«ТВЕРДОЕ СОЗНАНИЕ ПРАВОТЫ СВОЕЙ ВЕРЫ – НЕ ГОРДОСТЬ И НЕ САМОВОСХВАЛЕНИЕ».

Архиепископ Аверкий (Таушев)

В ближайшие дни начнется Архиерейский Собор Русской Православной Церкви заграницей. Торжественное открытое Собора состоится в воскресение 17/30 сентября с. г. в Вознесенском кафедральном храм на Бронксе. Занятия его будут вестись ежедневно в Новой Коренной Пустыни в Магопаке, в течение двух недель подряд или несколько больше. Обсуждению и решению, подлежат многие важные вопросы, касающиеся как обычной повседневной церковно-административной и богослужебной жизни, так и самой идеологии Русской Зарубежной Церкви. Все истинные ревнители веры и Церкви всегда столь многого ожидают от каждого вновь созываемого Архиерейского Собора, а более всего – утверждения себя и всех верующих в чистой, неповрежденной православной вере, в духе нашего исконного подлинного православного благочестия и во всецелой верности и преданности истинной Православной Церкви, служащей только Христу Спасителю и больше никому.
В связи с предстоящим Собором находим своевременным изобличить еще одну ложь, которой нечестно пользуются враги Русской Зарубежной Церкви в своих нападках на нее, с целью дискредитировать служителей и верных чад ее. Весьма лукаво путая в сознании, русских людей истинные понятия о добре и зле, и принимая на себя личину христианского смирения, они пытаются обвинять нас в противохристианской гордости, приписывая нам «самовосхваление», когда мы говорим о правоте пути нашей Русской Зарубежной Церкви и горячо призываем всех к неуклонному и твердому следованию по этому единственно-правому пути.
В чем ложь такого обвинения?
В том, что оно злонамеренно смешивает совершенно различные понятия из совершенно различных областей внутренней жизни: смиренное сознание своей личной греховности и горделивое превозношение своей личной добродетелью, с одной стороны, и – нестойкость в своих вероисповедных и церковных убеждениях и твердое стояние за церковную истину, с другой стороны.
Смирение – высшая христианская добродетель, без которой невозможно спастись, ибо «Бог гордым противится» и только «смиренным дает благодать» (I Петр. 5, 5). Если мы подлинно желаем себе спасения, мы должны всячески смирять себя пред Богом и людьми, считая себя окаяннейшими из грешников. Для сколько-нибудь знающего Слово Божие и учение Святых Отцев это – азбучная истина.
Но не может быть и речи о каком-то «смирении» там, где дело касается отстаивания истин нашей святой веры, где подвергаются хулению и опорочиванию истины нашей святой веры, где кто-то покушается отнять от нас истинную веру и подменить ее лжеучением, где пытаются заставить нас признать себя неправоверующими.
Так, нельзя «по смирению» согласиться, что язычество или магометанство выше христианства или хотя бы равно ему по достоинству; нельзя «по смирению» признать инославные исповедания – латинство, протестантизм или какую-нибудь секту – высшими Православия или хотя бы равными ему; нельзя «по смирению» признать себя заблуждающимся – еретиком.
Это будет уже не истинное смирение, а ложное смирение – не спасающее смирение, а губящее души отречение от истинной веры.
Прекрасной иллюстрацией к вышесказанному может служить замечательная повесть о великом подвижнике христианской древности Авве Агафоне.
«Пришли к нему», так повествуют «Достопамятные Сказания о подвижничестве Святых и Блаженных Отцев», «некоторые, услышав о великой его разсудительности. Желая испытать, не разсердится ли он, спрашивают его: ты – Агафон? мы слышали о тебе, что ты блудник и гордец? Он отвечал: да, это правда. Они опять спрашивают его: ты, Агафон, пустослов и клеветник? Он отвечал: я. И еще говорят: ты, Агафон, еретик? Он отвечал: нет, я – не еретик. Затем спросили его: скажи нам, почему ты на первые вопросы соглашался, а последнего не вынес? Он отвечал им: первые пороки я признаю за собою, ибо эта признание полезно душе моей, а быть еретиком значит быть в отлучении от Бога, но быть отлученным от Бога я не хочу. Услышав сие, они удивились разсудительности его и отошли, получив назидание (стр. 40-41.)».
Современные «умники», стремящиеся в «экуменическом движении» нивелировать все вероисповедания и считающие, по ложному смирению, что в Православии нет полной и абсолютной истины (хотя бы вслух они этого и не решались бы высказывать), конечно, от такой беседы с Аввою Агафоном, по своей духовной слепоте и предубежденности, не получили бы никакого назидания, а еще его самого провозгласили бы «гордецом».
Но для нас, смиренно держащихся Апостольского и Святоотеческого, почти двутысячелетнего Православия, из этого случая с Аввою Агафоном ясно:
Твердое сознание правоты своей веры – не гордость и не самовосхваление.
