Новомученики и исповедники Российские.

 

Священник Александр (Архангельский)

Священномученик Александр (Архангельский) родился 1 февраля 1874 в с.Сошки Липецкого уезда в семье псаломщика Николая Никаноровича Архангельского. В 1896 окончил Тамбовскую Духовную семинарию и поступил в храм псаломщиком. Тогда же он познакомился с дочерью протоиерея Капитона Алексеева Екатериной, которая и стала его женой. Семья у о.Капитона была большая и благочестивая, все сыновья впоследствии выбрали священническое служение.
В Тамбове тяжело заболела его жена, её поместили в земскую больницу, и Александр Николаевич взял в качестве помощницы по дому глухую девочку-сироту. Однажды он вместе с девочкой отправился навестить жену. Проезжая по улице, они увидели, что несут Казанскую икону Божией Матери. Александр Николаевич велел кучеру остановиться и, подойдя к людям, которые несли икону, попросил, чтобы разрешили понести икону больной девочке. Они разрешили. После того как был отслужен молебен о здравии, Александр Николаевич с девочкой поехали дальше, когда они проезжали через мост, разразилась гроза. Девочка стала испуганно креститься, и Александр Николаевич с удивлением спросил её: «Ты что, Марфуша, разве слышишь?» И она ответила, что хорошо слышит. Это было явное чудо и проявление милости Божией.

В 1904 Александр Николаевич был рукоположен в сан диакона ко храму села Сторожевые Выселки Воронежской епархии, а через два года — в сан священника. Семья у о.Александра к этому времени была большая — семь человек детей. В деревне, относившейся к приходу священника, умерли муж и жена крестьяне, и у них остались сиротами двое детей. Нимало не сомневаясь, о.Александр взял их на полное обеспечение. Они только ночевать ходили в свой дом а всё остальное время проводили в доме священника. Село, где находился храм и жил священник, было большим, главная улица села была растянута почти на десять километров. Отец Александр целыми днями или пребывал в храме, или ходил с требами по домам прихожан. На все большие праздники в храм съезжалось множество богомольцев из окрестных деревень, многие из них оставались ночевать у священника в доме, тогда на пол постилалась солома и всем всегда хватало места. Екатерина Капитоновна была ему хорошей помощницей и хотя здоровья она была слабого, но всем старалась уделить внимание, всех привечала и всех кормила. Семья священника была дружной, дети беззаветно любили отца и мать и были очень послушны.

Отец Александр никогда не проходил мимо чужой беды, даже если оказывался всего лишь случайным её свидетелем. Как-то поехал он в город Усмань навестить детей, которые здесь учились в гимназии. Проезжая через деревню, он увидел пожар. Нимало не медля он остановил повозку и побежал к горящему дому, из которого успел вынести трёхлетнюю девочку. Родители в это время отсутствовали, и он отдал девочку соседям.

Власти отобрали у о.Александра дом под школу, и, даже, потребовали отдать домашнюю мебель — он отдал и её. Но школа просуществовала недолго, учителя и учащиеся стали часто болеть, и, связав это с тем, что занятия проходят в доме, отнятом у иерея Божия, учителя потребовали закрытия её, и это было исполнено.

В 1918 власти попытались арестовать священника с тем, чтобы непременно убить его.

Под праздник Покрова Божией Матери о.Александр поздно вернулся домой — промокший под дождём и уставший. Он прошёл в кухню, чтобы лечь на печь, и вдруг услышал топот лошадиных копыт, который стих у его дома. Он понял, что это приехали за ним. Отец Александр вышел в сени и, несколько изменив голос, спросил: «Кто здесь? Сейчас открою!» Потом прошёл в столовую и сказал домашним: «Спаси вас всех Господь! Я ухожу, да избавит и меня Господь от их рук». И спустился через окно во двор.
Домашние открыли дверь и засветили светильник, он трепетал и угасал от ветра. Один из пришедших спросил:
— Кто здесь живёт?

Ему ответили:

— Священник.

Тогда трое приехавших прошли в дом, и один из них спросил:

— Где он?

Екатерина Капитоновна и дочь Екатерина стали отвечать, что на требу или на мельницу уехал.

— А кто с нами говорил? — спросили они.

Екатерина Капитоновна ответила, что это был сын. Сын, несколько изменив голос, подтвердил это, и они поверили. После этого тщательно обыскали весь дом и поставили одного часового во дворе, а другого — на улице.

Отец Александр тем временем пришёл к одной из своих прихожанок, старушке Марфе Ивановне, и попросил: «Марфа Ивановна, укрой меня, за мной гонятся бандиты». «Батюшка, — ответила она, — все знают, что ты к нам ходишь и я к тебе хожу. Лучше тебе уйти подальше». Он счёл её совет благоразумным и отправился в соседнюю деревню Мансуровку к одному из своих прихожан, и тот спрятал его в соломе.

Решимость арестовать священника была, однако, столь велика, что власти стали проводить повальные обыски в домах верующих и добрались до этого дома. Проводя обыск, они стали щупать солому штыками, но милостью Божией не задели священника. Рано утром о.Александр пешком ушёл в город Усмань, а оттуда уехал в Воронеж, где получил назначение в храм в селе Липовка. Здесь он прослужил два с половиной года. После этого год служил в храме села Мечешка а затем, до самого своего ареста, — в Успенской церкви в селе Бутурлиновка Воронежской епархии. Во время служения в Бутурлиновке о.Александр был возведен в сан протоиерея и назначен благочинным.

8 апреля 1930 о.Александр по делу «буевцев» был арестован. На допросах он не признал себя виновным. По пост. КОГПУ от 28 июля 1930 приговорён к ВМН. Расстрелян 2 августа 1930.
.....................................

Священник Александр Шабельник

Отец Александр (Шабельник) — бывший епархиальный миссионер Харбинской епархии Дальневосточной Церкви (РПЦЗ). В священный сан рукоположен Вл.Феодосием (Бахметьевым). Скончался в 1997. После падения коммунистического режима к приходам РПЦЗ не присоединился.

....................................

Иеромонах Александр (Орлов)

Иеромонах Александр (в миру Афанасий) из митрофорных протоиереев. Родился в 1876 в Вологде в семье священника, у него было 7 братьев — шестеро стали священниками, один — офицером. Мать была очень благочестивой женщиной, принимала странников. К глубокой вере пришёл в Первую мировую войну. Был полковым священником, имел ранение, получил золотой крест от Государя. Образование имел духовное, университетское и медицинское.

У него было много духовных детей, противостоял обновленчеству, сергианскому направлению. Был награждён митрой и двумя протоиерейскими крестами.

Одно время в двадцатые годы обслуживал единоверческие приходы. Везде обличал безбожников. В 1930 его арестовали. Пробыл в заключении 3 года. Затем скрывался, в Новосибирской или Омской области пас скот, но вскоре обнаружили, что он священник: крестил в деревне ребёнка, не мог отказать. О нём разнеслась молва, его стали искать власти. Он оставил на берегу реки одежду с запиской: «Надоело жить», а сам скрылся, перешёл на нелегальное положение (в 1935). Обслуживал катакомбную церковь в разных городах Сибири, Севера. В конце сороковых годов в Уфе принял монашество с именем Александр. Когда он служил, литургия длилась с 12 часов ночи до 4 часов утра.

Скончался в Томске 29 августа 1977, отслужив литургию и причастившись.

«Русское Возрождение». № 21. 1983, с.190-193.
.....................................

Иеромонах Алипий (Яковенко)

Священномученик Алипий жил в Чернигове, духовный сын о.Иоанна Кронштадтского. 1931 — арестован. В 1935 тайно вернулся в Чернигов. Поселился в с.Свинь (Ульяновка), организовал тайный монашеский скит. В 1937 переехал в Чернигов, устроил домовой храм, каждый день служил Литургию. Во время оккупации 1941 возвратился в с.Свинь для налаживания церковной жизни. Иером.Алипий никогда не принадлежал к советской церкви, храня верность Истинному Православию. 7/20 сентября 1943 после захвата Чернигова Красной армией за верность Истинно-Православной Церкви принял мученическую кончину. Скончался от брошенной под ноги гранаты. Он почитался верующими как благодатный старец. Снимок сделан в начале 1920-х.

....................................

Иеромонах Амвросий (Капинус).

Амвросий (Капинус Андрей Антонович) род. в 1887 в д.Краснополка Маловисковского у. Херсонской губ. в крестьянской семье. Служил в лейб-гвардии Семёновском полку (с 1906), в годы I Мировой войны на фронте (полковник), затем — в Белой армии. Принял монашество в Онуфриевском монастыре Херсонской губ. (нач.1920-х), иеродиакон в Киеве (до 1928), в Покровской церкви Серпухова (1928 — 11.1930). Возведен Архиеп.Димитрием (Любимовым) в Ленинграде во иеромонаха (1929).

Арестован 15.11.1930, по пост.КОГПУ от 5.02.1931 приговорён к 5 годам лагеря. В заключении под Воркутой, работал на лесоповале. В сер.1930-х освобождён, поселился в Астрахани. В 1937 арестован, приговорён к 5 годам лагеря. После освобождения в 1943 году поселился в Воронеже, где организовал собственную тайную группу, но 4 января 1951 был арестован и по пост. ОСО МГБ СССР от 15.09.1951 приговорён к 10 годам лагерей.

В обвинительном заключении по его делу указывалось: «Капинус А.А. являлся руководителем антисоветской организации так называемых истинно-православных христиан, созданной им в целях саботирования проводимых правительством мероприятий, и занимался активной контрреволюционной деятельностью, направленной на вовлечение в организацию новых лиц и обработку их в антисоветском духе» (ЦДНИ ВО, ф.9323, оп.2, д.П-25437, т.1, л.35). В заключении до 1955.

После освобождения вернулся в Воронеж, примкнул к катакомбной общине (1956). В кон.1950-х принял тайный постриг в схиму с именем Амвросий. С 1961 вплоть до своей кончины 14 октября 1966 иеромон.Амвросий окормлял Воронежскую и ряд других общин, оставшихся без священников.

....................................
 

Священник Анатолий Жураковский

Священномученик Жураковский Анатолий Евгеньевич род. 4.03.1897 в Москве в семье педагога. С 1911 жил в Киеве. Окончил гимназию и в 1915 поступил на историко-филологический ф-т Киевского ун-та.. С 1916 работал в Земском союзе, затем мобилизован и направлен на фронт в железнодорожный батальон. Осенью 1917 демобилизован по состоянию здоровья, вернулся в Киев, где в 1920 закончил университет. В том же году рукоположен в священный сан. С 18.08.20 священник с.Андреевка близ г.Бородянка Киевской губ. С 1921 настоятель домовой церкви Св.Марии Магдалины близ университета, а с 1922 настоятель церкви Иоанна Златоуста быв.Киевского религиозно-просветительского общества. Выступал против обновленчества. Арестован 4.04.23, этапирован в Бутырскую тюрьму. По пост.Ком.НКВД по адм.высылкам от 16.05.23 приговорён к 2 годам ссылки в Марийскую АО. В ссылке в Краснококшайске (с 19.05.23), выступал против марийских обновленцев, за что был арестован в нач.1924. Освобождён через 3 месяца. После освобождения из ссылки в 1924 вернулся в Киев. В ноябре 1924 назначен настоятелем церкви Св.Вмч.Варвары при храме Николы Доброго на Подоле. С 1928 возглавил киевских иосифлян. Ездил в Ленинград, встречался с прот.Феодором Андреевым (окт.1928). Служил в церкви Преображения (кон.1928 — окт.1930). Арестован 14.10.30. 23 октября привлечён к следствию по делу «Всесоюзного Центра ИПЦ». Под следствием в московских тюрьмах на Лубянке и в Бутырках (с 23.11.30). По пост.КОГПУ от 3.09.31 по ст.ст. 58-10 и 11 УК РСФСР приговорён к ВМН с заменой на 10 лет лагеря. С 27.12.31 в заключении в Свирлаге. В октябре 1932 переведен на Соловки, затем в Кеми (7.11.1932 — нояб.1933). В 1934 отправлен в Белбалткомбинат на трассу Беломоро-Балтийского канала: Парандово, Выгозеро, Качкана, Сосновец, Тугунда (май 1934 — сент.1934), Надвойцы (2.10.34 — 15.06.37), в Уросозере (с 18.06.37). 14.10.37 арестован в лагере. По пост.Ос.Тр.УНКВД Карельской АССР от 20.11.37 приговорён к ВМН. Расстрелян 3 декабря 1937 в Сегежском р-не КАССР.
...........................................

Священник Андрей (Хрисанов)

Отец Андрей жил в Чувашии, после его кончины духовные чада перешли к о.Никите Лехан
......................................

Иеромонах Андрей (Эльбсон)

Священномученик Андрей (Эльбсон Борис Яковлевич) родился в 1896 в Москве. Происходил из обрусевшей шведской семьи служащих. Получил среднее образование. Был близок с о.Сергием Мечевым. Духовный сын старца Нектария. Сослужил о.Александру Гомановскому в храме свв.Константина и Елены в Подкопаевском пер. в Москве. Затем служил священником в церкви св.Николая в Подкопаевском пер. В середине 30-х годов тайно совершал богослужения (в Муроме и потом в Киржаче Владимирской обл.). В Киржаче стал служить в нарождавшейся тогда катакомбной церкви. Был «непоминающим» священником. Несколько раз арестовывался.

23 февраля 1937 арестован по «групповому делу» Епископа Арсения (Жадановского). 26 сентября 1937 тройкой при УНКВД СССР по Московской обл по обвинению: «активное участие в контрреволюционной организации церковников-нелегалов “Истинно православной церкви”» приговорён к высшей мере наказания и расстрелян 27 сентября на Бутовском полигоне (Московская обл.).
..............................
 

Протоиерей Аркадий Волокитин

Священномученик Аркадий (Волокитин Аркадий Иоаннович) род. в 1887 в с.Богородское Богородской вол. Уфимского у. и губ. Окончил 2 курса Уфимской духовной семинарии. В 1920-е был 4 раза судим по обвинению в «контрреволюционной деятельности». В 1928 выслан из Башкирской АССР на 3 года. С лета 1930 жил в Казани. Служил на дому. Арестован 30.08.30, по пост. ОСО КОГПУ от 5.01.32 приговорён к 3 годам лагеря. После освобождения жил в Башкирии. Арестован в октябре 1937, по пост.Тр.НКВД Башкирской АССР от 15.10.37 приговорён к ВМН. Расстрелян 15 ноября 1937 в Уфе.
....................................

Протоиерей Валентин Свенцицкий

Свенцицкий Валентин Павлович, родился в 1882 в Казани. Окончил филологический факультет. Учился на юридическом и историко-философском факультетах Московского университета. Богослов, философ, духовный писатель. 1909-1910 — за границей. Начало 1910 — возвратился в Россию. Выехал на Кавказ к монахам-отшельникам. Стал духовным сыном старца иеромонаха Анатолия (Потапова). 9 сентября 1917 — рукоположен во иерея. Служил в церкви при штабе І-й Армии. 1919-1921 — разъездной священник в Туапсе. 1921-1922 — настоятель Крестовоздвюкенской церкви в Москве. 30 июля 1922 — арестован по обвинению «в распространении ложных слухов». 27 декабря 1922 — приговорён по ст.63 УК РСФСР к 3 годам ссылки в Таджикистан. Отправлен в Хиву. Весна 1925 — освобождён, вернулся в Москву. Служил в храме Св.Панкратия на Сретенке, с 1926 — в церви Св.Николая Большой Крест на Ильинке. 12 января 1928 — прервал вместе со своим приходом каноническое и молитвенное общение с митр.Сергием. Примкнул к Архиеп.Димитрию (Любимову). 18 мая 1928 арестован. 13 июля 1928 приговорён по ст.58-10 УК РСФСР к 3 годам ссылки в Сибирь. Отправлен в дер.Тракт-Ужет под Тайшетом. 7 октября 1931 скончался в ссылке. Похоронен в Москве.
........................................

Игумен Варсонофий (Юрченко)

Варсонофий (?) Григорьевич Юрченко (1880 — 1940-е ?) род. в д.Лозаватка Михайловского у. Херсонской губ. в семье крестьянина. Окончил Миссионерскую семинарию. Работал учителем в Александрии (до 1905). Послушник Киево-Печерской лавры (с 1907), пострижен в монахи. В Бизюковом монастыре Херсонской епархии (1915-1920). Арестован в 1918, вскоре освобождён. Назначен в приход с. Верхние Байраки около Елисаветграда (1921). Миссионер по борьбе с обновленчеством в Александрийском окр. (1922). Арестован, в тюрьме Александрии (осень 1922 — апр.1923). После освобождения настоятель церкви Покрова Пресвятой Богородицы и благочинный округа. Возведен Патриархом Тихоном в сан игумена (1923). Подвергался арестам (1923, 1924, январь 1925). Настоятель храма в г.Первомайске Одесской епархии и благочинный округа (с апр.1925). В 1926 арестован и выслан в Харьков из Николаевской епархии, где был благочинным Первомайского округа. 1927-1928 — собрал большую тайную общину. Богослужения проходили в его квартире. Окормлял верующих из Донбасса, Кубани, Беларуси, Полтавского, Херсонского, Одесского округов и др.мест. В Николаевской епархии с ним поддерживал связь Пётр Михайлович Чернобыль (ныне покойный архимандрит РПЦЗ Нектарий). Подвергался аресту в 1929. Окормлял тайную иосифлянскую общину. Арестован 17.01.1931, по пост.КОГПУ от 2.01.1931 осуждён на 5 лет лагеря. В заключении в Темниковском, затем Саровском лагерях. Отпущен по инвалидности, вернулся в Харьков (сер.1930-х). Окормлял иосифлянские общины на Украине и в Белоруссии. Во время одной из поездок по общинам арестован в Одессе (кон.1936), по пост. ОСО НКВД СССР от 21.05.1937 приговорён к 5 годам лишения свободы. В заключении в Магаданской обл. Освобождён 13.06.1942. Такие сведения представлены М.В.Шкаровским. И.И.Осипова даёт другие сведения о его кончине: «Отправлен на Колыму. Скончался на этапе, не доехав до лагеря».
.....................................

Священник Василий Подгорный

Подгорный Василий Филиппович родился в 1892 в селе Тростянцы Сумского уезда Курской губернии в крестьянской семье. Окончил 2 класса сельского училища.

