Слово против армянского зловерия

Преподобный Максим Грек
   Армянское зловерие, составившееся из различных ересей, заключает в себе три главнейшие и более дру­гих нечестивейшие и мерзкие ереси. Первая из них и злейшая всех заключается в том, что они мудрствуют, что во время спасительных страданий Бога Слова, бесстрастное Божество подверглось смерти, как и человечество; вторая, которая утверждает, что вочеловечившееся Слово Божие, после вознесения на небо, сов­леклось принятой Им от пречистых кровей Пречистой Богоматери Божественной плоти; третья же неправильно смешивает не смесно соединившиеся во Христе два естества – человеческое и Божественное, которые будто стали одним естеством. Таковы главные их богомерзкие ереси. Мы же, православные, что скажем против этого? Согласимся ли с ними, что это так и есть? Ни­как! Да не будет того, чтобы принять когда либо такие нечестивые и хульные мысли о едином, по существу присносущном, бессмертном и бесстрастном Божием естестве и Его бессмертии, чего и сами богопротивные бесы не терпят слышать и не могут сказать. И это видно из того, что сказал пагубный и злоначальный змий праматери Еве, говоря с лестью: «не смертию умрете. Ведяше бо Бог, яко, воньже аще день снесте от него, от­верзутся очи ваши, и будете яко бози. ведяще доброе и лука­вое» (Быт. 3:4–5), то есть, будете бессмертны и нетленны, как и Сам Бог, создавший вас. Но много говорить о бессмертии Создателя всех не только излишне, но и смешно, ибо не только боговдохновенные Писания пере­полнены свидетельствами о бессмертии Присносущного Жи­вота всех, но и самые внешние философы и риторы в своих Писаниях прекрасно воспевают величество прис­носущного Божественного бессмертия. Как же проклятые армяне, с проклятым Диоскором, утверждают, что бессмертное естество Христова Божества умерло вместе с святою Его плотию? И если, по ихнему, бесстрастное, бессмертное и несозданое Божество Его подверглось смерти, то значить и святая душа Его, как созданная вместе с плотию, умерла вместе с Божеством Его. И если признаем, что это так, то как скажем, что Он сошел во ад и врата медные и вереи железные сокрушил и вывел оттуда содержимых там от века праведников? Если Он умер как плотию, так и Божеством и душою, то как будет истинно сказанное Самим Распятым: «сего ради Мя Отец любит, яко Аз душу Мою полагаю, да паки прииму ю»; и опять: «область имам положити ю, и область имам паки прияти ю» (Иоан. 10 17–18)? И если, по ихнему, Он умер, как плотию, так и Божеством и душой, то как мог принять ее, будучи весь мертв, – Он, Который есть неисчетносильная сила Вседержителя Бога? Если душа человеческая, созданная словесною и бессмертною, не может умереть, то как Жизнь всех, Един имеяй бессмертие, «во свете живый неприступнем» (1 Тим. 6:16), умер на кресте бессмертным Божеством Своим? А что это еретическое мудрование есть хульное и богомерзкое и лживое, очень пре­мудро показал Аламундар Измаильтянин, обратившийся к благочестивой православной вере христианской и крестившийся со всем домом и родом своим. Ибо Севир скверный, услышав об обращении измаильтянина от отеческого своего нечестия к православной вере, послал к нему двух единомудренных себе епископов, стараясь обратить его в свою богомерзкую ересь. Когда они пришли и долго говорили ему о Севировом учении он отпустил их, сказав: «Завтра еще поговорим об этом». Когда же они ушли, он приказал од­ному из служащих ему верному слуге, сказав: «Когда опять придут ко мне посланные Севиром и начнут говорить мне еретическое свое учение, то ты подойди ко мне, и шепотом скажи мне на ухо: «Архангел Михаил уже умер». Когда те пришли и долго хитрословили пред новопросвещенным Аламундаром, то среди их беседы подошел к нему вышепомянутый слуга его, и прошептал на ухо своему господину, как было ему приказано. Тогда Аламундар тотчас притворно стал печалиться и скорбеть и, опустив голову вниз к персям, сидел молча, не обращая внимания на слова епископов. Когда же те стали усердно допытываться о причине его столь сильной скорби, он ответил им: «Я получил известие, что архангел Михаил умер; то как же не скор­беть мне, когда я лишился такого хранителя»? Те тот­час возопили: «Не верь, достоуважаемый князь, отнюдь не придавай значения такому известию, это явная ложь, ибо ангельское естество смерти не подлежит, будучи соз­дано Создателем всех бессмертным». Тогда Аламун­дар сказал им: «Скажите же мне вы, прошу вас, если ангельское естество, которое Создатель всех по благодати своей создал бессмертным, не может уме­реть, то безначальный и присносущный, един имеющий по естеству бессмертие, «во свете живый неприступнем», – как мог умереть бессмертным Божеством Своим во время спасительных Своих страданий? Вы сильно заблуж­даетесь и далеко отстоите от истины и с учителем вашим». Таким премудрым умышлением новопросве­щенный тот измаильтянин заградил им уста и посрамил их.