Иначе, – страшно сказать! – пришлось бы счесть «гордецами» и «самохвалами» христианских мучеников, восхвалявших свою веру перед лицом языческих царей и правителей и запечатлевших верность этой вере пролитием своей крови; пришлось бы осудить за «гордость» и «самовосхваление» величайших иерархов Православной Церкви – Святых Отцев, всю жизнь ревностно и неустанно боровшихся с еретиками и раскольниками за чистоту св. веры и за истинную Христову Церковь.
С точки зрения обвинителей и поносителей нашей Русской Зарубежной Церкви, первые христианские мученики напрасно так резко обличали нечестие язычников и решительно отказывались участвовать в языческих жертвоприношениях: они должны были «смириться» перед своими гонителями-язычниками и, «по смирению», принести жертвы идолам. Равным образом, и Святые Отцы должны были бы «смириться» перед еретиками и прекратить борьбу с ними, признав их, «по смирению», правыми, а себя виноватыми, их – стоящими в истине, а себя – заблуждающимися, или самое меньшее – не возражать против их «сосуществования» с Православием, во имя «веротерпимости», уважения к чужим взглядам и религиозной свободы.
Вот, что получается, если нравственно-христианскую добродетель смирения из свойственной ей области христианской нравственности перенести в несвойственную ей, совершенно иную область – догматическую или церковно-каноническую, где не может быть смирения перед уводящими с правого пути на погибельный путь заблуждения.
Но это-то как раз и делают, наперекор всем, самым элементарным законам логики и психологии, враги Русской Зарубежной Церкви, конечно, с пропагандной злонамеренной целью, стараясь обвинить нас в «гордости» и «самовосхвалении» и в отсутствии «смирения».
Хвалим ли мы самих себя или нашу святую веру и Церковь?
Это ведь две совершенно различные вещи.
Мы не утверждаем, что мы – святые, безгрешные, что мы украшены разными нравственно-христианскими добродетелями, а утверждаем только, что тот церковный путь, которым идет наша Церковь, есть правый путь.
Хвалить ту веру, которую мы исповедуем, хвалить ту Церковь, к которой мы принадлежим, – это совсем не значить хвалить самих себя.
Себя мы сознаем немощными, грешными людьми. Скорбим о наших грехах и пороках, которых не лишены, конечно, и лица, исповедующие истинную веру и принадлежащие к истинной Церкви. Мы нисколько не скрываем и не отрицаем того, что и среди нас имели место и в будущем могут иметь место разного рода предосудительные и отрицательные явления – там, где забывается или попирается высокая идея, которой мы служим, и где выступают на первый план личные человеческие страсти. Это вполне естественно, ибо люди – всегда люди, и ничто «человеческое» (в смысле наклонности ко греху) им не чуждо.
Но тем не менее, даже сознавая и признавая все это, мы никак не можем по ложному «смирению», отказаться от исповедания истин своей веры и своего правого церковного пути и признать законность и равноценность отступления от истинной веры и ложного церковного пути – пути заблуждения.
Не себя мы хвалим, а нашу святую веру – чистую непорочную Православную Веру – и тот прямой, безкомпромиссный путь, которым идет наша Церковь, ставящая себе задачей – ничего не потерять из духовных сокровищ Апостольского и Святоотеческого Православия и сохранить свою духовную свободу.
Мы решительно отметаем всякие новшества, реформаторства, обновленчества и живоцерковничества, в какой бы малой дозе и скрытом виде они нам ни преподносились. Мы не допускаем и мысли о возможности какого бы то ни было соглашательства, сговора или сотрудничества с сомнительными, скрыто – или явно – антихристианскими организациями, а тем более – с сатанинскими богоборческими силами, овладевшими нашей Родиной и теперь пытающимися овладеть всем мiром.
Не себя мы хвалим, а эту идею, во имя которой существует наша Русская Зарубежная Церковь, поскольку эта идея всецело зиждется на Священном Писании и Священном Предании Вселенской Православной Церкви и поскольку она самым тесным образом связывает нашу Русскую Зарубежную Церковь с прежней Российской Православной Церковью, делая ее единственной законной преемницей последней.
Этой идеей мы и «хвалимся» – хвалимся не по какому-либо личному тщеславию или самопревозношению, – ибо не видим в этой идее своей заслуги, но только милость Божию, ограждающую нашу Церковь от всех современных соблазнов, – а для того лишь, чтобы и самим глубже осознать и другим лучше дать понять, каким сокровищем мы обладаем, как надо дорожить им и как надо стараться его не потерять.
Нам дорог этот ясный, чистый, светлый и прямой путь Русской Зарубежной Церкви. Им мы и хвалимся! Хвалимся, не самих себя превознося, а так, как учит христиан хвалиться Св. Апостол Павел, говоря:
«Хваляйся, о Господе да хвалится». (1 Коринф. 1, 31).
Себя ли мы хвалим или нашу св. веру и Церковь? (К предстоящему Архиерейскому Собору РПЦЗ). // Архиепископ Аверкий (Таушев), Современность в свете слова Божия, Том I, Jordanville 1975, c. 207-211.
источник материала