Внук старца — монаха Спасо-Евфимиева Суздальского монастыря Стефана (Подгорного), имевшего дар прозорливости.

С 1907 в Спасо-Евфимиевом м-ре. 1914-1918 — младший писарь на фронте. 1919-1920 — служил в лазарете Белой армии генерала Деникина. 1920-1922 — в РККА. Диакон с 19.03.1922. Рукоположен во иереи 20.09.1922. С сентября 1922 настоятель Троицко-Ананьевской домовой церкви в селе Сыроватка. С 15.08.1923 — в храме села Угроеды. С марта 1928 служил в Андреевскоми храме города Сумы.

С 1924 возглавил движение «стефановцев» или «подгорновцев», которое действовало в рамках Православной Церкви. В 1927 поставлен благочинным иосифлянских приходов. Первоначально в подчинении Еп.Варлааама (Лазаренко), затем (с 18.03.1928) — Еп.Алексея (Буя). С 1929 благочинный 20 стефановских приходов Сумского, Харьковского и Артемовского окр. Руководитель нелегального благочинного совета.

16.10.1930 — арестован в Сумах как руководитель Сумской и Дебальцевской группы Харьковского «филиала» ИПЦ. С ним вместе арестовано 13 священников. По постановлению КОГПУ от 2.01.1932 по ст.ст. 54-10 и 11 УК УССР приговорён к 10 годам ИТЛ. В заключении в Осиновском отделении Сиблага.

По постановлению тройки УНКВД в Новосибирской области от 28.10.1937 приговорён к ВМН. Расстрелян 4 ноября 1937. При расстреле сказал: «Я умираю за православие». В 1930 была арестована и матушка 4 детьми (старшая дочь — 1919 года рождения). При допросах к ним применяли жестокие пытки, и приговорили к 7 годам ссылки в Кузбасс.
...........................................
 

Священник Владимир (Веселовский)

Отец Владимир (Веселовский) жил в Киеве. Он происходил из белого духовенства. Служил на дому. Приезжал также и в Харьков. Скончался на Новый год в 1974 году. Отпевал отца Антония (Жеретиенко).
.................................

Протоиерей Владимир Воробьёв

Воробьёв Владимир Николаевич род. в 1876 в с.Лопуховка Аткарского у. Саратовской губ. в крестьянской семье. Окончил Саратовскую ДС. В 1899 рукоположен во священники и до 1910 служил в Краншевском Тихвинском женском м-ре Саратовской епархии. В 1914 окончил Московский Археологический институт. Впервые арестован в 1924. 15.03.26 — освобождён. Благочинный Дорогомиловского собора. С 1928 по 1930 настоятель храма Николы Плотника на Арбате. Арестован 4 ноября 1930 по делу «Всесоюзного центра Истинное Православие», по пост.КОГПУ от 3.09.31 приговорён к 10 годам лагеря. С 3.10.31 по 1932 в заключении в Свирьлаге (г.Лодейное Поле Ленинградской обл.). По пост.КОГПУ от 21.11.32. по болезни выслан на оставшийся срок в Казань. 24.08.38 арестован и помещён в Куйбышевскую тюрьму. 16.02.40 — скончался в тюрьме «от паралича сердца».
.................................

Священник Владимир Криволуцкий

Криволуцкий Владимир Владимирович, родился в 1888 в г.Орле. 1910 — окончил юридический факультет Московского университета. 1915-1918 — на фронте. 1918-1922 — на военной службе. 1921-1922 — слушатель Православной Народнои Академии. 6 марта 1922 — рукоположен во диакона. Служил в церкви Спаса Преображения на Песках в Москве. 9 сентября 1923 — рукоположен во иерея. 1924-1930 — служил в церкви иконы Божьей Матери «Знамение». 1927 — арестован в Москве. Освобождён через несколько месяцев. Не признал Декларации митр.Сергия. 22 января 1930 — служил в церкви Св.Николая в Котельниках. 28 декабря 1930 — арестован. Приговорён к 3 годам ссылки в Севкрай. 1930-1933 — в ссылке в Пинежском районе 1933 — освобождён из ссылки. Проживал в Можайске и Егорьевске, совершал тайные богослужения на дому. 21 апреля 1946 арестован. 30 ноября 1946 приговорён к 10 годам ИТЛ. 1946-1955 — в заключении в Касноярске, в Москве и Казахстане. 1955 — освобождён из лагеря досрочно в связи с тяжёлой болезнью. 29 марта 1956 — скончался в Москве.
.....................................

Священник Георгий (Никитин)

Священномученик Никитин Георгий Никитович род. в 1870 в с.Афанаска Островского у. Псковской губ. Возглавлял общину иоаннитов в с.Паланка Тульчинского округа на Украине. Служил псаломщиком в иосифлянских храмах Ленинграда (1928 — август 1929), осуществлял связь «буевцев» с югом России, Украиной и Ленинградской епархией. Рукоположен во диакона (26.08.1929), во священника Еп. Бахмутским Иоасафом (Поповым) (29.08.1929). Ездил по рекомендации последнего с его посланием в Тамбов, на обратном пути арестован в поезде в марте 1930, по пост. КОГПУ от 28 июля 1930 приговорён к ВМН. Расстрелян 2 августа 1930.
...................................

Иеромонах Георгий (Пожаров)

Священномученик Георгий (Пожаров Георгий? Дмитриевич) родился в 1886 в с.Малая Приваловка Усманского у. Воронежской губ. В 1927 переехал в Воронеж из Тверской губ. С 1928 примкнул к иосифлянам. К 1930 служил в Усманском окр. Арестован в феврале-марте 1930 и по пост. КОГПУ от 28 июля 1930 приговорён к ВМН. Расстрелян 2 августа 1930.
.......................................

Священник Григорий Сокрута

Сокрута Григорий Арсеньевич родился в 1903 в селе Жигаловка Боровлянского уезда Харьковской губернии в крестьянской семье. Между 1927-1930 годами рукоположен во иереи в Ленинграде Еп.Сергием (Дружининым), который сказал ему и другим новорукоположенным священникам: «А Вы идёте на мучения».3 января 1931 арестован в селе Корбины-Иваны, Богодуховского района Харьковской области по делу Харьковского «филиала» ИПЦ. 14 декабря 1931 приговорён по ст.ст. 58-10 и 11 УК РСФСР к 3 годам ИТЛ. После освобождения в 1934 до начала войны в 1941 служил тайно. После прихода немцев вышел на открытое служение. Служил в Свято-Вознесенской церкви города Тростянец Сумской области. В 1945 после прихода Красных арестован, и по приговору военного трибунала войск НКВД в Сумской области, за антисоветсвкую агитацию и пропаганду осуждён на 10 лет ИТЛ . Провёл в лагере города Норильска 9 лет и 6 месяцев, начиная с 1945. Затем — 1 год, 3 месяца и 21 день в ссылке в городе Караганда, где работал на заводе железобетонных изделий. Вернулся на родину в 1956. С тех пор до самой смерти жил в г.Тростянец, тайно служа и окормляя православных христиан Сумской, Харьковской и иных областей. Скончался 13 июня 1993 и похоронен в г.Тростянец. Отец Григорий был из стефановцев.
...................................

Схиархимандрит Даниил (Климков)

Григорий Юрьевич Климков родился в 1893 в селе Вельховец, Львовской губернии. Окончил Харьковскую Духовную Семинарию. В 1917 — рукоположен во иерея, с 1917 по 1920 служил в Москве в храме во имя Девяти мучеников Кизических. В 1920 пострижен в монахи с именем Серафим, Епископом Серафимом (Звездинским). 1920 — иеромонах, в 1924 — возведен в сан архимандрита.

С 1920 по 1927 — в Даниловом монастыре, был ближайшим помощником Архиеп.Феодора (Поздеевского), который возглавлял «даниловскую» часть епископов, включавшую около 15 человек. Основным послушанием о.Серафима в монастыре была работа с молодёжью. Он был хорошо образован, особенно в области догматики и патрологии, вёл высоко духовную жизнь.

В 1927 арестован, приговорён к 5 годам ссылки в Севкрай. 1927-1932 — в ссылке в г.Обдорске Ямало-Ненецкой АО. В 1932 освобождён, проживал в г.Верее и селе Дорохово под Москвой, окормлял катакомбных христиан в Москве и Киржаче. В 1941 проживал в селе Тучково возле стекольного завода.

После прихода немецкой армии, получил разрешение от оккупационных властей вернуться на родину, куда поехал в сопровождении своей келейницы монахини Лидии (Гавриловой). По дороге на родину о.Серафим старался служить в каждом храме встречающемся на его пути, но условием его служения всегда было, чтобы священник храма не принадлежал к МП. Так до конца жизни батюшка никогда не служил вместе со священниками МП.

С большим трудом через Киев и Житомир они добрались к своему селу. С 1942 по 1944 год в оккупации. После окончания войны, отец Серафим продолжал свой тайный молитвенный подвиг, но священник МП, назначенный служить в эти места, узнал о нём и сообщил об этом в Москву патриарху Алексею I (Симанскому). После этого в 1945 он был сразу арестован органами НКВД в Карпатах. Его привезли в Киев и затем по этапу отправили в Москву на Лубянку. После многочисленных допросов и издевательств был вынесен приговор — расстрел. Через некоторое время приговор пересмотрели и дали 10 лет ИТЛ. С 1945 по 1953 — в заключении в Краслаге (п.Межево).

Известен его сбрник из 35 писем духовным детям из лагеря и ссылки. В 1960 пострижен в великую схиму с именем Даниил. 14 февраля 1970 скончался в Москве, похоронен на Котляковском кладбище. В начале 1990 его останки были выкопаны монахами Данилова монастыря и перенесены в их монастырь. Это лишний раз показывает как МП присваивает себе память и святые мощи подвижников ИПЦ, стараясь создать в народе мнение, что КЦ и МП ничем не отличаются.
.........................
 

Протоиерей Димитрий Иванов

Прот.Димитрий Иванов (в центре); слева от него иеромонах Никон (Беляев)
22 февраля 1926
Иванов Димитрий Николаевич род. в 1883 в Елисаветграде (или в Тифлисе). Рукоположен во священника в Тифлисе (1905) Окончил Киевскую Духовную академию (1910). Служил в церкви Баку (1910-е). Духовный сын оптинского старца Нектария. В 1920-е настоятель церкви Покровского женского монастыря в Киеве, служил в Троицком храме п.Ирпень под Киевом (с 1927). В течение 1923-1929 несколько раз подвергался аресту. Подписал антисергианское «Киевское воззвание» (ос.1927). Занимался составлением, размножением и распространением воззваний ИПЦ. В июле 1928 ездил в Ленинград, присоединился к иосифлянам. Назначен Архиеп.Димитрием (Любимовым) своим уполномоченным в Киеве (1929). До 1929 служил в Георгиевском храме Киева. В 1929-1931 служил в церкви г.Ирпень. 21.04.1931 арестован как руководитель Киевского и куратор Гомельского «филиалов» ИПЦ. По данным Шкаровского, арестован 15.01.1931. По пост.КОГПУ от 2.01.1932 приговорён к 5 годам лагеря. В заключении в Архангельском ИТЛ или — Вишлаге. По пост.КОГПУ от 23.10(9).1932 досрочно освобождён и выслан в Северный край на оставшийся срок. Скончался 17 марта 1933 в Архангельской ссылке.
................................

Священник Димитрий Крючков

Крючков Дмитрий Иванович, родился в 1874 в Глуховском уезде Черниговской губернии. Окончил ДС. 1908-1915 — псаломщик в церкви с.Красково. 1916 — рукоположен во диакона. 1917-1919 — служил в церкви Воздвижения на Вражке в Москве. 1919 — рукоположен во иерея. и до 1922 — служил в той же церкви. 1922 — арестован за распространение воззвания Патр.Тихона. Приговорён к 5 годам тюремного заключения. Освобождён по амнистии. 1922-1928 — служил в церкви прп.Саввы Освященного в Москве. После Декларации — в оппозиции митр.Сергию. Запрещён им в священнослужении. 1928-1932 — служил в церкви свв.мчч.Кира и Иоанна на Солянке. После закрытия церкви проводил тайные богослужения на квартирах. 5 апреля 1932 арестован по делу Московского «филиала» ИПЦ. 7 июля 1932 приговорён к 3 годам ссылки в Западную Сибирь. 1932-1935 — в ссылке в с.Тимск Нарымского края. 1935 — из ссылки освобождён. 1935-1937 — работал в г.Гжатске. 1937-1945 — садовник при военном госпитале в с.Томилино. 17 мая 1946 арестован. 30 сентября 1946 — приговорён к 5 годам ссылки. 1946-1952 — в ссылке и на вольном поселении около г.Абакана Красноярского края. 9 сентября 1952 скончался в ссылке.
......................................

Иеросхимонах Дионисий (Петушков)

Священномученик Дионисий (Петушков Денис Осипович) род. в 1863 в д.Соминец Вышневолоцкого уезда Тверской и губ. Пострижен в мантию. Рукоположен во иеромонаха. Пострижен в схиму с именем Дионисий. В 1914-1927 в Ниловской пустыни Осташковского у. Тверской губ. до её закрытия, затем на хут.Черенчиха близ д.Иванов Двор Ясеновского р-на Московской обл. Арестован 16.02.31 по делу Сходненского «филиала» ИПЦ. По пост.КОГПУ от 6.06.31 приговорён к ВМН. Расстрелян 10 июня 1931 в Москве. Похоронен на Ваганьковском кладбище.
.................................

Архимандрит Евгений (Жуков)

Архим.Евгений (Жуков), афонский монах (1887-1972). Родился в Ставропольской губ., в селе Летницкое (ныне Ростовская обл.) в благочестивой крестьянской семье. Вместе с односельчанами поехал на богомолье в Иерусалим, на обратном пути поехал на Афон, там и остался. Его приняли в обитель св.Архистратига Божия Михаила, рукоположили в иеромонахи. Был очень деятельным, являлся помощником настоятеля монастыря.

В 1914 приехал на Родину похоронить мать, а обратно уехать не смог: граница во время войны была закрыта. Остался на Кубани в Лебяжьей Пустыни. В начале двадцатых годов всех монахов, находившихся в этом монастыре, расстреляли. Он остался жив, потому что находился на приходе. Несмотря на жестокие репрессии, был очень активным, боролся с обновленцами, строго держался направления Патриарха Тихона. В 1924 был возведен Патриархом в сан архимандрита; от архиерейского сана отказался. Брат его, полковник Белой армии, эмигрировал с армией Врангеля во Францию. Архим.Евгения много раз арестовывали, один раз даже приговорили к расстрелу, но потом всё-таки отпустили, так как он являлся греческим подданным.

Служил в разных местах в Ставрополье и на Кубани. Служа в церкви стан.Кавказская и возглавляя четыре легально существовавших прихода, он в марте 1930 приезжал к Еп.Иоасафу (Попову) в Новомосковск и был назначен благочинным Кубани. Обслуживал церкви, которые после Декларации не приняли сергианское направление. К нему в станицу Кавказскую съезжалось множество народа. С властями держался очень независимо, требовал себе приход, вёл переписку с Патриархом Иерусалимским Дамианом. И его, как грекоподданного власти долго терпели даже тогда, когда церкви на Кубани были закрыты.

17 января 1933 архим.Евгений был вновь арестован, на этот раз по обвинению в «причастности к церковно-монархической организации «Южно-Русский Синод». Он попал в Сибирь, в Кемеровские лагеря. Там один заключённый юрист объяснил ему, что грекоподданные могут выехать в Грецию. Архим.Евгений через зону нелегально отправил документы в Москву. В 1936 его вызвали в Москву и отправили на Афон, не разрешив даже повидаться с родными. По данным же М.Шкаровского он ещё 15 октября 1933 был приговорён ОСО НКВД к высылке за пределы СССР.

С 1936 по 1972 он жил на Афоне, вёл энергичную переписку со своими духовными чадами в России и за рубежом. Был очень популярен в Греции, на Афоне, являлся духовным сыном старца Силуана.

Источники
«Русское Возрождение». (IV) № 20. Нью-Йорк • Москва • Париж. 1982, с.142-145.
М.В.Шкаровский. Иосифлянство: течение в Р.П.Ц. СПб. 1999, с.129-130.
...............................
 

Иеромонах Игнатий (о.Иоанн)

Был рукоположен в 1925, служил до 1930 в посёлке Углянец Воронежской области. В 1930 его арестовали, сидел в лагерях 25 лет до 1955. Затем его отправили в Потьменский инвалидный дом, откуда его забрали родные в Углянец. С именем Игнатий в 1955 (1956) он принял монашество. Обслуживал катакомбную церковь в Воронежской и в других областях. Его присоединил к своей епархии архиепископ Леонтий Чилийский. Умер иеромонах Игнатий 18 января 1972, ему было тогда около 84 лет.

«Русское Возрождение». № 21. 1983, с.186-187.
.................................
 

Протоиерей Иоанн (Инюшин)

Священномученик Иоанн (Инюшин Иоанн Иоаннович) родился 31 августа 1891 в Белозерске Новгородской губ. в семье лекарского помощника. Окончил Олонецкую духовную семинарию (1914) и Московскую Духовную академию (1920). В сане священника с 1914. Служил в церквах Каргополя (1914-1916), Вознесенской пристани (1916) и с.Малыгино Загорского р-на (1920-1931). Возглавлял часть иосифлянского духовенства Московской епархии с 1929. Жил в д.Коврово Загорского р-на.

О.Иоанн ещё 28 января 1928 присоединился к Еп.Димитрию, послав письмо с просьбой принять в молитвенное общение. В мае 1929 он служил в Крестовоздвиженской церкви Москвы, а затем вернулся в с.Малыгино.

После арестов почти всего руководства иосифлян о.Иоанн фактически исполнял обязанности епархиального архиерея. Так, 29 марта 1931 к нему с запиской от члена приходского совета Крестовоздвиженской церкви А.Т.Марач из Москвы приехал о.Александр Дроздов, которого о.Иоанн принял в молитвенное общение и взял подписку, что о.Александр прерывает общение с митр.Сергием и присоединяется к Митр.Иосифу (Петровых).

В марте 1931 было возбуждено дело «Церковно-монархической организации “Истинных христиан”» в Московской области, а именно в Загорске, Клину, п.Сходня и др., по которому было арестовано более 120 человек. О.Иоанн был арестован 4 апреля 1931 года. Главное обвинение, предъявленное настоятелю церкви в с.Малыгино, состояло в том, что с 1930 года он возглавлял часть иосифлян епархии, поддерживал отношения с Архиеп.Димитрием, прот.Александром Кремышенским и прот.Валентином Свенцицким.

