, и есть горячность как свойство темперамента, как проявление энергии, ревности; при этом кто горячится, у того впереди предносится дело, о котором он радеет, из-за которого он горячится, тревожится, самого же человека, на которого эту горячность изливает, он не представляет, не помнит, не желает ему зла. Горячность, быстро проходя, не оставляет в сердце осадка зла на человека, а наоборот — сожаление о том, что ты огорчил ближнего. Но и горячность нужно умерять, сдерживать. Молитвенное настроение, преданность воле Божией, стяжание смирения и кротости рассеивают и горячность.

***

В творениях блаженного Августина встречается мысль, что все находящиеся в отвержении от Церкви, все еретики, раскольники одолеваются чувственностью, или, лучше сказать, не могут быть свободны от чувственности. Это свидетельство блаженного Августина весьма ценно, потому что он, как увлекавшийся вначале разными философскими воззрениями, например, неоплатонизмом[71] и др., и впадавший в ересь манихейства[72], сам на опыте дознал то, о чем свидетельствует. И понятно, почему вне Церкви не может быть чистоты. Очищает человеческое сердце только благодать Божия, а кто в разрыве с Церковью, тот, следовательно, лишен этой благодати, лишен возможности освободиться и от чувственности. Но как смотреть на те бьющие в глаза добродетели, какие по-видимому бывают и у еретиков? Древние манихеи славились добродетелями; наши «братцы», раскольники также рекламируют себя как людей воздержных, святых. Ответим и на это словами того же блаженного Августина. Об этих добродетелях он говорит: «Все добродетели людей, находящихся вне Церкви, суть блестящие пороки». Это значит то же, что говорит и святой апостол Павел во 2-м Послании к Тимофею, гл.3, ст.5: В последние дни будут бо человецы... имущее образ благочестия, силы же его отвергшиеся, и сих отвращайся. Можно иметь внешний образ благочестия и быть лишенным силы его. Внешность может быть хороша, а внутренность гнила. Гроб с виду украшен, а внутри полон костей и смрада. Внешне благочестивый человек может быть исполнен духовной прелести, тщеславия, гордости, самоуслаждения. Внешняя добродетель такого человека — что представляет из себя, как не блестящий порок, по мысли блаженного Августина? Русские люди! Не отрывайтесь от Святой Православной Церкви! Помните, что Христос со Своею благодатиею присутствует только во Святой Церкви, а без Мене, сказал Он, не можете творити ничесоже (Ин.15:5)!

***

«Виждь твоя пребеззаконная дела, о, душе моя! и почудися, како тя земля носит, како не разседеся, како дивии зверие не снедают тебе; како же и солнце незаходимое сияти тебе не преста; востани, покайся, и возопий ко Господу: согреших Ти, согреших, помилуй мя» (Стихира покаянная на «Господи воззвах», глас 7-й, в Неделю вечера). Какая сила покаяния вложена в сии слова, а вместе, какая глубокая мысль просвечивает в них! Человек — венец творения, царь природы, высшее создание. Мир хочет знать и видеть его только таким, в противном случае, когда человек теряет свое нравственное достоинство, тогда для мира он ничто, ненужное, а может быть даже вредное существо, и как тогда земля тебя, человек, терпит, как тогда звери дикие не растерзают и солнце не перестанет над тобою сиять.

Или вот еще образец глубокого покаяния, вложенного в слова молитвы Симеона Метафраста, читаемой иереем пред Святым Причащением: «Недостойне высоту небесную зрю, недостойне человеческое зрю видение (лице), недостойне собеседую ближнему» (См.: Правило молитвенное готовящимся ко Святому Причащению. Изд.Московской Синодальной Конторы, 1893. С.187). Здесь при силе покаяния также содержится глубокая мысль. Высота небесная — это олицетворение места селения славы Божией, человек — образ и подобие Божие; то и другое по своему высокому значению требует и от обращающихся к ним приличного вида, подобающего настроения и чести. Как же ты, весь грязный, бесстыдный, осмеливаешься взирать на высоту небесную или смотреть на лице человека, этот образ Божий. Не оттого ли ты невольно покрываешься краской стыда и опускаешь вниз глаза, когда после только что соделанного беззакония ты взираешь на лице ближнего?..

***

Назначение жалованья духовенству не создаст и не улучшит нравственной связи между пастырем и пасомыми. Эту связь создаст только личность самого пастыря, его искренность, его беззаветное, пастырское служение. Тем и дорого, глубоко и вечно указание святого апостола Павла, что служащий алтарю от алтаря питается, что в эти слова вложена мысль духовной близости, родства пастыря с пасомыми: как покорные, добрые дети питают и греют родителей, так преданные и благодарные духовные чада заботятся о внешнем обеспечении своего духовного отца. Обеднение нашего народа, появление сектантских воззрений, дороговизна жизни ухудшили материальное положение нашего духовенства и ему необходимо помочь, назначить достаточное денежное пособие, которое, однако, может считаться только подспорьем, но не главным источником содержания. Это денежное пособие, назначаемое от казны духовенству, следовало бы называть содержанием, обеспечением духовенства, но не жалованьем, которое слишком напоминает формальное отношение к делу, чего так не терпит пастырское служение.

***

Признаки, что ты усваиваешь смирение, — это когда ты не замечаешь, что тебя обижают, огорчают, унижают, не ценят.

***

1915 года сентября 22 ездил в село Починки Серпуховского уезда, отпевать старца иерея Петра. Сей старец умер 81 года; с первых лет священства принял подвиг юродства и был отрешен от прихода. Он жил в убогой хижине в простоте и скудости. На погребение его собралось множество народа. Это почитание и уважение народом старца-подвижника привело меня к такому размышлению. Наш простой народ, сам до некоторой степени подвижник, ищет подвижников и, найдя, преклоняется пред ними и идет к ним толпою. И большое дело совершают эти, любимые народом, Божьи люди. Они в силе держать всю округу в повиновении Святой Церкви, ее уставам, заветам старины и родине. Они служат сильным противовесом современным народным развратителям, вожакам сект и пропагандистам социалистических учений. Без совета отца Петра никто из насельников его села не женился, не продавал дома, не предпринимал ничего существенного в своей жизни. Святые подвижники, сильные Православной верой и проникнутые русским национальным духом, по сердцу нашему простому народу, и дай Бог, чтобы побольше их было у нас, чтобы они горели в разных местах нашего отечества, как светильники, и их свет привлекал бы внимание многих русских людей, освещая им путь любви, преданности к нашей Святой Православной вере и родине.

***

Несмотря на то, что в наше шаткое время враги стараются поколебать, ослабить, подорвать Святую Православную Церковь, ее иерархию и устои, твердому и верному сыну Церкви теперь более чем когда-либо ясна, с одной стороны — истинность Святой Православной Церкви, а с другой — ее непоколебимость, святость и неизменность. Всему вредному, противоцерковному, несмотря на сильные препоны от людей и от врага рода человеческого, Святая Церковь дает отпор, ответ, произнося свой справедливый суд. Не поэтому ли все ее противники так и злятся на держателей Святой Церкви? Нам пришлось бы употребить много времени и бумаги при перечислении всего того, что отстояла, что осудила и на что дала свой беспристрастный ответ за последнее время наша Святая Православная Церковь. Был Толстой, есть «братцы». Как обществу ни хотелось, чтобы над ними не был произнесен церковный суд, но он, слава Богу, состоялся. Был священник Петров[73], иеромонах Илиодор, выбившиеся из пастырской колеи люди, — какой они имели успех среди православных, о них говорили как об истинных пастырях, но, однако, Святая Церковь, разоблачив их ложный, вредный для Церкви и государства путь, извергла их из своей ограды. Появились на Афоне мечтатели, которые святейшее Иисусово имя стали толковать своим умом, — Святая Церковь и здесь дала справедливую оценку возникшему на Афоне религиозному спору. Трудно, ох, как трудно теперь для Церкви отстаивать истину! Но, все архипастыри и пастыри Христовой Церкви, будем усердно молиться Пастыреначальнику Христу, да не допустит Он нашей Русской Поместной Церкви отторгнуться от единства Вселенской Святой Церкви. Да хранит Он ее в истине, святости и в непоколебимой верности Православию. Аминь.

***

Первый человек через вкушение древа познания добра и зла, узнав силу греха, его горечь, оценил то счастие, то блаженное состояние, какое дает ему жизнь с Богом и в Боге. И как ни велика та духовная радость, когда человек восстает от греха, побеждает его, получает помилование от своего Творца и вновь приосеняется от Него благодатию, но счастливее невинное блаженное состояние первого человека, когда он знал только добро и не был причастен ни к какому злу. Христианин, ты воин Христов, тебе надлежит бороться с собственным грехом, с миром и духами злобы поднебесной. Собственный грех может быть у тебя великим и малым, в одном ты грешил, а в другом не познал греха. И если содеянный грех приводит тебя к слезам покаяния, к смирению, к подвигам и самоотверженному служению Господу Богу, к большей любви, вере и надежде на Него, и если через борьбу с содеянным грехом ты приобретаешь духовную опытность, духовную зрелость, то счастливее человек — христианин, который не знал греха. До греха тебя может беспокоить только любопытство, некоторая сладость греха, таящаяся в нашей греховной плоти, после же греха открывается жажда его, доходящая у некоторых до страданий и муки, открывается угрызение совести, скорбь о потерянной чистоте, необыкновенная трудность восстановления себя, изглаждения греха. До греха если ты и слаб и удобопреклонен ко греху, но с тобой неразлучно пребывает благодать Божия, которую ты не можешь не чувствовать и которая накладывает особый отпечаток на твое внутреннее настроение, даже на лице и на твои глаза, накладывает на тебя отпечаток духовной радости и душевного спокойствия; после же греха ты, по крайней мере на время, лишаешься благодати Божией, лицем делаешься печален, скорбен, нося на себе печать отвержения, а в глазах твоих видна растерянность и зависть.

***

Мне пришлось присутствовать в Московской Синодальной Конторе при допросе афонских иноков по поводу их взгляда на сладчайшее имя Господа нашего Иисуса Христа. Получилось тяжелое впечатление от их настроения: они обнаружили все признаки гордыни, духовной прелести. Ведь на собрании присутствовал целый сонм архипастырей (десять) Православной Русской Церкви, во главе с митрополитом Московским Макарием, этим высокой духовной жизни старцем, который держал себя смиренно, кротко, как агнец. И что же — афонские иноки не оказали должной чести этому сонму. Если бы они чтили и уважали авторитет и голос православных архипастырей, которым, собственно, Господь и вручил право учительства в Церкви, если бы они были смиренны сердцем, — они пали бы ниц пред святителями и умоляли бы их помочь им уяснить тот вопрос, который так их встревожил. И если бы и после данных разъяснений им казалось многое неясным, неточным и даже ошибочным, то и тогда они не переставали бы просить молитв у святителей, чтобы Господь помог им пребывать в истине.

Ничего этого не было. Чувствовалось, что афонские иноки в своем сердце давно уже произнесли суд не только над собравшимися здесь иерархами, но, как впоследствии оказалось, и над самим Святейшим Синодом. И нужно было видеть, с одной стороны — спокойное, кроткое обращение с афонскими иноками всех членов присутствия, а с другой — волнение афонских иноков, чтобы убедиться — кем руководит благодать Святого Духа, которая, по пророку, ни во огне, ни в трусе, ни в вихре, а в гласе хлада тонка — в веянии тихого ветра (Ср.: 3 Цар.19:11-12). Своим неспокойным настроением на собрании афонские иноки ясно показали, какою мудростию они проникнуты. Мудр ли и разумен кто из вас, говорит апостол, докажи это на самом деле добрым поведением с мудрою кротостью. Но если в вашем сердце вы имеете горькую зависть и сварливость, то не хвалитесь и не лгите на истину. Это не есть мудрость, нисходящая свыше, но земная, душевная, бесовская, ибо где зависть и сварливость, там неустройство и все худое. Но мудрость, сходящая свыше, во-первых, чиста, потом мирна, скромна, послушлива, полна милосердия и добрых плодов, беспристрастна и нелицемерна (Иак.3:13-17).

***

В светильничных вечерних и утренних молитвах заключено такое глубокое, всесторонне охватывающее человека молитвенное чувство, что кажется, этих молитв вполне достаточно для священника, чтобы надлежащим образом настроиться на предстоящее служение Божественной литургии. Эти молитвы и вообще могут служить священнику в духовной его жизни путеводной звездой. Не потому ли отец Иоанн Кронштадтский так любил светильничные молитвы? К сожалению, часто приходится читать их без всякого внимания и чувства и через это многое теряешь.

***

Как нынешние зрелища и всякого рода удовольствия связаны с темными силами, с сатаною — это видно, между прочим, из того, что устраивающие их не находят лучшей вывески для них, как изображения разного рода драконов, чудовищ, то есть именно того, что служит олицетворением у христиан сатаны. Нам пришлось, к великому прискорбию, быть свидетелями следующего случая. Был объявлен сбор табаку для воинов. Устроители этого сбора назначили храм Христа Спасителя сборным пунктом для всех сборщиков, где объявлен был и молебен пред началом сбора. И вот в храме молебен, по нашему мнению, в обстановке крайне оскорбительной для Господа Бога: кругом храма масса фургонов для сбора табаку, с изображениями разных медуз и др.чудовищ!..

***

Когда вникнешь в содержание молитв, тайно читаемых священником на Божественной литургии, то поражаешься, как вдохновенно, мудро и целесообразно они составлены. Сначала священник молится, чтобы Господь принял бы все молитвы, какие он и верующие будут возносить во время службы. Далее священник испрашивает прощение у Господа своих грехов, молится об очищении своего сердца от всякой скверны плоти и духа ввиду предстоящего совершения великого Таинства Евхаристии. Тайной молитвой Херувимской песни: «Никто же достоин от связавшихся плотскими похотьми и сластьми» — заканчивается этот отдел священнических молитв. Далее идут молитвы о предложенных честных Дарех, о том, чтобы наши грехи, наше недостоинство не возбранили бы Духу благодати прийти на предложенные Дары. Сюда же можно присоединить молитвы Евхаристического канона, где воспоминается все дело нашего искупления и установление Святейшего Таинства Причащения. После освящения Даров священник молится за живых и умерших, о нуждах своих пасомых — о болящих, страждущих, труждающихся. Затем идут молитвы о том, чтобы Господь сподобил достойно причаститься Святых Тайн и, наконец, после Причащения священник с верующими благодарит Господа за Святое Причащение.

Итак, иерей Божий, тебе намечена программа, какие ты чувства должен переживать, совершая Божественную литургию. Сначала ты молись о том, чтобы твои молитвы за себя и других были действенны, кайся в своих грехах, проси у Господа Бога Духа благодати на предложенные Дары, созерцай все дело нашего искупления пред освященными Святыми Дарами, предстоя пред Самим Господом от всего сердца, молись о своих нуждах и нуждах пасомых, молись далее о достойном Причащении, затем со страхом и трепетом причащайся Святых и Животворящих Тайн Христовых и, наконец, в радости духовной благодари Господа за великую милость, какую Он тебе даровал в Причащении Тела и Крови Его, и в той же радости духовной, славя Господа, уходи на ожидающее тебя пастырское дело.

