КАКІЕ ОБЫЧАИ СОБЛЮДАЛИ НАШИ ПРЕДКИ И КАКІЕ ЗАВѢТЫ ОСТАВИМЪ МЫ БУДУЩИМЪ ПОКОЛѢНІЯМЪ?

БЕСѢДА ПРЕОСВ. МАКАРІЯ (НЕВСКОГО), ЕПИСКОПА ТОМСКАГО

«Святая Русь», «Русь православная» — такъ именовалась встарь наша родина святая. И недаромъ усвоено ей было названіе «святой». По имени ея была и жизнь святая. О святости ея и благочестіи нашихъ предковъ свидѣтельствуютъ не только наши отечественныя лѣтописи, но и письменныя сказанія иноземцевъ, бывавшихъ на Руси въ старыя времена и воочію видѣвшихъ обычаи нашего народа. Эти иноземные свидѣтели иногда приходили въ изумленіе, видя, какъ русскій народъ, отъ царя и бояръ до послѣдняго человѣка, не только мужчины, но и женщины, дѣвицы и малыя дѣти строго исполняли уставы Церкви.
Спутникъ Антіохійскаго патріарха Макарія, посѣщавшій вмѣстѣ съ этимъ святителемъ русскую столицу въ половинѣ семнадцатаго столѣтія, между прочимъ, такъ описываетъ обычаи русскаго народа:
«Ежедневно русскіе бываютъ въ церквахъ за обѣдней и въ каждомъ приходѣ всѣ присутствуютъ въ своей церкви, мужчины, женщины и малыя дѣти; при чемъ каждый приноситъ, по ихъ обычаю, для церкви одну или нѣсколько свѣчей, изъ коихъ къ каждой приклеена копѣйка. Всѣ въ этой странѣ, отъ мірянъ до монаховъ, ѣдятъ только разъ въ день, хотя бы это было лѣтомъ, и выходятъ отъ церковныхъ службъ всегда не ранѣе, какъ около восьмого часа (2-го по полудни)... Литургія у нихъ совершается чрезвычайно продолжительно, со всякимъ страхомъ и смиреніемъ. Они неукоснительно остаются (въ церквахъ) до тѣхъ поръ, пока священникъ не совершитъ отпуста, и уходятъ по прочтеніи девятаго часа... Усердіе всѣхъ московитовъ, большихъ и малыхъ, къ построенію церквей весьма велико, и любовь ихъ къ безпрерывнымъ земнымъ поклонамъ и къ иконамъ свыше всякаго описанія: и не только простолюдины, бѣдняки крестьяне, мужчины, женщины, дѣвицы, малыя дѣти, но и визири (бояре) — государственные сановники и ихъ жены. Если обладаютъ такими добродѣтелями царь и царица, кои стоятъ во главѣ подданныхъ, то каковы же должны быть эти послѣдніе?
Во дни Великаго поста бдѣнія усиливались. Въ этотъ постъ мы переносили, — говоритъ писатель, — вмѣстѣ съ ними большое мученіе, подражая имъ, противъ воли, особливо въ ѣдѣ. Мы не находили иной пищи, кромѣ мазари (размазня), похожаго на вареный горохъ и бобы, ибо въ этотъ постъ, вообще, совсѣмъ не ѣдятъ масла».
Достойно вниманія, какъ въ древней Руси охраняли святость дней великопостныхъ и праздничныхъ. «Винныя лавки и питейные дома съ самаго начала поста до новаго воскресенія (Ѳомина) оставались запечатанными; содержателямъ ихъ никоимъ образомъ не разрѣшалось на святой недѣлѣ открывать свои заведенія; ибо въ продолженіе ея за этимъ наблюдали гораздо строже, чѣмъ во время Великаго поста. Равнымъ образомъ и въ теченіе всего года питейные дома обыкновенно оставались закрытыми отъ кануна воскресенія до утра понедѣльника; также дѣлалось и во время большихъ праздниковъ».