Следствие приписало о. Иоанну создание во второй половине 1928 «Загорского филиала организации», в который якобы входило 16 священнослужителей. На самом деле в Загорске проживали лишь две духовные дочери о.Иоанна, монахини Нектария и Матрона (Климовы), переехавшие из Серпухова. Остальные же обвиняемые — бывшие монахи Троице-Сергиевой Лавры, настоятель Петропавловской церкви о.Мирон Рженик и другие — никогда не отделялись от митр.Сергия и лишь были знакомы с о.Иоанном (ГАРФ, ф.10035, оп.1, д.П-60406, т.1, л.5-91).

По пост.КОГПУ от 6.06.1931 о.Иоанн приговорён к ВМН. Расстрелян 10 июня 1931. Похоронен на Ваганьковском кладбище.
......................................
 

Священник Иоанн (Синайский)

Синайский Иван Дмитриевич, родился в 1869 в с.Шимоново Московской губернии в семье священника. Окончил МДС. 1898 — рукоположен во иерея. Служил в церкви в с.Федосьино Звенигородского района, позже — в церкви г.Клина. 1916 — переведен служить в церковь Воскресения на Семёновском кладбище. 28 августа 1934 — арестован в Москве по групповому делу «церковно-монархической группировки». О.Иоанн Синайский на следствии не отрицал, что по своим убеждениям он монархист, к политике советской власти в отношении преследования духовенства Православной Церкви относится резко отрицательно, так как «массовые репрессии против духовенства со стороны соввласти и отбор молитвенных зданий у меня и у верующих вызывают тягостные впечатления», посещение церквей, где служат сторонники митр.Сергия, для себя и своей паствы считает неприемлемым, предпочитая проводить тайные богослужения на квартирах верных прихожан. 11 декабря 1934 — приговорён по ст.ст. 58-10 и 11 УК РСФСР к 5 годам ссылки в Севкрай. 15 декабря отправлен — в Архангельск.
.......................................

Иеромонах Иоасаф (Черченко)

Будущий катакомбный пастырь Иоасаф (Черченко) родился в 1882 на хуторе Нужновка Скороднянского уезда Белгородской губернии в бедной крестьянской семье. В юности думал жениться, но невеста умерла и он ушёл на Афон. На Афонской горе его благословили ехать в Россию. Приехал в Суздаль в Спасо-Евфимиев монастырь, где тогда подвизался известный старец Стефан (Подгорный). После кончины отца Стефана и революции жил дома на хуторе и в городе Тростянец Сумской области. Примерно в 1927 рукоположен во иеромонаха Епископом Варлаамом (Лазаренко). Владыка за всё время рукоположил 24 священника для общин «стефановцев». Отец Иоасаф служил в селе Радомля Сумской области.

В 1930 начались аресты и он скрылся на Донбассе, живя там до 1935. Потом он переехал в город Ахтырка Сумской области, где продолжал тайно служить по домам. При немцах в 1941 вышел на открытое служение. Служил в Ахтырке, а в 1943 перешёл служить в село Боромля Сумской области на место иеромонаха Мефодия, которого расстреляли советские войска после освобождения Украины от немцев.

На праздник Успения Божией Матери в 1944 о.Иоасафа, его племянницу Ольгу и рабу Божию Наталью арестовали. После ареста завели в сарай и угрожали сразу расстрелять. Но потом всё же батюшку отдали под суд и по приговору отправили в ссылку в Казахстан, где он и был до 1955. После этого он был выдан на поруки племяннице, которая освободилась ранее.

Вернулся в Ахтырку, продолжал тайно служить по домам, окормляя верующих. Литургию начинал в 4 часа ночи, чтобы до утра закончить. Рассказывал, что в ссылке молился Божией Матери, чтобы Она дала ему возможность вернуться на родину и отслужить Литургию.

Скончался 11 февраля 1960 в среду на Масленнице в 8 часов утра. Попросил прочитать канон на исход души и во время чтения преставился. Похоронен в г.Ахтырка Сумской области.

Когда о.Иоасаф умирал, то рассказал, что при последней встрече с о.Стефаном (Подгорным) он спросил старца: «Отец Стефан, когда мы снова увидимся?» Cтарец тогда ответил ему: «В среду на Масленнице увидимся». После этого о.Иоасаф уехал, и потом узнал, что старец умер. Долго он не мог понять значения тех слов. И вот оказалось, что они встретились в среду на Масленнице в загробном мире!
...............................
 

Протоиерей Константин

Протоиерей Константин (фамилия неизвестна) в 1950 — нач.1960 окормлял катакомбных христиан в Чернигове. Снимок сделан в начале 1940-х во время немецкой оккупации.
.................................

Иеромонах Косьма (Вязников)

Священномученик Косьма (Вязников Кузьма Трофимович) родился в 1872 в с.Старо-Никольское Усманского у. Воронежской губ. Служил в церкви с.Семидесятного Гремячевского р-на. Арестован в феврале-марте 1930 по делу «буевцев». По пост. КОГПУ от 28 июля 1930 приговорён к ВМН. Расстрелян 2 августа 1930.
.....................................