***

Память святителя Филиппа[74], митрополита Московского, воочию убеждает нас в истине, что правда Божия вовеки живет и что часто Господь посмеивается правде человеческой, которая иной раз как бы тщится превзойти правду Божию. В самом деле, казалось, что все меры были приняты и властию и людьми, чтобы стереть с лица земли святителя Филиппа, чтобы погубить его. И что же? Людская правда, действовавшая в то время, забыта, а правда Божия осталась жить и прославила святителя Филиппа пред всем православным миром как исповедника и мученика. И выходит, таким образом, что правда Божия как бы еще могущественней, еще сильней и более живуча, когда она современниками не уважается и попирается. Это обстоятельство является как бы каким залогом, капиталом, который кладется в сокровищницу Церкви с тем, чтобы со временем это сокровище послужило еще большим проявлением богатства и славы Церкви. В первой стихире преподобного Дометиана[75] на 10 января хорошо изображено, как верными посрамляется всякая гордость человеческая. «Иже землю истребити... и изсушити море хваляйся, наругаем верными показася, яко птица днесь и посмеятельнейш комар, ему же судися вид, якоже некое страшилище, и попрася Христовым угодником». В настоящее время люди порядка, православно-церковного настроения не ценятся, и Святая Церковь унижается, оскорбляется. И что же? Неужели вы думаете истребить память о великих духом людях или разорить Церковь? Ошибаетесь. Ваше посмеяние, ваше поношение послужит со временем еще к большей силе и славе Святой Церкви. И посмеется правда Божия над вашей человеческой правдой, и окажетесь вы тогда ничтожными, как птица или незаметный комар!

***

Бывают в православном богослужении такие моменты, когда уже нет никакой надобности в проповеди. Само богослужение дает столько молитвенных чувств, назидания, столько слез и утешения, что всякая проповедь может только понижать, парализовать высокое настроение молящихся. Возьмем, например, богослужения Страстной седмицы. Какая тут проповедь, когда Церковь в своих вдохновенных молитвословиях все, кажется, дает для ума и нашего сердца. Вообще пастырь постоянно должен соображаться, когда ему следует говорить и когда лучше молчать. Чем трогательнее богослужение, чем истовее совершается и чем больше пастырь им проникается, — тем меньше требуется пастырского слова. Не умел пастырь самим богослужением ублаготворить молящихся, вот он и поправляется, думая по крайней мере своим словом это сделать, но как бы пастырское слово ни было хорошо, — оно ничто в сравнении с самим богослужением.

***

Вы думаете, что все неверующие, противящиеся Церкви и ее узаконениям, таковы оттого, что слишком умны, начитаны, хорошо изучили историю Церкви, ее каноны, что на опыте сами пережили все то, что касается православной веры? Нет, как раз наоборот! Они потому и неверующие, что существа веры нашей не знают. Если бы они ее узнали и на опыте пережили бы, — они почувствовали бы от Нее такое благо, такое духовное утешение, что непременно сделались бы Ее защитниками и даже исповедниками.

***

Как приобретается чистота сердца? Большое значение для достижения этого — есть постоянное укорение себя в своих немощах и недостатках. Укорение дает возможность распознать себя, свою греховность, оно парализует всякую гордость, духовную прелесть, которая так часто тормозит наш духовный рост. Укорение приводит нас к смирению — этой основе для всякого нравственного преуспеяния. Но укорения мало. Бывают у нас такие душевные язвы, которые и укорением не исцеляются. Нужно более сильное средство, чем укорение, и это — обнаружение, открытие внутренней нашей язвы пред духовником, старцем, или просто другом. Один брат страдал от дурных помыслов и чувств; много он в этом себя укорял, но это не помогало, он продолжал страдать. Он тогда пошел к одному старцу и, несмотря на весь стыд и внутренний тормоз, с Божьей помощью открылся в грехе и, как только он это сделал, — вся нечистота, одолевшая его, пропала у него. Укорение и открытие помыслов — это, так сказать, личная работа над самим собою для выработки чистоты сердца. Но над нами Господь Бог. Ему мы повинны в своих грехах, и вот далее, что мы должны делать для очищения сердца, — это постоянно каяться Господу Богу в своих грехах, ища примирения со своею совестью и молясь, чтобы Господь простил нам грехи. И милостивый Господь всегда готов принять наше покаяние и помиловать нас.

Грехи — наш долг пред Господом. Хорошо не быть никому должным. Хорошо чаще уплачивать долги, в противном случае они, накопившись, делаются слишком великими, тягостными, непосильными, неоплатными. Так и грехи, долги наши пред Господом; хорошо как можно чаще их уплачивать, ежедневно, ежечасно, ежеминутно, постоянно каясь пред Господом. Люди, радеющие о духовной жизни, уделяя по требованию своего сердца время для такого внутреннего покаяния, молятся Господу Богу до тех пор, пока не почувствуют сердцем, что Господь им прощает. Да, примирение со своею совестью, прощение Господом нам грехов может чувствовать наше христианское сердце! Но вот нам даны еще для очищения сердца благодатные средства — исповедь и Святое Причащение. Здесь уже сама благодать Божия приходит к нам и очищает и оживотворяет наше сердце, все наше существо. Внутреннее наше делание можно сравнить с возделыванием земной почвы. Как почву нужно разрыхлять, удобрять и поливать, чтобы она производила злаки, так и почву нашего сердца также нужно возделывать. Вот укорение и откровение — то же, что разрыхление, внутреннее покаяние и молитва — удобрение, а Таинства — благодатный дождь на почву нашего сердца.

***

В притче о неправедном домоправителе (См.: Лк.16:1-8) Спаситель делает укор сынам света за то, что они в своем служении Господу Богу часто бывают непостоянны. Спаситель как бы так говорит: «Посмотрите на сынов века сего, как они бывают ловки в роде своем, умея выходить из затруднительных обстоятельств; вы же, сыны света, когда вам грозит опасность от врага рода человеческого или от собственных грехов, часто по неосмотрительности, беспечности, лености, по недостатку бодрости и энергии попадаете в сети врага и не умеете выйти из опасного положения». Спаситель, значит, хвалит не дурные поступки неправедного домоправителя, а указывает на него сынам света как на пример умения пользоваться средствами, какие приняты у сынов века, — хитрость, ловкость и т.п., сыны же света имеющимися у них средствами, разумеется — благодатными средствами, не пользуются.

Проводится, таким образом, параллель между сынами века и сынами света и указывается, как первые в роде своем (земном, несправедливом) хитры, умелы, и как вторые, тоже в роде своем (высшем, духовном) вялы и неумелы. И в жизни нашей мы часто укоряем ссылкою на что-либо в нравственном отношении низкое, однако, где можно брать пример чисто формального свойства, например, энергии, уменья и т.п. Мы, например, говорим: «Посмотрите на сектантов, какая у них сплоченность, поддержка друг друга» и т.п. Итак, Господь Спаситель имел в виду дать назидание сынам света, чтобы они были в своем роде, в своих высших стремлениях — тверды, постоянны, мудры, так как невозможно в одно и то же время работать Богу и мамоне, словом, — так умелы, как сыны века сего в роде своем, то есть в своих мирских, низких делах, делах века сего, которых с нравственной стороны, конечно, никогда нельзя похвалить. И если в этой притче идет сравнение, то и в следующих словах девятого стиха также нужно продолжить то же сравнение: И Я говорю вам (сынам света): приобретайте себе друзей* (как сыны века приобретают своих друзей) богатством неправедным, чтобы они, когда обнищаете, приняли вас в вечные обители (Лк.16:9). Слова, поставленные в скобках, в действительности в Святом Евангелии не имеются, но они по смыслу речи сами собой подразумеваются.

* Здесь друзья разумеются — добрые, соответственно духу и настроению сынов света, например, пастыри Церкви, угодники Божии и т.п.
Примечания

[68] Святитель Макарий (в миру Михаил Андреевич Невский; 1835-1926) — митрополит Московский и Коломенский (1912-1917); родился во Владимирской губернии, закончил Тобольское духовное училище и семинарию, отказался от поступления в Академию из-за призвания к миссионерской деятельности. В 1855 г. вступил в состав Алтайской миссии, в 1861 г. был пострижен в монашество, рукоположен в иеромонаха, причем постриг принял с именем основателя Алтайской миссии (архимандрита Макария Глухарева), подвигу которого подражал. В 1864 г. отправился в Петербург с целью напечатания в Синодальной типографии богослужебных текстов на алтайском языке. Положил начало богослужениям на татарском и других инородческих языках в Казанской епархии, создал ряд школ. В 1871 г. возведен в сан игумена, в 1883 г. — в сан архимандрита, в 1884 г. хиротонисан во епископа Бийского, с 1895 г. — епископ Томский и Барнаульский. В 1906 г. возведен в сан архиепископа, с 1908 г. — архиепископ Томский и Алтайский. С 1912 г. по 1917 г. — митрополит Московский и Коломенский, священноархимандрит Троице-Сергиевой Лавры, член Святейшего Синода. 20 марта 1917 г. Святейший Синод, под давлением либерально-революционно настроенного московского духовенства против желания уволил его на покой. За самоотверженную миссионерско-просветительскую деятельность и благочестивую жизнь народ прозвал его «апостолом Алтая» и «сибирским столпом Православия». В 2000 г. свт.Макарий прославлен в лике святых; память его совершается 16/29 февраля.

[69] Васнецов Виктор Михайлович (1848-1826) — русский живописец, передвижник. Автор жанровых картин («С квартиры на квартиру»), лирических и монументально-эпических полотен на темы русской истории, народных былин и сказок («После побоища», «Аленушка», «Богатыри»). В 1885-1896 гг. участвовал в росписи Владимирского собора в Киеве. Один из сюжетов этой росписи — «Распятие Господа нашего Иисуса Христа» — и имеет в виду еп.Арсений (Жадановский).

[70] Блаженный Августин (†430) — величайший из отцов Церкви христианского Запада 2-й пол.IV — 1-й пол.V в. Гениальным своеобразием своей индивидуальности, богатыми внутренними дарами, всеобъемлющим содержанием учения, необычайной энергией творчества и деятельности он оказал огромное влияние на все дальнейшее развитие христианского просвещения. Блаженный Августин был вдохновителем на западе многочисленных идей и течений в области богословия и философии, научной методологии, этических взглядов, церковного устройства и мирской дисциплины в жизни общества и личности на протяжении долгого ряда веков. Родоначальник христианской философии истории (сочинение «О граде Божием»), Августин «земному граду» — государству противопоставлял «Божий град» — Церковь. В автобиографии «Исповедь», отличающейся глубиной психологического анализа, он изобразил становление своей личности и обращение к христианству. Память 15/28 июня.

[71] Неоплатонизм — идеалистическое направление античной философии III-VI вв., систематизировавшее учение Платона в соединении с идеями Аристотеля, неопифагореизма и др. В центре неоплатонизма — учение о единстве и иерархичном строении бытия; имея несколько школ (римская, сирийская, александрийская, афинская), оказал влияние на идеалистическую философию в Европе и на Востоке.

[72] Манихейство — оккультно-еретическое религиозное учение, основанное в III веке неким Мани, который принял христианство и даже был священником, но за еретические воззрения его отлучили от Церкви. В основе манихейства — дуалистическое учение о борьбе добра и зла, света и тьмы как изначальных и равноправных принципов бытия.

[73] Петров Григорий — священник, имевший в нач. XX в. необычайную популярность в либерально-демократических кругах благодаря своим лекциям и сочинениям на тему Царства Божия на земле, которое он ставил в зависимость от переустройства социальных форм жизни. Священный Синод снял с него священный сан, после чего личность Петрова постепенно утратила интерес для общества и даже для революционеров, которые старались использовать его для пропаганды своих идей.

Однако вначале, при своем появлении он произвел большое впечатление. Залы, где он читал свои убогие лекции, ломились от публики; многотысячная толпа молодежи сопровождала каждый его шаг; знакомства с ним искало как высшее общество, так и широкая публика; газеты были переполнены описаниями его лекций; издательство Сытина не жалело ни денег, ни бумаги для распространения его «сочинений» в народе; фотографические карточки и портреты его красовались в витринах магазинов на Невском, и «общественная» мысль была погружена в созерцание его облика, создавая ему небывалую славу. Даже такие авторитеты, как незабвенный, великий пастырь земли Русской о.Иоанн Кронштадтский, не могли поколебать той почвы, на которой утвердился бездарный Григорий Петров, человек неумный, необразованный, типичный «оратор», умевший трескучими фразами прикрывать свое скудоумие. Между тем его «сочинения», в виде мелких брошюр, с громкими заглавиями, но крайне тощим содержанием, расходились в миллионах экземпляров, создавая ему столько же славу, сколько и состояние; его газетные фельетоны печатались на страницах современной печати, а лекции осаждались публикою, жадно прислушивавшейся к каждому его слову.

Лейтмотивом его лекций и сочинений был призыв к счастью, к Царствию Божию на земле, которое он ставил в зависимость от переустройства социальных форм жизни, достигшей, по его мнению, почти полного совершенства за границей... Было ли его убеждение продуктом его собственного недомыслия, или же Петров сознательно осуществлял задания Интернационала — неясно. Только немногие прозревали действительную сущность его деятельности, большинство же тянулось к нему так же, как тянется к каждому, от кого надеется услышать новое слово или получить ответ на свои сомнения и запросы.

[74] Священномученик Филипп (в миру Феодор Колычев; 1507-1569) — митрополит Московский и всея Руси; родился в знатной боярской семье, имел доступ ко двору при малолетнем Иоанне IV (будущем Грозном), однако порвал с придворной карьерой и в 1537 г. бежал в Соловецкий монастырь. Скрыв свое происхождение, принял там монашеский постриг. Проявив себя настоящим подвижником, через десять лет был избран игуменом обители. В 1566 г., после долгих отказов, согласился быть возведенным на Московскую митрополию, выдвинув условием своего поставления устранение опричнины. Через год, с началом новых массовых казней со стороны Иоанна Грозного, выступил с обличением действий царя. В ответ на это против первосвятителя были сфабрикованы многочисленные доносы. По инициативе царя учинили суд, на котором митрополит был обвинен в безнравственности и волхвовании и, по указанию Грозного, низложен, после чего его отправили отбывать вечное заточение в Тверском Отроче монастыре. Во время похода на Новгород, когда царь и его воинство остановились в Отроче монастыре, первосвятитель был задушен в своей келье посланным к нему Малютой Скуратовым. Святитель Филипп прославлен как священномученик в 1591 г. при сыне Грозного царе Феодоре Иоанновиче, который этой канонизацией стремился искупить грех отца. Память 9/22 января, 13/26 июля, 5/18 октября.

[75] Преподобный Дометиан (†601) — епископ Мелитинский; после женитьбы скоро овдовел и стал проводить жизнь в посте и молитве. В 30-летнем возрасте был избран во епископа и стяжал славу доброго и ревностного пастыря. Не раз оказывал Греции услугу, путешествуя, по назначению царя Маврикия, в Персию для устранения столкновений между греками и персами. Память его отмечается 10/23 января.

Часть восьмая

Когда у тебя тело недомогает, а на душе нехорошо, нечисто, когда ты отдаляешься от всего доброго, святого, которое при тебе, в твоем распоряжении, и когда ты бессилен заставить себя молиться, читать и вникать в Божественное, душеспасительное Писание, когда ты неудержимо, как бы помимо своей воли, идешь по течению своих дурных мыслей и чувств, тогда познавай, как ты слаб, немощен, как ты ничтожен. Познавай тогда, что только благодать Божия тебя поддерживает и хранит от напастей и греховных падений. Оставит тебя благодать Божия, и ты останешься с такою же возможностью каждую минуту пасть, с какою живет и грешит всякий человек.

***

Сегодня канун праздника Святого Крещения. Слушая часы, стихиры и чин великого освящения воды, восхищаешься, как прекрасно все подобрано и составлено. Во всех песнопениях и чтениях чувствуется одна мысль — сила благодати Христовой, которою все освящается, очищается, обновляется, спасается, не только человек, но и дебри, горы, растения, всякие земные злаки, — все оживотворяется Духом благодати Христовой. «Явился еси днесь вселенней и свет Твой, Господи, знаменася на нас, в разуме поющих Тя, пришел еси и явился еси Свет неприступный».

***

Святитель Феофан, Вышенский Затворник, скончался 6 января. Какое удивительное сочетание! Праздник Богоявления, имя Феофан, что значит «Бога являющий», и самая жизнь святителя — искание и вселение в сердце Господа, стяжание благодати Духа Святого. Царство Небесное и вечный покой да будет тебе, святитель Божий!

