Опубликовано Общество - чт, 01/02/2020 - 20:27

РОДНАЯ ДЛЯ ЦАРСКОЙ СЕМЬИ. ГОРНИЧНАЯ А.С. ДЕМИДОВА, УБИЕННАЯ С ЦАРСТВЕННЫМИ МУЧЕНИКАМИ

Анна Степановна Демидова родилась 14 января 1878 года в Череповце Вологодской губернии, в семье гласного и казначея Череповецкой городской Думы и Череповецкого уездного собрания Степана Александровича и домохозяйки Марии Ефимовны.

Ее родственники занимали в городе самое высокое положение, а главное – все они были православными, и многие отличались даже особой религиозностью. Так, в конце ХVIII века прапрадед Анны Степановны, именитый купец В. Н. Демидов, был избран городским головою Череповца, а ее дедушка, купец второй гильдии А. А. Демидов, служил заместителем городского головы. Помимо торговой и общественной деятельности, он занимался также делами милосердия. Есть сведения о том, что отец и мать Анны Степановны тоже принимали участие в благотворительности.

Из сохранившихся до нашего времени исповедных росписей и метрических книг известно, что все родственники А. С. Демидовой были православными, регулярно причащались и исповедовались.

В особенности же отличалась благочестием ее родная тетя и крестная мать – Аполлинария Евфимовна Тарасова (в первом браке – Заводчикова), главная благотворительница расположенной близ Череповца Филиппо-Ирапской мужской пустыни. В начале 20 столетия на ее средства в обители обновлялись и благоукрашались храмы, над ракой преподобного Филиппа Ирапского была устроена красивая сень. Супруг же ее, купец С. П. Тарасов, за свою благотворительную деятельность был даже удостоен Высочайшей благодарности и двух золотых медалей – на Станиславской и на Владимирской лентах.

В семье потомков А. С. Демидовой сохраняется предание, что, в частности, благодаря ходатайству своей тети, имевшей «доступ ко Двору», Анна Степановна и стала горничной Императрицы.

По документам, найденным в Государственном архиве Вологодской области, удалось уточнить состав семьи Демидовых. У Степана Александровича и Марии Евфимовны было семеро детей: сыновья Николай, Александр, Степан, Сергей и дочери Аполлинария, Анна и Елизавета (младший из сыновей, Сергей, скончался в возрасте двух месяцев от рождения).

Там же были найдены сведения о том, что в мае 1883 года, когда Анне исполнилось пять лет, оба ее деда – купцы Александр Андреевич Демидов и Евфимий Иванович Агафонов – вместе с городским головой И. А. Милютиным участвовали в торжествах по случаю коронации Императора Александра III. Именно они подносили Государю 16 мая в Москве хлеб-соль от череповецких жителей.

По достижении отроческого возраста Анна Степановна, по семейному преданию, была отдана для обучения в церковно-учительскую школу при Леушинском женском монастыре. Там, наряду с прочими предметами, серьезно преподавались прикладные дисциплины – рисование, рукоделие и т. п., а также иконопись.

Вскоре А. С. Демидова стала одной из лучших воспитанниц этого учебного заведения, а на выставках ученических работ ее изделия обычно занимали первые места.

Однажды посещавшая такую выставку Государыня Императрица Александра Феодоровна обратила внимание на Аннину работу, от которой пришла в восторг, т. к. сама занималась рукоделием и знала в нем толк. Желая лично видеть автора, она встретилась с девушкой и, поговорив с ней, почти сразу же предложила ей место камер-юнгферы (горничной).

Главной обязанностью Анны Степановны стало обучение шитью, вышиванию, вязанию и прочему рукодельному мастерству Великих Княжон. Императрица считала, что любая женщина должна уметь и пуговицу пришить, и вязать, и рисовать, и ухаживать за больными. Она тщательно выбирала учителей для своих детей, исходя из убеждения, что «выше всех знаний для человека должна быть чистая совесть и праведная жизнь».

Особенно теплые отношения установились у Анны Степановны с младшей из Царских дочерей – Анастасией. В тех случаях, когда Семья уезжала за границу, а маленькая Настя еще не знала грамоты, девочка просила кого-нибудь из взрослых написать Аннушке, поздравить с праздником, сообщить новости. На одной такой открытке читаем: «Поздравляю мадмуазель Анну! Анастасия. До скорой встречи!». Позже она пишет сама: «Дорогая Нюта! Поздравляю тебя с праздниками и желаю провести их по возможности с весельем. Хотя пишу немного поздно, но лучше поздно, чем никогда. Анастасия, Париж».

У Анны был жених – Николай Эрсберг, брат другой комнатной девушки Елизаветы Эрсберг, с которой она дружила. Но в случае замужества ей пришлось бы либо уволиться, либо прейти на другую должность. А поскольку Анна Степановна очень привязалась к Императорской Семье, то от возможности устроить личную жизнь отказалась.

Воспитанница Леушинского монастыря, она неоднократно писала родным, что службу у Помазанника воспринимает как послушание и по своей воле никогда это дело не бросит.

А. С. Демидова с восхищением и любовью рассказывала своей сестре Елизавете о Царской Семье. По ее словам, все члены Семьи были чрезвычайно трудолюбивы, у детей каждый день был расписан по часам. «Дети должны учиться самоотречению. Они должны учиться отказываться от собственных желаний ради других людей», – говорила Императрица.