Протоиерей Никита Игнатьев

О священнике Никите ИГНАТЬЕВЕ

… Отец Никита Игнатьев каждый день ожидал этого момента 40 лет — и он так и не наступил для него. Но и свободы он так и не дождался, и ему пришлось умереть и быть погребенным так же тайно, как он жил… Своим духовным чадам он говорил: «Если наша Церковь сможет выйти на свободу, если мне можно будет выйти, не скрываясь, из дому — не говорите мне сразу, без подготовки — я этого не перенесу…» Он боялся, что этой радости не выдержит его сердце. Эти 40 лет были воистину бескровным мученичеством, когда каждый день он полагал жизнь за паству свою — а его духовные чада каждый день готовились принять муки за него…
Сейчас модно называть "бескровными мучениками" митр. Сергия и следующих за ним патриархов с их единомышленниками.
Но история жизни этого человека свидетельствует: мученичество — пусть и бескровное — есть нечто совсем иное…
Всем известная бескровная мученица — Св. София не велела своим малолетним дочерям — Свв. Вере, Надежде, Любови — исполнить волю Адриана, а благословила их принять муки за Христа…
Откуда был родом Игнатьев Никита Илларионович — точно неизвестно. В те опасные времена не принято было выспрашивать даже близкого человека — довольствовались тем, что он расскажет сам. Все же как-то спросили отца Никиту: «Ваша Родина далеко?» — «Далеко, где растет виноград — моя родина там, — отвечал батюшка. — Когда паломники шли к Иерусалиму, к Черному морю — у нас ночевали».
Гостеприимный дом его родителей всегда был открыт для странников. У отца Никиты был брат, Димитрий, на 8 лет старше его, и отец их объяснял свое гостеприимство так: «У меня два сына — может, и им придется поскитаться…» Так и сбылось, во всяком случае — в отношении младшего. Отец Никита говорил, что, как его родители давали приют паломникам, так и его самого потом скрывали добрые люди.
Один старичок-странник долго жил у его родителей, так они его и похоронили… Через много-много лет, рискуя собой, будут тайно погребать отца Никиту хозяева дома, давшего ему последний приют.
Воспитывался Никита по-христиански; он говорил, что был близок к Церкви с малых лет, уклонялся от игр: «Молодежь пойдет гулять, а я — в церковь…» С детства читал и пел на клиросе, изучил все службы; читал мальчик и Апостол, для чего становился на лавочку-подставку.
Родителей отца Никиты звали Илларион и Евфросиния. Их замучили большевики — заморили голодом: заперли в одной из комнат их дома и не разрешали никому приносить им еду, говоря всем, что они больны. Но соседи знали, какая у них болезнь — говорили, что, если б дать им есть, они бы поправились.
Отец Никита, видимо, был ровесником века, родившись где-то в самом его начале. Революция, таким образом, пришлась, должно быть, на его 16-17-летие. В этом возрасте, неизвестно только, уже после кончины своих родителей или еще при жизни их, он попался красным, имея на руках написанное против них воззвание старца, кажется, по имени Иона. Юношу, почти еще мальчика повели на расстрел, но по дороге он лишился чувств и оказался в больнице, откуда ему помог бежать знакомый врач.
Где-то в пору его юности там же, на юге, произошло его знакомство с архимандритом Серафимом и матушкой Екатериной Ильиничной Головановой — она была инокиня в монастыре, который окормлял архимандрит Серафим, причем воспитывалась в этом монастыре с детства. Судьба будущего отца Никиты оказалась в дальнейшем тесно связанною с судьбами этих двух людей, хотя, к сожалению, не имеется сведений, при каких обстоятельствах произошло их знакомство. Может быть, это случилось и позже, во время ссылки в Туркестан, куда его отправили за отказ служить в Красной армии. В Туркестане в это время находилось ссыльное духовенство, были и епископы. Произошло знакомство отца Никиты с ними, и, по некоторым сведениям, там он и принял рукоположение в священный сан. Говорили, что архимандрит Серафим был из монастыря откуда-то из-под Ташкента; быть может, отец Никита и познакомился с ним во время ссылки?
Ссыльные хотели уйти в горы, было уже и место приготовлено, когда всех разогнали, и отец Никита остался один. Когда срок его ссылки истекал, он не пошел на отметку, и самовольно отправился в Москву, где в это время был брат его Димитрий, служивший диаконом; там же находился и приехавший в Москву из-под Ташкента архимандрит Серафим.
Отец Никита рассказывал, что, во время его служения священником в Москве, ему не единожды доводилось держать Ризу Спасителя в руках, поднимая и показывая ковчег с ней народу. Риза Христа-Спасителя хранилась в Успенском Соборе; там ли служил отец Никита, или принимал Святыню на руки во время Крестного хода?
Прописан отец Никита в Москве не был. Жизнь его там становилась все невозможней; была за ним слежка, спасаясь от которой пришлось ему один раз выскакивать на ходу из трамвая. Особенно трудным положение его стало после Декларации митр. Сергия.
Именины у отца Никиты были 24 мая (по старому) на Никиту Столпника.
В Москве была некая матушка, называемая темная, то есть слепая, — как-то при каком-то случае она начала ругать отца Никиту:
— Раскольник, раскольник, что отошел от владыки Сергия?! Я сейчас пойду к Сергию; он к тебе приедет на легковой машине и увезет к себе — будешь у него служить!
Но отец Никита, не растерявшись, твердо объяснил, почему он никогда не будет служить у митр. Сергия, добавив при этом:
— Он на легковой машине днем катается по Москве, а я ночью пешком боюсь идти…
— Как твое имя? Никита? — спросила прозорливая матушка (она не знала его имени).
— Никита.
— Столпник?
— Столпник.
Тут матушка как стукнет отца Никиту ладонью по голове:
— Так будь же столпом православия!
Это она испытывала его, ругая раскольником…
К московскому периоду времени относится дружба отца Никиты с Епископом Максимом (Жижиленко) , о котором известно, что он был рукоположен во епископа по благословению Св. Патриарха Тихона специально для катакомбной Церкви. Они даже снимали вместе комнату, но, к большому сожалению, не сохранилось подробностей их тесного общения, кроме последнего трагического эпизода их совместной жизни. Возвращаясь откуда-то вечером, Владыка Максим и отец Никита заметили в окнах своего жилища свет. Насторожились: «Что-то неладно: в доме — свет горит, и в нашей комнате светло…»
Отец Никита пошел с черного ходу: хозяйка, увидав его, замахала ему, чтобы он уходил. Оказалось, в комнате их был обыск: один милиционер рылся в вещах, другой дремал за столом. Отец Никита пытался увести Владыку Максима, но тот решительно отказался: «Мне придется пойти — там облачение, там митра!» Он не пожелал оставить в руках милиции свое архиерейское облачение, пошел в комнату и был там арестован...
Был ли это тот самый арест, который привел Епископа Максима на Соловки — неизвестно… Но со временем в Соловецком концлагере судьба свела Владыку Максима с епископами Виктором Вятским и Нектарием Яранским.
После ареста Владыки Максима охота за отцом Никитой продолжалась, и его дальнейшее пребывание в Москве окончательно стало невозможным. Архимандрит Серафим находился в это время в Йошкар-Оле; оттуда получил отец Никита от него письмо с приглашением приехать. По одним сведениям, в этом письме содержался совет заехать по дороге в Казань к Владыке Нектарию Трезвинскому; по другим сведениям, отец Никита сначала приехал к архимандриту Серафиму в Йошкар-Олу, а уж оттуда отец Серафим направил его в Казань к Епископу Нектарию: ты, мол, поезжай к Владыке, он тебя определит здесь куда-нибудь…
Но эти подробности не столь существенны, а о встрече с Владыкой Нектарием, по воспоминаниям, сам отец Никита рассказывал так: «Я приехал в Казань, разыскал эту улицу, дом, номер… Пришел — он в столярке работает, невысокого роста, в штатской одежде, в пиджаке. «Как бы мне Владыку Нектария найти, увидать?» — «Сейчас, — говорит, — увидите». Он быстро повернулся, — юркий такой, молодой был, недавно ведь из Академии, — пошел, надел подрясник, рясу надел, клобук; вышел: «Вот Владыка Нектарий вам».
Отец Никита взял благословение и сознался, как ему неудобно перед Владыкой: «Принял Вас за послушника…» — «Ничего, зато я Вас — за митрополита…»
Отец Никита и в самом деле был очень представительный, красивой наружности, по словам его духовных чад, всем одарен был: «И красотой, и высотой, и голос, и волос…»
Чтобы сказать о голосе: после беседы Владыка Нектарий увел отца Никиту из кельи попеть около двора. Когда отец Никита запел, соседи начали сбегаться слушать…
Во время же самой беседы отец Никита рассказал, что не подписал Декларации и подвергся после этого преследованиям в Москве, так что невозможно стало там оставаться, вот архимандрит Серафим посоветовал обратиться к нему, Владыке…
«Так поезжай в Вятскую губернию, — сказал Владыка, — поезжай в Санчурск, там проживешь, там уголок потише…» И Епископ Нектарий написал бумагу примерно такого содержания: «Разрешаю служить протоиерею Никите Игнатьеву во всех православных храмах Яранской епархии…» (Тогда еще были православные храмы, подчинявшиеся Епископу Нектарию, управлявшими этими приходами из Казани). «Владыка, я ведь к отцу Серафиму в гости, я ведь только на две недели…» — попробовал возразить молодой священник. Владыка похлопал его по плечу: «А может, на двадцать лет…»
Его пророческие слова сбылись вдвойне — не двадцать, а сорок лет пробыл в этих краях протоиерей Никита…
Переночевав у Владыки, утром отец Никита поехал в Йошкар-Олу, где, как перст судьбы, и застигла его телеграмма: в селе Городище забрали священника… Пришлось послушаться Епископа и отправляться на пустовавшее место в Городище, тем более, что решить свою судьбу по-иному никак и не получалось: возвращаться-то отцу Никите было некуда. Ездили в те годы гужом; нашли такую подводу, что только бы доехать, и как приехали в Городище, колесо, как будто только этого и ждало — отвалилось…
Зато и радость же была у жителей с приездом отца Никиты; был старец Мирон в этих местах, который предсказывал: Городищенская гора покроется бархатом… И, действительно, как бархатом, покрывалась она народом: прихожане стекались со всех сторон — и пешие, и конные — чтобы полюбоваться службами отца Никиты. Во время службы, как говорят, никто из церкви не выходил, и по окончании ее люди не хотели расходиться, как будто ожидая чего-то… Характерно было это ожидание людей, видимо, изголодавшихся по слову истинного пастыря, не знающих, как поступить на этом очередном страшном переломе русской жизни. Отец Никита давал всем совет не вступать в колхоз.
Но со вторым священником, отцом Д., начались разногласия — видимо, из-за зависти последнего. Жена этого священника даже ездила к Владыке Нектарию с какими-то жалобами на отца Никиту. Вошла она в келью Епископа без платка. «Ну-ка, поди вон», — сказал Владыка. Она пождала-пождала и вошла снова, и опять без платка — и святитель снова ее прогнал.
В это время в селе Табашино построили новую церковь, и местный юродивый приговаривал, ходя около нее: «Церковь-то новая, а батюшек нет. Есть только один батюшка далеко — отец Никита…»
Тогда братья-строители приехали к Владыке Нектарию и просили, чтобы им прислали отца Никиту. Епископ удовлетворил их просьбу. Но и на новом месте не обходилась без скорбей жизнь батюшки.
В этом храме уже был священник-"обновленец", и отца Никиту некоторые возненавидели. Его даже пытались отравить — жена старосты испекла пирог с отравой.
Староста же храма в Городище, напротив, требовал вернуть назад полюбившегося батюшку; говорят, на священника, выжившего отца Никиту, так рассерчал — даже дело дошло до того, что у того камилавка покатилась по церкви… Отца Никиту вернули в Городище; но скорби уж следовали за ним неотступно. То дали ему разнарядку: лично выработать 100 кубометров леса… Отец Серафим отсоветовал ему: не ходи, не твое это дело.
То начались — примерно с 29-го года — за ним слежки. Напали на него милиционеры: сначала двое, потом четверо навалились, принуждали остричь волосы, он не давался; стукнули головой об скамейку — он остался без памяти. Когда очнулся в участке — вокруг волоса, сам остриженный, в крови… Волосы не дали даже собрать… Но выпустили.
Отец Никита продолжал говорить: «В одной рубашке останься, а в колхоз не ходи».
Как-то приехал к нему на исповедь начальник ГПУ — тулуп подпоясанный — чтобы послушать, чему учит народ священник. Отец Никита и ему на исповеди про колхоз сказал то же самое, что и всем, но почувствовал недоброе в этом "исповеднике" и обратил внимание, что тот не подошел к Причастию.
Недели через две отец Никита и матушка Голованова, бывшая в то время псаломщицей при нем, пошли к знакомым пить чай. Когда вернулись к пристанищу своему, батюшка не стал ложиться спать. Постель в его комнате осталась неразобранной. Сам батюшка так рассказывал: «Я сел и сижу, малахай в руках и не раздетый. У меня сердце заболело — наверно, что-то будет». Раздался стук в окошко. «Идут меня забирать», — уверенно сказал отец Никита.
На стук матушка Голованова пошла встречать непрошенных "гостей" со свечкой… Дверь из избы открывалась наружу, и отец Никита встал в сенях за распахнутой дверью. Ввалившись с улицы в сени, "гости" внезапно оказались в непроглядной темноте. «Ой, свечу задуло! — воскликнула матушка. — Пошли в залу, там светло». Вошедшие устремились в освещенную часть жилища, а отец Никита в это время вышел из дому: он оказался вполне готовым к приходу "гостей", и даже одежда верхняя была на нем.
«Где батюшка?» — спросили "гости". — «А вызвали его с требой в Серково».
Осмотрели дом. Койка батюшки оказалась не разобрана — они поверили и поехали в сторону Серкова…
Этим кончилась приходская жизнь отца Никиты.
Сходили за старостой, отслужили молебен в церкви в последний раз, и отец Никита пошел странствовать. Подсказывало ли ему сердце, что уж больше на этой земле в храме служить и даже бывать не придется?
Где ночь, где две, где месяц, где неделю оставался отец Никита. А матушка Голованова на какое-то время поступила псаломщицей в Кикнурском районе; там была у нее келья. Она пела на клиросе сама и привлекала к церковному пению сирот, таким образом воспитывала их.
Трудно было до войны, а потом стало еще труднее.
В военные годы был какой-то перерыв в Вятской жизни отца Никиты. Перед войной он опять уехал в Москву, где в это время собрались и отец архимандрит Серафим, и многие их знакомые. В Москве ведь тоже действовала Катакомбная Церковь, и духовенству, вероятно, было, что обсудить.
Но и оставаться в Москве долго было нельзя, и наступил день, когда архимандрит Серафим сказал отцу Никите: «Возвращайся в Вятку». — «У меня ведь нет документов». — «Вот наш документ, — отец Серафим показал рукой вверх. — Господь!»
Без проверок в военное время не обходилось в поездах; и на сей раз с обоих концов вагона шел с фонариками патруль.
«Проверяющий наставил на меня фонарик, — рассказывал отец Никита. — А у меня никаких документов, только икона Божией Матери Владимирской спрятана на груди…»
Патрульный некоторое время молча смотрел на отца Никиту, освещая его фонариком, а отец Никита смотрел на него… С батюшкой были сопровождающие, замерли и они.
В это время подошел второй: «Ну, что не проверяешь?» — «Все проверено, пошли», — неожиданно прозвучал ответ его товарища.
Все купе, как рассказывают, прямо-таки обезумело от удивления, что их не проверили. Отец Никита особенно чтил Божию Матерь Владимирскую, и не один раз Она спасала его...
Но и без скорбей опять не обошлось. Вернувшись из Москвы, отец Никита обнаружил, что на месте его последнего перед отъездом в Москву пристанища был обыск, пропала драгоценная утварь и белое облачение, которым батюшка особенно дорожил, как приготовленным на свое погребение. Перенапрягшееся от пережитых волнений сознание не выдержало и оставило батюшку; он упал и сильно стукнулся, на лице выскочила опухоль и осталась на долгое время; эту опухоль отец Никита потом вылечил, помазывая маслом из лампады.
А были ли вообще в скитальческой жизни отца Никиты дни, которые обходились без тревог, которые он мог провести безмятежно? Мы об этом не знаем; в памяти его духовных чад остались беспрестанно-тревожные дни. И в то же время… Значит, было то, ради чего они соглашались выносить все эти немыслимые, даже невообразимые большинству современных людей тревоги?..
Разумеется, властям не давала покоя мысль, что отец Никита скрывается где-то в их краях.
Уже были арестованы все другие, известные властям, катакомбные священники, среди них еще не упомянутые нами отец Иоанн Разгулин, иначе — Лисинский — по названию деревни Русская Лиса, где он родился около 1906-7 года. Был рукоположен Владыкой Нектарием в Казани, но, по малоучености и неподготовленности отца Иоанна, без права совершать Литургию. Владыка Нектарий рукоположил его как бы вперед, на последние времена, на случай, если некому будет преподавать христианам Святые Дары. Отцу Иоанну еще только предстояло освоить премудрости священнического служения; но, на обратном пути от Епископа, он, не имея на то Епископского благословения, в одном из сел на праздник, когда вышли священники на литию, вдруг тоже явился рядом с ними в священническом облачении, чем немало удивил окрестных жителей, среди которых пошел шепот: «Смотрите, Иванушка-то поп!» Видимо, слухи об этом мгновенно распространились, и спустя недолгое время неосмотрительный отец Иоанн был арестован, что явилось последствием непослушания его своему Епископу. Отец Иоанн Лисинский отсидел около 10 лет и умер уже в конце 70-х годов, оставаясь тайным священником; но, по той причине, что он приступал к совершению Божественной Литургии, не имея на то Епископского благословения, не имел он, как видно, и большой паствы.
Как уже упоминалось, был арестован и замечательный пастырь, отец Иоанн Протасов, на многие десятилетия снискавший по себе благодарную память и успевший из тюрьмы пред смертью передать свою паству отцу Никите. И отец Никита остался на свою окружину один — начался его многолетний поединок с безбожною властью.
Пять регионов поднялись на ноги искать батюшку; всех выловили, а отца Никиту поймать не могли. Но чего стоило это каждодневное сознание, что за тобой идет охота, отцу Никите — об этом знал лишь Бог, сам батюшка и преданные его духовные чада. Но это духовное их единство было им дороже жизни. «Для нас он был незаменим», — вспоминали его чада. И добавляли: «Как всякий человек, он жить хотел…» Но это была уже не жизнь, а житие. Как всякие люди, хотели жить и они, но у них было то, что дороже жизни, и они были готовы отдать ее за своего пастыря, и в его лице —за самое дорогое сокровище, столь бережно ими хранимое — Церковь. Пока с ними был их пастырь, с ними была Церковь, и они были с Церковью и в Церкви: могли прийти в жизнь, прожить ее и уйти из нее, как то подобает христианину: крестившись в православной вере, исповедуясь, причащаясь Святых и Великих Небесных Таин, сподобляясь христианской кончины и погребения; с ними был Бог… С ними было то, что одно придает смысл жизни, и, стало быть, ее безмерно дороже, и многие из них действительно шли на смерть, в тюрьму, в ссылку, а остальные, по собственному их свидетельству — «собирались в очередь этого»… И, значит, то, чем они обладали, стоило всех жертв, ими приносимых, всех неудобств, лишений, треволнений и страхов; оно было поистине бесценно. Самые гонимые, самые несчастные и обездоленные люди на земле — они были самые счастливые.
И это трепетно-бережное их отношение к Церкви, какое представляло собою противовес тому поруганию и насмеянию, которому предал Церковь митрополит Сергий, действительно обездолив неисчислимое множество своих соотечественников, как правило, даже и не подозревающих, чего они лишены…
А сам он?
Нет, в эти апостольские времена не на митрополите Сергии, не на его преемниках сбылись все расставляющие по своим подобающим местам слова: «Те, коих не достоин был мир, блуждали по горам и пустыням, в пещерах и ущелиях земли» (Евр. XI, 37-38).
И в подвалах, и в хлевах, и на сараях жил отец Никита, оправдывая свое прозвище "сенной", данное ему архимандритом Серафимом. О том, как проходила скитальческая жизнь батюшки, можем судить мы лишь по немногим дошедшим до нас эпизодам…
Нашел себе временное пристанище отец Никита у одной вдовы в селе Крутом Лисинского сельсовета. В это время учинили обыск по всей деревне — искали дезертиров. Было слышно, как, остановившись у дома вдовы, сыщики неожиданно решили проявить несвойственное им милосердие: «Не пойдем к ней, не будем тревожить старую женщину…» Но эту старую женщину в случае, если б найден был у нее непокорный советской власти священник, эта власть не усомнилась бы "потревожить". Для тюрьмы все возрасты годились, и как раз старух, по свидетельству очевидцев, в тюрьмах и лагерях было предостаточно — видимо, для могучей советской власти старухи представляли особую угрозу… Это был лишь один день из многих тысяч дней, приносивших свою тревогу.
В другой раз и в другом месте также искали дезертиров — не найдя их, охотники на людей решили взамен поохотиться на дроздов-рябинников. Пошла стрельба, причины которой отец Никита не знал, а только слышал, как начали биться в их ворота и кричать: «Он тут!» Откуда было знать батюшке, что в их двор упал подстреленный рябинник, и желавшие убедиться в своей меткости охотники за человеками хотели подобрать птицу…
У батюшки произошел нервный срыв, и, когда в дом, где он после этого случая боялся оставаться, зашла соседка, жившая домов за десять с детьми, батюшка сам, как малое дитя, ухватился за нее: «Уведите меня к себе!» Она увела его в сарай, где в соломе сделали нору, в которой отец Никита пролежал три месяца, не разгибаясь, только ножичком прорезал щелку, чтобы видеть свет, и молился. Хозяйка не всегда могла принести еды; не принесет хлебца — так и оставался батюшка голодный. После этих трех месяцев еле встал на ноги, падал, еле расчесал волосы…
Трудно было подыскать хотя бы недолгое убежище для батюшки — одни боялись его брать к себе, у других по каким-то причинам оставаться было опасно. На хозяев ложилась особая ответственность, и во время тайных богослужений, происходивших, разумеется, по ночам, хозяева обычно не столько молились, сколько стерегли. И бывало так, что, по их словам, прощались с жизнью… Бывали ложные тревоги, напрасные страхи, но, увы, дело обстояло так далеко не всегда. Тайну приходилось соблюдать так строго, что если, к примеру, к батюшке приходило двое, то было заведено, чтоб разговоров между собой об этом не было.
Обстановка была такая неспокойная, что прихожане отца Никиты решили отвести его в другой район, за 50 километров, где, им казалось, будет для батюшки безопаснее. Но это только теперь легко сказать — пройти 50 километров, а тогда очень трудно было сделать: даже простое такое и всем, казалось бы, доступное дело — пешая хотьба, — превращалось в сложную задачу, когда каждый мужчина был на счету и на виду; а тем более для такой приметной фигуры, какой являлся отец Никита. Вот и приходилось ему превращаться на время перехода в согбенного старца, как сам он рассказывал: «Наберу ношу лаптей — а борода у меня большая была — пригнусь — как будто старик с лаптями идет на базар…» Так и переходили с места на место, и батюшка потом рассказывал, как волновался он перед каждым таким переходом.
Так и в этот раз — набрали лаптей, навешали их и пошли провожать отца Никиту. Дороги были перекрыты милицией, шли по тропочке по ржаному полю. Оставшиеся дома послали малых детей посмотреть, благополучно ли батюшка с провожатыми выйдут из деревни. Возвращаются дети — а на тропочке во ржи уже караулят два милиционера: еще бы чуть повременить, и батюшка не смог бы пройти…
Но и в деревне Соболяк, куда, наконец, пришли, ожидало новое огорчение. Оказывается, хозяйка дома приглашала отца Никиту лишь для того, чтоб он отслужил ей какую-то требу, а вовсе не затем, чтоб поселить батюшку у себя. Батюшкины провожатые — его преданные духовные чада — так скорбели от предстоящей разлуки с ним, что не могли скрыть слез. Хозяйка, заметив это, сказала: «Что вы плачете? Примите обратно вашего батюшку!» Сама она боялась брать его на жительство. Тут уж впору было заплакать от обиды за батюшку, ноги которого были стерты в кровь после неблизкого и небезопасного пути — обратно идти он был уж не в силах — да и рискованно было возвращаться. Смягчилось сердце хозяйки, когда отец Никита предсказал ей возвращение мужа, от которого давно не было известий: «Запиши число, время и собирай посылку в заключение — муж будет жив». Действительно, через какое-то время пришло письмо от мужа, а вскоре приехал и он сам с раненой рукой.
Отец Никита, возвратившись в Санчурский район, жил в одной деревне по прозванию "Свиной починок". Когда хозяйка-старушка уходила, батюшка запирался изнутри на крючок, который, возвращаясь, старушка отпирала, поддев снаружи палкой через кошачий лаз. Как-то в ее отсутствии пришли к ней, стали стучать и дергать дверь: «Заперто изнутри, не открывает — видно, померла!» Отец Никита стоял за дверью и держал крючок... Увы, немного было тех, в чьем сердце сохранилось: «Не бо врагом твоим тайну повеем…» Гораздо больше было тех, кто тайну выдал бы так или иначе: донес бы или проговорился; при этом пострадала бы хозяйка.
Как говорит, вспоминая о том времени, одна инокиня Катакомбной Церкви: «Разве может свободный человек передать то, что гонимый…» И нам сейчас трудно понять, насколько реальна и страшна была эта угроза. Между тем, за отца Никиту пострадало 40 человек одновременно (по другим сведениям — сначала 30, потом еще десять). Батюшка переходил с места на место, его никак не могли найти, и стали хватать его духовных чад; одна женщина была арестована лишь за то, что как-то отнесла ему чекушку сметаны, чего, кажется, по простоте своей и не думала скрывать от преследователей. Арестованных прихожан мучили, били, истязали, требуя от них адреса, где скрывается батюшка.
Была арестована среди прочих и матушка Екатерина Голованова. Ее арестовывали два раза. Первый раз пришли к ней и стали допытываться, где отец Никита; два милиционера, переодетые в штатское, повели ее в дом, который был у них на примете — там жили пожилые муж с женой. Увидев матушку, они обрадовались, и хозяйка, думая, что с матушкою кто-то свои, повела обрадованную речь, которую остановить матушка не могла, потому что милиционеры следили, как бы она не подала какой знак. Хозяйка и выдала тайну передвижения отца Никиты: «Ой, матушка, ой, милая, как живете-то? А мы ведь отца Никиту проводили-то вот так: навешали ему торбу лаптей, и он пошел…» Матушке, наконец, удалось незаметно мигнуть ей, хозяйка осеклась и остановилась: «Ну, что замолчала?» — спросили сыщики. — «Да я ничего не помню…» — «Счас выпорем — вспомнишь». Они сняли верхнюю одежду, под которой, как под овечьей шкурой, оказалось волчье нутро — милицейская форма, показали оружие. Но час был поздний, и притомившиеся стражи хотели спать. Один задремал за столом, другой — на пороге: видно, караулил дверь, чтоб матушка не сбежала. Матушка пождала-пождала, отворила окошко, да и была такова. Была она в бегах, как говорят, с полгода, потом все-таки ее опять арестовали. «Ну-ка, рассказывай, как сбежала». — «Да как — они спят, а я подумала: чего просто так-то сидеть, отворила окошко да и ушла». — «Правильно сделала, — был ей ответ. — Поймал — не спи».
Но теперь уж стражи советского порядка не дремали. Судили разом всех сорок человек (по другим сведениям — сначала тридцать); причем, матушка Голованова проходила у них по этому делу как главная. На следствии досталось ей: потом, много лет спустя, матушка С. видела у нее на спине рубцы от тех допросов. Мучали так, что некоторые не выдерживали и открывали адреса, по которым мог быть отец Никита; но преследователи, кажется, уже так отчаялись поймать батюшку, что уже не верили, даже когда им говорили правду.
На суде одна женщина по простоте своей заявила: «Если отпустите меня, так я в тот же день к отцу Никите опять пойду».Ей не поверили: «Мы его столько лет ищем и найти не можем, а ты в один день найдешь, где он?»
Давали на суде прихожанам отца Никиты помногу лет; получила двенадцать лет и матушка Голованова, из них два года карцера…
Уходили на страдания сподвижники отца Никиты и духовные чада его; продолжались и собственные его страдания и скитания — их впереди еще было тридцать лет… И окружало повсюду горе людское; терзала Россию война, терзали русских людей и свои же русские люди; сколько раз они появлялись, и в форме, и в штатском — кажется, на вид такие же русские, а на самом деле — враги, мучающие и истребляющие своих соотечественников. Сколько раз уже даже в нашей истории они приходят, встают у дверей, заходят по-хозяйски в дом, говорят служителям Божиим: «Пора!» — и уводят хозяев, отбирают последнее.
Пришел батюшка в Шамаково Кикнурского района. Отец и два сына были на фронте, мать дома оставалась с малолетками. У них все отобрали по описи — в ступе чай кипятили, в ней же и суп варили, даже ложек не было. Сытый голодному не товарищ, а кто ничего не имеет — такого же разумеет; в этом доме сделали для батюшки "пряталку" — Бог хранил…
И удивительно — то, что разучились делать в те годы большинство взрослого населения России — хранить тайну, — умели дети в тех семьях, где скрывался отец Никита.
Впоследствии, выросшие и эту великую тайну любви и верности сохранившие в своем сердце, они вспоминали, как воспитывал их отец Никита — учил о будущей жизни. Он говорил детям: «Если б я не верил в будущую жизнь, я бы не скрывался, а вышел бы на улицу и пошел, или поехал бы на машине… Пройдет эта временная жизнь, хоть как не живи — и придется отвечать: будет Страшный Суд. А это временные страдания. Давайте потерпим. Готовьтесь — может, придется пострадать».
На исповеди наставлял: «Будьте кроткие, смиренные, творите добрые дела". И эти наставления всем сердцем воспринимали его и большие, и маленькие духовные чада, семя падало в добрую почву, и слова эти не оставались просто словами. Нет более кротких и смиренных людей на Руси, чем чада этих тайных батюшек, чада Истинно-Православной Церкви — и нет на Руси людей тверже и непоколебимее их…
Отец Никита и пошутить любил, особенно с детьми. Любил рассказывать стихи; зайдут ребятишки, а батюшка их встречает:
«На дворе случилась драка:
Разодрались бык с свиньей.
Пошли курицы в атаку —
Начался кровавый бой!»
Был стишок на более серьезную тему, про Ленина со Сталиным:
«Проиграли всю Россию
Два безумных дурака…»
На именины отца Никиты (24 мая по старому — Никита Столпник) как-то одна хозяйка решила угостить батюшку по-праздничному. Вошел именинник, увидал яства и умилился: «Наварила, напекла — все для милого Петра!»
Так и переходил отец Никита из дому в дом в это самое страшное время. Жил в одной семье, где служил в сарайчике, мимо которого ходили соседи за водой. Идет служба, а за стеной побрякивает ведром сосед, направляясь к колодцу. Как только не попались — удивлялись потом хозяева. Было придумал батюшка поселиться у бабушки одних своих прихожан — но враг везде находит: у хозяйки забрали сестру на 10 лет — отказалась голосовать; пришлось опять уходить…
Отец Никита, как известно, не разрешал ни вступать в колхоз, ни голосовать. Могут сказать: не слишком ли многого требовал он от своих духовных чад, если за это им грозила тюрьма? У нашего теплохладного времени обо всем другие представления, и о примере Святой Софии, благословивших своих дочерей на мучения за Христа, теперь не принято вспоминать. Такая позиция отца Никиты и других катакомбных священников представляется странной рядом с массою советских священнослужителей, которые с амвонов благословляли своих чад поспешать к избирательным урнам, чтобы отдать свои голоса за блок коммунистов и беспартийных, за "идеал человека" — Сталина, которые благословляли свою паству лгать и лицемерить без всяких границ и соблюдать все требования антихристовой власти... Скажут: суров был отец Никита и ему подобные батюшки! Но разве больше любили свою паству, разве больше заботились о ней те, кто благословлял русских людей отдавать себя в самое беспощадное рабство, какое только было когда-нибудь на свете.
Абсолютно бесправные русские рабы трудились на великих стройках коммунизма, пока не падали замертво, эти же рабы, превращаясь в живые обмороженные скелеты, добывали золото на приисках Колымы при 50 градусах мороза и выискивали случай прильнуть к будкам, в которых у печках отогревалось начальство, чтобы хотя на миг глотнуть теплого воздуха, получая за этот глоток тепла пинка сапогом… Раньше, — при других, как говорят историки-ученые, исторических формациях, — хозяева дорожили своими рабами и заботились, чтобы они были сыты; у этих хозяев рабов было несчитано и кормить их было ни к чему: на место умершего от голода поставлялось несколько других…
И одной из форм этого неслыханного в истории рабства были колхозы.
Одна прихожанка отца Никиты вышла из колхоза. Ее арестовали, стали придираться ко всему: что не ходит на выборы, не ходит в церковь. Вот для чего была нужна эта церковь — чтоб слушались советской власти, глашатаем которой она являлась.
Дали ей восемь лет — у нее осталось четверо детей. Человек, который уводил ее от детей в тюрьму, получал по полпуда масла, а колхозники на ферме работали за трудодни — бесплатно. Бесплатное молоко шло на молокозавод, а масло — палачам и выше — их начальникам и начальникам начальников… Самый настоящий рабский труд; потому так жестоко и преследовали тех, кто не хотел идти в рабство. И, несмотря на то, что единоличникам грозила тюрьма, колхозники завидовали им и говорили: вы живете как цари… Хотя чему особенно было завидовать: корову единоличников не пускали в поле, за право держать козу надо было заработать 200 трудодней; доходило до того, что в одной деревне даже говорил председатель хозяину, не пожелавшему вступить в колхоз: «Земля не твоя — колхозная, не смей сходить с крыльца!» Если разрушится старый дом — не разрешали строить новый или хотя бы ремонтировать старый. Приходилось по ночам, тайно, подводить новый фундамент, заменять подгнившие венцы; был случай, когда прихожане отца Никиты построили все же новый дом, и пришлось им перекатывать его на место старого — как будто он тут и был.
Скажут: слишком строг был отец Никита, настаивая на том, чтоб его духовные чада не вступали в колхозы и вели единоличное хозяйство. Да, на фоне всеобщего бессловесного послушания отказ вступить в колхоз был подвигом, связанным с несением скорбей, иногда вплоть до тюрьмы и до смерти. Но ведь неспроста колхозники, вынужденные заниматься изнурительным трудом, за который им не платили ни гроша, а лишь зачисляли, как будто в издевку, призрачные трудодни, — все же завидовали единоличникам.
Не на худшие ли страдания даже здесь на земле, не говоря уж о жизни вечной, обрекали русский народ те пастыри, которые благословляли его на послушание антихристовой власти? А если бы все батюшки — или хотя бы большинство из них — поступали, как отец Никита? Наверно, труднее было бы загнать русских людей в это ярмо: ведь народ ожидал решающего слова Церкви. Все-таки было много русских людей, оказывавших духовное сопротивление насилию сатанистов. Конечно, эти духовно-стойкие люди умели находить по себе и истинных пастырей, но, с другой стороны, ведь можно сказать, что это именно истинные пастыри воспитывали такую крепкую паству.