***

Два течения, два направления я чувствую в своем сердца. Одно течение — стремление высшего порядка, духовное, освежающее меня, дающее бодрость, наполняющее мое сердце духовным утешением, миром и спокойствием. Второе — греховное, низводящее меня в разряд скверных, дурных, порочных, и это второе состояние приводит меня в раздражение, беспокойство, повергая меня в печаль, скорбь и тяготу. Кажется, что может быть хуже, как переживать последнее состояние, а между тем снова и снова поддаешься второму греховному течению. Отчего это? Тут и слабость воли, и недостаток веры, надежды и любви ко Господу, тут и внешние неблагоприятные обстоятельства, и отступление благодати Божией для нашего смирения. Все это переживая, приходишь к такому молитвенному чувству: «Господи, дай мне ровное настроение, спокойное, мирное, высокое, святое, обращенное только к Тебе. Дай мне, Господи, чтобы мой ум всегда был вперен в Тебя, а сердце было исполнено святых чувств благоговения, страха Божия и любви к Тебе и ближним. Дай мне все это, Господи, ибо я исстрадался от греховных приражений, от угрызения совести, которая никогда не щадит меня!»

***

Постоянное повторение молитвы Иисусовой и других, с переживанием произносимых, необходимо потому, что этим обусловливается приобретение нами ровного, мирного, святого внутреннего устроения. И так как приобретение этого устроения должно быть идеалом для всякого христианина, то отсюда делание молитвы Иисусовой является задачей не одних только иноков, но и всякого доброго христианина, ревнующего о спасении своей души.

***

Мне один человек сказал: «Вас уважают за глубокую веру в Господа Бога, смирение и доброе отношение к людям». Но какой позор, какое разочарование внесла эта похвала в мою душу! Острым ножом пронзила она мое сердце и довела меня до слез, какого-то стыда и ненависти к самому себе, ибо я почувствовал полное несоответствие с тем, что про меня сказали и что я есть на самом деле. Господи! Помоги же мне хотя отчасти оправдать такое доброе мнение людей о мне, помоги мне действительно осуществлять в жизни то, что так теперь ошибочно мне приписывают.

***

Пастырь Церкви, если ты замечаешь расположение к тебе, внимание и доверие со стороны пасомых, — используй все это в твоих пастырских целях. Если дети к тебе льнут — учи их страху Божию, всему доброму, чистому, святому; если взрослые любят тебя — призывай их к покаянию и исправлению жизни, поддерживай в скорбях и невзгодах житейских; если старые слушают тебя — готовь их к будущей жизни, словом — будь для всех любящих, доверяющих тебе родным отцом, и ты почувствуешь легкость в своих пастырских трудах и полноту твоего святого пастырского дела.

***

На днях один московский священник при похоронах своей жены-матушки сказал надгробное поучение, в котором указал на то, что священник кроме венчания с своей супругой обручается Церковью еще своей пастве, что он, как священник, всегда должен помнить это, и отнятие Господом у него спутницы жизни — супруги не иначе должно быть им понято, как призывом его к более ревностному пастырскому служению. Какой высокий пример для всякого пастыря! Помнить, что ты венчан на служение своей пастве, что на тебя, помимо семьи, возложено особое призвание, особое высокое духовное дело, в жертву которому ты, пастырь, все должен приносить, — и свое благополучие, и свою семью; как это важно для успеха пастырского служения!

***

Когда ты входишь в общение с людьми добрыми, высоко настроенными, с людьми чистой души, тогда у тебя бывает такое чувство, как будто ты вошел в прекрасный цветник и обоняешь благоухание цветов, и наоборот, когда тебе случается встретится и говорить с дурным, грубо чувственным человеком, — у тебя является неприятное чувство, как будто ты попал в грязное место и стремишься оттуда высвободиться. Не от этого да нам так легко и приятно быть с детьми — этими Божьими созданиями, этими нравственно благоухающими цветочками?

***

Ты хорошо знаешь, как тяжел грех, какая скверна в нем, имей же к нему брезгливость, ненависть, отвращение. Ведь ты от внешней грязи и нечистоты отвращаешься, не терпишь ее, как же ты не бежишь нравственной грязи, которая во сто раз отвратительнее всякой внешней скверны? Нет, довольно тебе поддаваться обольщениям греха, беги, ненавидь, презирай его! Ведь с врагом — человеком ты порываешь связь, прекращаешь всякое общение, прекрати же общение и с грехом — этим врагом твоей души, твоего спасения.

***

Господи! Ты все мне дал: высокий сан священства, внешнее благополучие и любовь ко мне родных, присных и пасомых. Но что я Тебе, Господи, дал и даю? Одну измену, одну скверну, одно только себялюбие. Господи, когда же придет время моего исправления, моего духовного возрождения, когда я паду ниц пред Тобою и от всего сердца возблагодарю Тебя, Господи, за все Твои ко мне милости!

***

«Убойся, о душе, ловления, трезвися, молися на всякий час Богу <...> Зри, душе моя, да не увязнеши в беззаконныя сети, но облобызай покаяние» (Из 9-й песни Великого покаянного канона св.Андрея Критского. Вторник). Действительно, на каждом шагу враг нас подстерегает и старается уловить в свои беззаконные сети. Нужно постоянное бодрствование, внимание к себе, чтобы распознавать его козни, дабы вовремя принимать меры противодействия вражиим наветам и оставаться неуязвимыми.

***

Нравственный рецепт из Книги Притчей (гл.3, ст.7-8; паремия на вечерне четвертка первой Недели Великого поста). «Не буди мудр о себе, бойся же Бога и уклоняйся от всякаго зла. Тогда исцеление будет твоему телу и уврачевание костем твоим». Мудрование о себе приносит вред здоровью, а страх Божий и удаление от пороков — дает исцеление. В самом деле, что так расстраивает наши нервы, как не постоянное стремление к славе, чести, прибытку, и когда у нас бывает больше неприятностей с людьми, всякого рода беспокойства и разочарований, как не при этом стремлении? И какой мир, благодушие, спокойствие приносит нам преданность Богу и всякая добродетель, а если душа здорова — тогда и тело наше чувствует свежесть и бодрость.

***

«Горе имеем сердца!» Поставь себя так, чтобы низменное, чувственное, нечистое было предано тобою забвению. Забудь, что это чувственное в человеке, и в частности в тебе есть. Когда тебе говорят или у тебя в памяти всплывает что-либо плотское — не медли ни одной секунды, отвлекай свое внимание от сего. Всякое малейшее промедление уже затруднит изгнание дурного. Поэтому лучше заранее вырвать из своего ума и сердца все плотское. Если ты когда и повинен был в плотских грехах и думаешь, что нужно время от времени подробно каяться в них пред духовником, не нужно и этого. Однажды покаялся, повторений не было — и предай все полному забвению. Итак, прочь изгони из ума и сердца все нечистое. «Горе имеем сердца!»

***

Невольно обращаешь внимание на то, что теперь идет борьба против власти. А между тем, как это опасно! Принцип власти подорван, расползается теперь, как говорится, по всем швам и вся наша общественная жизнь. Но при попрании законной власти выдвинется наперед право сильного, право грубого и дерзкого, разовьется самоуправство и беззаконие, что в достаточной мере мы уже теперь испытываем. Но не забудьте, что при таком положении дела готовится угнетение и притеснение слабых, смиренных, простых и добрых членов нашего общества!

***

Ты часто тяготишься длинной церковной службой, долгим пребыванием в храме Божием. Но помни, что время, проведенное тобою в храме, — самое счастливое, самое лучшее в твоей жизни. Одному современному, мне известному старцу — игумену N. преданная ему братия иногда советует, видя сильную его немощь, посидеть дома, не ходить на полунощницу и утреню, но он обыкновенно им говорит: «Как вы жестоки ко мне, не хотите, чтобы я и умер в храме Божием, ведь это для инока самое высшее счастье, самое вожделенное благо. Иноку ли нежиться в келье, когда он весь должен принадлежать Богу?»

***

Я от многих духовных моих чад имею такое доверие, внимание, расположение, любовь и преданность, что под впечатлением всего этого теряюсь, чувствую себя неловко, стушевываюсь. Я задаю тогда себе вопрос, как мне отблагодарить моих духовных чад за их ко мне расположение? Вспомню, что я им даю, и краснею от своей холодности, черствости и бездеятельности. Сила расположения и доверия ко мне представляется такой ценной, такой великой, что мне лично в своей жизни, кажется, уже ничего не должно принадлежать, а я должен все время, все силы, все труды отдавать им — этим верным чадам Церкви Христовой.

***

Одну старушку, усердную посетительницу нашей обители, я спросил: «Давно ли ты ходишь в наш храм и что заставило тебя так усердно его посещать»? Она мне ответила: «У меня был муж и сын. Я их любила и трудилась для них. Но вот сначала умер муж, а потом и сын, и я тогда поняла, что Бог меня призывает молиться Богу, и вот с того времени я часто стала ходить в храм молиться за них и за себя». Вот пример простоты и чистоты русского верующего сердца. «Все под Богом ходим, все по воле Божьей совершается», — так говорит верующий русский человек, и мирится он со всяким положением, спокойно отдавая себя на служение Господу Богу.

***

А вот пример того, как русский человек умеет молиться Богу. Были у нас в Кремле дни прославления патриарха Ермогена. Пред Чудовым монастырем был выставлен большой образ святителя для совершения молебнов. Вокруг амвона, на котором иеромонахи непрерывно три дня, с небольшим только промежутком времени от 12 часов ночи до 5 часов утра, совершали молебны. Вокруг амвона вплотную стоял народ. И вот я, наблюдая за порядком из окна, усмотрел, что около амвона стоит моя любимая старушка богомолица и усердно молится. В первый раз я ее увидел, предположим, утром, затем в течение всех трех дней каждый раз, как я делал ту же проверку, я всегда усматривал и ее, стоящую и молящуюся около амвона, и так все три дня она простояла на молитве. Я потом при встрече сказал ей об этом, и что же она мне в ответ говорила: «Да и слава Богу, Господь привел меня прославить угодника Божия, дождалась я этого радостного дня, жаль только, что так скоро праздник прошел». И подумал я тогда, дай русскому человеку только повод, создай ему по его душе обстановку, и он без устали готов молиться Господу Богу день и ночь.

***

Пастырь Церкви! Не забывай никогда о том, что на тебе почиет благодать священства, могущая творить через тебя «великая и славная». Когда отца Иоанна Кронштадтского спрашивали о причине его влияния на народ, он отвечал, что ничего другого он не имеет, кроме благодати священства, которую получает всякий иерей, и что всякий иерей, если будет возгревать живущую в нем благодать священства, — может совершить еще большее, чем отец Иоанн.

***

Чем объяснить необыкновенное влияние отца Иоанна Кронштадтского на народ? Одни объясняют это влияние его необыкновенною обходительностию, приветливостию, добрым характером, но мало ли на свете добрых, ласковых людей, однако слава о них так не распространяется. Другие видят причину его влияния в его щедрой благотворительности, что так важно в наш век, когда ищут деятельного христианства, а не созерцательного. Но нет недостатка у нас и в щедрых благотворителях, жертвующих миллионы на добрые дела, — однако кто о них знает? Наконец, третьи усматривают в отце Иоанне присутствие особой жизненной силы, посредством которой происходит внушение, гипноз. Но почему же так бесславны остальные все гипнотизеры, которых в настоящий век такое множество? Гипноз не признает наша Святая Церковь, она знает только благодать Божию, которая и прославила пастыря отца Иоанна. А благодать эту он прежде всего стяжал необыкновенною верою, которую глубоко в своем сердце переживал. Отец Иоанн был преданнейший сын Святой Православной Церкви. Он ни разу ее ни в чем не упрекнул, а с великою любовью и духовною радостию наслаждался ее богатством, скрытом в богослужении, Таинствах, обрядах.

Второе, что привлекло в сердце отца Иоанна благодать Божию и его прославило, — это его искреннее отношение к пастырскому служению. С первых же дней своего служения он сказал своей супруге-матушке: «Позволь мне всецело заниматься своим пастырским делом», — и он действительно искренно им занялся. Наконец, сила его влияния на народ заключалась в его святости. Он усиленно всю жизнь занимался самоисправлением, очищением своего внутреннего «я» от человеческих недостатков и скверн и достиг высокого духовного устроения, что так поражало всех, кто имел счастье его видеть и с ним молиться.

***

В настоящее время идет суд Церкви. Много говорят о церковных нестроениях, судят иерархию, критикуют существующие церковные установления. Что это, действительно голоса ревнующих о благе Церкви, действительно ли у нас все так плохо, или это только нападки, лишь только слезы крокодилов? Нам кажется, последнее. Всех теперь захватила страсть все преобразовывать, все переустраивать. Этим веянием, этим всеобщим увлечением и думают воспользоваться недоброжелатели Церкви и нападками на ее неустроенность — еще более ее поколебать, расшатать, а в простом народе подорвать к ней доверие. Ведь поход против Церкви всегда был и есть. И в самом деле, кто особенно теперь возвышает голос за переустройство Церкви? Те люди, которые даже не имеют права на это. Эти люди часто совсем нецерковного направления, неверующие и даже порвавшие всякую связь с Церковью. Казалось бы, нет им дела до Церкви и ее установлений, о Церкви должны ратовать люди, преданные ей. И если о догматических основах они умалчивают, так как ответ на это один — все, что нужно нам для спасения, извещено, хотя и эти основы иной раз высмеиваются, то о каноническом и внешнем устройстве Церкви они своим суждениям дают полный простор. Говорят, что внешний порядок в Церкви плохой. Но действительно ли это так? Не порядок плохой, а исполнители церковных установлений плохие. В Церкви все хорошо, и если какой предстоятель пожелает, то он может церковную жизнь обставить прекрасно. Жатвы много, а делателей мало. Надо позаботиться о привлечении в ряды архипастырей и пастырей людей благонастроенных, а о тех пастырях, которые уже призваны на ниву Христову, молиться, да укрепит и воодушевит их Своею благодатью Архипастырь Христос!

***

Мне одна любящая Господа игумения сказала: «Хорошо Вам после обычных пастырских трудов на некоторое время уединяться для того, чтобы успокоиться духом, а главное, всецело отдаться молитве». И в самом деле, как это хорошо! Сам Господь наш Спаситель показал пример уединенной молитвы. Вот Он при насыщении 5000 человек возводит очи горе и призывает благословение Отца Небесного — Он молится, но этого мало: после проповеди и совместной с народом молитвы Он еще ночью уединяется на молитву, весь отдается Богу Отцу (См.: Мф.14:13-23). На Тайной Вечери Господь так молится, как никто никогда из смертных (См.: Мф.26:20-30), но опять в Гефсиманском саду Он один молится до кровавого пота (См.: Мф.26:36-46). Да, особенную силу и особенное значение имеет молитва пастыря в уединении! Ею он может подводить как бы итог всех переживаний, какие он имел доселе. В его душе, в его сердце от времени накопляется груз, сырой материал, может быть даже ценный, но необработанный, его нужно привести в систему, порядок, одно — закрепить за душою, другое — оценить, понять, третье — отбросить, надо ближе стать пред лицем Божиим и почувствовать Его близость к нашему сердцу, надо проникнуться всем, что Господь дает тебе, надо помолиться о себе и о ближних, а может быть, у тебя есть такие духовные чада, за которых особенно надо помолиться; наконец, надо тебе покаяться, очиститься от всякой нечистоты, скверны плоти и духа, которая непременно приражается при соприкосновении с миром. Все сие, однако, можно сделать только во время уединенной молитвы. Про жизнь пчел естествоиспытатели говорят, что в течение дня пчелы к одному только стремятся, как бы больше в улей принести материала, а затем ночью они его приводят в порядок, его перерабатывают. Так и пастырь Церкви. Трудись, работай на ниве Христовой, а потом, в известные сроки давая себе отдохновение, уединяйся на богомыслие и молитву, и ты через это и сам будешь возвышаться духом, и пастырская твоя деятельность будет приобретать все больший и больший успех.

