Будем ли мы, наконец, каяться?

Архиепископ Аверкий (Таушев)

"Возсия благодать Твоя, Господи, возсия просвещение
душ наших: се — время благоприятное, се — время
покаяния, отложим дела тьмы, и облечемся во оружия
света..."

Стихира в недедю Сыропустную

Великий Пост — время покаяния. С радостным ликованием, в торжествующих песнопениях возвещает нам об этом св. Церковь.

Почему так? Разве пост — это время ликования и торжества? Разве это — не время, наоборот, сетования, печали, сокрушения о грехах?

Поистине так: пост есть время, которое нарочито установлено св. Церковью, дабы мы, отвлекшись несколько от своей повседневной жизни с ее постоянной суетой и разсеянностью, углубились вниманием в наши души и, осознав наши грехи, горько оплакали их, прося прощения в них пред Богом и обещая исправиться.

Но «Блажени плачущии, яко тии утешатся», учит нас Сам Господь. За искренний плач о грехах и обещание исправить свою жизнь, Господь через духовника прощает и разрешает нас от всех грехов наших, подает нам внутренний мир и благодатное утешение.

Как же не радоваться и не ликовать нам об этом?

Ни в чем другом не нуждаемся мы так сильно, как именно в этом избавлении нас от греховного бремени, от этой гнетущей силы греха, подавляющего нас, отравляющего нам нашу земную жизнь и уготовляющего нам страшную геенну огненную в жизни будущей.

Нет на свете ничего страшнее и губительнее греха, ибо от него и происходит все зло — все то, что омрачает нашу жизнь, делает ее несносной, многоскорбной, бедственной и несчастной.

Как же не торжествовать нам победу над таким злом?

Вот почему так радуется и ликует св. Церковь при наступлении Великого Поста, указывая нам в нем славное поприще борьбы с грехом вплоть до окончательной победы над ним. И всякий, кто понимает это, не может не радоваться при наступлении поста, ибо пост, по образному и весьма меткому выражению наших церковных песнопений, есть как бы весна для наших душ.

Но так все это бывает лишь тогда, когда мы по-настоящему каемся.

Увы! в наше время бывает, что весьма многие из верующих и даже более или менее исправно ходящих в церковь подходят к великому Таинству Покаяния только формально. Они считают своим долгом исполнить обычай, который они унаследовали от своих отцов и дедов, выполнить то, к чему их приучили с детства, но не понимают всей значительности и силы этого Таинства, не отдают себе ясного отчета в том, к чему оно их обязывает. Придя на исповедь к священнику, они пересказывают ему свои грехи, а иногда даже и этого не делают, а просто ожидают, что скажет им священник, и монотонно отвечают на его вопросы: «да! грешен!» При этом у них нет мысли об исправлении своей жизни, и получив от духовника разрешение в своих грехах, они, с легким сердцем, продолжают опять совершать те же самые грехи, в которых только что признавались, без всякой борьбы, без решимости отстать от них.

Такое «покаяние» без твердой решимости раз и навсегда свергнуть с себя иго греховное и начать новую жизнь, конечно, не есть истинное покаяние.

Разсказывается в отечниках, что в Египте был один грешник, который после исповеди и Св. Причастия нимало не берег себя, но, как только представлялся случай, снова падал в прежние грехи, после каждого говения. Для вразумления его Господь устроил ему такое видение: шел он где-то один и видит, что к нему подходит какое-то страшилище, похожее на человека непомерной высоты, косматое, безобразное, нечистое, с глазами сверкающими. Подошло оно и, потрепав его по плечу, сказало: чего ты боишься, мы с тобою приятели, в одном месте будем. Грешник, хоть очень испугался, но спросил его: да ты кто же? Я, говорит, тот, что ударил в ланиту Иисуса Христа, да и все, которые после исповеди и Св. Причастия снова грешат, на одной линии стоят с Иудою и прочими мучителями и распинателями Господа. Это видение так поразило грешника, что он, оставив все, удалился в пустыню, и там до конца жизни в строгих подвигах оплакивал грехи свои («О покаянии» Еп. Феофана стр. 205).

Вот как страшно такое легкомысленное отношение к великим Таинствам Исповеди и Святого Причащения!

Но тем боле страшно вообще проводить жизнь безпечную, без всякой мысли о покаянии, без всякого желания исправить свою жизнь, при помощи благодати Божией, чрез правильное пользование этими спасительными Таинствами.

А сколько теперь людей, которые так живут, и что особенно нам скорбно, — даже в нашей русской беженской среде: тех, православных по рождению и воспитанию, русских людей, которые столько перенесли всяких бедствий, так тяжко перестрадали, потеряв все, что раньше имели, своих родных и близких, и даже лишившись своего собственного Отечества и очутившись в чужих странах в изгнании!