Отец Никита Игнатьев каждый день ожидал ареста в течение сорока лет, но этот день так и не наступил для него. Но и свободы он так и не дождался, и ему пришлось умереть и быть погребенным так же тайно, как он жил…
Родители отца Никиты — Илларион и Ефросинья — давали приют паломникам, один старичок-странник жил у родителей долго, они же его и похоронили. Так и самого отца Никиту позднее скрывали добрые люди, а через много-много лет его тайно погребли хозяева дома, давшие ему последний приют.
Воспитывался Никита по-христиански, был близок Церкви с малых лет, с детства читал и пел на клиросе, изучал все службы. Позднее он рассказывал: «Молодежь пойдет гулять, а я — в церковь». Однажды Никиту схватили красные, при обыске обнаружили у него воззвание старца и повели юношу на расстрел, но по дороге он лишился чувств и оказался в больнице, откуда ему помог бежать знакомый врач.
После отказа служить в Красной Армии был выслан в Туркестан. Возможно там он и познакомился с архимандритом Серафимом и матушкой Екатериной Ильинишной Головановой, инокиней монастыря из-под Ташкента, который окормлял архимандрит (она воспитывалась в монастыре с детства.). Здесь был рукоположен во иерея. После окончания ссылки нелегально выехал в Москву, где стал служить священником в одной из московских церквей.
Познакомившись с тайным епископом Максимом (Жижиленко), подружился с ним, позднее снимали вместе комнату. Однажды, возвращаясь вечером домой, заметили в окнах своей комнаты свет, насторожились — в доме шел обыск. Отец Никита решил скрыться, а епископ Максим не пожелал оставить в руках милиции свое архиерейское облачение и был арестован.
Продолжая жить на нелегальном положении в Москве, отец Никита, на которого охота чекистов продолжалась, был вынужден постоянно скрываться от слежки. Особенно усложнилось его положение после выхода декларации митр. Сергия, так что дальнейшее его пребывание в столице стало невозможным. В это время он получил письмо от архим. Серафима из Йошкар-Олы с приглашением приехать к нему.
Посетив епископа Нектария Яранского, получил благословение его на служение в Яранской епархии и выехал в село городище Вятской области, где был арестован священник. О его служении там потом вспоминали:
«Во время службы, как говорят, никто из церкви не выходил, и по окончании ее люди не хотели расходиться, как будто ожидая чего-то… Отец Никита давал всем совет не вступать в колхоз.
Примерно с 1929 годв «начались за ним слежки. Напали на него милиционеры: сначала двое, потом четверо навалились, он не давался; стукнули головой об скамейку — он остался без памяти. Когда очнулся в участке — вокруг волоса, сам остриженный, в крови…»
Перед войной отец Никита выехал в Москву, где в то время был архим. Серафим и много знакомых. Ведь здесь также действовала Катакомбная Церковь, так что духовенству было, что обсуждать. Но оставаться надолго в столице было нельзя, и наступил день, когда архим. Серафим посоветовал ему возвращаться в село. Здесь во время обыска пропала церковная утварь и белое облачение его.
Сначала отец Никита проживал в доме вдовы в селе Крутом Лисинского сельсовета, затем пролежал, молясь, три месяца в соломе в сарае и часто оставался голодным, когда хозяйка не могла принести ему еды. Потом короткое время прожил в селе Соболяк, затем вернулся в Санчурский район и поселился в доме старушки в дер. Свиной Починок, позднее перебрался в Шамаково Кикнурского района, где скрывался в доме солдатки с малолетними детьми. Впоследствии дети вспоминали, как воспитывал их отец Никита.
«Он говорил им: «Пройдет эта временная жизнь, хоть как не живи — и придется отвечать: Будет Страшный Суд. А это временные страдания. Давайте потерпим. Готовьтесь — може придется пострадать».
На исповеди наставлял: Будьте кроткие, смиренные, творите добрые дела». И эти наставления всем сердцем воспринимали его и большие и маленькие духовные чада, семя падало в добрую почву, и слова эти не оставались просто словами. Нет более кротких и смиренных людей на Руси, чем чада этих тайных батюшек, чада Истинно-Православной Церкви — и нет на Руси людей тверже и непоколебимее их…»
.............................
 

Священник Николай Богоявленский

Богоявленский Николай Александрович род. в 1880 в д.Хлыстово Калужской губернии. Окончил ДС и ДА. Служил священником в покровской церкви Киева. «Связник» Киевской группы с Ленинградом, Москвой и Харьковом. 12 февраля 1931 арестован по делу Киевского «филиала» ИПЦ. 14 декабря 1931 приговорён по ст.ст. 58-10 и 11 УК РСФСР к 3 годам ИТЛ.
..........................................

Протоиерей Николай Пискановский

Пискановский Николай Акимович род. в 1887 в с.Степановка Кобринского у. Гродненской губ. Окончил духовную семинарию. До 1914 священник в храмах Гродненской губ. Священник церкви с.Ивановка Александрийского у. Херсонской губернии (1914-1922), выступил против обновленцев. Назначен настоятелем Успенского собора Александрии (1922), через несколько недель арестован. После освобождения неоднократно подвергался арестам. С 1926 служил в Полтаве. В июне 1927 сослан на 2 года в Воронеж. Служил в Вознесенской церкви. Один из руководителей иосифлян в епархии.

Арестован 10.05.1928, по пост. ОСО КОГПУ от 31.08.1928 приговорён к 3 годам лагеря. В заключении на Соловках (с кон. 1928), работал в «Рыбзверпроме», сетевяз; участвовал в тайных службах, общий духовник иосифлян на Соловках. Освобождён 5.12.1931, по пост. ОСО КОГПУ от 12.10.1931 приговорен к 3 годам ссылки в Котлас Архангельской обл. В 1934 в ссылке в Архангельске, личный секретарь Архиеп.Серафима (Самойловича). Скончался в середине 1930-х от туберкулёза.

«По словам современников, это был замечательный пастырь, аскет, исповедник веры. Этот горячий молитвенник был любим людьми за свою доброту, отзывчивость, душевное спокойствие и истинно христианское милосердие. Его глубоко уважали находившиеся вместе с ним в заточении епископы Виктор (Вотский), Нектарий (Трезвинский) и другие узники лагеря. Еп. Серпуховский Максим (Жижиленко), глубоко почитая отца Николая, называл его Адамантом Православия»

«Воронежский епархиалъный вестник», 1992, № 12 (32).
...................................
 

Священник Пётр Петриков

Священномученик Пётр (Петриков Пётр Сергеевич) родился в 1903 в г.Можайске Московской обл. Происходил из служащих. Получил среднее образование. Рукоположен во иерея в 20 лет, став целибатным (т.е. безбрачным) священником. Непоминовенец, был близок с отцом Сергием Мечевым. Духовный сын Оптинского старца Нектария. Он и хоронил старца как священник. Служил в храме св.Николая в Кленниках (ул.Маросейка, Москва), затем — св.Николая в Подкопаевском пер. Совершал тайные богослужения. Арестован 10 апреля 1937 по «Делу епископа Арсения (Жадановского). Москва, 1937г.», по которому проходило 14 человек. Виновным себя не признал. Тройкой при УНКВД СССР по Московской обл. 26 сентября 1937 по обвинению: «активное участие в контрреволюционной организации церковников-нелегалов “Истинно православной церкви”» — приговорён к высшей мере наказания. В числе восьми осуждённых расстрелян 27 сентября 1937 на Бутовском полигоне под Москвой.
...........................................

Протоиерей Сергий Голощапов

Голощапов Сергей Иванович родился 6 ионя 1882 в Воскресенске Московской губернии в мещанской семье. Окончил Московскую духовную семинарию (МДС), а в 1908 Московскую духовную академию (МДА) со степенью кандидата богословия, после чего был оставлен там профессорским стипендиатом. В 1908-1918 преподавал словесность в МДС. В 1910-1918 помощник инспектора. В марте 1916 представил магистерскую диссертацию. На Поместном Соборе 1917-1918 являлся делопроизводителем Отдела о Высшем Церковном Управлении. Был преподавателем в средней школе. Затем преподавал систематическую философию в МДА. В 1920 был рукоположен во пресвитера. В 1920-1926 о.Сергий служил в храме Единоверческого монастыря, затем, в 1926-1929, в храме Грузинской иконы Божией Матери, а после ареста о.Валентина настоятель храма Николы Большой Крест. Подклети этого храма о.Серпй предоставил для академических курсов. О.Сергий являлся одним из руководителей московских юсифлян, но в 1929 был арестован и выслан из Москвы. В 1931 снова арестован и приговорён к трём годам лагеря. После освобождения в 1934 о.Серпй находился сначала в ссылке в Муроме (1935), затем проживал в Можайске. Давал частные уроки русского языка и литературы в Москве, совершая также и тайные богослужения. 5 декабря 1937 арестован, и по пост. Тройки УНКВД Московской обл. от 16 декабря 1937 приговорён к ВМН. Расстрелян 19 декабря 1937; похоронен в Бутово.
.............................

Священник Сергий (Гортинский)

Священномученик Сергий (Гортинский) родился 10 марта 1889 в городе Рязани в семье священника Дмитрия Гортинского. Окончил шестилетнее училище в городе Александрове Эриванской губернии.

В 1916 Сергей Дмитриевич был рукоположен в сан диакона ко храму села Богоявленского Мосальского уезда Калужской губернии, через год он был определён диаконом ко храму села Мальково той же губернии. В 1920 он был рукоположен в сан священника и некоторое время служил в храме села Тылка Черниговской губернии. Через пять лет перешёл служить в храм села Козинка Ставропольской губернии. К этому времени уже широко действовал закон об отделении Церкви от государства, и многие крестьяне, оформляя свои браки в государственных учреждениях, жили невенчанными, без церковного благословения. Отец Сергий убеждал таковых повенчаться, а упорствующих предупредил, что живущих в браке невенчанными не будет допускать до причастия. Власти сочли такую его деятельность антигосударственной, нарушающей закон об отделении Церкви от государства. В конце 1926 о.Сергий был арестован и 4 февраля 1927 приговорён к 3 годам ссылки. Выслан в Воронеж, служил в церкви Алексеевского монастыря. С мая 1928 входил в благочиннический совет. В 1928 снова был арестован и обвинён в том, что является идейным руководителем епархии. Обвинение доказано не было, и священника освободили. С мая 1929 возглавлял иосифлянский пресвитерианский совет, управлявший епархией.

В феврале 1930 о.Сергий был арестован вместе с духовенством и монахами Алексеевского монастыря. Его обвиняли в том, что он вёл антисоветскую агитацию как лично, так и через других, главным образом через архимандрита Тихона (Кречкова), «которому давал специальные указания антисоветского направления». На допросах он отвечал скупо стараясь никого не называть.

Отец Сергий был тяжело болен туберкулезом и с трудом переносил заключение, когда ему было предъявлено обвинение в контрреволюционной деятельности, он написал: «Обвинение предъявленное я не признаю ибо это явная ложь... » По пост. КОГПУ от 28 июля 1930 приговорён к ВМН. Расстрелян 2 августа 1930.
.............................
 

Иеромонах Виссарион, в схиме Серафим

Иеромонах Виссарион, в схиме Серафим, в миру Иван Петрович Марков (1894-1979). Родился в г.Касимове Рязанской области. До 1917 был юнкером, получил педагогическое образование. При советской власти не учительствовал, работал на каменоломнях на Оке и Волге. Был крепкий, высокого роста, добрый, весёлый человек.

Имел жену и сына. Сын вступил в партию и говорил впоследствии, что если бы увидел отца, то убил бы его.

В 1945 был рукоположен в иеромонахи, когда находился на нелегальном положении, архиепископом Николаем (в миру — Владимир Иванович Муравьёв-Уральский). Арестован в 1950, его приговорили к 10 годам лагерей. Он отсидел 6 лет в Потьменских лагерях. После освобождения продолжал своё пастырское служение. Обслуживал общины катакомбной церкви в Москве, Караганде, Кирове, Тамбове, Мордовии, Волгоградской, Воронежской, Горьковской, Владимирской областях. Исповедывал, причащал, морально поддерживал людей, помогал бедным. Очень любил молодёжь.

Своих духовных чад наставлял, чтобы они не вступали ни в комсомол, ни в партию, ни в другие советские организации, не ходили голосовать на выборы, не венчал и не причащал комсомольцев и партийных.

Умер в День Святой Пасхи сразу после утрени. На его похороны приехали духовные чада из разных городов и сёл. Похоронен на Петропавловском городском кладбище в Тамбове.
.......................................
 

Иеромонах Сим

Иеромонах Сим (1890-1965). Был сослан на вечное поселение в Тогутин Новосибирской области. Был аскет, имел множество духовных чад, вёл активную переписку с ними, уча главным образом аскетике и внутреннему деланию. Отвергал брак, доказывая, что в такое время браки не нужны.

«Русское Возрождение». № 21. 1983, с.200-201.
.................................
 

Иеромонах Тимофей (Несговоров)

Родился в Челябинской обл. в г.Аша в 1894. По указанию Архиеп.Андрея в 1925 был рукоположен схиеп.Петром (Ладыгиным) запасным священником. В 20-е годы духовные лица, имевшие академическое, семинарское образование, повсеместно уничтожались, и возникла необходимость иметь священников, до поры никому неизвестных. Архиеп.Андрей в 1926 вызвал запасных священников и благословил их, в том числе и о.Тимофея, идти на приходы. Отец Тимофей служил вначале в молитвенном доме. Но благодаря своим прекрасным проповедям, тесному общению с народом он завоевал такой большой авторитет, что священник-обновленец вынужден был оставить этот приход, а о.Тимофея пригласили служить в церкви. Еп.Вениамин (Троицкий), управлявший тогда Уфимской епархией, наградил его набедренником.

В 1930 о.Тимофея арестовали, он 4 раза бежал из заключения. Отсидел 19 лет. Семья его очень бедствовала, матушку не принимали никуда на работу, а на её руках было пятеро детей, приходилось побираться.

Отец Тимофей освободился в 1948, принял монашество вместе с матушкой. Владыка Петр благословил его в Ташкентскую общину катакомбной церкви.

В 1951 его и других членов общины арестовали. Его осудили на 25 лет, он просидел 6 лет и в 1956 освободился... Приехал в Ашу по благословению схиеп.Петра, ездил по разным городам и сёлам России, обслуживая катакомбную церковь. Скончался в 1975.