    Услышим и другое удивительное чудо – не от земли, но с самого неба явленное по смотрению Божию, для извещения истинного благочестия и на обличение богомерз­кой армянской ереси. Когда блаженнейший патриарх Прокл со всем причтом и со всем народом обходил поля вне Константинополя, совершая со слезами молитвы и моления о прекращении частых и страшных землетрясений, – в то время внезапно малое дитя из среды народа было восхищено вверх, на небо, в виду всех верующих, которые с великим страхом взы­вали: «Господи помилуй»! Затем дитя опять было постав­лено невредимо на землю. Когда же блаженнейший Прокл спросил младенца, что он там видел и слышал, то он ответил, что святые ангелы поют там трисвятую песнь без прибавления, как поется на земли Святою Соборною и Апостольскою Церковью. Сказав только это, дитя тотчас, по непостижимым судьбам Божиим, скончалось. Выражение же «без приложения» означает следующее: злочестивый Севир, мудрствуя о Божестве Христовом, что оно подлежало страданию, и желая утвер­дить эту ересь, преподал своим последователям петь трисвятое с приложением таким образом: «Святый Боже, Святый крепкий, Святый бессмертный, пострадавый за нас, помилуй нас». Этим прибавлением хотел он, всескверный, показать, что Христово Божество пострадало, то есть, умерло вместе со святою Его плотию. Этого хуления что может быть хуже и мерзостнее пред Бо­гом? Если Божество Единородного пострадало, то есть, умерло вместе с святою Его плотию, как они, поганые, утверждают, то значит что и вся Святая Троица по­страдала, то есть, умерла, ибо едино Божество, едино естество и едино существо трех нераздельное. Ибо Свя­тая Троица разделяется нераздельно ипостасями, а суще­ством соединяется неслитно, то есть, един Бог – Свя­тая Троица единосущная, Та же и разделяемая и нераз­дельна, разделяемая ипостасями, нераздельна же суще­ством и естеством и Божеством. Поэтому, ясно обли­чаются скверные армяне с Севиром, что они хулят Святую Троицу, признавая Ее подлежащею страданиям, то есть подвергшеюся смерти во время спасительных страстей Единородного. О, какое нечестие и сатанинское умышление! Ради одной этой ереси следует нам гнушать­ся их совершенно и отвращаться от них, согласно изречения божественного ревнителя: «не ненавидящия ли Тя, Госпо­ди, возненавидех, и о вразех Твоих истаях; совершенною ненавистию возненавидех я: во враги быша ми» (Пс. 138:21–22).
   
    Послушаем еще удивительное повествование о событии, совершившемся промыслом Божиим для показания истины и на явное обличение Севировой богомерзкой хулы. Когда собрался четвертый святой вселенский собор 630 богоносных Отцев в Халкидоне, и в течение многих дней происходило тщательное изыскание об истине, при чем еретики, одержимые демонскою спорливостью, сильно противились предлагаемым православными доказательствам из божественных писаний, то обе стороны промыслительно пришли к такому соглашению: возло­жить указание истины на Бога и на всехвальную мученицу Евфимию. Для этого они, каждая сторона отдельно, написа­ли изложение своей веры и запечатали; затем, открыв раку мощей мученицы, положили оба свитка на святые перси ее, при чем православные сказали: «Ты, Господи Сердцеведче, за молитвы всехвальной мученицы Твоей, удостоверь сопротивляющихся Твоей истине»! Потом прикрыв и запечатав священную раку, разошлись по сво­им местам. Спустя несколько дней все опять по общему согласно собрались и открыли священную раку, и – о, какие удивительные, превосходящие всякий ум чудеса Твои, Преблагий и человеколюбивый Владыко! – нашли, что свиток православных святая мученица крепко держит в святой руке своей, а еретический – отброшен далеко от святых ее ног, как богомерзкий и исполненный всякой хулы. Какого еще большего потребно удостоверения к посрамлению их ереси? Но не покоряются, беззаконные!
    Есть еще церковное слово, которое говорит, что свидетельство с враждебной стороны почитается наиболее достоверным; кто же может быть враждебнее нашей православной вере – бесов? Поэтому, прибавив к выше­сказанному еще одно свидетельство, высказанное бесами, закончу это слово.