Казалось бы: им-то и каяться по-настоящему, слезно оплакивая свои грехи и грехи своих отцов и дедов, приведшие нашу Родину к такой катастрофе, а их самих к стольким бедствиям.

Но нет! Когда добросовестно исполняющие свой долг пастыри, искренно ревнующие о спасении их душ, горячо призывают их к образумлению и исправлению жизни, они зачастую не только не слушают их, а иногда даже еще больше озлобляются и ожесточаются сердцем, в неразумном ослеплении своем еще углубляя ров своего греховного падения и других увлекая за собой.

Можно ли удивляться после этого, что впустую звучат все их речи о борьбе с безбожными коммунистами (от которых они, по своей почти богоборческой и антицерковной настроенности, мало чем отличаются!) и о спасении нашей Родины-России, и мы вот уже боле 40 лет страждем на чужбине, без всякой реальной надежды когда-либо увидеть торжество правды Божией на ней?

И потому не только к Ветхому Израилю, но и к нам относятся читаемые в первый день Великого Поста грозные обличительный слова Самого Господа, сказанные некогда через св. Пророка Исаию:

«Увы, народ грешный, народ обремененный беззакониями, племя злодеев, сыны погибельные! Оставили Господа, презрели Святаго Израилева, — повернулись назад.

Во что вас бить еще, продолжающие свое упорство? вся голова в язвах, и все сердце исчахло. От подошвы ноги до темени головы нет у него здороваго места: язвы, пятна, гноящияся раны, неочищенныя и необвязанныя и несмягченныя елеем. Земля ваша опустошена; города ваши сожжены огнем; поля ваши в ваших глазах съедают чужие; все опустело...» (Исаии 1, 4-7).

И как страшно звучать заключительные слова этого Божия обличения:

«Если захотите и послушаетесь, то будете вкушать блага земли: если же отречетесь и будете упорствовать, то меч пожрет вас, ибо уста Господни говорят это» (Исаии 1, 19-20).

Неужели даже теперь, в нынешних, по общему признанию, исключительно тяжких обстоятельствах, в которых находится весь мiр, не видим мы ясно этого карающего меча Божия, нависшего уже над нашими головами?!

Должно быть не видим, ибо, если бы видели, не протекала бы наша заграничная жизнь в том поистине безумном в наши времена «пьянящем веселии», о котором, буквально захлебываясь от восторга, постоянно повествуют нам наши русские газеты.

Разве это не настоящий «пир во время чумы»?

Ведь все это наше временное благополучие, которым мы здесь заграницей, только по милости Божией, оставляющей нам возможность покаяния, пользуемся, может в один миг, как это уже было в начале Второй Мiровой Войны, окончиться, и предстанем мы нагими и ничего неимеющими пред лицом смерти, а затем и перед Лицем Праведного Судии, когда должны будем дать ответ за все это безумное, недостойное имени христиан, времяпрепровождение.

«Мы — не монахи», говорят обыкновенно в свое оправдание эти любители современных вакханалий.

Да никто и не требует, чтобы вы жили, как монахи! Господь ждет от вас только того, чтобы вы жили, как христиане. Евангелие Христово ведь не для одних монахов написано, и Церковь Христова не для монахов только учреждена нашим Господом и Спасителем, а для всех христиан.

И Господь, пострадавший за нас, кровь Свою безценную на Кресте проливший за нас, чтобы спасти нас, ждет, чтобы все мы, носящие имя Его последователей — христиан, исполняли Его святые евангельские заповеди и уставы учрежденной Им для нашего спасения Святой Церкви.

Вот и все! И кажется, — так ясно и понятно, и вполне естественно и справедливо.

А если мы не исполняем того, что должны исполнять, то нам надо каяться и стремиться к исправлению. Для этого-то и установлено св. Церковью говение и Таинство Покаяния.

Что же? Будем ли мы, наконец, каяться этим постом и каяться не только формально, как многие привыкли, а по-настоящему?

Или безумно обречем себя на вечную погибель, которая не замедлит?

Вот, еще на заре человеческой истории даны нам Самим Богом Десять Заповедей, которые не утратили своего значения и в христианстве и которые Сам Христос-Спаситель повелел нам соблюдать (Матф. 19, 17-18).

Знаем ли мы эти десять заповедей, помним ли мы их всегда, стараемся ли исполнять их?