Такие данные об о.Тимофее приводятся в «Русском Возрождении» (№ 20, 1982, с.125-137). В журнале, издававшимся в Нью-Йорке под руководством прот.Александра Киселёва, ублажая тех, которые терпели (Иак. 5:11), под рубрикой «Говорят свидетели: Катакомбы» без изменений публиковались фотографии и биографические сведения священнослужителей Катакомбной Церкви, полученные непосредственно из России и переданные журналу архиеп.Антонием Женевским. Кроме прочего там пишется:

Мы не берём на себя смелости утверждать причастности к святости деятелей Катакомбной Церкви. Всё, что мы о них знаем, это, в большинстве случаев, краткие сведения о их жизни, и их фотографии. Однако это всё более чем достаточно, чтобы преклоняться перед стойкой мужественностью тех, которые на своём мученическом пути всё отдали ради верности Христу Богу.

Только малую часть того, что таят в себе страшные гонения, отображают приводимые фотографии и сопровождающие их сведения. В связи с каждой из них — бездна человеческого горя. И горя не только тех, кто изображён на фотографиях, но и тех, кто с ними связан.

Вот священник отец Тимофей... Вдумаемся в эту простую биографию: «4 раза бежал из заключения...» Чтобы почувствовать, что значат четыре побега, откройте «Архипелаг ГУЛАГ» Солженицына.

«Отсидел 19 лет» — это ведь треть творческой человеческой жизни! «Матушку не принимали никуда на работу, а на руках было пятеро детей, приходилось побираться». ДЕВЯТНАДЦАТЬ ЛЕТ побиралась, но ни от Господа, ни от служащего Ему мужа-исповедника не отказалась. Об этом свидетельствует тот факт, что оба они — эти современные нам Пётр и Феврония — постриглись в монахи, что Православной Церковью разрешается лишь с обоюдного и добровольного согласия. Вдумаемся в подвиг этой женщины — таковых бо есть царство небесное! А их дети, те пятеро, которых вырастила матушка на крохи (а сколько их надо, этих крох человеческого сострадания, чтоб на протяжении девятнадцати лет кормить семью «врага народа»!) людского подаяния? Мы о них ничего не знаем. Но возможности для нормальной жизни у них в советских условиях быть не могло. Как бы ни сложилась их жизнь, она не могла миновать скорбей.
.........................
 

Священник Тихон (Кречков)

Священномученик Тихон (в миру Тимофей Ульянович Кречков) родился в 1862 в с.Плотава Репьевского уезда Воронежской губернии в крестьянской семье. В своё время он поступил послушником в Алексеевский монастырь в Воронеже, здесь был пострижен в монашество и рукоположен в сан иеромонаха. Был назначен казначеем монастыря и все силы отдавал его благоукрашению, на многих иконах долгое время сохранялись надписи: «Сооружена иждивением иеромонаха Тихона». В 1924 иеромонах Тихон был возведен в сан игумена, а через три года — архимандрита.

В 1930 в результате проведённых под руководством Тучкова арестов было заключено в тюрьму и расстреляно множество священнослужителей по всей России. Архимандрит Тихон был арестован 12 февраля 1930 вместе с братией Алексеевского монастыря. Следователь на допросах интересовался — куда ездил архимандрит Тихон и не вёл ли он во время поездок антисоветских бесед. Он отвечал: «Состоя в сане архимандрита Алексеевского монастыря, я периодически выезжал в сёла бывшей Воронежской губернии. В последнее время я больше всего ездил в сёла: Лиски, Песковатки, Щучье... В начале февраля сего года я был на поминках по умершем Архиепископе Петре Звереве у его келейника Серафима Колобкова. Около двух недель тому назад я был на именинах у архимандрита Игнатия Бирюкова. Разговоров, как на поминках по Архиепископе Петре Звереве, так и на именинах архимандрита Игнатия, о гонениях на религию и о приходе антихриста не было. Когда я жил в селе Лисках, агитации, что пришёл антихрист, а с ним и последние времена, и что власть советская — есть власть антихриста я не вёл, и об этом не было никаких разговоров. В момент снятия креста с Девичьего монастыря ни я, ни другие не говорили, что власть советская — власть антихриста, а потому ей подчиняться нельзя, грешно, что все религиозные течения, признающие власть есть также антихристовы, что иметь что-либо с безбожниками — это значит распинать Христа. В день обнесения мощей святителя Митрофана ни я, ни другие кто-либо из наших не говорили приезжавшим крестьянам, что советская власть хочет взять измором всех протестующих против незаконных действий и душительства, не даёт хлеба, а отправляет всё за границу, не даёт мяса, грабит всех крестьян. Будучи в сёлах, я разговоров о гонении на религию, о пришествии антихриста и тому подобных не вёл, но такие разговоры среди крестьян были, когда и где, я не помню теперь...» Следует обратить внимание как о.Тихон отвечает следователю. Например, он не говорит, что разговоров «о гонениях на религию и о приходе антихриста не было» вообще, а только на поминках или именинах. Таким образом он избегает навлечь на кого-то опасность, а также — говорить прямую ложь. И так во время всего допроса...

В другой раз на вопрос следователя он ответил: «Виновным себя в предъявленном мне обвинении не признаю».

По пост. КОГПУ от 28 июля 1930 приговорён к ВМН. Расстрелян 2 августа 1930.
.................................
 

Отец Феодор Андреев

Андреев Фёдор Константинович род. 1.04.1887 в СПб. В 1909 окончил ДС. В 1913 — МДА со степенью кандидита богословия. С 1916 преподаватель МДА. Профессор. Магистр богословия. 19.12.22 рукоположен во иерея. Служил в храмах Петрограда. 14.07.27 арестован. 31.08.27 освобождён под подписку о невыезде. 10.11.27 дело прекращено. С декабря 1927 по 1929 служил в соборе Воскресения Христова. Являлся одним из руководителей и вдохновителей иосифлянского движения. В октябре 1928 арестован. В тюрьме заболел туберкулёзом горла. В начале 1929 освобождён без приговора. Скончался 23 мая 1929.

Вместе с М.А.Новосёловым (епископом Катакомбной Церкви Марком) им было составлено увещание к митр.Сергию и несколько антисергианских статей. Вот отрывок из одной такой работы, называемой «Беседа двух друзей»:

Критерием неправоты действий митр.Сергия служит его декларация от 16/29 июля 1927 г., толкающая Церковь в политику и приводящая её к унии с неверующим государством за счёт потери внутренней свободы Церкви...

Критерием неприятия Церковью декларации служит осуждение декларации совестью верующих, и как знак этого осуждения есть протест против декларации старших иерархов Русской Церкви: митр.Агафангела, митр.Иосифа и архиеп.Серафима Угличского от 24 янв./6 февр. 1928 г., т.е. протест таких канонических лиц, из которых первые два указаны в завещании Св.Патр.Тихона и Местоблюстителя митр.Петра Крутицкого, которые этот протест, согласно постановления Всероссийского Собора от 8 дек. 1917 г., обязаны были сделать.
.............................
 

Священник Феодор Павлов

Отец Феодор Павлов — руководитель «стефановских» общин ИПЦ в Донбассе. Служил настоятелем Крестовоздвиженского молитвенного дома в г.Дебальцево, окормлял общины в Макеевке, Сталино, Славянске, Верехнянске, Артёмовске, Ровенеках и др. 17 октября 1930 — арестован. После его ареста общины окормляли монах Антоний (Чернов) и свящ.Митрофан Дусь со станции Ханжоновка. Как один из руководителей «контрреволюционной организации Истинно-Православная Церковь», осуждён на 5 лет концлагеря.
.............................

Священник Феодор (Яковлев)

Священномученик Феодор (Яковлев) родился в 1897 в семье крестьянина Санкт-Петербургской губернии Михаила Яковлева. Окончил семь классов Воронежского реального училища. После октябрьского переворота был мобилизован в Красную армию, затем служил в милиции в губернском продовольственном комитете. В разгар гонений на Церковь он был рукоположен в сан священника. В 1920-е служил во Владимирской церкви Воронежа, а затем в храме Алексеевского монастыря.

После ареста о.Иоанна Стеблин-Каменского исполнял должность как настоятеля церкви Алексеевского монастыря, так и должность секретаря тайной коллегии по управлению епархией. В августе 1929 циркуляром Еп.Иоасафа (Попова), возглавившего епархию после ареста Вл.Алексия (Буя), вместе с о.Сергием Гортинским назначен во главе управления делами епархии. Арестован 11 февраля 1930.

На допросе 2 марта на вопрос следователя о контрреволюционной деятельности о.Феодор ответил: «Виновным себя в предъявленном мне обвинении не признаю. Когда я служил в Алексеевском монастыре, то у меня исповедовались крестьяне окрестных сёл. На исповеди крестьяне моего совета относительно вступления в колхоз не спрашивали, но был случай, когда двое крестьян в декабре 1929 спросили у меня после службы, как быть с колхозом, записываться или нет. Я им говорил, что греховного и преступного во вступлении в колхоз не вижу...»

Через несколько дней о.Феодор снова был вызван на допрос и на вопрос следователя, что он знает об архимандрите Игнатии настоятеле Валуйского монастыря, ответил: «Архимандрит Игнатий пользовался в период своего служения большим уважением прихожан как старейший из священнослужителей. В отношении оценки политической власти я ничего не могу сказать, так как никогда этим вопросом не занимался, не имея ни возможности, ни желания, а занимался обязанностями священника в узком смысле этого слова».

Но, согласно протоколу допроса церковного старосты храма Алексеевского монастыря Гочаскова, на одном из совещаний в декабре 1929 о.Феодор Яковлев говорил: «Духовенство и верующие сейчас терпят большие насилия от Советской власти. Церкви закрываются, священники арестовываются, а крестьян насильно загоняют в колхозы. Крестьяне страшно озлоблены против Советской власти, а поэтому духовным нужно ещё больше разжечь недовольство крестьян против власти». Известно, каким образом выбивались подобные показания, чтобы оправдать убийства.

По пост. КОГПУ от 28 июля 1930 приговорён к ВМН. Расстрелян 2 августа 1930.
...................................
 

Священник Филипп Назарчук

Назарчук Филипп Осипович родился в 1888 в селе Омеленец Брест-Литовского уезда Гродненской губернии. Окончил сельскую школу. Рукоположен во иереи. В годы первой мировой войны вместе с семьёй в качестве беженцев переехал в Россию. Служил в г.Ахтырка Сумской области. в храме Архистратига Михаила. Подписал «Декларацию» и прихожане отошли от него. После этого ездил в Харьков на покаяние к Еп.Павлу (Кратирову), после чего люди приняли его. 12.12.1931 арестован по делу Харьковского «филиала» ИПЦ. 14.12.1931 приговорён по ст.ст. 58-10 и 11 УК РСФСР к 3 годам ИТЛ. Вышел из заключения в 1934. Служил тайно, окрмляя свою паству, насчитывавшую около 300 человек. Отец Филипп принадлежал к «стефановцам». В 1937 снова арестован. После окончания заключения в 1943 вернулся на родину. При возвращении сказал: «Хоть бы мне ещё год послужить». Скончался 30 декабря 1944. Вот таки получилось: как раз год и прослужил батюшка после своего возвращения. Похоронен в селе Бакировка в 9 километрах от Ахтырки.
...........................

Протоиерей Филипп Сычёв

Филипп Александрович Сычёв (16.7.1892 — 16.3.1978) — русский, родом из Перми.

После армии ушёл в Соловецкий м-рь. Послушание было на мельнице, затем строил дорогу. Там ему старец сказал: «Иди на приход» и он принял эти слова как волю Божию о нём. Так он вернулся в родную Пермь, где его поставили псаломщиком. Вскоре он повенчался с одной певчей — купеческой дочкой. Позднее Епископ Павлин, рукоположил его во священники.

Во время гонений его отправили в лагерь к лопарям на Север. Две верующие Александры приехали к нему в зону и выпросили его на неделю пожить в село к лопарям, там он за неделю окрестил всех лопарей. В зоне о.Филипп работал уборщиком — следил за чистотой в пяти уборных. Он также носил кипяток в бадьях. И когда он нёс, многие подбегали и брали кипяток, так как в лагере давали в день только одну кружку в обед. Но потом начальство поставило 3 человека с палками отгонять тех, кто будет подбегать брать кипяток.

Отсидел 10 лет. После войны пришёл слепой, глухой, ноги больные. Был на Волго-Донском канале. Комиссовали по болезни, выбросив за ворота без справки. Добрался к другу леснику, жил и лечился у него год,. Послушницы купили ему домик в Ижевске. При доме был большой сад: 27 яблонь, вишни, крыжовник, большая собака.

Соседи знали его как простого верующего дедушку, так как он, чтобы не привлекать внимания служил рано утром. Потом он шел в патриархийный собор, но в храм не заходил, прогуливаясь во дворе. А затем шёл домой. Соседи знали, что он ходил в церковь, и поэтому и не подозревали, что он священник. На службе поминал Еп.Нектария (Трезвинского) и Еп.Варлаама.

Служил в доме, к нему из Перми приезжали люди на службу. Знал старенького отца Петра, отца Федора. Отпевал о.Филиппа отец Михаил Рождественский. После его смерти его паства окормлялась у иеромонаха Павла из Казахстана, а потом по его совету люди перешли к отцу Никите Лехану из Харькова.
..............................
 

Монах Александр (Артемьев)

Артемьев Алексей Васильевич родился в 1876 в с.Яновищи Псковской губернии. Пострижен в мантию с именем Александр. Находился в Ново-Афонском Симоно-Кананитском монастыре в Абхазии. После его закрытия в 1924 нелегально проживал в долине реки Псху около хутора Ригза в Абхазии. 24 апреля 1930 арестован органами ОГПУ по делу Черноморского «филиала» ИПЦ, отправлен в тюрьму Новороссийска. Осуждён по делу о так называемой «монархической повстанческой организации, действовавшей в 1927-1930 гг. в долине Псху и на озере Рица». 8 октября 1930 по ст.ст. 58-10 и 11 УК РСФСР по обвинению в «контрреволюционной пропаганде и организационной деятельности, направленной на подготовку и совершение к/р преступлений» приговорён к ВМН. 26 октября расстрелян. Захоронен в Новороссийске, за городским кладбищем на старых каменоломнях.
..................................

Монах Александр (Чиканов)

Чиканов Алексей Васильевич родился в 1878 в с.Николо Тихвинского уезда Новгородской губернии. 1923-1924 — насельник Ново-Афонского Симоно-Кананитского монастыря в Абхазии. Пострижен в мантию. После закрытия монастыря нелегально проживал в долине р.Псху около хутора Ригза в Абхазии. 24 апреля 1930 — арестован органами ОГПУ по делу Черноморского «филиала» ИПЦ и отправлен в Новороссийскую тюрьму. Осуждён по делу о так называемой «монархической повстанческой организации, действовавшей в 1927-1930 гг. в долине Псху и на озере Рица». 8 октября 1930 — приговорён по ст.ст. 58-10 и 11 УК РСФСР к 10 годам ИТЛ. 1930-1936 — в заключении на Белбалткомбинате. 1936 — досрочно освобождён.
..................................

Монах Антонин (Головко)

Головко Алексей Иванович родился в 1880 в г.Александрия Херсонской губернии. 1903-1924 — в Ново-Афонском Симоно-Кананитском монастыре в Абхазии. После его закрытия нелегально проживал в долине реки Псху около хутора Ригза в Абхазии. 24 апреля 1930 арестован органами ОГПУ по делу Черноморского «филиала» ИПЦ, отправлен в тюрьму Новороссийска. Осуждён по делу о так называемой «монархической повстанческой организации, действовавшей в 1927-1930 гг. в долине Псху и на озере Рица». 8 октября 1930 по ст.ст. 58-10 и 11 УК РСФСР по обвинению в «контрреволюционной пропаганде и организационной деятельности, направленной на подготовку и совершение к/р преступлений» приговорён к ВМН. 26 октября расстрелян. Захоронен в Новороссийске, за городским кладбищем на старых каменоломнях.
...........................

Монах Иосиф (Чубченко)

Чубченко Алексей Васильевич родился в 1877 в с.Петропавловка Славяносербского уезда Екатеринославской губернии. 1900-1924 — подвизался в Ново-Афонском Симоно-Кананитском монастыре в Абхазии. Пострижен в мантию с именем Иосиф. После закрытия монастыря в 1924 нелегально проживал в долине р.Псху в Абхазии. 24 апреля 1930 арестован по делу Черноморского «филиала» ИПЦ, отправлен в Новороссийскую тюрьму. Осуждён по делу о так называемой «монархической повстанческой организации, действовавшей в 1927-1930 гг. в долине Псху и на озере Рица». 8 октября 1930 — приговорён по ст.ст. 58-10 и 11 УК РСФСР к 10 годам ИТЛ.
..................................

Пётр Вязников

Вязников Пётр Михайлович — житель с.Платава Репьевского р-на Острогожского окр. Один из руководителей массового выступления крестьян в селе в январе 1930. Арестован в марте 1930. Постановлением КОГПУ от 28 июля 1930 приговорён к ВМН. Расстрелян 2.08.1930.
..............................

Сергей Александрович Аскольдов

Сергей Александрович Аскольдов родился 25 февраля 1872 в имении Машарово Медынского уезда Калужской губ. Известный религиозный философ. В 1914-1928 — профессор Ленинградского университета и Политехнического института. Арестован в сентябре 1928 за участие в деятельности «Братства прп.Серафима Саровского». 8 октября 1928 приговорён к высылке из Ленинграда на 3 года. Проживал в Рыбинске. Арестован в 1930 и сослан в Коми АССР на 3 года. С 1933 жил в Новгороде, тайно читал лекции по богословию. В войну эвакуирован в Берлин. В мае 1945 арестован, через несколько дней освобождён и вскоре скончался в Берлине.
...........................
 