Царская Семья относилась к Анне с большим уважением. Сам Государь называл ее на Вы и по имени-отчеству, а Государыня – «Моя хорошая большая Нюта» (она была высокого роста). Сохранились письма Царицы: «Милую Анну Степановну сердечно поздравляю с днем Ангела, мысленно крепко целую и мои самые лучшие пожелания. А. Ф.».

Поскольку при Дворе А. С. Демидова служила лишь горничной, имя ее почти не упоминается в различных мемуарах, письмах и дневниках дореволюционного периода. Напротив, в письмах и дневниках членов Царской Семьи за 1917–1918 годы оно встречается очень часто, показывая, насколько близким и, возможно, даже незаменимым человеком стала она для них в то трагическое время.

21 марта 1917 года генерал Корнилов от имени Временного правительства объявил Государыне, что Государь и она арестованы. Все обитатели Царского Села, «кто не желал подвергаться тюремному режиму, должны были покинуть дворец до четырех часов 21 марта» (наставник Цесаревича П. Жильяр).

Право оставить Романовых было и у Анны Степановны, но она сохранила верность Императорской Семье, которой служила долгие годы. Эта Семья стала ей воистину родной!

Императрицу тронула верность Демидовой. И в Сибирь Анна поехала личной горничной Александры Феодоровны, а фактически – почти что членом Семьи. По крайней мере, ела она за одним столом с Царственными Мучениками.

Из писем Государыни: «13/26.04. В Иевлеве заночевали. Мы втроем спали в одной комнате, Мария на полу, Нюта в гостиной», «15/28.04. Покинули Тюмень. Едва уснули. Чудесная солнечная погода. Николай и я – в первом купе, дверь рядом – Мария и Нюта… Станция Називаевская – Мария и Нюта выходили гулять немного. Писала детям».

Сохранились также отрывки из собственного дневника Анны Степановны за август-сентябрь 1917 года, опубликованные в Мюнхене в журнале «Вече» в 1989 году. Там она упоминала обо всех богослужениях, которые совершались для Царской Семьи и их верных слуг в Тобольске, о посещениях ими храма, о церковных праздниках. Наряду с этим Анна писала о занятиях Царских детей, об их здоровье, а также упоминала множество мелких бытовых подробностей, связанных с ее служением Августейшим узникам. Из этого видно, что она и в заключении с ревностью и усердием, несмотря ни на что, продолжала исполнять свой долг.

О последних месяцах и днях жизни Анны Степановны известно из тех же источников, которые повествуют о жизни и мученической кончине святых Царственных Страстотерпцев. Им она была верна во дни их благоденствия и славы, с ними разделила и их крестный путь – даже до смерти.

В Екатеринбурге А. С. Демидова, единственная из женской прислуги, последние 53 дня вместе с Царской Семьей провела в Ипатьевском доме, среди шайки наглых головорезов, в атмосфере непрекращающихся издевательств.

«Ничего, жизнь – суета, все готовимся в Царство Небесное. Тогда ничего страшного нет. Все можно у человека отнять, но душу никто не может», – писала святая Царица Александра Феодоровна. С уравновешенной, доброй, трудолюбивой Нютой и это последнее пристанище могло показаться уютным.

Из письма Великой Княжны Марии Николаевны: «…Нюта штопает чулки. Утром вместе стелили постель… Покачалась с Нютой на американской качели, гуляла с Папой взад и вперед…». Из Дневника Государыни: «Дети с Нютой штопали белье…».

Наступило 17 июля 1918 года. Полночь. В дверь постучали… Августейшая Семья встала, умылась, оделась и сошла вниз в подвальную комнату. Алексея Николаевича Государь Император нес на руках. С собой они взяли подушки, а Анна Степановна держала их две…

Один из цареубийц, Медведев (Кудрин), свидетельствовал: «Затихли крики, но выстрелы еще грохочут . Тишина. Звенит в ушах. Редеет пелена дыма и пыли. Вдруг из правого угла комнаты , шатаясь, подымается уцелевшая горничная – она прикрылась подушками, в пуху которых увязли пули. У латышей уже расстреляны все патроны…».

И тогда другой, Ермаков, «взял винтовку и начал их докалывать. Это был самый ужасный момент их смерти. Они долго не умирали, кричали, стонали, передергивались. Особенно тяжело умирала та особа – дама (Демидова). Ермаков ей всю грудь исколол. Удары штыком он делал так сильно, что штык каждый раз глубоко втыкался в пол» (из показаний охранника А. Стрекотина на следствии).

Из показаний цареубийцы Алексея Кабанова: «Один из товарищей стал вонзать в грудь фрельны (так они называли Демидову) штык… вроде кинжала, но он был тупой и грудь не пронзил. Она ухватилась обеими руками за штык и стала кричать…».

И это еще не все – добивали Анну Степановну прикладами ружей. Потом кто-то из извергов нашел время подсчитать, что на ее теле было 32 раны…

Внук также пострадавшего с Августейшими Мучениками Царского повара Ивана Михайловича Харитонова – Валентин Михайлович Мультатули-Харитонов – посвятил оставшимся верным святой Семье слугам стихотворение, где есть такие строки:

…В темнице светлые души томились,
Светлые лики Русской земли.
Четверо верных Им не изменили,
Четверо слуг от Них не ушли.
И каждый стал на веки покоен
И боль свою к звездам унес,
И каждый был Царя достоин,
И каждого обнял Христос.

Подготовила Татьяна Виноградова.
источник материала