Если еще не совсем ожестело наше сердце, если еще не окончательно притупились в нас добрые чувства, если не полностью заглохла в нас совесть — этот подлинный голос Божий в душе человека, проверим себя, все свое поведение, все свои мысли, чувства и стремления по этим 10-ти заповедям Закона Божия и отдадим себе ясный отчет, чтобы покаяться потом на исповеди перед духовником, не грешим ли мы:

1) Безбожием, многобожием, неверием, еретичеством, раскольничеством, богоотступничеством, отчаянием (потерей надежды на Бога и Его Промысел), сношениями с духами зла каким бы то ни было образом и всякого рода гаданиями, суеверием, леностью к посещению храма Божия и молитве вообще, люблением твари паче Бога, человекоугодничеством, или старанием угодить людям больше, нежели Богу, с попранием Закона Божия или уставов св. Церкви, и человеконадеянием, то есть надеждой на людей сильных, богатых и власть имущих большей, чем на Бога (грехи против первой заповеди);

2) Идолопоклонством, или поклонением ложным богам, вместо Единого Истинного Бога, в какой бы то ни было форме, любостяжанием (когда богатство и имущество становится как бы идолом), чревоугодием с лакомством, объядением и пьянством, гордостью и тщеславием, когда мы самого себя делаем как бы идолом, ища себе поклонения от других, и лицемерием (грехи против второй заповеди);

3) Неблагоговейным употреблением Святейшего Имени Божия, Богохульством, ропотом на Бога и на Его Промысел, кощунством, невнимательностью и разсеянностью в молитве, ложной клятвой, клятвопреступлением, нарушением обетов, данных Богу, и божбой, то есть легкомысленным употреблением клятвы Именем Божиим в обыкновенных разговорах (грехи против третьей заповеди);

4) Непочитанием праздников и постов: занятием своей обычной работой в воскресные и праздничные дни, непосещением храма Божия в эти дни, нескромными играми, зрелищами и развлечениями, особенно в священную ночь перед наступлением воскресного дня или праздника, невоздержанностью в пище и питии, нарушением постов (грехи против четвертой заповеди);

5) Непослушанием, непочтением к своим родителям, к пастырям Церкви, к старшим по возрасту и начальствующим, к своим благодетелям (грехи против пятой заповеди);

6) Беззаконным отнятием жизни у ближнего тем или иным способом, вольно или невольно, прямо или косвенно: путем жестокого обращения, немилосердного отношения, отказом в необходимой для жизни помощи, злобою и ненавистью (что есть духовное убийство) (грехи против шестой заповеди);

7) Блудом, прелюбодеянием, кровосмешением, рукоблудием, скверными и нечистыми помыслами, сладострастными плясками и песнями, нескромными играми и шутками, сквернословием, чтением развратных книг и нескромными зрелищами (грехи против седьмой заповеди);

8) Присвоением тем или иным способом себе чужого имущества: кражей, грабительством, воровством, путем обмана, святотатством (присвоением принадлежащего Церкви), мздоимством (взяточничеством),. тунеядством, лихоимством (грехи против восьмой заповеди);

9) Ложным свидетельством против ближнего на суде или в разговорах с другими, клеветой, сплетнями, пересудами (грехи против девятой заповеди);

10) Пожеланием себе чужого, завистью, сладострастными и корыстолюбивыми чувствами и стремлениями (грехи против десятой заповеди).

А нам, православным русским людям, особенно преступно и греховно в нашем теперешнем положении, в переживаемое нами тяжкое время, требующее от нас исповедничества, становиться предателями высокой, единственно-облагораживающей нас идеи Святой Руси, в угоду карьере и корыстолюбивым целям и стремлениям отрекаться от своего православного и национального русского звания и имени и подлаживаться к иностранцам и иноверцам, теряя свое лицо и сливаясь с окружающей средой, как это делают животные, называемый хамелеонами.

Сознав в себе вышеперечисленные или подобные им грехи, не будем себя в них оправдывать, но признаем себя достойными праведного осуждения Божия за них; без всяких сомнений и колебаний, отвергнув ложный стыд, откроем их на исповеди нашему духовнику и решимся впредь более не повторять их, прося для этого благодатной помощи Божией, которая непременно явится, если только мы искренно просим и если действительно твердо решимся исправить свою жизнь.

Надо знать и помнить, что нет большего врага покаяния, чем гордое самооправдание, а потому, где есть хоть тень самооправдания, там вовсе нет настоящего покаяния. А потому один только формальный пересказ грехов священнику, хотя бы и без утайки, но и без искренней скорби за них и без решительного самоосуждения и намерения исправиться не принесет нам никакой пользы.

Что же говорить об упорном закоснении во грехах, о полном нежелании даже идти на исповедь и каяться в них?

Господи! Избави нас от такого сатанинского состояния, от такого подлинного «осатанения» наших душ! Ибо «страшно есть, еже впасти в руце Бога Живаго!» (Евр. 10, 31).

«Прииде пост, мати целомудрия, обличитель грехов, проповедник покаяния, жительство ангелов, и спасение человеков»... радостно поет св. Церковь (стихира в чист. понедельник).

Воспользуемся же этим постом (кто знает, сподобит ли нас Бог дожить до следующего?) для нашего спасения, и, если мы действительно, «вернии», каковыми нас хочет видеть и называет св. Церковь, то от всей души «возопиим» Богу: «Боже, помилуй нас!»

+Архиепископ Аверкий Сиракусзкий и Троицкий
источник материала