Архимандрит Макарий (Величко)

Бывший настоятель Киево-Печерской лавры Климент (Жеретиенко) и её наместник Макарий (Величко)
во время пребывания в Харьковской ссылке, в связи с неприятием Декларации митр.Сергия
Величко Марк Онисимович род в 1866 в с.Колесники Волынской губ. Послушник (с 1891), затем монах (с 1899), иеродиакон (с 1918), иеромонах (1919) и архимандрит (с 1922) Киево-Печерской лавры. В 1917-1924 член лаврского совета, в 1923-1924 наместник лавры. Арестован 28.10.1924, выслан в Харьков (с 17.11.1925). Иосифлянин с 1928, служил тайно. Арестован 17.01.1931 (16.01.1930-?) по делу Харьковского "филиала" ИПЦ. По пост.КОГПУ от 2.01.1932 приговорён к 5 годам лагеря. По пост.КОГПУ от 22.04.1933 освобождён досрочно с лишением права проживания в 12 нас.пунктах и прикреплением на оставшийся срок. Вернувшись из ссылки, жил в Остере Черниговской обл. (1936-1937). Арестован. Погиб в заключении в кон.1930-х.
.................................

Протоиерей Александр Раздольский

Протоиерей Александр с сёстрами
Протоиерей Александр Степанович Раздольский родился в 1880 в России. Русский. Окончил Духовную Семинарию и Духовную Академию. Был учителем. Рукоположен в дьяконы и иереи в 1906 епископом Нафанаилом в Москве. Служил в Москве в Воскресенской церкви, потом в домовом храме при Витебском духовном женском училище, затем в домовой Трехсвятительской церкви при 3-й гимназии в Харькове. Затем, до февраля 1923 — в Рождество-Богородицкой церкви в городе Харькове. Жил в Южном, а служил в Харькове. Служил на славянском языке, поминал патриарха Тихона.

Арестован по отделу ГПУ с 17 марта до 21 мая 1923 года. «Имущества нет, безпартийный. На данный момент 18 октября 1924 заштатный протоиерей. Прописан на улице Пушкинской 50».

В дальнейшем примкнул к непоминающим. Служил и проживал в поселке Южный под Харьковом. Был убит в 1943 во время молитвы при бомбежке осколком бомбы. До сего дня у духовных чад сберегается рассеченный осколком и попавшей на него кровью батюшки Октоих, по которому он молился в последние минуты своей жизни.

Похоронен он на кладбище в поселке Южном, могила сохранилась до сего дня.

Источники: 1) Воспоминания духовных чад; 2) ГАХО, Р-203, ОП-1, 1981, 1924 год. Листы 183, 185.
.......................
 

Иеромонах Назарий Конюхов

Конюхов Нестор Стефанович, иеромонах. В мантии Назарий, в схиме Никодим. Род. в 1890 в с.Луговка Б.-Писаревского у. Харьковской губ. Монах Голосиевской пустыни. После закрытия обители в 1926 г. поселился на родине в Сумской обл. Бывал на молитвенных собраниях, которые проходили на дому Демчиковой. Обслуживал катакомбные общины в Сумской, Харьковской и др. областях.

Арестован в с.Луговка 17 января 1931 г. за ордером 13 от 16.01.1931 сотрудниками секретного отдела Харьковского оперсектора ГПУ УССР по делу Харьковского филиала ИПЦ, - «раскрытой на Украине к/р организации церковников, именовавшей себя "Истинно-Православной Церковью"».

По данному групповому делу проходило около 140 человек. Главными обвиняемыми по делу проходили епископы Павел (Кратиров), Иоасаф (Попов), священник Григорий Селецкий (будущий игумен Иоанн) и другие священнослужители и монашество («Дело епископов Павла (Кратирова), Иоасафа (Попова), священника Григория Селецкого и др. Харьков, 1931г.» - ЦГА ОО Украины, д.65744 ф.263, оп.4). Священник Назарий Конюхов обвинялся в том, что «вел а/с агитацию, странствовал по селам и распространял к/р литературу», но виновным себя он не признал.

22 мая 1931г. Коллегия ОГПУ утвердила обвинительное заключение по делу. Постановлением Особого заседания при коллегии ОГПУ СССР от 14.12.1931 приговорён по ст.ст. 58-10 и 11 УК РСФСР к 3 годам ИТЛ. Обвинение: «активная а/с агитация, член Харьковской группы Харьковского филиала к/р монархической организации "ИПЦ", проводившей а/с деятельность».

Неоднократно арестовывался и отбывал сроки заключения. Служил по ночам. Одно время был связан с Антонием Голынским, который постриг его в схиму. Скончался 13.02.1975 г. в возрасте ок. 85 лет. В 2008 году прославлен РИПЦ в сонме исповедников и подвижников Катакомбной Церкви.
Иеросхимонах Никодим (иеромонах Назарий)
Воспоминания леснинской монахини Иоанны (Анастасии Литвиненко)
Иеромонах Назарий (в миру Нестор Конюхов) родился в 1888 году в селе Луговка Богодуховского уезда Харьковской губернии (ныне Сумской области), в крестьянской семье. Отца его звали Стефаном, мать Меланьей, а деда по отцу - Ефимом.

С дедушкой Ефимом был такой случай. Он поехал в Писаревку к мастеру за киотом для иконы Спасителя. Получив от мастера киот с иконой, он зашёл с друзьями в шинок. Там они выпили водки, и оказалось, что не хватает денег, чтобы за неё расплатиться. Дедушка не раздумывая дал в залог за водку икону. Тут же его начало бить: он потерял сознание, изо рта пошла пена - напало беснование. Друзья его испугались, на руках снесли его в повозку и отвезли в село. Сын Стефан перепугался, тут же пошёл в Писаревку, заплатил за водку и забрал икону. Дедушка сразу пришёл в себя, упал перед большой иконой Пресвятыя Троицы и стал просить прощения у Господа за такой великий грех. Он так сильно плакал, что, по словам Батюшки о.Назария, возле него была лужа слез. Три дня он плакал, не поднимался. Он потом говорил: «Я встаю, поворачиваюсь, хочу идти, а бесы кричат: «Наш! Наш!» Так они не давали ему три дня отойти от иконы. Без сна, без еды стоял и плакал. Когда пришёл в себя, у него появилась мысль оставить мирскую жизнь, все дела, пойти в Киев, поклониться святым местам и поступить в какой-нибудь монастырь. Так он провёл целый год - желая и не решаясь уйти в Киев.

В то время был в Киеве прозорливый старец, отец Иона, строитель Свято-Троицкого монастыря на Зверинице (впоследствии схиархимандрит Петр, скончался 9 января 1909 года 107 лет от роду). Когда Ефим наконец собрался и прибыл в Киев, ему показали, как пройти к затворнику Ионе, и подсказали, как к нему обратиться. Ефим так и сделал - подходит к его двери и говорит: «Молитвами святых отец наших, Господи Иисусе Христе Боже наш, помилуй нас!» А затворник отвечает: «Аминь, чадо Евфимие, заходи!» И говорит: «Я тебя уже целый год ожидаю. Заходи и расскажи, что с тобой было». Дедушка всё и рассказал, а когда закончил, попросил: «Батюшка, благословите остаться в обители, чтоб спасти свою душу». Но отец Иона не согласился: «Нет тебе благословения идти в монастырь. Поезжай домой, наставь на путь спасения всю свою семью. И чтоб в вашей семье не было никогда ничего спиртного!» Дедушка вернулся, стал вести благочестивую жизнь и наставлял на верный путь своих детей и внуков. Бывало, когда проходит по селу, слышит вслед: «Святой, святой идёт!»

Ещё Батюшка рассказывал, что в их семье было множество икон и святынь. Ещё до его рождения дом сгорел, святыни вынести не успели, и все видели, как к небу от горящего дома поднялся радужный столп, играющий всеми красками. Горело всё село, но нигде ничего подобного не было, и все решили, что это благодать от горящих святынь поднялась к небу в этом сияющем столпе. Вот в такой семье родился будущий иеромонах отец Назарий.

Батюшка рассказывал, что он родился мертвым, и мать слезно молилась, просила, чтобы ожил, и обещала отдать ребёнка на службу Богу. В раннем детстве у него было видение или сон: ему показали людей ранних веков христианства, которые были степенны и благочестивы, потом людей средних веков, уже более оживлённых, а затем людей последних веков - они страшно кричали, суетились и куда-то бежали, как сумасшедшие. Батюшка говорил, что это были движущиеся картины на стене, вроде кино. Он испугался и стал звать маму. Она прибежала и успокоила его.

Ещё Батюшка рассказывал такой случай, который произошёл, когда ему было лет десять-двенадцать. За огородом у них была речка. И вот пошёл он на речку удить рыбу.

Сижу, - говорит, - с удочкой, и вдруг из воды поднялся дракон. Страшный! Вода так и течёт с него! Я испугался, бросил удочку, прибежал домой, кричу: «Ой, мама, мама! Страшный мне зверь показался!» Мама успокаивает: «Ничего, деточка, ничего, это бес страшный. Откуда зверь в малой речке?» Потом взрослые пошли к реке посмотреть - удочка лежит на земле и нигде ничего нет.

Когда Нестор стал подрастать, стала его увлекать улица - гулянки. Сначала он чувствовал себя на них, как чужой, не танцевал, не пел, а потом ему стало интересно. Раз-два сходил, и после третьего уже стало тянуть на гулянку: кто-то на гармошке играет, а девушки и парни поют и пляшут. Вот как-то под Успение Божией Матери (а это был у них храмовый праздник) поехал он с братом на озеро ловить рыбу. Рыбачили они сетью и задержались на озере. Едут обратно, а Нестор думает: «Что ж это мы задержались? Улица-то, поди, уже разошлась» (то есть молодёжь с гулянки разошлась по домам). И вот, в ответ на эти думы, случилось небесное видение. Батюшка рассказывал:

Брат правил лошадью, а я сидел спиной к лошади, прислонившись к задку телеги и горевал, что улица уже разошлась. И вдруг слышу над собой голос: «Куда ты, беззакониче, направляешь стопы своя - на беззаконный путь? Вспомни, что сегодня сама Царица Небесе и земли восходит от земли на Небо!» И мне так страшно-страшно стало. «Вспомни, Кому ты с детства обещал служить!» И прямо перед моими глазами на тёмном небе стали писаться огненными письменами мои грехи:«Уличные забавы... смехотворство... песни...» Я так испугался, что у меня волосы дыбом встали, шапка поднялась. А потом я ощутил в устах моих сладость, как бы сладкое что-то вложили мне в рот. Я сразу стал просить брата: «Быстрей! Быстрей погоняй!» Приехали в село и как раз пробило двенадцать часов ночи. Я побежал к отцу и стал его тормошить: «Папа, папаша, быстрей пошли в церковь!» Отец говорит: «Да ещё рано!» Но я упрашивал его. Упросил, пошли. А сторож церковь не хотел открывать... С тех пор я больше на улицу не стал ходить, стал больше молиться Богу, и только одно у меня желание было - поскорей уйти в монастырь».

В это время жил в Суздале, в Спасо-Ефимовском монастыре, старец Стефан. В этот монастырь он был сослан из Харьковский губернии, как в заключение, по клеветническому навету. Харьковский архиепископ Арсений не разобрался в клевете, подробно не испытал его дело. А дело было такое. Старец Стефан подвизался на Афоне и был послан оттуда в город Богодухов Харьковской губернии устроить там женскую обитель. Настоятельницей обители была выкрещенная немка. Подкупили одну гулящую, она привела в обитель дитя и объявила, что отец ребёнка старец Стефан. Он не оправдывался, а сказал: «Согрешил, простите!» Был суд, и отца Стефана сослали в Суздаль, в Спасо-Ефимовский монастырь. Везли его в открытом вагоне, и одна благочестивая женщина увидела над его головой сияние и сказала: «Кого же они осудили?» В монастыре он жил в одной келье с осуждённым священником, и они всё время только молились - так и докладывали о них в Синод. В эти времена посетил Суздаль Царь-мученик Николай II, но до кельи старца его не допустили, приписав о.Стефану какую-то ересь. Старец говорил потом: «Жаль, что Государь не зашёл ко мне». За такое великое терпение Господь наградил старца даром прозорливости, и он мог что-то важное сказать Государю.

К старцу Стефану ездило много людей. Поехал к нему за советом и отец Батюшки, Стефан Ефимович. Когда он беседовал со старцем, тот трижды его спросил: «А кто у тебя средний сын?» (У Батюшки было два брата, один старше его, другой моложе). Отец молчал, не зная, что ответить. И тогда старец говорит: «А, это монах Нестор! Но он должен сначала послужить Царю земному, а потом Небесному».

Нестору шёл уже восемнадцатый год, и он стал просить у отца и матери благословения уйти в монастырь. Но Господь судил ему сначала попасть в Суздаль. Он шёл по дорожке в Спасо-Ефимовском монастыре и мечтал: «Вот бы спросить у старца благословения поступить в монастырь!» В это время наперерез ему по другой дорожке шёл старец. «Поравнялся со мной, - рассказывал Батюшка, - и трижды сказал: Бог благословит! Бог благословит! Бог благословит!» Когда после этой встречи Батюшка вошёл в приёмную отца Стефана, он увидел там встретившегося ему на дорожке старца и спросил у бывших с ним: «Кто это?» А ему говорят: «Это старец Стефан». «Теперь уже я ничего не буду спрашивать, он меня уже благословил», - подумал Батюшка. К старцу приступали с вопросами, житейскими и духовными, как это бывает при старческих беседах, а Батюшка ничего не спрашивал - он уже получил благословение.

И вот уже такое у меня было стремление послужить Господу, - вспоминал Батюшка, - что больше я ждать не мог. Стал просить родителей отпустить меня в монастырь. Встали отец и мать ночью, помолились слезно, благословили меня, и пошёл я. Вышел в три часа, среди ночи, не мог больше ждать. Младший брат проводил до околицы. Только вышел я за село, как стало солнышко подниматься.

Через некоторое время настиг Нестор двух старушек и старика. «Куда идёте?» - «На Киев» - «Ну, и я с вами». Двенадцать дней шли они до Киева, ночуя в сёлах.

По дороге было ему испытание или искушение. На подходах к Киеву, у Дарницы, как я себе представляю по его описанию, им встретилась часовня. О.Назарий рассказывал:

Зашли мы в ту часовню, там два монаха записывают имена о здравии и о упокоении, кто хочет поминать своих родственников. Ну, эти старушки подошли, записали, подошёл и я. Записал, а монахи говорят: «Давай три рубля!» Я испугался, говорю: «Простите меня, братцы, у меня нету денег!» Они как озлобились на меня, как стали кричать, сумку мою выхватили. Попутчики мои испугались, выбежали из часовни. Я расплакался. Ну, сельский парень, испугался - монахи напали на меня! Говорю им: «Ну, напишите меньше имён!» Я уже потом понял, что это было мне вражье искушение. Хотел враг меня настроить против монашества, чтобы стремление к монастырю во мне угасить. Один другому кричит: «Бей его, босоту!» Бросили мою сумку. Я сумку схватил, вышел из часовни, догнал своих попутчиков, и пошли мы дальше.

Пришли мы в Киево-Печерскую Лавру, и тут я уже с осторожностью стал ко всем подходить. Людей везде много, и тоже записывают на поминание. Подхожу я и сразу спрашиваю: «Батюшка, а как вы записываете, сколько денег надо?» А писчик-монах говорит: «Детка, у нас тут тысячи народа, у кого, может, копеечки нету - кто сколько может, столько даёт. У нас общая молитва за всех идёт. Кто хочет, записывает». Тут уже я ободрился.

Нестору не понравилось в Киево-Печерской Лавре: много народу, шумно. Не по душе ему была эта суматоха, а хотелось попасть в какую-нибудь пустынную обитель. Нашёл он себе товарища в Лавре, пришли они с ним в гостиницу и устроились ночевать. В спальне были двух- или трёхъярусные койки. Лежат они друг против друга и беседуют. И тут Батюшка видит, что между койками идёт какая-то женщина в чёрном. Когда она поравнялась с их койками, Батюшка почему-то сразу сел на постели: заметил, что она хочет ему что-то сказать. Она повернулась к нему и в самом деле говорит: «Чадо! Ты желаешь поступить в пустынную обитель. Завтра отстоишь божественную службу, я к тебе подойду и направлю, куда надо». Выслушал он это, посмотрел на товарища, а тот будто не замечает - никакого внимания на неё не обратил и продолжает прерванный разговор.

Утром отстояли они службу, а после литургии вышли из собора во двор Лавры, и тут опять подходит к Батюшке эта женщина в монашеском одеянии, благообразного вида, и говорит: «Пойдём, я тебе укажу, куда тебе надо идти». Вывела она их за город, указала дорогу, сказала, через какие сёла надо пройти, и говорит:

Через двенадцать вёрст будут монастырские ворота. Войдёшь в них и пойдёшь к обители. Навстречу тебе будет идти старец с посохом в руке - это игумен. Подойди к нему, сделай земной поклон и скажи: «Отче! Благослови и прими меня в свою обитель!» Ты там нужен, и тебя возьмут.

После этих слов Батюшка спросил женщину, кто она и откуда: «Скажите, ради Христа, как Ваше святое имя и откуда Вы?» - «Имя моё Пелагия, я из обители на Востоке». Батюшка поблагодарил женщину и хотел что-то ещё спросить, но она исчезла, и он не понял, куда она пошла. Ему показалось странным, что товарищ его и на этот раз как будто ничего не замечал, будто даже и не видел и не слышал ничего.
Прошли Нестор с товарищем около двенадцати вёрст и пришли к обители, которая называлась «Церковщина», скит «Церковщина». В обители недавно построили храм во имя Рождества Пресвятыя Богородицы и шли внутренние работы - надо было делать иконостас. А Батюшка был столяр, плотник. Когда они вошли в ворота, товарищ его, Иван, сразу отделился и пошёл к строителям, а Батюшка пошёл по дорожке. Там он увидел старца с посохом, подошёл к нему, поклонился в ноги, как ему велела преп. Пелагия, и говорит: «Батюшка, благословите меня и примите в вашу обитель!» - «А какое у тебя ремесло?» - спрашивает тот. - «Я столяр-плотник». - «Нам таких и надо, - отвечал игумен, - отдохни с дороги, а завтра выходи на послушание».

Батюшка пошёл в гостиницу, где его накормили и дали келлию для отдыха, и со следующего дня он стал работать на отделке иконостаса.

Послушание в этой обители Батюшка нёс до военного призыва. Когда ему исполнилось двадцать лет, его вызвали в родной уезд, а оттуда направили на военную службу. Служил он в Москве, в гренадерском полку. Прослужил он два года, и началась Первая мировая война. Батюшке пришлось воевать на фронте. Когда войскам зачитывали Манифест об отречении Царя Николая II от престола, Батюшка увидел, как затмилось солнце, и подумал: «Всё, пропала Россия!»