***

Когда тебя посещает борение, какое-нибудь искушение, ты можешь или поддаться ему, усладиться грехом, или наоборот, выдержать себя, не приразиться к искушению. И посмотри, какая в том и другом случае получается разница. Поддался искушению — значит, дал простор для дальнейших дурных помыслов и чувств, долго еще ты после этого будешь находиться в дурном, греховном состоянии, и если последнее прекратится — наступят внутренние страдания, угрызения совести, а то и разочарование, уныние, расслабление, какое-то безразличие, которое приводит еще к большему и большему нравственному падению. И слава Богу, если после искушения последует сокрушение, слезы покаяния, — это может восстановить тебя в прежнем чине. Но вот, ты выдержал искушение, предупредил грех, тогда является у тебя бодрость духа, свежесть сил, духовная радость и мир, хочется после этого усиленно молиться, работать Господу и на пользу ближним. Но берегись и здесь! К тебе, когда ты радуешься, незаметно может подкрасться самоуслаждение, превозношение, что может погубить в тебе добрый плод, который ты приобрел победой над искушением.

***

В истекшем 1915 году по подсчету по г.Москве около 400 человек разных христианских исповеданий присоединилось к Православию, не считая евреев, магометан, которых крестилось около 200 человек. При свободе вероисповедания и даже некотором унижении Святой Православной Церкви — это знаменательно! Немало было случаев, когда присоединялись тайно, боясь гонения от родителей. Особенно меня поражает одна девочка-лютеранка, которая, обучаясь в гимназии, забегает по дороге в обитель святого Алексия и каждый раз при встрече со мною с горькими слезами умоляет меня сделать ее православною и причастить ее Святых Тайн. Да, несомненно, много есть привлекательного в нашей Святой Церкви, что влияет на чистые, добрые сердца некоторых людей неправославных и непреодолимо их влечет к ней!

***

Спаситель мой! Чувствую, что по моему недостоинству Ты далеко отстоишь от Меня! Но, Господи, приими и меня в число Своих учеников, как Ты принял некогда Иоанна Богослова, Симона Петра и прочих. Ведь у Тебя нет ни времени, ни пространства, Ты всегда Той же и лета Твоя не оскудеют. Прошу Тебя, Господи, приими меня к Себе, да последую стопам Твоим. Вот ходили за Тобою, при Твоей жизни, многие из народа, слушали Твое Божественное учение, созерцали Твой Небесный лик, ощущали Твою благодать. Да будет сие и со мною, хотя и грешным, но всею душою стремящимся к Тебе, Господи! Войди в мое сердце, Иисусе Христе, дабы не было уже разобщения меня с Тобою, воодушеви, обнови, очисти и просвети меня, да ни на йоту не отступлю от Тебя, моего Спасителя! Пусть всегда будет жива предо мною Твоя спасительная для нас земная жизнь, пусть я чувствую, что она как бы продолжается и сейчас, и я, как один из многих, следую за Тобою. Вот Ты учишь на горе: Блажени нищие духом: яко тех есть Царство Небесное (Мф.5:3), — и я тут у Твоих ног внимаю Твоему Божественному голосу и поучаюсь. Вот Ты с учениками на море Тивериадском, поднялась буря и апостол Петр взывает: Господи, спаси ны, погибаем (Мф.8:25) — вот и я, недостойный, в этой ладье, а вместе и ладье житейской, обуреваемый страстями и волнениями, вопию: «Господи, утиши бурю моих страстей, да восстановится в моем сердце, в моей душе благодатный мир, да будет мне счастьем, отрадой — Ты только, Господи, и ничто другое на земле!» Вот Ты на Тайной Вечери беседуешь с учениками; и преподавая Свое Пречистое Тело и Кровь, говоришь: Приимите, ядите, Сие есть Тело, за вы ломимое во оставление грехов, и Сия есть Кровь, изливаемая за многих во оставление грехов (Ср.: Мф.26:28). О сладчайший Твой глас, — о Божественное Твое Тело и Кровь! Пусть я слышу ежедневно сей глас и вкушаю с горячею верою и любовию Святые Тайны даже до последнего моего издыхания!..

***

Когда представишь себе, что конечная цель человека — вечное совершенствование: Будьте совершенны, как Отец ваш Небесный совершен есть (Мф.5:48) — делается понятным смирение святых. Пред ними предносился Господь — Всесвятейшее Существо, бесконечное добро, и вот, поверяя этим последним свое собственное душевное состояние, они справедливо, всегда искренно, сознательно и убежденно вменяли себя в ничто. Для праведника яснее как добро, так и зло, ибо внутренней духовной работой они изощрились в различении того и другого. Для грешника же все спутано, все затемнено, и ему не понять ни добра, ни признать силы греха.

***

Тяжел грех сознательного самоубийства. Но и самоубийство человека, находящегося в невменяемом состоянии, одинаково тяжело и ужасно. Нельзя испытывать судьбы Божии, но христианское сознание невольно ищет объяснения, почему же некоторые люди, находясь в невменяемом состоянии, именно лишают себя жизни? Думается, что здесь на земле незримо уже совершается суд Божий над человеком. Мы ведь не можем отрицать того, что уже здесь, на земле, часто человек за свой грех наказуется, — то он поражается болезнию, то несчастьем и бедностью, и кто знает — может быть, и самоубийство, совершенное в невменяемом состоянии, есть также последствие какого-либо греха.

***

Святой апостол и евангелист Иоанн Богослов — самый первый и самый высокий христианский богослов. Таковым его сделала девственная чистота и его сильная горячая любовь ко Христу Спасителю. Отсюда разумей, что требуется для чистого христианского богословствования, для уразумения тайн домостроительства нашего спасения, для высокого духовного созерцания, — чистота сердца и горячая любовь ко Христу Спасителю. Кто этого не имеет, тот и не берись богословствовать, тот не думай сам понять и другим объяснять христианское вероучение.

***

Все более и более приходится убеждаться в том, что русское общество, русских людей в настоящее время полонили два сильных порока: страсть к наживе и неуважение к чужой собственности (воровство). В настоящую тяжелую годину беспримерной войны, когда все вздорожало, не слышно нигде примера, чтобы кто, особенно из коммерческих людей, ради пользы ближних поступился своими барышами, прибылью, а захват чужого — самое обычное явление. Крестьяне в деревне не считаются с чужим добром, отнимают друг у друга, воруют у владельцев. Чиновники, разные приставники к чужим имуществам, деньгам — считают за право самовольно выгадывать себе известный процент. Насколько извратились у нас нравственные понятия о чужой собственности — видно хотя бы из следующего факта. На днях в архиерейскую дачу в Черкизове залез вор, забрал кое-какие вещи — подушки, одеяла, ковры. Заведующий поделился своим горем со старушками, призреваемыми здесь же, на даче, и вот одна из них сказала такую нравственную рецензию: «Не жалейте, М.К., о пропаже, ведь это все равно что тайная благотворительность — какой-нибудь бедный человек этим себя поддержит!» Такое понятие о воровстве имеет старушка, постоянная посетительница храма, что же сказать о нашей веселой молодежи! Неуважение к чужой собственности тем опасно, что оно на руку социализму, а потому с этим злом нужно бороться, и бороться серьезно.

***

Чудная мысль вложена в следующие строки, которые мне сегодня пришлось прочитать: «Подобно скульптору, который заранее созерцает фигуру, полную красоты и величия, в бесформенной глыбе, из которой его резец должен ее выделывать; подобно этому скульптору и пастырь в самом диком, гадком и преступном человеке должен усматривать и заранее приветствовать обновленную душу, могущую воспроизвести образ Божий. Душа такого человека представляет собою как бы развалины — святилище, которое Господь скоро может воздвигнуть и наполнить Своим неизреченным присутствием».

***

Задавали ли вы себе когда-нибудь вопрос: почему на вечерне Пятидесятницы верующие в храме стоят с цветами? Святой Симеон Новый Богослов говорит: душа человеческая, что цветок. Его обновляет солнце и он цветет, и цвет его бывает разнообразен, дивной красоты и благоухания. Так и душа человеческая обновляется благодатию Святого Духа, и тогда душа может подобно цветку расцветать и благоухать разными добродетелями. Итак, когда ты, христианин, стоишь в храме на сей дивной службе с букетом в руках, — пламеней желанием сподобиться озарения Святого Духа, дабы тебе преуспевать и в добродетелях.

***

Что значит, что Дух Святой сошел на апостолов в виде огненных языков, и притом так, что эти языки, каждый порознь, почил на главах апостолов (См.: Деян.2:1-4)? Разумей в этом видимом явлении — рукоположение святых апостолов. Можно иногда слышать вопрос, особенно от сомневающихся в важности преемства священства, кто рукополагал апостолов? — Сам Дух Святой, и притом через воздействие на голову рукополагаемого, то есть так же, как совершается и ныне рукоположение, когда епископ возлагает омофор и руку именно на главу рукополагаемого (см. о сем в Синаксаре на Святую Троицу). При чтении об этом невольно у меня проскользнула мысль: в Церкви Христовой нет ничего недоконченного и неуясненного. Мы можем много не знать, не понимать, сама же Церковь блистает во всей своей полноте и совершенстве.

***

Воодушевление святых апостолов в день Пятидесятницы толпа объяснила пьянством... Да, взыграние благодати в сердце христианина для человека, чуждого этой благодати, всегда может казаться странным, смешным и непонятным. Отца Иоанна Кронштадтского в начале его служения замечали с руками и глазами, поднятыми к небу вне храма, и считали за странного человека. А эта необыкновенная светлая веселость, игра с детьми и т.п., которая случается у рабов Божиих, — как часто бывает для окружающих непонятна и даже смешна!

***

Можно ли допустить выборное начало духовенства? Спаситель сказал святым апостолам: Не вы Мене избрасте, но Аз избрах вас и положих, да вы идете и плод принесете (Ин.15:16) и якоже Ты Мя, Отче, послал еси в мир, и Аз послах их в мир (Ср.: Ин.17:18). При решении вопроса о выборном начале необходимо остановиться на приведенных словах Спасителя, необходимо уяснить себе идею посланничества. В этом посланничестве — единение всех пастырей с Пастыреначальником Христом, в этом — камень, основа нерушимости, твердости Церкви, Ее вероучения и нравственности. При посланничестве вся жизнь Церкви будет течь из одного источника, а источник этот — Чистый, Божественный Христос. При выборном же начале этого единения не будет и даже нужно опасаться за целость Церкви. Представьте себе, если пастырь будет только в руках пасомых, ведь он будет только с ними считаться, им угождать, забывая свое посланничество от Единого Пастыреначальника Христа, духом Которого он должен быть преисполнен и Его Дух вселять в пасомых, хотя бы этому они противились: Отче Праведный! и мир Тебя не познал; а Я познал Тебя, и сии познали, что Ты послал Меня. И Я открыл им имя Твое и открою, да любовь, которою Ты возлюбил Меня, в них будет, и Я в них (Ин.17:25-26). Не к выборному началу пастырей пасомыми нужно стремиться, а к тому, чтобы помогать местному архипастырю разбираться в кандидатах священства. Архипастырь должен все использовать при назначении священника — и его образование с аттестатом начальства, и свидетельство внешнее о том или другом кандидате, и указание самими прихожанами кандидата, и свое собственное наблюдение над ним; и куда клонится воля архипастыря — считать сие за указание Божие. Насилия архипастырь не должен чувствовать, если же оно есть — не добр тогда выбор кандидата, не говоря уже о том, что он противоречит каноническим нашим правилам, по которым, если епископ при поставлении бывает вынуждаем от народа, то такой кандидат извергается из сана.

Неудивительно поэтому, если духовенство и монашество бывает в поношении от мира. Так должно быть. Господь говорил: Если бы вы были от мира, то мир любил бы свое; а как вы не от мира, но Я избрал вас от мира, потому ненавидит вас мир (Ин.15:19). Пока будет существовать порядок посланничества пастырей к пасомым — пастыри будут подвергаться и всякой критике и осмеянию.

***

Почему многие как будто и благочестивы и набожны: ходят в храм на церковные службы, берут благословение, хранят церковные уставы и посты, молитвы и т.п., а между тем позволяют себе резко отзываться о деятельности Святейшего Синода, критиковать церковнослужителей, судить, унижать наше духовенство?

Как могут уживаться вместе два совершенно противоположных настроения: почитать своего духовного отца — пастыря, и в то же время поносить целое священное учреждение, поставляющее пастырей? С благоговейным вниманием выслушивать и принимать каждое слово своего духовного руководителя, и тут же глумиться над распоряжениями и постановлениями всего сонма архипастырей? Оттого, думается нам, происходит такая двойственность в настроении этих людей, что религиозное миросозерцание, религиозное их чувство слишком неглубоко, поверхностно, мелко, не продумано, не выношено в душе, как должно, не претворилось в их плоть и кровь.

О таких людях Сам Господь так сказал в притче о Сеятеле: иное семя упало на каменистое место, где немного было земли, и скоро взошло, потому что земля была не глубока; когда же взошло солнце, увяло и, как не имело корня, засохло... (См.: Мф.13:3-8.)

А посеянное на каменистых местах означает того, кто слышит слово и тотчас с радостью принимает его; но не имеет в себе корня и непостоянен: когда настанет скорбь или гонение за слово, тотчас соблазняется (Мф.13:20-21). Таков был Ирод: он в сладость слушал Иоанна Крестителя и, однако, обезглавил его.

***

Позволяем себе спросить: «Управляет ли Дух Святой нашей Православной Русской Церковью?» Верные чада Святой Церкви, конечно, скажут — управляет. А через кого Он управляет? Через наш Святейший Синод. Значит, Святейший Синод управляет по действию Духа Святого, как орудие Его. Следовательно, кто хулит Святейший Синод как орган церковного управления, тот хулит и Духа Святого, хулит нашу Церковь со всем ее устройством. Нельзя легкомысленно отзываться о Святейшем Синоде и его постановлениях. Отдельные члены Святейшего Синода могут не удовлетворять своему званию, могут в своих суждениях погрешать, и однако, Святейший Синод, как орган управления всей Церкви, при этом управления из иерархов, поставленных Самим Пастыреначальником Христом, ибо Он не может оставить Свою Церковь без попечения, должен быть уважаем и почитаем. А у нас в газетах и будничных разговорах сколько иной раз слышится поношения, хуления на Святейший Синод.

***

Верные чада Святой Церкви! Не идите вслед за этими хулителями. Ведь эти хулители по большей части из лагеря неверов, не принадлежащих нашей Святой Церкви. Этими хулениями вы должны оскорбляться и при всяком удобном случае вставать на защиту своего «Святаго Святых».

***

Дух Святой всегда один и тот же, но управляет Он Святою Церковью в различные времена различно — то Он управлял через святых апостолов, то через Вселенские Соборы. У нас на Руси сначала было управление через митрополитов, потом патриархов и, наконец, в XVIII веке угодно было Духу Святому направить нашу Церковь по руслу управления соборного, синодального. Тако изволися Духу Святому (Ср.: Деян.15:28), а наш слабый человеческий разум отчасти предугадывает, почему так сие случилось. Со времени императора Петра Великого наше русское государство стало на новый путь, на путь сближения с Европой, открылся доступ всякому вольнодумству, которое сильной волной пошло к нам с Запада, жизнь наша потеряла свою патриархальную простоту и сделалась слишком сложной. При таком положении одному представителю Церкви трудно было противостоять общему течению.

Кроме этого, один человек мог сделаться орудием разного рода интриг, одного человека легче склонить на ту или другую сторону, чем это сделать с целой коллегией. И действительно, опыт показал и показывает, что при обсуждении дел в Святейшем Синоде, когда бывает опасность погрешить против чистоты учения Церкви, когда бывает давление на Святейший Синод и среди членов его обнаруживается шаткость, другие члены, как бы в противовес сему, обнаруживают необыкновенную твердость и тем спасают церковные дела.