   
    Во время господства тьмы идолослужения, было одно место в Элладе, наиболее известное своим волшебством, называемое Пифия, где был воздвигнут прекраснейший идольский храм, и в нем был знаменитый идол, бывший у всех неверных в особом почитании, который назывался языком их бога Аполлона. Сюда отовсюду стекались неверные всех народов, и каждый на свой вопрос, демонским коварством, получал от прорицательницы жрицы бога Аполлона ответ, и потому все неверные народы имели к этому богу боль­шую веру. После же спасительных страданий Господа нашего Иисуса Христа и по вознесении Его на небо, когда свет истинного богопознания осиял всю подсолнечную, и одни с радостью последуя апостольской проповеди, принимали святое крещение, а другие крепко сопротивля­лись сему и противоречили, и настало по всей вселен­ной многое исследование о сем и междоусобные брани, тогда некоторый жрец Аполлонов, видя постигшее всю вселенную столь великое смущение, которое в короткое время поколебало все народы, и желая узнать от своего бога Аполлона – что такое эта новая проповедь, пронес­шаяся по всей вселенной, о новоявленном Боге, Иисусе Христе, – дерзнул вопросить об этом идола своего бога Аполлона. Бес же, враждуя тайно против Христова благоверия, разгневался на своего служителя за сделанный им вопрос, не похвалил его, а сказал: «Лучше бы ты меня совсем не спрашивал об этом, о окаянный служитель мой!» Однако, будучи принужден Божествен­ною силою, в кратких словах и нехотя, сказал слу­жителю своему страшную тайну вочеловечения Христа Бога Слова и спасительной Его страсти, присовокупив в конце: «Пострадавший есть Бог, но Божество Его не по­страдало». Что после этого скажет бесславный Севир с своими последователями, трижды проклятыми армя­нами, признающими пострадавшим Божество Христово? Вот этот лживый во многом другом прорицатель Аполлон, будучи принужден силою Божиею, исповедал, и против своей воли, Спасителя Христа, как подлежавшего страданиям и как не подлежавшего им; подле­жавшего страданию по человечеству, ибо был совершен­ный человек, и не подлежавшего по Божеству. Диоскор же и Севир и их последователи, проклятые армяне, как не страшатся, утверждая, что бессмертное Божество Христово во время спасительных Его страданий подверглось страданию?
    По этой причине советую тебе, как верному другу и брату возлюбленному, отстать от их скверного содру­жества и льстивой беседы с ними, если, действительно, желаешь до конца сохранить себя здравствующим в правой вере, полученной от предков. Ибо «тлят обы­чаи благи беседы злы», – говорит Апостольское Слово. И опять тот же: «еретика человека по первом и втором наказании отрицайся» (Тит. 3:10). Проклятые же армяне, не первого и второго, но семи соборов учению противятся: как же нам считать их достойными общения и собеседования с нами? Кто захочет лечить прокаженного, тот сам заразится его проказою, а ему здравия не сообщит. Знай же и то, что всякая ересь имеет своим начальником диавола; ибо он есть тот самый упоминаемый в Еван­гелии враг-человек, который посреди пшеницы чистого и непогрешительного евангельского богопознания, насеял лукавые плевелы, то есть, различные богомерзкие ереси, в которые и старается, всескверный, вовлечь нас и чрез них отлучить нас от непогрешительной пра­вославной веры, по учению которой мы веруем в присносущное и безначальное Божество вседержительной и единосущной и нераздельной Святой Троицы, и в страш­ную и превышающую всякий ум и слово-тайну вочело­вечения Единородного Сына, Единого из Святой Троицы, чрез которого и которым окончательно сокрушились стрелы сильного в злобе, и оружия его исчезли, и грады разорились, и сам он, как слабая птичка, составляет предмет поругания и попрания для всех верующих истинно и всею душою в распятого Иисуса Христа, по­бедителя бесов.
   
    Не будем же пребывать в беспечности и нечувствии, когда имеем такого непримиримого врага и наветника нашей жизни и нашего спасения, но будем постоянно трезвиться и бодрствовать, – и как он не перестает никогда вооружаться против нас всякими кознями, сильно желая нашей погибели, так и мы вооружим себя против его ополчения и его поборников-богомерзких еретиков, оружиями благоверия, и оградим себя всяким разумом и знанием боговдохновенных писаний, чтобы и нам когда-либо коснуться более крепкой пищи, а не все время жизни препроводить в питании «млеком». Вооружимся же крепко во всеоружие догматов, каковы богословские главы премудрого Иоанна Дамаскина, изучим их твердо, чтобы быть в состоянии острием их заграждать незатворяющиеся уста наших противников, и разорим всякое возношение, взимающееся на разум Xpистов; ибо Христос дал нам власть наступать на змию и на скорпию и на всю силу вражию. «Несть наша брань к крови и плоти», то есть, против немощных людей, «но к началом, и ко властем, и к миродержителем тмы века сегo, к духовом злобы» (Ефес. 6:12), которых различные козни и напасти да разорит Господь, и нас невредимых и да сохранит во веки. Аминь.
 источник материала