Армию вскоре распустили, Нестор ненадолго заехал к родным, а потом вернулся в свою обитель. Там, в «Церковщине», он принял рясофор, а потом и монашество с именем Назария. Его рукоположили в иеродиакона, а затем в иеромонаха. В иеромонаха его рукополагал будущий новосвященномученик Сергий, епископ Нарвский и Ладожский (Дружинин).

Монастырь Рождества Богородицы в Церковщине в начале XX века

В монастыре было двести человек братии. На храмовый праздник Рождества Пресвятыя Богородицы из окрестных сел и городов приходило множество народа. Батюшка рассказывал об одном чуде, которое произошло в монастыре:
Однажды на храмовый праздник пришло много народу, и повар, зная, что каши немного и на всех не хватит, очень беспокоился. Но раздавая кашу, он вдруг заметил, что каша в котле растёт, как на дрожжах: «Я набираю, а она растёт, как тесто!» Так и накормили всех паломников.

Другое чудо было такое. Монастырь посылал в Москву овощи со своих огородов. Однажды под Успение Божией Матери на железнодорожной станции приготовили пустой вагон для помидоров. Настоятель не хотел платить за простой вагона и отправил братию на станцию с возами помидоров. В монастыре шла всенощная, а часть братии грузила в вагон помидоры. Когда этот вагон пришёл в Москву и его открыли, в нём оказалась одна гниль. Пришлось платить и неустойку, и деньги за очистку вагона. Но кроме этого монастырь понёс и другие убытки - в обители начался падёж скота: погибли кони, а за ними и волы. Вот тогда настоятель опомнился и устроил благодарственный молебен Божией Матери - благодарили за то, что Владычица наказала только падежом скота, а сама братия не пострадала.

Когда большевики стали уничтожать храмы и монастыри, братия задумали устроить в обители сельскохозяйственную артель, в надежде сохранить её от уничтожения. Настоятель собрал всех, чтобы решить вопрос об этой уступке властям - о регистрации артели, но Батюшка запротестовал. Он встал и сказал: «Этого допустить нельзя!» Настоятель подошёл к нему, взял за плечи, повёл к дверям и сказал: «Иди и не смущай братию». Батюшке стало обидно, он повернулся к ним и говорит: «Вы меня сейчас гоните, а придёт время, когда и вас выгонят». И пошёл он прочь из монастыря. Сначала отправился к знакомым в Киев, а потом вернулся на родину, в Харьковскую губернию.

Когда митрополит Сергий выступил со своей Декларацией 1927 года, народ стал разделять священников на «писаных» и «неписаных», то есть подписавших и не подписавших Декларацию Сергия. Кто-то оклеветал о.Назария, объявив его «писаным» - приехал в батюшкины края и объявил: «Отец Назарий подписал сергиевскую Декларацию и отрекся от Бога!» Слух этот прошёл, когда Батюшка ещё был в обители, а когда приехал в село, на него стали коситься, поверив обвинению.

Из-за этого обвинения произошёл такой случай. В одном селе верующие собрались, чтобы отметить какой-то церковный праздник. Среди собравшихся был Батюшка и один известный в этих краях блаженный Василий Краснокутский (из города Красный Кут). Когда Батюшка пришёл в этот дом, блаженный стал ходить по комнатам, заглядывая во все углы и приговаривая: «Куда он делся? Ищите, ищите! Идите туда! Идите сюда!» Батюшка подумал: «Это так меня, наверное, в монастыре ищут». За обедом блаженный Василий взял большую луковицу, обмакнул её в солонку и дал Батюшке: «На, ешь!» Батюшка повиновался, хотя луковица была горькая и солёная. «Ну, съел, - вспоминал, - куда же мне деваться? Надо было есть!» Потом, когда пили чай, этот блаженный взял свой стакан с чаем и стал бросать в него один за другим кусочки сахара из сахарницы - столько, что чай переливался через край. Протянул стакан Батюшке - «Пей!» Батюшка выпил. Он рассудил это как пророчество: земная жизнь его будет очень горька, зато ожидает сладость в будущей жизни.

Приходившие в этот дом поначалу испытывали сомнения на Батюшкин счёт и не хотели подходить к нему под благословение, но блаженный Василий восстановил справедливость. Он говорил, указывая на Батюшку: «Сначала к священнику за благословением, потом ко мне!»

Пожив некоторое время у родственников, Батюшка поехал в монастырь за своими вещами и книгами, которые оставались в обители. Там братия рассказали ему, что искали его по всем монастырям. Батюшка взял свои книги и уехал к родственникам в Винницкую область.

Там, в Винницкой области, во время празднования Пасхи, на собравшихся христиан была организована облава чекистов. Батюшку арестовали и возбудили против него дело. Следствие шло долго, его часто вызывали на допросы, обычно по ночам.

Когда следствие завершалось, следователь спросил Батюшку:

- Как ты понимаешь советскую власть?

Батюшка ответил:

- Я скажу, какая она есть - насильственная, безбожная и вероломная.

Следователь разъярился и стукнул кулаком по столу:

- Я тебя в тайгу упеку, и ты там сгниёшь!

А Батюшка перекрестился и говорит:

- Я с Господом и в тайге не сгнию, а вы без Бога и в городах погниёте.

Батюшку осудили на шесть лет и отправили в Заполярье, на Кольский полуостров, в Мурманскую область - на лесосплав. Вывезли эшелон заключённых в тайгу, выгнали из вагонов и приказали: «Стройте себе бараки и работайте!» Заключённые были из самых разных сословий. Много было священнослужителей и монашествующих, но всем насильно сбрили бороды и сняли волосы.

Некоторые заключённые сразу же отказались работать на советскую власть, Им перестали выдавать пайки, и они поумирали с голоду. Батюшка пошёл работать на лесосплав и других подбадривал.

Снятый заключёнными лес отправляли через Мурманск за границу. Кто-то из заключённых написал на бревне: «Эти стройматериалы добываются кровью». Для выразительности и сама надпись была сделана кровью. Через некоторое время приехала комиссия с Запада для проверки положения заключённых в советских концлагерях. После этого условия немного улучшились.

В лагере многие ослабели и не могли выполнять норму, за что лишались пайка. Батюшка, став бригадиром на лесоповале, приписывал всем «доходягам» в своей бригаде выполнение нормы. В бригаду явились с проверкой, чтобы обнаружить несоответствие количества спиленного леса с указанным в нарядах. Батюшка в страхе молился, чтобы Господь его покрыл. И Господь покрыл его «вину»: добытого леса оказалось даже больше, чем было указано в нарядах.

В лагере у батюшки, конечно, не было календаря, и если восресенья удавалось соблюдать, то церковные праздники часто не знали. Батюшка рассказывал:

Как-то вышла бригада на работу, а работа не идёт - всё валится из рук. Стали высчитывать дни, и оказалось, что это праздник Благовещения. Работу прекратили.

Срок у Батюшки был шесть лет, но благодаря хорошей работе, ему удалось сократить срок вдвое (по системе зачётов) и выйти на волю через три года. Это был 36-й год. Освободившись, Батюшка вернулся на родину, где жил его семейный брат Григорий. Семья брата состояла из шести человек, а сам он работал бухгалтером в колхозе. В доме была помощница по хозяйству, вдова из другого села, которое находилось в двадцати километрах. Когда о.Назарий поселился у брата, того стали попрекать, что у него живут «поп» и «батрачка». Из-за этих разговоров Григорий хотел завести себе отдельное хозяйство в другом месте, а брату-священнику оставить отцовское подворье, но о.Назарий решил иначе - переселился в западную часть села, взяв с собой ослепшую от трахомы сестру-девственницу Марину и ту самую вдову, Христину Миронову. Там они устроили хозяйство, и скоро к ним пришла односельчанка Христины Мария Феодоровна, бывшая клиросная певчая.

О.Назарию служить в церкви было нельзя, потому что и по выходе из ссылки он продолжал не признавать митрополита Сергия. Чтобы иметь средства для жизни, он организовал бригаду плотников, и они ходили работать по найму.

Когда началась Вторая мировая война, и территорию, где жил о.Назарий, оккупировали немцы, он устроил церковь в посёлке В-Писаревка, в здании, где раньше была аптека, и стал там служить. Но открылся второй фронт, немцы стали отступать, и Батюшка пошёл с ними за границу, опасаясь, что большевики опять посадят его в тюрьму. Вместе с ним пошли и некоторые его духовные чада, и среди них Мария Феодоровна. Победа советских войск и США настигла их в восточной части Германии, откуда беженцев из СССР насильственно репатриировали, в том числе и о.Назария и Марию Феодоровну. Сталин заключал беженцев в тюрьмы и лагеря, и для Батюшки неминуемо было заключение за «предательство Родины» и за богослужения во время немецкой оккупации. Стараясь избежать ареста, он стал скрываться по родственникам, и эта подпольная жизнь продолжалась до 1967 года, когда милиция наконец «настигла» Батюшку, о котором злые люди много раз сообщали, что он скрывается дома и тайно служит.

В начале своих скитаний, в 1945-1950 годах, Батюшка служить не мог, потому что вынужден был всё время переходить из одного места в другое, от одних родственников и знакомых - к другим. Но в 1953 году Батюшка сделал себе в родном селе маленькую обитель, «скиток», как он любил называть. Это был земельный участок в сорок соток, который Батюшка огородил хворостяным заборчиком (тын) и насадил вокруг него вербы и тополя. Под огородом был «пруд» - запруда из старой речки. На участке был маленький домик, в котором Батюшка сделал и молельню - служил в спаленке по ночам под воскресенье и великие праздники.

В начале 1950-х годов скончался архимандрит Климент (в схиме Антоний), бывший наместник Киево-Печерской Лавры, и к о.Назарию стали приезжать катакомбные христиане, духовные чада архимандрита. О.Климент благословил их перед своей кончиной искать «православного священника иеромонаха Назария», не признавшего ни митрополита Сергия, ни его Декларацию. Харьковские православные тоже знали об отце Назарии, а через них и другие люди стали приезжать - много людей, которые нуждались в духовном наставлении и духовном окормлении.

Об архимандрите Клименте в Православной Руси писали, что он скончался в 1930-е годы; видимо, он ушёл из Киева в это время. Монахиня Серафима рассказывала, что о.Климент с о.Саввой имели «волчьи билеты», то есть документы, по которым никто не мог взять их к себе в дом на жительство. Один человек всё же приютил о.Климента, и он жил в сарае с коровой, где скрывались ещё и другие православные. После кончины о.Климента монахиня Мария первой приехала разыскивать «православного священника иеромонаха Назария», и с тех пор катакомбные христиане стали посещать его.

Несмотря на некоторые послабления в жизни народа в СССР после смерти Сталина, Церковь была гонима, и православные, скрываясь от чужих глаз, приезжали к о.Назарию поздно вечером. Батюшка их исповедовал и причащал ночью, а проводить их нужно было до восхода солнца. Враг старался препятствовать Батюшке и через злых людей грозил ему тюрьмой. На о.Назария писали доносы, и уполномоченные милиции несколько раз приезжали в село, разыскивая «попа», но не находили и уезжали ни с чем - Господь покрывал. Священники, отбывшие концлагеря, говорили, что этот подвиг - скрываться дома в постоянной душевной тревоге и страхе за всех живущих в доме - тяжелее, чем тюрьма.

В начале 1967 года, зимой, милиционеры пришли в «скиток» Батюшки, вошли в дом и увидели украшенного сединами старца. Полуслепой, больной, он приподнялся на постели. В это время все, кто был в доме, лежали с тяжёлым гриппом, «привезённым» с Урала односельчанами. Сестра о.Назария Марина (в монашестве Марфа) была при смерти и скончалась вскоре после прихода милиционеров. Сам Батюшка был так потрясён внезапным визитом милиции, что окончательно ослеп. Он очень страдал от ревматизма ног, катарра желудка и проктита. Ослепнув, он больше не мог служить, но добрые люди не оставили его без помощи, и он прожил у себя дома ещё восемь лет.

Скончался о.Назарий в 1975 году, в ночь с 22 на 23 января (с 4 на 5 февраля по новому стилю). Месяцем раньше, 22 декабря 1974 года (4 января 1975 по новому стилю), скончалась Мария Феодоровна (в монашестве Мелания), а через год после них, 9/22 января 1976 года умерла и Христина Миронова (в монашестве Хиония). В бывшем «скиту» Батюшки, на краю села, посадили сосны и берёзы, и сейчас там хороший лес с грибами.

Ставленническая грамота иеромонаха Назария (Конюхова)

БОЖИЕЮ МИЛОСТИЮ

Смиренный Сергий (Дружинин) Епископ Нарвский

По благодати, дару и власти Всесвятаго и Живоначальнаго Духа, данней нам от Самаго Великаго Архиерея, Господа нашего Иисуса Христа, чрез святыя и священныя Его апостолы, и их наместники и преемники, благоговейнаго сего мужа, Иеродиакона Назария, всяким первее опасным истязанием прилежно испытавши и достоверными свидетельствы, наипаче духовнаго его отца, Вр. и об. Настоятеля Кафедр. Собора Воскресения "на Крови" Протоиер. Александра Советова, о нем уверившеся, судихом достойна быти святаго сана пресвитерскаго. По обычаю же и чину Святыя Апостольския Восточныя Церкве, и по нашему благословению, содействующу томужде Животворящему и Всесовершающему Святому Духу, рукоположен Преосвященнейшим Сергием, Епископом Нарвским, во иеромонахи ко храму <...>

И он, иеромонах Назарий да имеет власть, тайнами святыми совершати человека в жизнь христианскую, духовную: крещати, миропомазывати, исповедывати, литургисати, венчати по воле и согласию мужа и жены, и елеопомазание над болящими совершати, над здравыми же никакоже дерзати творити, и вся церковная последования и чины действовати, яко служителю Христову и строителю Таин Божиих. Подобает же ему, иерею, по нашему повелению и по своей должности, вседушно прилежати чтению Божественных Писаний, и не инако сия толковати, но якоже церковная светила, святии и богоноснии отцы наши, пастырие и учителие, великим согласием истолковали; и по завещанию апостольскому, быти трезвену, целомудру, благоговейну, честну, страннолюбиву, учительну, не пиянице, не бийце, не сварливу, не мшелоимцу; но кротку, не завистливу, не сребролюбцу, свой дом добре правящу, чада имущу в послушании со всякою чистотою; скверных и бабьих, якоже тойже апостол к Тимофею пишет, басней отрицатися, обучати же себе ко благочестию, образ быти верным словом, житием, любовию, духом, верою, чистотою; паче же ввереныя ему люди учити благоверию, заповедем Божиим и всем христианским добродетелем по вся дни, изряднее же в день недельный, якоже повелевает Шестаго Вселенскаго Собора правило девятнадесятое, и исповедавших ему своя совести вязати и решити благоразсудно, по Правилом Святых Апостол, и учению богоносных отец, по уставу же Святыя Восточныя Церкви, и по нашему наставлению и повелению; вящшыя же и неудоборазсудныя вины приносити и предлагати нам. От храма же, к немуже благословен есть, и у негоже служити определен, инамо без нашего благословения прейти никакоже дерзати, по третиему правилу Собора Антиохийскаго.

Аще же он, иерей, начнет жити безстрашно, или что неприлично священству деяти: упиватися или кощунствовати, и корысти себе безчинствовати, или о церкви и о пастве своей нерадети, запрещение иерейства да приимет, дондеже исправится, и покажет житие незазорное и благочинное, иереем подобающее. Аще же что содеет: обаче сего по нем не хощем и не желаем, но паче тщатися ему всегда достойно ходити звания своего, и врученную себе паству пасти добре, да мудрых и верных служителей мздовоздаяние от руки воздающаго комуждо по делом его восприимет, и не постыдится в день страшнаго испытания Владычня, но да речет: «Господи, се аз и дети моя!» Да услышит же и сладкий оный глас, глаголющий: «Добрый рабе, благий и верный, над малым был еси верен, над многими тя поставлю; вниди в радость Господа твоего». И того ради вручили ему и обыкновенное о том поучение наше, еже должен он изучити, и в памяти всегда имети, да удобее возможет и жительству своему внимати, и паству свою поучати.

Известнаго же ради свидетельства яко он, <...> на степень иеромонашества рукоположен и нами благословен, дадеся сия наша архиерейская грамата, рукою нашею подписанная, и печатию нашею утвержденная.

Печать: Епископ Сергий Нарвский

........................................

Священник Григорий Доля

Священномученик Григорий (Доля Григорий Яковлевич) родился в 1880 в с.Кириковка Ахтырского уезда. Образование низшее. Священник-«подгорновец». 18 января 1931 арестован в с.Лядное по делу Харьковского «филиала» ИПЦ. 14 декабря 1931 приговорён по ст.ст. 58-10, 11 УК РСФСР к 3 годам ИТЛ. Скончался в тюрьме во время следствия.
..............................

Священник Григорий Дудник

Дудник Григорий Павлович род. в 1894 в с.Ольшаны Харьковской губ. в крестьянской семье. Окончил 2 класса Духовного училища. Священник. Был келейником о.Стефана Подгорного. 15.03.31 арестован в с.Тростянец по делу Харьковского «филиала» ИПЦ. 14.12.31 приговорён по ст.ст. 58-10 и 11 УК РСФСР к 3 годам ИТЛ. Отправлен в Свирьлаг. 22.07.33 условно досрочно освобождён из лагеря.
.................................

Неизвестный катакомбный священник

Если кто-нибудь знает, кто из катакомбных священников изображён на этом снимке, просим сообщить.
...................................

Сёстры из общины о.Серафима (Загоровского)

(Нет данных).
Монахиня Вероника.
Монахиня Иоасафа.
Инокиня Никодима.
Монахиня Августина.

Харьковские катакомбные монахини из общины о.Серафима (Загоровского) на могиле мон. Назареты (между 1955-1963)
Монахиня Ангелина.
Мон. Вениамина.
Инокиня Алипия.
Мон. Иннокентия

.................................

Монахиня Гавриила

Монахиня Гавриила (в центре)
................................

Монахиня Рахиль

Монахиня Рахиль (Анисия Даниловна) была родом из России. Окончила духовное училище. Известно, что она бежала из ссылки. Считалась прозорливой. После войны попала в Харьков. Жила в монастыре. Скончалась 6 августа 1959 года.
...........................................
Данные материалы предоставлены А.М. — г.Харьков.
источник материала