***

Святейший Синод составляет душу нашей Святой Православной Русской Церкви. Душу человеку дает Бог и она, душа, оживляет человека. Так и Святейший Синод есть учреждение, данное нам Промыслом Божиим, который и хранит эту душу, давая через нее жизнь всей Церкви. Называть поэтому Святейший Синод учреждением безблагодатным нельзя, это значило бы признавать безблагодатность всей нашей Церкви. А между тем, кто из верных чад Святой Церкви не согласится с тем, что наша Святая Церковь и в синодальный период по-прежнему преисполнена благодати и силы! Сколько у нас за это время процвело угодников Божиих! И посмотрите, какие великие иерархи заседали в этом учреждении — святители Димитрий Ростовский[76], Тихон Задонский, митрополиты Платон и Филарет, светильник Русской Церкви отец Иоанн Кронштадтский[77]. Кстати, несколько слов об этом пастыре. Назначение быть членом Святейшего Синода, как нам достоверно известно, было принято отцом Иоанном Кронштадтским с благоговейным трепетом и смирением, чем и засвидетельствовал отец Иоанн свою веру в Святейший Синод как учреждение не простое, а водимое Духом Святым.

***

И что Святейший Синод сделал худого для чистоты Православия? Сколько им было опубликовано самых наиполезнейших распоряжений для жизни Церкви и чад ее, сколько обнародовано посланий и постановлений! Если бы все это собрать, то получился бы такой назидательный сборник, что верный сын Церкви, наверное бы, умилился и преклонился перед деятельностью Святейшего Синода за все время его существования.

И за что, собственно, поносят Святейший Синод? За то, что он не сообразуется с веком сим (развращенным и грешным), что он не действует по стихиям мира сего. И в самом деле — вот было время, когда один из обер-прокуроров хотел уничтожить посты, но сего Святейший Синод не допустил. Называют неправильным деянием Святейшего Синода — такие его постановления, как отлучение от Церкви атеиста графа Толстого[78], отвержение священников Гапона[79], Петрова, борьбу Святейшего Синода с сектантами. Но за все это верные чада Святой Церкви должны только воздать Святейшему Синоду хвалу и благодарение, именно за то, что он стоит на страже Православия. Два у нас теперь высших учреждения, о деятельности которых все говорят, — это Государственная Дума и Святейший Синод. Первая старается действовать в угоду современному обществу, Святейший Синод как бы наоборот.

Он является проводником высших Божественных истин и через это часто становится в противоречие с общественным мнением. Святейший Синод возвещает глаголы живота вечного, за что был поношаем Христос Спаситель. Не сообразуйтесь с веком сим, говорит святой апостол Павел, но преобразуйтесь обновлением ума вашего, чтобы вам познавать, что есть воля Божия, благая, угодная и совершенная (Рим.12:2). Слава Богу, что это постановление божественного апостола Павла проводит в жизнь наш Святейший Синод.

***

Монах — это покойник, в дому лежащий, около которого еще ходят, на которого глядят и даже целуют его; он еще близ мира и мир его еще видит, но однако мир для него не существует. Применяя к монаху слова апостола Павла, это будет значить: мне мир распялся (Гал.6:14).

Схимник же — это покойник, уже погребенный в могиле, для которого не только мир не существует, но и он для мира. Схимнику применимы последующие слова того же святого апостола Павла: и аз миру распялся (Ср.: Гал.6:14). Схимник не только забыл мир, но и мир о схимнике должен забыть, на него не глядеть, его не помнить, его ничем не беспокоить.

***

Святые отцы говорят: «Любовь о двух ступенях: взойдешь на первую ступень — долу оставишь землю, это кто возлюбит ближнего своего; взойдешь на вторую ступень — достигнешь неба, это когда возлюбишь и врага твоего!»

***

Замечательно толкование святителя Иоанна Златоустого о последних судьбах мира. И вдруг, после скорби дней тех, солнце померкнет, и луна не даст света своего, и звезды спадут с неба, и силы небесные поколеблются; тогда явится знамение Сына Человеческого на небе (Мф. 24:29-30).

Что означают сии слова, как понимать, что солнце померкнет и луна не даст света своего? Все это произойдет вследствие необыкновенного Божественного ослепительного света Сына Человеческого, знамение Которого явится на небе. Как если вынести свечу на дневной свет в солнечный день, то свет ее будет незаметен, так точно и при явлении Сына Человеческого светила небесные от ослепительного света Христова потеряют свою силу.

***

Говорят, что у нас нет никакой приходской благотворительности. А почему? Наша приходская благотворительность дробится на множество мелких сборов, производимых постоянно в церкви. Этими церковными сборами поддерживаются многие наши центральные благотворительные учреждения — Палестинское Общество, училища для слепых, глухонемых, эпилептиков, построение памятников — храмов и т.д. и т.д. Если к этому еще присоединить чисто местные нужды — поддержание храма, певчих, духовно-учебных заведений, школ, то мы увидим, что приход иной раз при своей бедности уделяет на благотворительные цели немало лепт, которые, если бы все оставались на месте, в приходе, то могли бы составить видную благотворительную единицу. Не производите в храмах сборов на указанные цели, а предоставьте приходу все эти сборы оставлять у себя, тогда приход, быть может, разовьет благотворительность на месте. Замечено, что когда на виду у нас делается что-либо доброе, — это последнее приковывает внимание наше, и благотворительность растет и расширяется. Что касается того, лучше ли поддерживать центральные благотворительные учреждения или развивать благотворительность на месте, — этого вопроса мы не касаемся.

***

Святой апостол Павел говорит: слово мое и проповедь моя не в убедительных словах человеческой мудрости, но в явлении духа и силы, чтобы вера ваша утверждалась не на мудрости человеческой, но на силе Божией (1 Кор.2:4-5).

Мы стремимся утвердить веру свою именно на мудрости человеческой. Нам нужно доказательство веры, мы и у кандидатов священства стремимся укрепить веру — этим именно путем. Для этого существуют все богословские науки в наших семинариях и академиях, а главную-то науку, изучая которую мы вселили бы в свое сердце силу Божию, выпустили из виду — и наука эта есть воспитание нашего ума, нашей воли, нашего сердца на строго нравственных христианских началах. Служители Алтаря Господня! Запомним вышеприведенные слова святого апостола Павла и, если в учебных заведениях нам предлагали веру, основанную на мудрости человеческой, то теперь на пастырском поприще будем проповедовать Господа Христа не в убедительных словах человеческой мудрости, но в явлении духа и силы (1Кор.2:4). Аминь.

***

Читая газеты, часто поражаешься неточными, вымышленными, неправильными сообщениями. В данном случае мы прежде всего разумеем сообщения церковные. И думается нам, что если наблюдается такая неосведомленность в газетах о церковных делах, то ведь то же самое может быть и в других областях. И вот, эти газеты читаются нашим обществом, на газетах оно воспитывается, и подумайте, какое неправильное миросозерцание газеты вырабатывают в нашем обществе.

Казалось бы, что ради нашей же пользы Цензурный Комитет должен иметь множество членов — специалистов по разным отраслям знаний и профессиям, которые бы усиленно следили за верностью печатных сообщений. Мы не говорим уже о том или другом направлении газет, нам хочется установить по крайней мере верность, правильность сообщений, хочется устранить из газет всякую ложь и клевету.

***

Мне один солдат сообщил следующее о табачном сборе, которым для наших воинов так теперь заняты. «Я, — говорил он, — до призыва не курил. Поступив же в ряды войск, я стал курить, так как нам всем стали выдавать деньги на табак. Многие мои товарищи, не курившие дома, сделавшись солдатами, закурили. И что же, какую пользу нам принес этот табак? Мы задыхались, да курили, от табаку получилось дрожание рук и сердцебиение, так что трудно было держать винтовку в руках и бегать. А я даже нажил порок сердца и теперь меня навсегда освободили от военной службы. Я и многие мои товарищи даже роптали, зачем нас приучали к табаку, а были и такие, которые проклинали тех, кто выдумал табак, и не одобряли начальство за то, что оно так поощряет табакокурение».

Выслушав сию исповедь солдата, я подумал: и в самом деле, в эту войну у нас как-то особенно обратили внимание на табак, употребление его как бы получило санкцию, пред сбором его думали даже служить молебен. Зачем искусственно стремиться распространить то, что вредно человеку и в нравственном и в физическом отношении? А то, что употребление солдатами табаку даже мешает их воинскому делу, — дрожание рук, головокружение, сердцебиение, заставляет нас думать, что приучение солдат к табакокурению служит даже на руку нашим врагам.

***

Когда посмотришь на приток духовных чад к монастырским старцам, добрым духовникам и пастырям, увидишь их преданность, любовь и полную покорность, то невольно является следующая мысль: как к солнцу тянется растение и от него получает жизнь, рост и зрелость, так и чада Православной нашей Церкви, стремящиеся к духовной жизни, как бы инстинктивно идут к этим духовным руководителям, тянутся к ним, как к солнцу, и от них почерпают себе духовную бодрость, утешение, подкрепление и руководство. Дай только Господи, чтобы каждый наш духовник, это духовное солнце, был не имеющим только внешний блеск солнца, а действительно благодатным руководителем, исполненным, по апостолу, духа и силы Божией.

***

Некоторые говорят: «Мы не можем найти хорошего духовника, так как нет теперь, по всей вероятности, опытных духовников». Искание это похвально, но вот что нужно знать в данном случае всякому христианину. Прежде чем искать опытного духовника, ты должен сам, как говорится, «протереть себе глаза», положить в своем сердце стремление быть хорошим христианином — иметь твердую веру, быть послушным членом Святой Церкви, бороться с своими злыми навыками и затем усердно молиться, чтобы Господь помог тебе найти духовного отца, и ты непременно его найдешь, пример сему — евангельский Корнилий сотник. Сей муж, говорится в Деяниях святых апостолов, был добродетелен, искал правды Божией, и Господь послал ему святого апостола Петра, который крестил Корнилия со всем его домом, сделавшись таким образом их духовным отцом (См.: Деян.10).

***

В жизни нашей души большое значение имеет ум. На ум падают все впечатления внутреннего и внешнего мира. Ввиду этого обстоятельства нужно стараться управить наш ум, сосредоточив его в Боге, дабы приосенила его благодать Святого Духа; этим мы будем застрахованы от дальнейшего проникновения в нашу душу зла, приходящего к нам совне, тогда оно не перейдет ни в чувство, ни в слово, ни в дело. И нужно сказать, что со злом легче бороться, когда оно приражается только лишь уму, как если оно, перейдя в слово и дело, будет внесено уже в наше сердце. Отсеки злой помысл поначалу, и ты этим предохранишь себя от дальнейшего зла. Не потому ли святые подвижники, стремясь свой ум держать сосредоточенным в Боге, занимались трезвением ума, творили Иисусову молитву, размышляли о страданиях Спасителя.

***

Все мы, грешные, немощные люди, ощущаем внутри себя какую-то греховную занозу, чувствуем какую-то падкость к страсти, — вот у одного позыв к вину, у другого к табаку, у третьего к плотской страсти и т.д., как будто бы что-то подталкивает тебя к тому или другому греховному делу. И пока эта заноза сидит у тебя — знай, что ты еще лишен благодати Божией, она еще тебя не приосенила, что ты еще не привлек ее в свое сердце молитвами, подвигами, исповедью и другими делами благочестия, ибо как только приосенит тебя благодать Божия, так сейчас же почувствуешь отвращение к страсти, всякое внутренне дурное бурление, муть отойдет, исчезнет у тебя.

***

Признак, что душу христианина начинает приосенять благодать Божия, — это когда ты начинаешь испытывать страх Божий, благоговение к святыне, когда у тебя отпадает всякое презорство при благоугождении Господу Богу, когда ты стыдишься допускать неблагоприличность на молитве, в храме Божием, оберегаешь святыню, боишься допустить в отношении ее небрежность, а сам ты делаешься безгневным, смиренным, кротким, умиленным.

***

Никогда не думай, что твои подвиги нужны Господу Богу. Они нужны для тебя самого, для твоего спасения. Когда укрепишься в этой мысли, тогда ты правильно будешь рассуждать и о том, как нести тебе эти подвиги. Нужно их нести не напоказ, не для того, чтобы видели их люди и не для собственного самоуслаждения, а для того, чтобы через них очищалось твое сердце и ты приближался бы к Господу.

***

Человек впадает в грех по лишении благодати Божией. Лишается же он благодати Божией вследствие небрежности в угождении Богу. Небрежность ведет к забвению Бога, а забвение, порождая самомнение, что все доброе, совершаемое человеком, принадлежит только ему, обнаруживает гордость. Но Бог гордым противится и только смиренным дает благодать (Ср.: Иак.4:6). Благодать от гордых отходит, тогда к человеку легко приближается враг, увлекает его во всякий грех, за которым следует пагуба (по Симеону Новому Богослову).

***

Какая цель может быть при всякой благотворительности? Преподобный Симеон Новый Богослов говорит: «Кто делает какое-либо добро без Христа, увы ему и делу его» (Слово21). Мы считаем благотворительность добрым делом, спасительным как для нас самих, так и для тех, кому мы благотворим. Но может ли добро быть однобоким? Добро только тогда можно назвать добром, когда в его состав не входит зло. Относительно же нашей благотворительности этого сказать нельзя. Вот мы устраиваем благотворительный вечер с безобразными танцами и весельем, даем деньгами, якобы и на благую цель, а вместе и на проявление греха (в веселии и танцах). Вот я трачу сумму денег на устроение церкви, благотворительное учреждение и в то же время желаю получить награду, тогда тут моя благотворительность в основе своей имеет корыстную цель — честолюбие, славолюбие. Святые отцы подобную благотворительность называют гнилой, диавольской, ею заправляет сатана, имея одну только цель: под предлогом благотворительности завлекать христиан в грех, преступные дела. Если мы проконтролируем современную нам благотворительность, то мы ужаснемся от массы сатанинской в ней примеси греховного, совсем не христианского. Истинная цель благотворительности — нравственное усовершенствование себя и других, очищение нашего сердца от нечистоты и порока, единение с Господом; словом, спасение нашей души и ближних.

***

Почему молитва не всегда нас согревает? Но кто согревает нас на молитве? Скажешь — Христос Спаситель. Так вот и знай: если ты желаешь, чтобы тебя согрело солнце, ты ведь всячески к нему приноравливаешься — выбираешь себе место, положение тела и т.д., так точно и когда ты желаешь, чтобы Господь согрел тебя на молитве, приноравливайся к Нему — Господу Богу. А в чем это приноравливание должно состоять, ты как христианин должен знать.

***

Как узнать — здорова ли у тебя душа или больна? Признак здоровья души — не жаждать греха, ни того, чего жаждет мир, — ни сласти, ни денег, ни славы, ни чести. Если ты всего этого жаждешь, душа твоя больна и тебе необходимо ее врачевать.

***

Работайте Господеви со страхом, и радуйтеся Ему с трепетом (Пс.2:11). Вот девиз твоих отношений к Господу Богу. Чем больше страха, благоговения и усердия в твоих делах благоугождения, тем ты в духовном отношении чище и выше.

***

Преподобный Симеон Новый Богослов говорит о духовнике: «Духовник — это эконом благодати» (Слово14). Если тебе хочется начать борьбу с грехом, избавиться от него, убежать диавола и сетей его, иди к духовнику, и он выдаст тебе от Господа Бога потребную благодатную помощь. Не потому ли духовные дети простирают руки за благословением к духовнику, как бы тем показывая, что они ищут получить от него духовные блага, подобно тому, как теми же руками получают вещественные.

***

Нужно различать расслабление, отяжеление во время молитвы двоякого рода: одно — от утомления, бденных трудов и болезни, а другое — от нашей лености, бесчувствия, от действия темных сил, которые наводят на нас это отяжеление. Против сего одно только средство — терпение, соединяемое с понуждением. Однако, как мы склонны всякое расслабление на молитве и в храме объяснять только утомлением и болезнию!