«Подлинно, этотъ народъ — истинно христіанскій и чрезвычайно набоженъ», продолжаетъ свою повѣсть тотъ же писатель; «ибо, какъ только кто-нибудь, мужчина или женщина, заболѣетъ, то посвящаетъ себя Богу: приглашаетъ священниковъ, исповѣдуется, пріобщается и принимаетъ монашество, что дѣлали не только старцы, но и юноши и молодыя женщины; все же свое богатство отказываетъ на монастыри, церкви и бѣдныхъ».
«Нѣтъ сомнѣнія, что Творецъ (да будетъ прославлено имя Его) даровалъ русскимъ царство, котораго они достойны и которое имъ приличествуетъ за то, что всѣ заботы ихъ духовныя, а не тѣлесныя. Таковы всѣ они. Какая это благословенная страна! Это — страна чисто православная!»
Такъ говоритъ о старой святой Руси иноземный писатель-очевидецъ.
То ли у насъ нынѣ? Тѣ ли обычаи? Нѣтъ. Та же ли строгостъ въ соблюденіи ихъ? Нѣтъ, напротивъ, многое измѣнилось у насъ въ сравненія со старымъ къ худшему. Мы отступили отъ добрыхъ и святыхъ обычаевъ нашихъ предковъ. Мы далеко отстали отъ благочестія ихъ.
Въ старыя времена на Руси строго соблюдались всѣ уставы Церкви, а уставъ о постѣ — съ особенною строгостію. Во всей землѣ Русской едва ли бы можно было найти явныхъ нарушителей постовъ. По тогдашнему общему убѣжденію, поѣсть въ постъ скоромнаго — значило бы стать отступникомъ отъ вѣры.
А въ наши времена въ городахъ трудно найти домъ, въ которомъ не нарушались бы посты; трудно нанять квартиру, въ которой можно было бы имѣть постный столъ. Стало быть, строгій судъ нашихъ предковъ современныхъ жителей нашихъ городовъ назвалъ бы «басурманами», невѣрными, или какъ-нибудь иначе, но не назвалъ бы православными; такъ уклонились мы отъ добрыхъ обычаевъ отцовъ нашихъ! Отъ чего это случилось? Не отъ того ли, что нынѣ стало мало постной пищи? Пожалуй, отчасти и отъ того. А отъ чего уменьшилось количество постной пищи? Отъ того ли, что мать-земля не стала давать плодовъ дѣтямъ своимъ? Нѣтъ. Кормитъ же она всѣхъ животныхъ, которыя не употребляютъ мясной пищи, прокормила бы, конечно, и всѣхъ насъ. Итакъ, гдѣ же причина? Въ нехотѣніи разводить плоды, употребляемые для постнаго стола, и въ нежеланіи пріобрѣтать ихъ. Есть и другая причина, почему мы не соблюдаемъ постовъ: это презорство наше, т. е. сознательное нежеланіе повиноваться уставамъ матери-Церкви. Не хотимъ-де соблюдать то, что повелѣваетъ Церковь, да и только; не желаемъ, чтобы насъ считали отсталыми отъ вѣка людьми! Такимъ образомъ, мы грѣшимъ тѣмъ же, чѣмъ согрѣшили наши прародители въ раю. Всего у нихъ было довольно: только плоды одного дерева были воспрещены. И захотѣлось имъ вкусить этихъ плодовъ запрещенныхъ. Вкусили и потеряли рай. То же и нынѣ. Всего у насъ довольно; были бы мы сыты той пищей, какая намъ разрѣшена; такъ — нѣтъ: «не хотимъ стѣснять себя: дай намъ того, что запрещено, — хотимъ ѣсть мясную пищу». Ѣдимъ, и будетъ съ нами то же, что съ прародителями въ раю, и не избѣгнемъ наказанія, если не покаемся. Наши предки очень боялись нарушать уставы Церкви; они говорили: «той землѣ не устоять, гдѣ начнутъ обычаи ломать». Не ломали они обычаевъ о постѣ, о хожденіи въ церковь, о ежегодномъ говѣніи, и сохранили землю Русскую среди многихъ невзгодъ. А въ наше время все стало ломаться. Страшно за землю Русскую, если нечестіе возьметъ перевѣсъ надъ благочестіемъ. Страшно за молодое поколѣніе! Что мы ему передадимъ? Какіе завѣты? Какіе добрые и святые обычаи? Мы получили отъ предковъ много добраго, а сами что оставимъ дѣтямъ нашимъ? Оставимъ ли это пренебреженіе уставовъ Церкви, нарушеніе постовъ, лѣность къ посѣщенію церковныхъ богослуженій, нерадѣніе объ исполненіи христіанскаго долга исповѣди и святаго причащенія, и нарушеніе святости брачныхъ союзовъ? Молодое поколѣніе, унаслѣдуя отъ насъ нравственную порчу, передастъ ее послѣдующимъ поколѣніямъ, да еще прибавитъ и своихъ пороковъ. Такимъ образомъ, мы сдѣлаемся виновниками развращенія будущихъ поколѣній. Какой отвѣтъ дадимъ на судѣ Божіемъ за себя и за нихъ?
Отъ жителей городовъ стали заимствовать недобрые примѣры обитатели нашихъ селъ и деревень. Уже и у нихъ нерѣдко дни воскресные не почитаются; въ праздники питейныя заведенія открыты; пьяные бродятъ по улицамъ; пьянство иногда начинается до литургіи; посты не всегда и не вездѣ соблюдаются; страсть къ вину и другимъ одуряющимъ голову средствамъ, къ разнаго рода азартнымъ играмъ между молодымъ поколѣніемъ годъ отъ году увеличивается. Нынѣ нерѣдкость видѣть женщинъ, сбросившихъ съ себя стыдливость, свойственную женщинамъ старыхъ временъ. На улицѣ и среди базара нынѣ можно встрѣтить женщину курящую, а въ домахъ сидящую за карточнымъ столомъ. Не говорите: что же здѣсь дурного? Какой грѣхъ въ табакѣ или картахъ? Здѣсь дѣло не въ куреніи этой травы, которая, какъ созданіе Божіе, осквернить человѣка не можетъ, грѣхъ не въ играхъ, которыя сами по себѣ могутъ быть невинными. Но грѣхъ сперва въ соблазнѣ, производимомъ неприличіемъ, неумѣстностію дѣла, несвоевременностію его; затѣмъ грѣхъ — въ пристрастіи къ чему бы то ни было. Пристрастіе къ одному повлечетъ за собой пристрастіе къ другому: отъ куренія табака молодой человѣкъ переходитъ къ вину; отъ одной рюмки вина — къ пьянству; отъ вина — къ картамъ и другимъ страстнымъ играмъ; отсюда — къ праздности, къ воровству, къ разбою, а отсюда дорога къ тюръмѣ. Потеря стыдливости, свойственной женщинѣ, выражающаяся въ нарушеніи приличія на улицѣ, или на рынкѣ, легко приводитъ къ безстыдству въ большихъ размѣрахъ. Отсутствіе стыда въ женщинахъ служитъ вѣрнымъ признакомъ упадка народной нравственности, а упадокъ народной нравственности ведетъ къ постепенному разрушенію и паденію государственной жизни народа. То же можно сказать о нарушеніи обычаевъ, установленныхъ церковію уставовъ о постахъ, заповѣди о почитаніи воскресныхъ и праздничныхъ дней. И здѣсь то же: грѣхъ не въ пищѣ, которая, какъ созданіе Божіе — добро, но грѣхъ въ нарушеніи заповѣди о постѣ. Грѣхъ не въ работѣ, а въ нарушеніи заповѣди о почитаніи святыхъ дней.