***

Если мы обратим внимание на духовное настроение христиан, не исключая и живущих в обителях, то здесь мы обнаружим два состояния нашей души. Одно — когда мы чувствуем, что внутри нас, в нашем сердце сидит какая-то греховная заноза, жажда греха, склонность к нему, ощущаем как бы внутреннее бурление, как бы червь точит нас и требует себе пищи, что и проявляется у мирских людей в жажде вина, курения табаку, в сласти, а у живущих в обителях — в духовном расслаблении, ропоте, нетерпении, духовной прелести (самомнении). Это состояние души свидетельствует о том, что мы не стяжали еще в свое сердце благодати Божией, что она не приосенила еще нас, что мы лишены ее. Ибо как только благодать Божия коснется нас, срастворится с нашим внутренним существом, — сейчас же пропадет жажда греха, греховная заноза как бы извлекается, и мы начинаем чувствовать отвращение ко всяким греховным приманкам, это и есть второе состояние души христианской, озаренной благодатью Божией.

И если при первом состоянии душа наша бывает беспокойна и тяжела, при втором — мирна, кротка и смиренна.

***

Почему некоторые в дни неиспорченной юности, часто люди застенчивые, смиренные, кроткие, для которых мир со своей злобой, ругательством и развращением невыносим, лелеют мысль о монашестве, ищут его? Почему и люди, исстрадавшиеся в этой жизни, для которых мир со своими приманками делается таким отвратительным, также стремятся к тому же монашеству? Да потому, что монашество в христианском сознании представляется как идеал христианской жизни. Монашество таково и есть. К сожалению, встречаются среди нас христианские писатели, которые считают монашество даже явлением ненормальным, неестественным. Какое недомыслие! Может быть общий упадок монашеского духа, могут быть отдельные и даже многие лица, не удовлетворяющие своему званию монахов, но чтобы отрицать монашество, не ценить его, это несвойственно христианам. Великая бы была твоя заслуга, христианский писатель, если бы ты, с одной стороны, сумел изложить всю высоту монашеского звания, а с другой, от всего своего христианского сердца поболел бы об его упадке и о тех лицах, которые легкомысленно принимают и несут это высокое звание!

***

Христианин должен подвизаться для того, чтобы приобрести благодать Божию, и если после подвигов он бывает добродетельным, смиренным, кротким и святым, то все это производит живущая в нем благодать Божия. Всем христианам пребывать в этом чувстве да поможет Христос Спаситель!

***

Ты чувствуешь, когда люди к тебе относятся благосклонно, когда они любят тебя, жалеют, чувствуешь и их холодность к тебе, равнодушие, невнимание. Так не лишай же себя возможности ощутительно сознавать близость к тебе и Господа, Пречистой Его Матери и святых угодников. Но нужно знать, что эта близость приобретается только самим тобою, ибо Сам Господь всегда близ нас. Не отдаляй от себя Спасителя, Божией Матери и святых своими пороками и страстями, не будь Иудой, предателем в деле веры, не оскорбляй Господа своим презорством, и твое сердце обвеселит Христос, Пречистая и угодники Божии. Ты почувствуешь, как благ и милостив Господь, как тих и нежен материнский покров Божией Матери!

***

Ум есть ключ или, лучше, дверь во внутреннюю нашу хижину; крепок запор — и хижина безопасна, так и наш ум когда управлен, сосредоточен в Боге, озарен светом Христовым, — охранена и наша душа от вторжения в нее всякой скверны, злобы и ненависти.

***

Кто призван учить добру людей, тот должен учить спокойно, не раздражаться на несовершенство людей, не удивляться их падениям. Всякое раздражение будет свидетельствовать лишь о том, что ты обнаруживаешь нетерпение, ослабеваешь в борьбе со злом, что ты тяготишься этой борьбой и рад уклониться от нее. Нет, в этой самой борьбе находи себе подкрепление, ибо ты делаешь Божие дело, способствуешь устроению Царствия Божия на земле, и потому делай свое дело настойчиво, спокойно и с воодушевлением.

***

«Иисусе, язвы души моей исцели». Недостаточно только каяться перед духовником, необходимо еще получить уврачевание наших греховных язв от Христа Спасителя. Знать это надо нам, христианам. Многие из нас бывают на исповеди, но как формально она у нас проходит! Пожалуй, мы иной раз даже искренно каемся и плачем, но все это бывает мимолетно, только около исповедного аналоя, отошли мы от него — и опять принялись за прежние дела. Такая исповедь не исправляет нас, не освобождает нас от наших недостатков. Необходимо добиться уврачевания самих язв, а это совершается исправлением самой нашей жизни, привлечением в наше сердце посредством добрых дел благодати Божией, которая возрождает, обновляет и просвещает нас!

***

Можно знать, что в нас все доброе совершает благодать Божия, и можно опытом познать это же самое.

***

Современное общество, осуетившееся и отпавшее от Христа, от веры и Святой Церкви, обсуждает церковные вопросы, думает внести поправки в церковном устройстве, критикует распоряжения и действия церковной власти и т.д. Допустимо ли сие? Самое-то общество наше нужно теперь как бы снова просвещать светом Святого Евангелия, воцерковлять, ибо оно по своей жизни и миросозерцанию сделалось совершенно не христианским. Слишком любвеобильна наша Святая Церковь — все еще ожидает покаяния, исправления, возвращения отпавших к себе, имея право на основании церковных правил и святоотеческих писаний многих и многих из современных людей признать не принадлежащими к ней.

***

Откровение Божие об истинах нашей христианской веры предлагается всем нам, христианам, в Слове Божием как нечто объективное, вне нас находящееся, со стороны нам данное, открытое. Но вот, когда ты, христианин, это же самое познаешь, восчувствуешь, изведаешь через свой собственный религиозный опыт, познаешь, так сказать, субъективно, тогда произойдет как бы совпадение того, что нам открыто в Слове Божием с твоим собственным переживанием, тогда ты, приведя себе на память какую-либо христианскую истину, невольно будешь восклицать: «Да, так и должно быть, я это понимаю, я это чувствую», хотя ты будешь и не в состоянии истины этой изъяснить словами и описать. Отсюда, как важен религиозный опыт для наших профессоров и наставников богословских наук, для тех, кто желает богословствовать. Если они лишены этого опыта, то всегда будут проповедовать неведомую им науку и от них можно ожидать уклонения от истинного богословствования.

***

Слово Божие говорит: иже сотворит и научит, сей велий наречется в Царствии Небесном (Мф.5:19). Надо сначала сотворить, а потом уже учить. Какой урок для всех нас, пастырей, проповедников и учителей. Призван на дело учительства других, постарайся прежде сам в своей жизни осуществить то, чему учишь других. И по мере того, как ты будешь сам это исполнять, будет возрастать и успех твоего влияния, твоего учительства на других.

***

Один святой отец сказал: «Тот великий учитель, который приводит людей не к себе, а ко Христу». Как нужно сие знать всем тем пастырям, которые получают от Господа Бога дар влияния на свою паству. Пасомые непременно будут привязываться к такому пастырю, и образ Христа через это как бы стушевывается. Вот и задача: учи свою паству, не оставляй ее, веди ее ко Христу, но в то же время парализуй в ней излишнюю к тебе привязанность, пристрастие и надоедание.

***

Ты тогда можешь придти в норму надлежащего смирения, когда опытом узнаешь, что все совершаемое тобою доброе совершает благодать Святого Духа.

***

Ты знаешь, какие могут быть духовные плоды веры и любви к Господу. Если ты сам опытом их не изведал, то ты не имеешь никакого права отвергать эти плоды, коль скоро другие их изведали. Почему же ты не стараешься стяжать веру и любовь к Господу? Может быть, ты находишься в борении, ты и желал бы верить и любить, да враг тебя борет? Но борение нужно пережить, оно извинительно и часто ведет к благим результатам. А вот худо, когда ты сознательно не хочешь верить и любить, тогда ты поистине безумец.

***

Святая Церковь ежедневно предлагает нам для молитвы и духовного назидания все новое и новое: жития святых, стихиры, каноны с разными напевами и т.д. Вникнешь в сие, станешь переживать душою, и представится тебе весь богослужебный круг нашей Святой Православной Церкви, как какой цветник. Вот сегодня Святая Церковь предложила одни духовные цветы, как они благоухают, думаешь — лучше их ничего не может быть, а нет, завтра — новый букет и т.д., в общем же составляется такой разнообразный и бесконечный цветник, что от наслаждения и дивного его благоухания душа несказанно духовно радуется и готова непрестанно прославлять Господа, Творца его.

***

Когда ты болен, то жаждешь лекарства и надеешься, что, принимая его, получишь исцеление. Так и больной душою ты должен жаждать Причащения Святых Тайн Тела и Крови Господних — этого небесного врачевства. Лекарство для тела ты принимаешь аккуратно, в известное время, по известному рецепту, так и лекарство небесное, чтобы оно было действенно, принимай не зря, а с великим приготовлением, каковым является вера и слезы покаяния.

***

Современная борьба против Святой Церкви и христианских идеалов, собственные внутренние борения и физическое недомогание подчас накладывают такой тяжелый камень на твою душу и такой тяжелой и бесполезной через это представляется твоя деятельность, что ты готов бежать, по слову Спасителя, в горы, чтобы там остаться с одним только Господом и ожидать смертного дня.

***

О, как ты беспечен в своей жизни, а между тем каждую минуту тебя может постигнуть смерть. Смотри, как многие неожиданно умирают от разных катастроф и параличных болезней, почему же ты думаешь, что с тобою этого не случится? Всегда пред собою имей память смертную, и она предохранит тебя от греха.

***

В настоящее скорбное, тяжелое время иногда раздаются голоса по адресу духовенства: «Плохо вы, святые отцы, молитесь, коль скоро война продолжается и несчастия не прекращаются». По поводу этих упреков нужно сказать, что они только лишний раз подтверждают, как глубоко некоторые православные из членов нашего русского общества падают. Ведь говорить так — это значит совсем не признавать за собою никакой нравственной ответственности. В этом упреке слышится гордость, беспечность, полное духовное нечувствие. Не дай Бог, если эти упреки увеличатся, они будут свидетельствовать о развивающемся нечестии нашего общества.

***

Как установить себя в молитве и какого образа молитвы мы должны искать, чтобы молитва была действенна и спасительна? Одни, когда молятся, то стараются воображать пред собою небесные блага, стараются видимым образом представить Спасителя, Матерь Божию и святых, но этот путь не безопасен — он ведет к прелести. Другие начинают молитву борьбою с помыслами, которые мешают сосредоточиться на молитве. Отгонять помыслы на молитве нужно, но не на это прежде всего нужно обратить внимание, если ты желаешь правильно научиться молиться. Прежде всякой молитвы нужно всемерно очистить свое сердце, покаяться, выплакать свои грехи. Когда очищено твое сердце, то и помыслов у тебя будет меньше, и с этими помыслами будет легче уже справляться твой ум.

Представь себе: вот твое сердце кишит нечистотами, ведь из него будет выходить бесчисленное множество помыслов, с которыми не справится твой ум. Когда же ты очистишь свое сердце, оно умиротворится, успокоится, тогда будет и твоя молитва безмятежной, спокойной, мирной и тихой. И если явится какой помысл, а без этого обойтись нельзя, ум справится с ним скоро, ибо он будет исходить не из глубины твоего сердца, а случайно набегать совне, как набегает в хорошую погоду редкое облачко. Но ведь сразу не очистишь свое сердце, значит, и правильной молитвы никогда у тебя не может быть. Перед нами впереди всегда должен быть идеал, которого мы, помня, должны настойчиво добиваться. Для истинной молитвы нужно исправление, очищение нашего сердца, вот ты, христианин, и должен для достижения правильной молитвы всю свою жизнь заботиться об исправлении твоего сердца; даже в отдельных случаях, когда хочешь особенно о чем-либо помолиться — предварительно покайся, очисть свою совесть исповедью. Не потому ли и наши предки во время общественных бедствий свою молитву о ниспослании Божественной помощи сопровождали постом и покаянием. Итак, всякая твоя молитва должна иметь в основе своей покаянное чувство, сознание своей немощи и недостоинства.

***

В настоящее время большое внимание обращено на развитие всякого рода наук естественных, технических и т.п., но что-то мало слышно, чтобы разрабатывалась наука о душе. А между тем и область нашего духа не менее интересна, чем и область внешнего мира. Вера, надежда, любовь, скорбь, уныние, страдание, мнительность, — все это духовные явления, а ведь кому не интересно знать природу и свойство этих явлений. Все это и должна выдать наука о душе. Особенно нам, жителям шумной столицы, следовало бы вникать в нашу душу, в наше сердце, ибо такие условия нашей жизни, как суета, многопопечительность, богатство, роскошь или наоборот — нищета и убожество подавляют, парализуют духовную жизнь, отодвигают далеко в сторону духовные интересы. Городская жизнь заставляет нас жить внешними впечатлениями, что создает особое настроение у горожан.

Нам приходилось наблюдать следующее. Мы в тихой, уединенной пустыньке. Насельники ее проводят духовную жизнь, сосредоточены, внимательны к своему «я». Но вот приезжают сюда горожане обозреть святыни — и какой великий контраст чувствуется в настроении этих приезжих гостей и насельников тихой обители! Горожане и развязны, и веселы, и слишком, по апостолу, плотяны (Ср.: Рим.7:14). Равно как и наоборот — заберется по делам обители пустынник в шумный город, и не знает он, как ему здесь ступить, — все ему в городе стеснительно, а для духа тяжело и утомительно. Однажды нам было позволено погостить в одной тихой святой обители. Мы здесь несколько умиротворились, успокоились духом, успели слиться с настроением насельников и отвыкли от городского шума. Приблизилось, однако, время нашего возвращения в город. И вот пред нашим сознанием предстала столичная сутолока во всей своей неприглядной, тяжелой форме, и наше сердце охватила робость, страх. Не без слез мы оставляли тихую обитель и с тяжелым, подавленным настроением въезжали в столицу...

***

Свобода от страстей налагает особый отпечаток и на внешний облик человека. В глазах бесстрастного светится искренность, чистота, приятность, в движениях наблюдается спокойствие, выдержанность, в речи — серьезность и убедительность.

***

В чем заключается тайна влияния на других? Сродство душ и благодатное христианское воздействие одного на другого. В первом случае могут сходиться люди как по добрым своим качествам, так и дурным. У меня таится в сердце какая-нибудь страсть, и мое страстное сердце, как бы ища себе оправдания и пищи, подыскивает подобного себе содружества. Сродный к сродному влечется. Во втором случае при благодатном воздействии — сила влияния неограниченна. Благодать может всех к себе привлекать, не исключая самого отчаянного грешника, ибо душа всякого человека носит в себе образ Божий и есть по природе христианка.

***

Убеждаюсь, что благодать Христова может всех делать святыми, разумею в данном случае святость в смысле доброй христианской настроенности, то есть — смиренными, простыми, постниками, подвижниками. Какое бы ты положение в мире ни занимал, какими бы ты благами мира ни пользовался, — царь ли ты, князь, богатый или последний бедняк, все вы можете пред лицом Божиим быть равными по своему христианскому настроению. В этом познаю силу благодати Христовой, возрождающей и обновляющей всякого человека, живущего в мире.

***

Пока человек не испытал, не пережил в себе самом какого-либо пристрастия, порочных чувств, он имеет, или, лучше сказать, хранит в себе великую силу, которая может легко противодействовать всему дурному. Но коль скоро ты пал, грех начинает тебя манить, и ты легко склоняешься к нему, легко его повторяешь. Стоит дерево целое, налетевшая буря его колышет, но не так легко дерево сломится; но вот оно уже подломлено, случилась опять буря — и дерево повалилось. У нас часто говорят: не согрешишь, не спасешься; без греха нет покаяния. Ах нет! Тысячу раз блажен тот, кто не испытал падения. Человеческая природа уже сама по себе немощна и греховна, так что помимо чрезвычайных грехов человек может находить в себе повод к смирению, постоянному покаянию и стремлению к Господу.