Мы, приближающіеся къ новому столѣтію, ужели стоимъ на наклонной плоскости, чтобы катиться по ней внизъ невозвратно? Мы, дѣти девятнадцатаго вѣка, ужели зашли такъ далеко въ пренебреженіи къ старымъ, добрымъ и святымъ обычаямъ, что и двадцатый вѣкъ не дастъ намъ или потомкамъ нашимъ возврата къ этимъ добрымъ обычаямъ? Ужели для ревнителей благочестія потеряна надежда когда-либо видѣть передовыхъ людей нашего христіанскаго общества живущими одною жизнію съ простымъ, но добрымъ и въ большинствѣ своемъ набожнымъ народомъ, съ его храмами, съ его постами, съ его святой стариной?
Что принесетъ намъ новое столѣтіе? Ужели оно будетъ для насъ тѣмъ роковымъ временемъ, когда число отступниковъ превзойдетъ число вѣрныхъ чадъ Церкви; когда нечестіе наполнитъ наши города, наши дома, рынки, государственныя и общественныя учрежденія, а благочестіе останется достояніемъ селъ и деревень; — въ городахъ же оно будетъ находить себѣ мѣсто только въ запустѣлыхъ храмахъ. Мы, можетъ быть, сильно сгустили краски картины возможной будущей нашей общественной жизни. Поэтому, поспѣшимъ пригласить васъ обратить взоръ вашъ на свѣтлую сторону настоящаго. Съ нами Христосъ — Свѣтъ міра; съ нами Церковь православная — носительница истины; съ нами обѣтованіе Христа — Царя царствующихъ, пребыть въ Церкви Своей до скончанія вѣка. Съ нами — цари православные, единодержавные и самодержавные, эта сила, не дающая открыться тайнѣ нечестія. Есть еще на Руси много добраго, честнаго, святого. Есть не мало и такого добра, котораго прежде не было. Нельзя не замѣтить, что нынѣ и нравы стали мягче. О такъ называемомъ «Шемякинскомъ судѣ» остались только преданія. Рабства нынѣ нѣтъ: всѣмъ дышется свободнѣе. Храмы Божіи не пусты; они строятся съ усердіемъ, достойнымъ старыхъ временъ. Благочестивѣйшіе цари и сановники именитые стоятъ во главѣ храмоздателей. Забота о просвѣщеніи народа чрезъ грамоту, въ союзѣ съ Церковію, занимаетъ одно изъ первыхъ мѣстъ среди церковныхъ государственныхъ заботъ. Благочестіе еще не изсякло, особенно среди простыхъ людей. Есть оно и въ высшихъ слояхъ общества, но оно тамъ не такъ ясно обнаруживается, какъ у простого народа, у котораго оно видно во всѣхъ дѣлахъ, словахъ, мысляхъ и желаніяхъ, хотя и съ нѣкоторою оговоркою. Нужно только печальникамъ о благѣ народномъ опасаться, чтобы на это незасѣянное поле народной простоты, спящимъ намъ, врагъ не насѣялъ плевелъ, прежде нежели мы успѣемъ посѣять пшеницу. Да помнятъ идущіе впереди другихъ, что за ними идетъ великая толпа, именуемая народомъ, что она пойдетъ туда, куда ее поведутъ. Итакъ, пусть ведутъ ее тѣмъ путемъ, которымъ русскій народъ пришелъ къ величію среди народовъ земли. А этотъ путь есть: вѣра въ Бога, сыновняя покорность Церкви, безпредѣльная преданность Царю православному, самодержавному и беззавѣтная любовь къ родинѣ святой.
Сіи завѣты потщимся перенести въ новое столѣтіе, чтобы передать ихъ нашимъ потомкамъ.
Новое время исчисленія лѣтъ для христіанскихъ народовъ началось евангельскимъ призывомъ къ покаянію: начнемъ покаяніемъ и мы, стоящіе въ преддверіи новаго столѣтія. Аминь.
«Прибавленія къ Церковнымъ Вѣдомостямъ», № 4. 22 Января 1900 года, С. 135-139.
источник материала