***

В настоящий век происходит странная подмена религиозных понятий. Эксцентричность принимают за высшую духовную силу, простую сентиментальность — за умиление и любовь, действие жизненного магнетизма, а то и простое влияние темной силы — за прозорливость, дар чудес, дар утешений. Истинные же носители Святого Духа остаются как-то незаметными. Удивляешься, когда пораздумаешься над всем этим. Все это является показателем духа времени, настроения современного общества, дряблого и душевнобольного.

***

Свобода от плотской брани дает человеку свежесть сил, бодрость духа, так называемое обаяние личности, привлекательность, симпатичность, а способностям души, уму — дает гибкость, сообразительность, чувству — чистоту и беспристрастность, воле — стойкость, энергию и крепость.

***

Смотрю я на юных девиц и отроков, посещающих наш храм, наблюдаю у многих из них необыкновенную любовь к храму, святыне, замечаю искреннюю преданность пастырю, вижу в них чистоту, неиспорченность сердца, свежесть душевных сил и невольно молюсь Господу Богу: «Господи, сохрани их навсегда такими свежими, чистыми, жизнерадостными, любезными Тебе!» Ибо вот передо мною постоянно меняются лица и тех, которых так недавно я видел такими невинными, добрыми, ангелоподобными, приходят уже со страстностью в глазах и затаенною грустью в чертах лица. «Господи, храни же их всю их жизнь, не оставляй их никогда Своею благодатью и покровом!»

***

Мне знакомый передал, как на одного подростка-отрока повлиял Оптинский старец отец А. До свидания с этим старцем отрок был груб, неучтив и главное — небрежен в религии. К старцу его повели по принуждению. И что же? От него отрок вышел совсем другим — радостным, ласковым. Сердце его смягчилось, и он теперь весьма привязан к церкви. Да, сердце детей — это поистине добрая, свободная почва, которая легко и удобно может воспринять все духовное, церковное, святое. К сожалению, мы сами, взрослые, ленимся на эту почву сеять святые семена веры и религии, не знакомим детей с живыми проводниками благодати Христовой, не стараемся освежать их душевные силы теми благодатными средствами, которые в изобилии предлагает нам Святая наша Церковь.

***

В основе современной нервозности и так называемой впечатлительности, мнительности немало лежит гордости, самолюбия, честолюбия и самомнения.

***

Современные люди готовы признать за мучеников тех, которых Святая Церковь судит, отвергает, отлучает, которые через это должны понести по суду наказание, а может быть, даже лишения и утеснения. Нужно, однако, различать два рода мученичества: один — когда его люди сами себе создают по своей вине, по своей преступности. Это даже не мученичество, а заслуженное возмездие, наказание. А если так, то тогда и всякого наказанного преступника нужно причислить к мученикам. Святая Церковь знает и ублажает только истинное мученичество, в недрах самой Церкви, ублажает тех, которые пострадали и страдают за истину, правду, как и поет в своих священных песнопениях в похвалу мучеников: «Память праведнаго с похвалами... темже за истину пострадав радуйся» (Тропарь св.Иоанну Предтече).

***

Мне один сектант говорил, что он и его сторонники могут быть причислены к исповедникам за имя Христово, ибо они сидели в тюрьме за пропаганду своего учения. На это я ему сказал: а нельзя ли видеть в вашем тюремном заключении только справедливое наказание? Мученики сидели в тюрьмах, и вы тоже. Но здесь только видимое, внешнее сходство, в основе же своей между мучениками и многими другими заключенными целая пропасть. Достойны похвалы были бы вы, если бы, не отступая ни на йоту от основ Святой Православной Церкви, защищая эти основы, пострадали. А посмотрите, сколько вы отвергли из того, что содержит Святая Церковь! Вы отказались от посещения храма Божия, вы пренебрежительно относитесь к пастырям Церкви, вы не стремитесь к исповеди и Причащению Святых Животворящих Тайн. Нет, если бы вы пожелали действительно быть мучениками за православную веру, вас никакими бы усилиями нельзя было бы отстранить от Церкви. Предположим, вас силою бы отгоняли от храма, вы тогда привитались бы на паперти его; вас не допускали бы до исповеди и Святого Причащения, вы бы всю жизнь со слезами умоляли бы не лишать вас такого счастия и не придумывали бы поводов и умышлений к оправданию своего уклонения от Церкви. Только защитников святой православной веры, когда они за сие страдают, подвергаются ссылкам и наказаниям, только их можно назвать мучениками. Таков был святитель Иоанн Златоуст и весь полк мучеников и исповедников, ублажаемых нашею Святою Церковью. У нас потеряно сознание церковное, мы отстали от Церкви, не дорожим ее основами, вот почему малейшее воздействие на отступников и хулителей православной веры мы готовы признать за гонение.

***

Непоколебимо уверен, что плотские чувства парализуют все духовное, святое, высокое. Где плоть, там нет духа. Из одного источника не может течь сладкая и горькая вода. А потому желаешь приблизиться к Господу, создать в себе духовное устроение — прежде всего очисти свой ум, свое сердце от всякой скверны плоти и духа. Чистота — это условие, это почва, на которой только и могут возрастать райские цветы добродетелей, развиваться и укрепляться дары Святого Духа. Но вот часто окружают ореолом святости таких лиц, плотская сторона которых не безупречна. Много у нас перебывало на Руси разного рода странников, блаженных, старцев. Все, что около них создавалось якобы благодатного, святого, чудодейственного, — все это был только обман, самообольщение, духовная прелесть, действие темной силы, которая может преображаться и в Ангела светла и творить якобы чудеса.

***

Святой апостол и евангелист Иоанн Богослов в своем Соборном послании говорит, что много в его время стало появляться проповедников веры. Но как узнать их истинность? Кто не проповедует Бога, пришедша во плоти, говорит он, то есть не проповедует Богочеловечества в лице Господа нашего Иисуса Христа, тот антихристов, а кто выходит именно с проповедью о Богочеловечестве Христа, тот Его и истинен есть (Ср.: Ин.4:2-3). Но как различать истинных проповедников нравственности от ложных? И тут должна быть та же осторожность. Кто сам не выполняет требований нравственного закона и не исходит в своей проповеди от идеала душевной и телесной чистоты, не имея при этом путеводной звездой Пренепорочную и Пречистую Матерь Бога нашего, тот обольститель и опасный человек.

***

Святые Животворящие Тайны Христовы и Пречистая Святая Матерь Божия — вот два стимула, помня и живя которыми, христианин может создавать в себе правильное духовное устроение и достигать спасения своей души. Святые Животворящие Тайны — здесь христианское умозрение и благодатное, посредством Святых Тайн, воссоздание природы человеческой. Святая Чистая Дева — здесь условие, при котором возможна христианская нравственность, здесь и последняя цель всех стремлений и подвигов христианина.

***

В церковном пении большое значение имеет настроение певцов. Нам приятно безыскусственное пение детей, простого народа, иноков и инокинь тихих святых обителей. Здесь доброе настроение поющих оставляет особый отпечаток на самом пении, что передается и слушающим. Регент, руководитель хора для успеха своего дела, помимо музыкальных знаний, должен обладать еще соответствующим религиозным настроением и воспитывать его у своих певцов. Теперь часто жалуются на плохое церковное пение, и главная причина этому — именно отсутствие религиозного настроения у певцов. И если это настроение не так легко внушить поющим, то с другою особенностью современного церковного пения — небрежностью, торопливостью в пении нужно бороться чисто дисциплинарными мерами.

***

Лучшие композиторы церковных песнопений — несомненно лица, носящие духовный сан. Благодать священства, близость к престолу, частое причащение Святых Тайн несомненно делают их более способными к духовным переживаниям, что так важно при создании мелодий для церковных песнопений.

***

В церковном пении должны быть: серьезность, спокойствие, ровность, отчетливость, молитвенность и так называемая непорочность или чистота пения. Всему этому противоположны: выкрики (бесчинные вопли), отрывистость, слишком высокие повышения и понижения, невнятность и сентиментальность, чувственность пения. Мы указали на непорочность и чистоту пения. Эту сторону, к сожалению, слишком нарушают в современных церковных хорах женские голоса. Тем и дороги детские голоса и особенно голоса мальчиков, что они в церковном пении создают указанную нами непорочность или чистоту.

***

Сильно грешат те церковные композиторы, которые берутся за написание духовных пьес без предварительной к сему подготовки, не исправив своей жизни и не создав в себе соответствующего духовного настроения. Нам думается, кто желает составить духовную мелодию, тот должен предварительно много молиться, каяться, исправляться, чтобы затем иметь возможность проникнуться содержанием той церковной молитвы, для которой будет составляться эта мелодия. Не годится писать эти мелодии по вдохновению от светской музыки, мирских чувств и влияний, не годится писать их с трубкою в зубах и чувственностью в сердце. Душа человека то же, что чувствительная пластинка; она чувствует другую душу, и вот если духовный композитор не имел святого настроения, то его произведение никогда не может возбудить настоящего молитвенного чувства. Справедливы поэтому те регенты, которые при выборе мелодий прежде всего обращают внимание не на содержание ее, а на ее автора. И нужно сказать — есть такие духовные композиторы, произведения которых всегда хороши, всегда действенны и умилительны — признак святого настроения их составителей.

***

Пение может быть: яко медь звенящая и яко кимвал звяцаяй (Ср.: 1 Кор.13:1), то есть крикливое, бездушное, пустое, бессодержательное. Идеал нашего пения выражен в церковном песнопении «Свете Тихий», где Святая Церковь приглашает к прославленно Отца и Сына и Святого Духа «гласы преподобными». Церковное пение должно быть преподобное. А что мыслится под именем «преподобного», это, кажется, всем известно. В понятие «преподобного» входит все чистое, святое, церковное, благодатное, божественное, ангелоподобное.

***

Много восстают против минорного пения. Оно, однако, должно быть преобладающим в нашем богослужении. Душа наша, по выражению одного нашего поэта, находится в мире печали и слез. В нашей душе сокрыта тоска по Небу и печаль о постоянных человеческих грехах. Кроме минорного пения допустимо в церкви у нас еще пение величественное, в прославление величия Творца вселенной, но опять пение не трескучее, бесчинное, а строго серьезное, проникнутое благоговейным трепетом и страхом Божиим, как и говорит Псалмопевец: Работайте Господеви со страхом, и радуйтеся Ему с трепетом (Пс.2:11). Или вот описание пророка Исайи прославления величия Божия небесными воинствами: Вокруг Него стояли Серафимы; у каждого из них по шесть крыл: двумя закрывал каждый лице свое, и двумя закрывал ноги свои, и двумя летал. И взывали они друг к другу и говорили: Свят, Свят, Свят Господь Саваоф! вся земля полна славы Его! И поколебались верхи врат от гласа восклицающих (Ис.6:2-4).

***

Что касается пения в городах и особенно в шумных столицах, то тут в особенности нужно рекомендовать пение спокойное, минорное и умилительное. В столице везде треск, шум, волнение и суета. Где же жителям столицы успокоить нервы, умиротворить дух, как не в храме? И как тяжело бывает, когда и здесь пение своим бесчинным воплем не настраивает и не успокаивает тебя, а так же волнует и раздражает.

***

Если от пастырей Церкви требуется призвание, чтобы им не быть наемниками, то то же требование должно быть предъявляемо и к церковным певцам. Последние являются в храме лучшими проповедниками христианства. В самом деле — сколько церковное пение, быть может, переродило сердец самых грубых и преступных, сколько оно исторгло слез, молитвенных вздохов, умиления и сокрушения у молящихся... Певец, когда ты видишь в храме во время твоего пения коленопреклоненного и усердно молящегося, знай, что церковное пение вызвало у них это умиление и слезы. Регенту и церковным певцам никогда не следует забывать своей роли, своего назначения в храме — возбуждать молитвенный дух у молящихся.

***

Пение — живая иллюстрация нашего богослужения с его молитвословиями, продиктованными Духом Святым. Читаешь, например, какую-нибудь книгу — встречается картина, она оживляет рассказ, который яснее запечатлевается у тебя в памяти. То же и церковное пение при богослужении. Вот акафист Иисусу Сладчайшему — весь исполнен молитвенного воздыхания грешника и каждый отдел этих молений оканчивается Пением: «Иисусе, Сыне Божий, помилуй мя!», что оживляет и усиливает молитвенное наше чувство к Сладчайшему Господу Иисусу.

***

Нельзя безразлично относиться к одежде, форме церковных певцов. Одна и та же картина может произвести различное впечатление — будет ли она в приличной раме, в чистоте, или же загрязнена и без украшений. То же нужно сказать и относительно содержания церковных песнопений, исполняемых церковными певцами. Скромная одежда, сдержанный вид певцов много содействует тому, чтобы исполняемая ими духовная мелодия произвела соответствующее содержанию впечатление.

***

Тело человека сотворено из персти земной, а душу вдунул ему Сам Господь (См.: Быт.2:7). Отсюда телу при болезни может помогать тоже персть земная своими лекарственными злаками, растениями и минералами. Больную же душу может исцелить только Господь, от Которого душа изошла. И это лекарство есть Животворящие Тайны Христовы и Божия благодать.

***

Чувствую, что постепенно изменяю Господу, отступаю от Него и прогневляю своими грехами. Я отступаю, а Он не отступает, я прогневляю, а Он милует и утешает Своею благодатию. Когда это глубоко восчувствуешь, тогда совесть начнет тебя укорять и ты спешишь исправляться, каяться и молиться. Так Господь Своим милосердием, благостию и долготерпением ведет грешника к исправлению.

***

Бог явися во плоти. У нас эта истина, этот факт в забвении, как-то нами не переживается. Но вникни, погрузись умом и сердцем в эту истину, и ты почувствуешь трепет, благоговение, радость, сознание своей греховности, словом, станешь переживать то внутреннее состояние, в основе которого лежит перерождение всей нашей природы Богочеловечеством.

***

Злые и нечистые помыслы бывают от гордости, осуждения, клеветы и телесного разленения, расслабления. Желаешь победить эти помыслы — смиряйся, себя укоряй, бодрствуй духом и телом.

***

Бойся соизволения на злые и нечистые помыслы и всею душою презирай, ненавидь их. А что они у тебя бывают, этому не удивляйся, коль скоро тебе надлежит вести борьбу с греховною своею плотию и духами злобы поднебесной.

***

Сообразно с настроением, духовными дарованиями каждого, телесным здоровьем и силою бесовских приражений потребны и различные подвиги и средства для отгнания злых помыслов. Для одного достаточно молитвы Иисусовой, от сердца произносимой, другому помогает пение ангельской молитвы «Святый Боже», третьему нужно чтение Святого Евангелия и особенно следующего: Да не смущается сердце ваше; веруйте в Бога, и в Меня веруйте... (Ин.14:1), четвертому потребны чисто внешние подвиги: пост, поклоны, физические труды, пятому нужно спешить к духовному врачу — духовнику старцу, дабы открыться ему. Иногда даже простая беседа с духовным другом, хорошо настроенным человеком, отодвигает в сторону все низменное, страстное, нечистое и воодушевляет на молитву, на все доброе, святое. Седьмому, наконец, хорошо читать положенные в молитвословах и требниках заклинательные молитвы на злых духов. Ты страдаешь от злых помыслов, вот и пользуйся указанными средствами. Какое-нибудь из них, наверное, окажется для тебя действенным. Есть при этом средства для всех одинаково потребные и действенные — это чистосердечное раскаяние в своих грехах пред духовным отцом и благоговейное, со страхом и верою, принятие Святых Животворящих Тайн Христовых.

***

Некоторые стараются благотворить через других и особенно духовных лиц, которым доверяют и о которых думают, что жизнь и деятельность их богоугодны. Какое можно найти сему оправдание? Думается, духовно настроенный человек правильнее распределит милостыню, он и о благотворителе помолится. А главное, здесь ценно смирение тех, которые благотворят через других. Я недостоин, от моей руки не примет Господь жертвы: так обыкновенно они говорят. И да утешит таких добрых людей Господь Своею благодатию, и да обвеселит Он их сердце духовным утешением, и да покроет Он им множество грехов.

***

Сочинения святителя Димитрия Ростовского необыкновенно благотворно настраивают нашу душу. Речь святителя поистине медоточная, сила его слов благодатная. Ты желал бы искренно, со слезами покаяться — бери его книгу, читай внимательно здесь все, что относится к исповеди, и ты непременно умилишься сердцем и станешь со слезами каяться. У тебя нет молитвы — святитель своими вдохновенными писаниями тебя научит молиться. Ты холоден к Спасителю, Святым Животворящим Тайнам, ты, иерей, не переживаешь глубоко сердцем Божественной литургии — читай в книгах святителя: благодарственное страстей Христовых воспоминание, целование удов, или ран Господа нашего Иисуса Христа, о Причащении Святых Тайн и др., и ты будешь священнодействовать и приступать к Святым Тайнам с благоговейным трепетом, верою и слезами.

Особенность творений святителя Димитрия та, что он если возьмется изъяснять какой-нибудь вопрос, то исчерпает его до глубины, всесторонне. Например, у него мы находим рассуждение о злых помыслах. Здесь он указывает, откуда эти помыслы приходят, как с ними бороться, приводит далее много пояснительных примеров по сему вопросу из книг Священного Писания и святоотеческих писаний. Казалось бы, уже все сказано по данному вопросу. Однако, желая дать не одно только рассуждение о злых помыслах, но указать и могущественную силу противостоять им, он далее приводит чудные молитвы на отгнание злых помыслов, которые оканчиваются заклинанием сатаны, навевающего эти помыслы. Прочитав и исполнив все сие, чувствуешь, что больше уже ничего нельзя прибавить к этому, что написал великий святитель.

Святителю отче Димитрие, великий угодниче Божий, Господь тебе даровал великий дар духовного рассуждения, молитвы и умиления. Твоими молитвами да подаст Милосердный Господь и мне хотя бы тысячную долю твоих духовных дарований.

***

Иуда предатель на Тайной Вечери, когда ученики спрашивали Спасителя: не я ли, Господи, — не сказал «Господи», а выделился от других и сказал: равви (Ср.: Мф.26:25). На этом останавливается размышлением святитель Димитрий Ростовский и говорит, что Иуда и не мог сказать «Господи», ибо это название могло вылиться только от сердца, проникнутого любовью и верою в Божественного Учителя. И действительно, если мы просмотрим Святое Евангелие, то увидим, что Господом называли Спасителя только Его преданные ученики, остальные — как то: книжники, фарисеи и др., никогда не обращались к Спасителю с таким наименованием.

***

Всякий пастырь Церкви всемерно должен стремиться к тому, чтобы служить Божественную литургию с переживанием и настроением. Много способствует этому настроению, когда пастырь проникнут духом покаяния, свободен от греховных борений и здрав телом. Хорошее умилительное пение и чтение, праздничная обстановка, настроение молящихся, обстоятельства, по которым устраивается служба, — все это также влияет на настроение служащего пастыря. Но все это как бы случайные факторы в созидании настроения пастыря. Нужно, чтобы настроение являлось не как случайный порыв, а как постоянное обнаружение внутренней духовной жизни пастыря. И это бывает тогда, когда пастырь воспитает в себе горячую веру и любовь к Спасителю, воспитает себя в благоговении, смирении и страхе Божием.
Примечания

[76] Святитель Димитрий Ростовский (в миру Даниил Саввич Туптало; 1651-1709) — родился в местечке Макарово, недалеко от Киева, в благочестивой христианской семье. Закончил Киево-Братское училище, в 1668 г. принял монашество с именем Димитрий, в честь великомученика Димитрия Солунского. До 1675 г. проходил иноческое послушание в Киевском Кирилловском монастыре, где началась его литературная и проповедническая деятельность. 23 мая 1675 г. св.Димитрий был рукоположен во иеромонаха и в течение нескольких лет проповедовал Слово Божие в различных монастырях и храмах Украины, Литвы и Белоруссии. Слава о нем, как о великом проповеднике, быстро разнеслась повсюду. В 1684 г. настоятель Киево-Печерской Лавры архимандрит Варлаам, зная духовную настроенность, склонность к научному труду и большие литературные дарования иеромонаха Димитрия, поручил ему составление Четиих-Миней (житий святых) на весь год. Работа над этим монументальным трудом стала для свт.Димитрия делом всей его жизни (с 1684 по 1705 г.), которым он принес величайшую пользу всему русскому народу. Изучив и проанализировав множество источников, он заложил тем самым фундамент отечественной научной агиографии. Труды подвижника обратили на себя внимание патриарха Адриана, и в 1701 г. свт.Димитрий был хиротонисан на Сибирскую митрополичью кафедру в г.Тобольск, но, учитывая слабость здоровья святителя, его вскоре перевели в Ростов Ярославский.

Свт.Димитрий был знаменитым проповедником и часто обращался к своей пастве с красноречивым словом назидания. Его жизнь была исполнена подвигов поста, молитвы и милосердия. Все доходы он употреблял на церковные нужды или на благотворения неимущим. Память святителя Димитрия Ростовского 21 сентября/4 октября и 28 октября/10 ноября.

Утверждение еп.Арсения (Жадановского) о заседании свт.Димитрия в Святейшем Синоде ошибочно, так как святитель скончался в 1709 г., а Синод был учрежден в 1721 г.

[77] ...какие великие иерархи заседали в этом учреждении (Святейшем Синоде. — Ред.) — ...светильник Русской Церкви отец Иоанн Кронштадтский. — В декабре 1907 г. отцу Иоанну было предложено место присутствующего члена Святейшего Синода (См.: Котмин. 1907, № 293, 30 декабря). 24 декабря этого же года он получил телеграмму от митрополита Антония (Вадковского), гласившую: «Высочайшим повелением Ваше Высокопреподобие вызывается с 1 будущего января для присутствования Святейшем Синоде. Указ посылается особо» (ЦГИА СПб. Ф.2219, оп.1, д.59, л.3).

Святейший Всероссийский Правительствующий Синод был учрежден 25 января 1721 г. взамен патриаршей власти и Поместных Соборов. В XVIIIв. в Синоде заседали исключительно архиереи; что же касается его состава вообще, то в него входили и архимандриты (от четырех до двух) и два протоиерея. Архимандриты перестали находиться в Синоде с нач.XIX в., а протоиереи — после 1885 г. С этого времени присутствие Синода составляли исключительно архиереи. Из них одни именовались синодальными членами, и в их числе — первоприсутствующие, а другие — присутствующие. Синодальные члены назначались именными указами, присутствующие — Высочайшими повелениями. И члены и присутствующие имели одинаковое право голоса, причем присутствующий обладал всеми видами высшей власти в Русской Православной Церкви. Так что назначение протоиерея отца Иоанна Ильича Сергиева присутствующим членом Синода было фактом исключительным. У нас пока нет сведений о датах присутствия его в Синоде: единственное упоминание о предполагаемом его присутствии — это следующая запись в дневнике за 1 ноября 1908 г.: «Господи, укажи мне, где лежит речь моя Святейшему Синоду...» (См.: Святой праведный Иоанн Кронштадтский. Творения. Предсмертный дневник. 1908. М.: Отчий дом, 2003. С.84). Возможно, отец Иоанн собирался на это заседание, но по болезни не был.

Должность обер-прокурора была учреждена с 1872 г. (обер-прокурор занимал в ряду государственных должностей положение равное должностям министров и главноуправляющих). В разное время обер-прокурорами были: И.В.Болтин, гр.А.И.Мусин-Пушкин, Д.И.Хвостов, кн.П.С.Мещерский, гр.Н.А.Протасов, графы А.П. и Д.А.Толстые и К.П.Победоносцев.

[78] Называют неправильным деянием Святейшего Синода — такие его постановления, как отлучение от Церкви атеиста графа Толстого. По поводу отлучения Льва Толстого от Церкви и окончательного Божиего суда над ним даже в православной общественности высказывались неоднозначные мнения. Среди них заслуживающим особого внимания нам представляется взгляд известного духовного писателя Е.Поселянина. В своей статье в «Русском паломнике» (1910, № 52) он пишет: «Теперь в этом Шамордине страждет одна женская глубокая душа. Она любила брата, инокиня Мария, в миру графиня Мария Николаевна Толстая. Она знала, как сильны были его религиозные чувства. И как отрицать их, когда в его произведениях написано столько вдохновенных страниц из церковно-православной жизни русского сердца? Я сам слышал от нее, как графа Толстого и в годы его отрицания влекло к Церкви, как его можно было видеть потихоньку зашедшим к богослужению в московских церквах и простаивавшим службу, притаившись до конца. И как противоречит этому богоборству это примирительное паломничество в Оптину! Но насилие над его душой окружающих не дало ему вернуться в Церковь! Будем верить, что между душой старца, осыпанной столь великими милостями Божиими, и его Богом в последние часы догорающей жизни, неведомо ни для кого, произошла великая тайна, что Бог, сторожащий душу человека и до последнего мгновения борющийся за ее спасение, призвал к себе эту скорбную мятущуюся душу, что радостно она прильнула к ногам Христовым и в том обрела себе покой и спасение...» Эти слова вызвали осуждение со стороны Преосвященного Никона (Рождественского), епископа Вологодского и Тотемского, издателя и редактора знаменитых «Троицких листков», который, имея в виду высказывания Поселянина, стал говорить о «духовном яде, проникающем в нашу духовную журналистику». Е.Поселянин написал ответную статью, где еще раз выразил свою надежду в возможность милосердия Божия в окончательном суде над Толстым.

...Но я позволю себе спросить Преосвященного Никона: приговор земной Церкви является ли обязательным и для Христа, и не силен ли Христос принять отреченного от Церкви Своего врага и хулителя, если этот враг и хулитель в последние минуты жизни, ни для кого не зримо, принес Богу одному искреннее покаяние и у Него просил пощады?

Некоторые люди могут относиться равнодушно к гибели других людей: «Пропал — и дело с концом!» Нелегко примиряться с погибелью лиц, которые были близки и дороги, которые доставили сердцу столько счастливых часов!

И для людей, считающих литературу святынею и вместе с тем привязанных к Церкви, чувства относительно Толстого все двоились. Восторг пред ним как пред писателем, среди других родных образов, светящихся кротким тихим светом Православия, смешивался с негодованием против его невыносимых кощунств.

И вот, казалось, шаг к Церкви, и этот гениальный сын сейчас падет пред отвергнутым Отцом.

И тут вдруг увоз, болезнь, запертые двери, фанатики, и смерть нашла его в этих кандалах и в этой тюрьме.

И кто не в силах равнодушно и злорадно отвернуться от несчастного старика, ради давней и привычной к нему любви, при всем страдании, какое возбуждали его богоборные писания, те с грустью и тоской спрашивали себя: неужели истина до конца оставалась пред ним закрыта, и, если ложный стыд мешал ему пред людьми исповедать то, что он громко отрицал, то неужели хоть тогда, в последние минуты, он не познал своего заблуждения и не поклонился Христу?

Да, земная Церковь молчит. Земная Церковь не приносит за отвергнутого ею молитв.

Но в жизни духа есть минуты, ускользающие от этой Церкви. Это минуты, когда Бог дает как бы последнее сражение упорству отрицающего Его человека.

Один католический знаменитый проповедник выражает такую мысль:

«Если вы увидите, как священник склонился к ложу умирающего с крестом в руках, а умирающий собрал последние усилия, чтобы оттолкнуть этот крест, и тогда вы не можете быть уверенными, что Бог не победил. Кто знает, что произойдет еще между Богом и душою в последние минуты? Мать борется за жизнь детей, не сдаваясь до конца. Бог ли, ближайший матери, не будет бороться до конца за жизнь человека?»

Я видел близко таинство смерти. Я на лице отходящих дорогих мне людей следил, как ложилась на них печать радостного изумления и глубокого созерцания. И из этого опыта я вынес веру, что великое что-то открывается людям в последние минуты, когда душа еще в теле. И тут есть еще время бедным заблуждавшимся людям исповедать Христа... На эти минуты я надеялся для Толстого.

И если пробуждать в людях упование на превосходящее всякий ум Божественное милосердие значит вливать в них яд, тогда я спокойно принимаю на себя обвинение преосвященного Никона.

Духовная трагедия Льва Толстого. М.: Отчий дом, 1995. С.190-191.

[79] Гапон Георгий Аполлонович (1870-1906) — священник, родился в местечке Велик Полтавской губернии, в зажиточной крестьянской семье волостного писаря. С 7 лет посещал начальную школу, где проявил большие способности. Взгляд на жизнь, выраженный поговоркой: «Поп — золотой сноп», и надежда родителей на священника-сына, который им и себе обеспечит вечное спасение, решили его судьбу. В 1893 г. Гапон окончил Полтавскую духовную семинарию. Потрясенный ранней смертью любимой сестры и находясь под влиянием учения Л.Н.Толстого, Гапон, став священником, мечтал переустроить жизнь по разумным, нравственным основаниям. В 1898-1903 гг. учился в Духовной Академии. Проповедуя в рабочих кварталах, занимаясь благотворительностью, Гапон стал популярен. Им был подан властям доклад с планом устройства работных домов и рабочих колоний, долженствующий якобы облегчить страдания нуждающихся. В 1903 г. Гапон сформировал вокруг себя группу рабочих, с которыми выработал устав новой организации — «Собрания русских фабрично-заводских рабочих Санкт-Петербурга», занимавшейся просветительством и взаимопомощью. Впоследствии Гапон писал: «Мне было ясно, что лучшие условия жизни наступят для рабочего класса только тогда, когда он организуется. Мне казалось, и мое предположение впоследствии подтвердилось, что, кто бы ни начал эту организацию, в конце концов она станет самостоятельной, потому что наиболее передовые члены рабочего класса, несомненно, возьмут верх». К ноябрю 1904 г. существовало 11 отделов «Собрания», насчитывавшего 9000 человек. Попытки Гапона организовать подобную деятельность в других городах успеха не имели. Усиливавшиеся революционные настроения в стране к осени 1904 г. привели к тому, что рабочий актив «Собрания», где были и радикалы, вопреки желанию Гапона, предложил составить петицию правительству, надеясь на улучшение своего положения, и Гапон под нажимом рабочих был вынужден согласиться. В декабре 1904 г. «Собрание» вступило в конфликт с администрацией Путиловского завода, уволившей четырех его активных членов. Гапон согласился возглавить шествие рабочих к императору НиколаюII. Об этом свидетельствует и отправленное НиколаюII письмо, где Гапон просил Государя принять «с открытой душой... мирную петицию». Расстрел этого шествия 9 января 1905 г. стал началом Первой российской революции. Сбитый с ног, но спасшийся от пуль, Гапон в какой-то подворотне сбрасывал с себя шубу с рясой и хрипел: «Нет больше Бога! Нет больше царя!» Бежавший за границу при помощи эсеров, Гапон после недолгой и громкой славы (его принимали Г.В.Плеханов, В.И.Ленин и многие другие) оказался ненужным революционерам всех партий, разочаровавшихся в Гапоне, т.к. он не был ни интеллектуалом, ни революционером. В Лондоне Гапон написал мемуары «История моей жизни», впоследствии изданные на родине (Л., 1926). Вернувшись в Россию в 1906 г., он, возможно, начал сотрудничество с полицией и пытался вести двойную игру. По крайней мере после его гибели дело представили так, что Гапон по требованию департамента полиции пытался добиться от эсера П.Рутенберга выдачи членов Боевой организации социалистов-революционеров. Их встреча проходила на даче в Озерках, где в соседней комнате находились рабочие и эсеры, которые, убедившись в провокаторстве Гапона, здесь же его судили и повесили. Но сейчас есть все основания предполагать, что когда у Гапона появились подозрения относительно честности главы Боевой организации Азефа, то полиция подстроила что-то, подозрения пали на Гапона и эсеры его убили, а возможно, убили и сами чины охранки...
источник материала